Глава 106

Какая же все-таки эффектная девица, эта твоя «бывшая», Дима! — подумала Кайа, глядя на идущую к ним «дочь самурая».

А затем она перевела взор на своего спутника, чья физиономия выражала сейчас деланное спокойствие, однако от ее взгляда не укрылось то, как он пару раз сжал и разжал кулак левой руки, которую держал за спиной. В «бочку меда» этого вечера ему не хило так навалили «дегтя».

Она опустила взгляд на свои туфли.

Молчи, Кайа! Все, что сейчас будет происходить — личное дело Консультанта и только он сам должен все разрулить! — велела она себе.

Да и я в данный момент, несмотря на полнейшее внешнее спокойствие, пребываю в состоянии жуткой ментальной биполярности, ибо то, что происходило несколькими минутами ранее кардинально отличалось (в смысле моего к этому отношения) от того, что уже происходило у меня с Блумфельдтом, да и с самим Консультантом до этого тоже. Я словно бы стою на маленьком пустынном островке, в тот момент, когда островок этот внезапно накрывает двумя огромными волнами, пришедшими с разных сторон. И их противоборство разрушает к чертям собачьим и сам островок, и, разумеется, меня. Волны моего естества. Бывшего, принесенного оттуда и еще до конца не успокоившегося. И теперешнего. — подумала Кайа. — В общем, прямо сейчас я не гожусь ни на что, кроме как брякнуть невпопад какую-нибудь глупость, которая выставит мою Кайю идиоткой, а я этого не желаю, потому-то и стою, разглядывая свои туфли.

И Консультант все разрулил. Одним предложением…

— Прошу прощения, барышня, но вы, очевидно, обознались. Мы незнакомы.

…вернее, двумя. А затем…

— Идем, Кайа! Мы, итак, заставили твою подругу дожидаться нас в одиночестве. Это невежливо.

— Прошу прощения… — тихо пробубнила Касуми и, сжав кулачок, опустила руку, которую до этого приветственно подняла. — Да, действительно, я обозналась.

На этот раз неприятной беседы мне удалось избежать. — подумалось Кайе.

Буксируемая Консультантом, Кайа обернулась через плечо на его «бывшую», к которой теперь подошла ее подруга, ну или просто знакомая.

Касуми продолжала стоять на месте и смотреть прямо на Кайю.

Этот ее взгляд, взгляд человека, нашедшего виновника своих несчастий, не сулит мне ничего хорошего. — подумала Кайа. — Так что, да, на этот раз… Ну а, впрочем, и что с того? Подумаешь, одной недоброжелательницей больше, мало их у меня, что ли?

— Не переживай о Касуми. Ты не сделала ничего плохого. — заявил Консультант, когда они подошли к кабинету. — Мы с ней знакомы очень давно. С юности. Но теперь наши отношения закончены.

Старо предание, да верится с трудом! — подумала она, однако же вслух сказала…

— Да.

Интересная мы с Консультантом парочка, оба мечемся между нашим прошлым и настоящим. Черта с два он ее не любит! Этот «выключатель» не выключить по мановению пальца, даже если сильно захотеть. Если… — подумалось ей.

Закусив губу, она собралась с мыслями.

Нужно сказать… — решила она.

— Ты же помнишь, о чем я тогда говорила? — произнесла Кайа, когда Консультант намеревался открыть дверь кабинета.

— Я помню… — мужчина начал раздражаться.

— Раз уж ты так уверен, что мы еще долго не сможем встретиться вновь, то за это время реши, пожалуйста, что будет лучше для тебя самого…

— Кайа! — он перебил ее довольно громким шёпотом, и явно был готов дать отповедь, но сдержался и сказал иное. — Я люблю. Тебя. Возможно, в четырнадцать это еще не столь очевидно…я как бы не планировал иметь подобные чувства к кому-то твоего возраста…к кому-то, кроме тебя…но любовь — это когда в первую очередь думаешь о том человеке, которого любишь…

Она закатила глаза. Мысленно, разумеется.

