Глава 10
Дергаюсь, почти вырываюсь, но он не пускает.
- Куда ты?
- У тебя телефон.
- И что? Почему ты думаешь, что телефон мне важнее тебя?
Смотрю на него и не знаю, что ответить.
А он смотрит мне в глаза, продолжая большим пальцем теребить сосок, из которого тут же течёт молоко.
- Что ты делаешь, перестань?
- Почему? Тебе не нравится?
- Молоко течёт…
- Да, течёт… я помню, какое оно вкусное…
От его слов горячей волной меня окатывает. Жар по телу, волнение, возбуждение…
И снова его телефон зудит. Шайтан! Я напрягаюсь, пытаясь отстраниться.
- Прекрати, Дамир.
- Почему?
- Потому. Телефон!
- И что? Мне плевать, кто бы ни был.
Он смотрит так, глаза с поволокой, словно… словно ему хочется. Хочется сейчас именно меня. А я… я вспоминаю наглые глаза Фариды. Её злые слова.
- Перестань.
- А если нет, что ты сделаешь?
- Мне нельзя, ты же знаешь? – пытаюсь его отпихнуть, больно колет обидой, зачем он так? Он ведь наверняка получил удовольствие с ней! Я ему сейчас зачем такая?
- Секс нельзя, с проникновением. Но получить удовольствие тебе никто не запрещает. Это даже полезно, я читал. Матка сокращается.
- Боже, Дамир, пожалуйста… Не надо!
- Чего ты опять стесняешься, Малика? Я твой муж. Мы десять лет вместе. Пора уже прекратить вести себя как девственница.
- Я себя так не веду!
- Неужели? До сих пор еще стесняешься…Скромничаешь. Даже когда заходишься от страсти, когда кончаешь жарко. Ты же любишь это, Малика, я знаю… Любишь секс.
- Перестань!
Не знаю что со мной, что на меня так действует, его слова, его взгляд, то, что он творит своими пальцами, но я реально на взводе, всё горит, полыхает огнём внутри, и хочется… Да, хочется разрядки! Хочется почувствовать его руки, губы… О, всевышний, что я творю…
- Смущаешься, краснеешь… Знала бы ты, как это заводит! Как заставляет хотеть тебя еще сильнее! С ума просто сводит. Хочется еще и еще… снова увидеть как алеет твоя кожа, этот твой взгляд…
- Дамир…
В голове моей всё смешивается, обида, гнев, волнение, смущение, возбуждение, злость, жажда, желание.
- Малика… Малышка моя… как же я тебя хочу…
От его слов просто уносит остатки разума, расслабляюсь, становлюсь податливой, забываю обо всём. Только его губы хочу на теле, на коже, на своих губах.
- Дамир…
- Да, иди ко мне, вот так…
Он укладывает меня на диванчик, встаёт на колени, голова кружится от того, что происходит, как быстро ему удаётся меня распалить, свести с ума…
Всегда так было.
И раньше тоже.
Просто тогда я так сильно боялась.
Я на самом деле считала, что со мной что-то не так.
Пусть я жила не в самой строгой семье, но всё, что было вокруг…
Мы ведь никогда не обсуждали ничего такого, интимного.
С мамой? Боже упаси!
С подругами? Тут еще страшнее, потому что не дай бог кто-то что-то не то скажет, можно было стать парией, изгоем, получить клеймо падшей женщины.
Да, да, не стоит смеяться, такое бывало!
Одну девочку у нас заметили с парнем. Нам тогда было лет по четырнадцать. Кто-то увидел, что парень её за руку держал, или даже приобнял. Начался какой-то дикий буллинг! Девочки от неё отвернулись, а парни… парни стали приставать с непристойными предложениями. Да, именно так!
Даже её родители приходили в школу, чтобы разобраться!
Оказалось, что тот парень – её двоюродный брат, приехал к ним погостить, а слухи распустила девица, которая эту девочку ревновала к какому-то кавалеру, думая, что та ему нравится.
Причём, когда всё выяснилось, буллинг вроде прекратился, но, как говорится – осадочек остался и жертве сплетен пришлось уйти в колледж.
Я всегда удивлялась, что Фариду никто никогда не трогал.
Она ведь точно была не из скромниц. И ведь только с ней я могла поговорить о том, что меня волновало. Могла и не могла. Не могла ничего ей рассказать. Мне это казалось стыдным. Всегда. Я слушала, что рассказывала сестра, но никогда ничего не говорила сама. Почему-то была уверена, что Фарида только посмеётся.
А уж когда вышла замуж – и подавно.
Да, у меня была связь с Фаридой, не сразу, через какое-то время после побега она, конечно, объявилась, я могла ей написать.
И она даже спрашивала, как мне живётся с её несостоявшимся мужем. Я отвечала, что всё у нас хорошо.
Вспоминаю об этой нахалке и всё внутри сжимается.
Боже, что я творю!
Расслабилась, раскрылась, позволяю Дамиру делать со мной всё это, а ведь он…
- Хватит, Дамир, перестань.
