Глава 7

Захожу в полный зал ресторана «Еда гор», стараясь не отставать от горца в костюме, деловито несущего мой торт. Зал поделен надвое: в одной половине сидят мужчины, в другой женщины. Все как бы вместе, но и раздельно. Здесь явно проходит семейное торжество, и мне неловко. Я-то к этому событию не имею никакого отношения. Сегодня здесь всё по-другому. Столики расставлены так, что середина зала пустует. Уж не танцы ли здесь будут? Торт мой уносят на кухню, а меня подсаживают за стол к двум кавказским бабушкам. – Какая же ты красавица! – говорит она из бабуль. – У тебя идеальная фигура, девочка. Смущенно одергиваю пиджак. Нечасто можно услышать такой комплимент в свой адрес. Может, шутит? Но нет, она и правда так считает. Сразу же проникаюсь симпатией к пожилой женщине и представляюсь: – Здравствуйте, рада познакомиться, я – Марьяна. – Баба Хава. – Халва? – переспрашиваю изумленно. Здесь довольно шумно из-за несмолкаемых за столами разговоров и музыки, и я могла неправильно расслышать. – Хава меня звать, – повторяет бабуля ничуть не обидевшись. – А это Русифа. Она глухая. И слепая. И еще, кажется, уже спит. Бросаю взгляд на старушку, сгорбленную в мягком стуле. У нее и правда остекленевший взгляд. – Видишь, как мои дорогие родственнички меня любят? Посадили с самой никудышней собеседницей! Думала со скуки помру. Но слава богу, мне привели тебя, деточка. – Да я ненадолго. – Кто попал на кавказский праздник, тот раньше полуночи отсюда не уйдет. – Звучит угрожающе, – растягиваю губы в доброжелательной улыбке. Бабушка мне нравится, и я начинаю потихоньку привыкать к обстановке. Главное, что до меня нет никому дела. – Вон за тем столом, – баба Хава тычет тонким пальцем с огромным перстнем, – сноха моя сидит, Рузанна. Противная тетка, не советую с ней разговаривать. Ей уже шестьдесят, а на уме лишь наряды, драгоценности и поездки в Дубай. – Сколько же вам тогда? – ахаю и тут же извиняюсь, – простите за бестактность, ради бога! – Девяноста, – нехотя отвечает бабулька, – но я чувствую себя моложе своей невестки. Она вечно жалуется на головные боли. А у меня ничего не болит! Вот так! Ничего себе! Иметь в девяноста лет такой ясный ум и ухоженную внешность – это надо еще постараться. Я думала ей лет 65-70, не больше. – А вон там мой олух сын сидит, Ибрагим, – указывает пальцем на седовласого мужчину, который бурно жестикулирует с собеседником. Кого-то он мне неуловимо напоминает. Какого-нибудь турецкого актера, не? – Почему олух? – прыскаю. – Потому что Рузанка крутит и вертит им всю жизнь, он ей боится слово поперек сказать. Но трех сыновей ему родила. – Три сына – это уже подвиг! – восхищаюсь, оценивая вклад Ибрагима в демографию. – Как говорится, не все коту масленица, и у олуха бывают свои триумфы. Баба Хава хмыкает, а в глазах пляшут задорные огоньки. Видно, любит она поворчать, но на самом деле гордится и сыном, и внуками. Какая же колоритная у них семейка! Тут и властная свекровь, и гламурная невестка, и робкий сын-отец-герой… Внезапно Рузанна, эта "противная тетка", как ее окрестила баба Хава, оборачивается в нашу сторону. Шикарная блондинка с идеальным макияжем и бриллиантовым колье. Глаза прищурены. Кажется, она засекла, что о ней сплетничают. – Щас, невестушка отвернется, и я налью нам по пятьдесят, – заговорщически шепчет бабушка. Я сначала не поняла, а потом увидела, что она держит под столом фляжку. Кажется, я узнала секрет ее долголетия! – На наших праздниках алкоголь не подают, не принято, вот и приходится изворачиваться, – объясняет она. Рузанна отвлекается на кого-то из гостей, а баба Хава ловко наполняет наши фарфоровые кружки коньяком. – Давай, Марьяш. Чтобы в твоей жизни все было прекрасно! Меня трогает тост и пожелание, и я с удовольствием пью коньяк, хотя не любитель. Становится весело слушать комментарии бабы Хавы про гостей. Она чихвостит и в хвост, и в гриву почти каждого члена своей огромной семьи. С трудом сдерживаю себя, чтобы неприлично не хрюкнуть от смеха. Я в восторге от этой кавказской долгожительницы! Какое счастье, что нас посадили вместе. Вдруг свет в зале гаснет, и голоса резко смолкают. Сейчас будет что-то необычное! Лучи света выхватывают из темноты лица, застывшие в ожидании. Начинает играть зажигательная национальная музыка, и некоторые мужчины встают со своих мест. Кажется, сейчас будут танцы, вау! Прямо в центр танцпола, словно молния, вырывается он! Высокий, статный, с искорками в глазах. Мужчина – воплощение силы и грации, настоящий горец! Музыка лезгинки захватывает его, и он взмывает в воздух, как орел, парящий над скалами. Его движения идеальны, как и он сам, отточены до предела годами. Как же это красиво! Взмах руки – и из-за его пояса появляется кинжал, сверкающий в полумраке! Мои трусики тотчас намокают от увиденного. Тепло разливается между ног, и мне так стыдно за свою реакцию. Слава богу, никто и не догадывается, что творится со мной в эту секунду. Света становится больше, и я понимаю, что… ЭТО ОН! Мой секси-шеф-повар. Он кружится, как вихрь, кинжал описывает в воздухе невероятные фигуры. Кажется, будто он играет с самой смертью, покоряя её своей ловкостью и бесстрашием. Вокруг него собирается толпа, завороженно наблюдая за этим невероятным зрелищем. Женщины ахают. Мужчины одобрительно гудят и приседают, будто выказывая ему свое безграничное уважение. Бьют ладонь об ладонь в такт музыке. Энергия танца проникает в каждую мою клеточку, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Браво! Просто браво! Баба Хава толкает меня локтем и шепчет: – Вот это джигит! Настоящий абрек! Смотри, Марьяшка, смотри, какой он. Я и смотрю, глаз не могу оторвать от него. Неужели «моего» шефа разжаловали до танцора? Но, боги, как же это сексуально! Лезгинка становится всё быстрее и яростнее, кинжал сверкает всё опаснее. Это не просто танец, это целая история, рассказанная движениями тела, взглядом, каждым жестом. Вдруг из рук джигита исчезает кинжал, и он оказывается в опасной поблизости. У меня дух захватывает. Он идет прямо ко мне! Хорошо, что тяпнула коньяка с бабушкой, иначе бы в обморок хлопнулась. – Иди, Марьяна. Он тебя выбрал, – слышу сквозь пелену восторга голос бабы Хавы. Как выбрал? Меня?! Куда идти? Глядя мне прямо в глаза, горячий кавказский мужчина протягивает руку и я, не думая ни секунды, поднимаюсь. Я настолько очарована и околдована, что кажется, двигаюсь будто во сне. Даже звук музыки стал тише и глуше в ушах. – Иди же, девочка, потанцуй с ним…