— Конечно же, очевидно! Вот именно по этой причине я прошу и требую, чтобы в первую очередь ты подумал о себе, о своих собственных чувствах, планах на жизнь и тэ дэ и тэ пэ! — на сей раз перебила его она. — Эта дочь самурая любит тебя, Дима. Факт…

И не давая ему возразить, продолжила…

— У нее тогда могло и не быть выбора! И, скорее всего, не было! Ну, ты и сам это лучше меня знаешь…

— Знаю. — спокойно согласился мужчина, а затем продолжил шептать. — Вот только перед моими глазами стоит твой пример. Я желаю быть уверенным в том, что моя любимая останется со мной…

У Консультанта вдруг перехватило дыхание.

— И в счастье, и в горести? — закончила за него она.

— Да.

— А вот ни черта ты не знаешь, Дима! — воскликнула Кайа. — Ведь помогая своему приемному отцу выкрутиться из той…неприятной, скажем так, ситуации…я в первую очередь помогала самой себе! И тебе это тоже наверняка известно!

— Если… — начал было Консультант, и тон его стал холоден, а выражение физиономии такое…словно бы как пару минут назад, когда он отшил Касуми.

Она не дала ему продолжить, и тон ее при этом был нарочито спокойным.

— Если когда-нибудь случится такое, что я буду проживать под одной крышей с любимым человеком…став частью его Семьи…то не желаю, чтобы он, этот человек, будучи со мной, представлял на моем месте другую. Например, ее! — она кивнула в сторону общего зала. — Мне такого даром не нужно! Поэтому я и прошу тебя как следует подумать, не обижайся, пожалуйста. Тем более что времени на то, чтобы расставить все точки над i у тебя будет предостаточно. И если после того, как «туман неопределенности» рассеется, ты все-таки решишь, что для тебя будет лучше…

Замолкнув на секунду, она нашла силы продолжить.

— …не спрашивать меня еще раз, то…пусть так оно и будет! Пожалуйста!

Консультант, резко отвернувшись, провел ладонями по волосам, а затем, вновь повернувшись ко мне, произнес, как и Ия до него:

— Ладно!

— Ну, тогда прошу! — улыбнувшись мужчине, Кайа открыла дверь в кабинет и сделала приглашающий жест.

— Мне казалось, школьницы должны быть более романтичными. — услышал я его бурчание. — А их слова…несколько иными.

— А мне казалось, что нормальных школьниц…

Из ее памяти вдруг всплыла Чудо, которая после окончания Пансиона намылилась «выскочить» за родственника Государыни.

— …подобные вопросы должны занимать чисто теоретически. — это уже пробурчала она.

В кабинете.

Ия, перебравшаяся из-за стола на уютный диванчик, дремлет…

Ну, как дремлет, прикидывается спящей…

Только вот еще не высохшие ручейки слез на ее щеках самые что ни на есть всамделишные…

— По чаю? — Кайа обернулась на Консультанта.

— С удовольствием бы, но… — он посмотрел на часы.

Время, конечно же, не является причиной. Главной, по крайней мере.

— Спасибо за сегодняшний вечер, Дим. — произнесла она.

— Так ты же меня сама и пригласила, дерзкая школьница.

Он расстроен. Встречей с Касуми. И моими словами. Консультант — мужчина определенно сильный, во многих смыслах, и эмоционально стабильный. Однако, как и все из живущих, он не лишен слабостей. — подумалось ей. — «Дочь самурая» — одна из них. Если раньше было лишь предположением то, что он продолжает (и главное, будет продолжать!) любить ее, то теперь у меня исчезли всякие сомнения. Этакий у нас любовный треугольник вырисовывается. Или, вернее, четырехугольник…

Кайа бросила взгляд на претворяющуюся спящей Ию.

— Я буду ждать… — сказала Кайа, не уточняя, чего именно, а затем поцеловала его в щеку.

Консультант дотронулся до места поцулуя, после чего…

— Я сделаю самую высокую «ставку». До встречи Кайа. Пока Ия.

…покинул кабинет.

Сев за стол и раздумывая, не заказать ли чего-нибудь этакого…Кайа передумала, вспомнив слова Консультанта, насчет ее поведения.

Встав и пройдя к диванчику…

— Блин!