- Тише, тише, ласточка, что случилось? Успокойся, расслабься, ну же… прошу… такая вкусная, так давно тебя не пробовал…
Его руки под моим платьем, пальцы проникают под трусики…
О, всевышний как же это…
Плевать на Фариду, потом! Потом подумаю о ней. Сейчас хочу о себе. Хоть немного.
- Малика… маленькая моя… сладкая…
Он говорит, а я словно проваливаюсь опять в прошлое. В сладкое прошлое, которое открывала вместе с ним.
Так давно!
И, кажется, как будто вчера…
Дамир тогда вернулся из командировки. Похудевший, осунувшийся, злой как чёрт.
Я сама была не в лучшем состоянии. У Арсланчика зубы полезли, это был какой-то кошмар, ночи без сна, я даже согласилась принять помочь свекрови, просто чтобы хоть немного поспать, пока она с ним гуляет. Да дом привести в порядок.
Дамир пошёл принимать душ, позвал меня.
- Спину потри, пожалуйста.
Я опешила. Никогда этого не делала, но помнила, что мама иногда ходила к папе в ванную, помогала. Выходили они оттуда очень довольные. Я, конечно, не понимала почему.
Смотрела на фигуру мужа под струями воды и всё сжималось внутри – такой он был красивый. Статный. Широкие плечи, узкая талия, бёдра! Ох, как же это было… сладко, вот так на него смотреть!
- Налюбовалась? – он спросил это с такой хитрой усмешкой, я смутилась, взяла гель для душа, мочалку, я сама такие вязала из специальной ленты.
Намылила, потерла, сначала слабо, потом посильнее. В этом было какое-то странное удовольствие, мыть своего мужчину.
А потом… Потом Дамир резко повернулся, схватил меня за талию и потащил к себе под воду!
- Что ты творишь? Я вся мокрая…
- Везде мокрая? – прижимая меня спросил он, глаза горели таким огнём…- Хочу, чтобы ты была мокрая для меня…
А я была! Именно там, где он хотел! И это было стыдно!
Дамир взял меня прямо в душе, очень быстро, рыча, кончая долго, особо не глядя на меня, потом стащил с меня мокрые вещи, помыл и понёс в спальню.
Мне было так хорошо! Голова кружилась от странного, дикого удовольствия. От удовлетворения тем, что он так набросился, значит, он меня, именно меня вот так желал!
А потом опять страх накатил. Что если я покажу ему то, что я тоже хочу? Не оттолкнёт ли это его? Или… или даст какую-то власть надо мной? То, что он будет знать о моих чувствах, о моих желаниях.
Снова зубы сцепила, глаза закрыла, вжалась в матрас…
- Малика, посмотри на меня.
Головой покачала.
- Что происходит с тобой? Почему ты так зажимаешься? Ты же… ты же этого хочешь? Тебе нравится? В чём проблема?
- Ни в чём. Нет проблемы.
- Малика, я не отстану, пока не получу ответ. Это из-за меня? Я тебе неприятен? Скажи! Эта проблема у нас год уже! Давай её решать! Если всё так плохо – значит разведёмся.
- И ты отберешь сына?
- Дурочка, никого я не отберу. Я же не зверь. Да, я буду его воспитывать, но… пойми, это ужасно чувствовать себя так. Как будто… насилуешь женщину, которую… которую… Которая твоя.
- Ты… ты не насилуешь, всё хорошо, правда.
- Хорошо? Хорошо, когда ты съеживаешься и изо всех сил стараешься отвернуться, зажаться, словно молишься, чтобы всё скорее закончилось? Послушай, у нас не средневековье, никто не заставит тебя делать это через силу. Я виноват, что столько времени… Но пойми, я сам впервые в такой ситуации. Прости, ты знаешь, что я не был девственником, когда мы с тобой поженились, у меня были женщины. И все они испытывали удовольствие, никому не было со мной плохо. Поэтому с тобой я был в тупике. Я не понимаю, почему так. И я хочу понять.
У меня тогда в голове всё смешалось. Женщины испытывали удовольствие! Им можно! Они… это те женщины, у которых нет ничего святого. Но ведь я жена! Я не могу…
Чувствовала, как слёзы катятся из глаз.
- Шайтан. Всё. Я понял. Я больше так не могу. Давай… давай прекратим. Я буду спать в гостиной сегодня, утром подумаем, как сказать всем. Не получилось у нас.
Он собрался встать, а я… я в отчаянии схватила его за руку.
- Нет, пожалуйста, Дамир, не надо. Скажи… просто скажи мне, что ты хочешь. И я сделаю.
- Что я хочу? А что ты хочешь, Малика?
- Я… я хочу, чтобы тебе было хорошо.
- Мне? А тебе?
- А мне нельзя… то есть… я не должна… - я язык прикусила, понимая, что проговорилась.
- Что не должна?
Но… я ведь могла ему признаться? Почему нет?
- Не должна… хотеть…
- Что хотеть? – мой муж, по ходу, реально не понимал!
- Хотеть… этого…
- Чего, Малика? Секса? Ты считаешь, что ты не должна хотеть секса?
- Разве… разве это не грех?