Ие удалось застать Кайю врасплох, когда она, словно бы героиня (неживая) фильмов ужасов, резко открыла глаза.

По выходу в общий зал, несколькими минутами позже.

— Филатова Кайа! — к чудесной «живой» музыки, добавился еще и голос, уже слышанный мной сегодня.

Мы с Ией обернулись. Касуми, конечно же. Поджидала меня. Надеюсь, что дело не дойдет до вырывания волос друг другу и прочих обязательных для кошачьей драки атрибутов. Хотя девица эта и выглядит спокойной, но…

— Я прошу прощения! — рядом раздался еще один голос, на сей раз мужской.

Виталик, один из бастардов деда, также бывший тогда среди «гвардейцев» на малом Семейном совете, а теперь вроде как заимевший высокое положение в «силовом» блоке Семьи.

Даже не одной нашей Семьи, а целого клана.

— Мне нужно поговорить с Кай е й! — сделав ударение на последний слог моего имени, настойчиво повторила Касуми, смекнувшая уже, что ее повышенный интерес к моей скромной персоне не остался незамеченным для охраны Филатовых.

— Как я могу запретить двум барышням общаться? — он улыбнулся. — Я просто постою тут. Считайте, будто бы меня нет вовсе.

— У нас приватный разговор. — попыталась прогнать его та, а Ия встала рядом, взяв меня под руку, и глядела исподлобья на «дочь самурая», не зная точно, в чем причина происходящего, но чувствуя агрессию ко мне со стороны этой молодой женщины.

— Прошу прощения, но охрана не дозволяет мне вести приватные беседы с посторонними. — говорить с ней сейчас не хочется. — Если у вас, Касуми, есть что сказать мне, говорите, пожалуйста, при Виталии.

Я кивнул на родственника.

Касуми, скорчив гримасу, ничего говорить не стала. Развернувшись, она молча ушла к своему столику, за которым собралась немалая такая компашка молодых пижонов и каких-то девиц.

Не сегодня, «дочь самурая».

— Спасибо, Виталик. — поблагодарил я своего дядюшку (честно говоря, до сих пор не могу понять, кем мне в местном «табеле о рангах» приходятся незаконнорожденные братцы отца…дядья, наверное, но лучше все-таки звать по именам, что сделать непросто…имен больно уж много и ошибиться никак нельзя), весьма привлекательного и уверенного в себе молодого мужчину, ровесника Консультанта. Ну, может, чуть его помоложе.

— Всегда пожалуйста! — ответил он, подмигнув при этом Ие, а затем…

— Я вас провожу! — развернулся и, засунув руки в карманы, направился в сторону лифтов, ну а мы за ним.

Возле номера Кайи, позже.

— Я к себе, спать. — сказала Ия, вновь демонстрирующая мне свою обиду.

— Нет. — я взял ее за руку.

— Пусти! — велела Ия, у которой от зашкаливающих эмоций раздулись ноздри.

— Такой ты мне очень нравишься, «подруга Ия», могущей желать нет и сказать нет. Знаешь, ты просто прелесть! Моя прелесть! — ответил я, не отпуская, впрочем, ее руки. — Мне кажется, сегодня с Консультантом…с Димой, ты была гораздо уместнее меня, приперевшейся на свидание с тридцатилетним «пожилым юношей»…

— Это все твоя вина, что я теперь такая! — ответила та, но голос ее уже не выражал столько раздражения, как несколькими секундами ранее. — И прекращай жаловаться! Готова биться об заклад, что если бы ты сама не захотела, то никакого свидания не случилось бы!

— И не поспоришь… — согласился я.

— Так что… — продолжила она. — Знаешь, Кайа, я на самом деле не думаю, что так уж хорошо тебя знаю…

Ия подняла на меня взгляд.

— Нет, Ия. В смысле, ты права, конечно. Ты меня совсем не знаешь… — я покачал головой. — Не помню, говорила или нет, но у тебя просто отпадное платье, очень тебе идет. Пошли! Мне нужно кое-что тебе сказать…

— И мне… — прошептала Ия и, не став более ерепениться, потопала за мной.

В номере, несколько позже.

— Эротический роман почитываешь? — поинтересовался я, выйдя из ванной и вытирая полотенцем волосы.

Она притворяется, как и до этого в кабинете, только на сей раз читающей.

Просто размышляет о чем-то, уткнувшись в экран видеофона.

— Я не… — она тут же встрепенулась, уронив устройство на ковер, которым был застелен пол гостиничного номера. — Блин!

Я засмеялся, а затем, усевшись на кровать, поманил к себе «подругу Ию», успевшую за то время, пока я принимал душ, сменить выходное платье на миленькую пижаму, а также смыть макияж, и выглядящую теперь совершенно по-домашнему.

— Тебе точно нравится смеяться надо мной! — пожаловалась она, усаживаясь рядышком.

— Если только чуть-чуть. Шучу! Ты же знаешь, я никогда не стану над тобой смеяться или зло подшучивать. Просто, когда читают что-нибудь, кроме эротики, так не краснеют. — сказал я, разглядывая ее. — О чем раздумывала?

— Да так… Вас с господином Горчаковым долго не было. Вы целовались? — глухим тоном поинтересовалась она, соединив руки в замок и уставившись на них.

Если сейчас скажу: нет, она не поверит. Да я бы и сам не поверил, окажись вдруг на ее месте и будь мне интересно подобное.

А простит ли мне эта чудачка подобную «ложь»? Неизвестно, а проверять не желаю.

Я, придвинувшись вплотную, дотронулся до подбородка Ии, осторожно повернул ее голову к себе, а затем коснулся своими губами ее.

Вернее, собрался было это сделать, но…

Ай-ай-ай, Дмитрий Николаевич! — в моей голове возник голос той Кайи, из «записи». — Вам не стыдно? Не вы ли несколькими минутами ранее клялись и божились, что до шестнадцати моих лет «ни-ни»? Или подобное правило вы установили лишь для меня и моего Консультанта, а вы и ваша Ия — это «другое»?

Ия не сопротивлялась, даже наоборот, прикрыв глаза, она ожидала поцелуя.

Я осторожно дотронулся губами до ее щеки.

— Да. Мы с ним целовались. — ответил ей. — Но лучше бы этого не делали…

— Почему? — тихонько спросила она, проведя пальцами по своей щеке, а затем уставившись на ковер под ногами.

Ия казалась разочарованной, она явно ожидала от меня несколько иного.

— Он все еще любит другую. — ответил я и, с немалым ускорением рухнул на кровать, раскинув руки.

— Ту азиатку? — Ия влезла на кровать с ногами и, нависнув надо мной, вперила взгляд в мое лицо.

— Точно! Ее! — ответил я и погладил Ию по волосам, после чего прикрыл глаза. — И теперь ему предстоит сделать выбор. Я или она.

— Ясненько… А я вот, знаешь ли, выбирать не стану. Я уже сделала свой выбор! — произнесла Ия, а затем…

Почувствовав ее дыхание на своем лице, открыл глаза.

Я положил руки ей на плечи, удерживая ее, и отвернулся, не давая поцеловать себя.

— Не поняла⁉ — воскликнула «подруга Ия», осознав, что происходит.

Несколькими секундами позднее.

— Кайа! Прости, пожалуйста! — Ия, резко отпрянув, шлепнулась на пол, вскочив затем на ноги. — Я…я извиняюсь! Не знаю, что на меня вдруг нашло!

По ее раскрасневшимся щекам текли слезы.

— Но его поцелуи ты принимаешь, а мои нет! Боже, что за вздор я несу⁈

Разревевшись в голос, она метнулась было в сторону двери, однако я не позволил.

Обеими руками схватив Ию за талию, я рухнул с ней на кровать.

Она изо всех сил пыталась вырваться, однако я не отпускал.

Ия, наконец-то устав, прекратила попытки сбежать, лишь тихо всхлипывая.

— А если бы я сказала, что: «нет, я не целовалась с ним», ты бы поверила мне? — поинтересовался я.

Она отрицательно помотала головой.

— Вот и я тоже так подумала… — произнес я, уткнувшись носом в ее спину. — Поэтому и сказала: да, хотя на самом деле: нет.

— То есть нарочно соврала мне? — Ия через плечо обернулась на меня.

— И да и нет. — ответил ей.

— Ты издеваешься надо мной?

«Подруга Ия», развернувшись ко мне лицом, свирепо уставилась на меня. Она разозлилась настолько, что даже прекратила лить слезы.

Ожидать моего ответа она не стала, а просто начала яростно щекотать меня.

— Пре-е-е-екрати! — на сей раз слезы брызнули уже из моих глаз, ибо внезапно выяснилось, что щекотки я очень даже боюсь.

Я вскочил на ноги, а затем, дойдя до столика, уселся на стул. Ия же, лежа на кровати и подперев щеку рукой, все так же свирепо смотрела на меня.

— Я сейчас расскажу тебе то, о чем никогда и никому не рассказывала. И даже не собиралась этого делать, если честно… — произнес я, отвернувшись от «подруги Ии».

Та же, услышав мои слова, моментально вскочила с кровати и, подойдя ко мне, молча уселась на соседний стул.

Ей, очевидно, стало интересно.

— Существуют две меня, Ия, две Кайи. И мы очень разные. Та Кайа, которая была до…

Недоговорив, я замолк, взглянув на Ию. Та кивнула, давая понять, что пояснения: «до чего?» ей не требуются.

— …и другая Кайа, я, которая появилась после…

— Мне без разницы, если честно, сколько теперь вас! — перебила меня «подруга Ия». — Мне главное, что ты вообще жива осталась!

Ие эта тема очевидно не понравилась. Она вообще никогда в моем присутствии не касалась того, что с Кайей случилось тогда.

— Да. — согласился я. — Однако, я желаю сразу расставить все точки над i, чтобы никогда более к этому уже не возвращаться.

Ия кивнула.

— Я рада, что ты мне настолько доверяешь. — совершенно искренне произнесла она. — И я никогда не предам твоего доверия!

На сей раз кивнул я.

— Если коротко и очень упрощенно, то та Кайа влюблена в господина Горчакова, а другая, я, — в тебя…

Я замолк, поглядев на реакцию вновь покрасневшей до кончиков волос «подруги Ии». Мои последние слова попали на благодатную «почву».

— …и мы… Мы прощаем друг дружке эти чувства к вам обоим, но…

— Но⁈ — нетерпеливо воскликнула Ия, а затем, сцепив руки в замок, поинтересовалась. — Той Кайе я не нравлюсь?

— В романтическом смысле ты ей абсолютно безразлична, примерно также как господин Горчаков безразличен мне…

Вернее, не мне, а тому, что досталось мне от Дмитрия Николаевича, явившегося сюда из Зазеркалья, но подобное сообщать я не желаю (и не стану!) даже Ие.

— …однако, как уже говорила, оба моих я пришли к компромиссу.

— Так что же означало твое но? — вновь спросила Ия.

— Говоря: «и да и нет», я не пошутила…

— Но что тогда? Наводила тень на плетень? — вновь повысила свой голос Ия, перебивая. — Я не понимаю!

— Я дала той Кайе обет в некотором роде. Ну, насчет того, что до шестнадцати своих лет у нее…ну и у меня, стало быть, тоже…не будет никаких «взрослых» отношений с господином Горчаковым, включая и «просто» поцелуйчики.

— Хочешь убедиться, что он действительно испытывает к тебе чувства? К вам…

— И это тоже. — я кивнул.

— Я поняла. — произнесла Ия, поинтересовавшись затем. — Но как тогда быть с той второй частью, которая: «…и да»?

— Ну, любому действию предшествует мысль. — я пожал плечами. — А мысли ее…то есть, получается, наши, совершенно не соответствуют данному обету, если ты понимаешь, о чем я.

— «Но каждого искушают его же собственные желания, которые завлекают его и держат в плену». — сказала Ия, явно процитировав кого-то, а затем, улыбнувшись и подвинув стул поближе, добавила. — Не парься! Тем более что ты смогла устоять перед его обаянием. Он же, блин, какой красавчик!

— Да, он хорош. — согласился с ней.

— И когда ты уже собралась поцеловать меня… И не ври, будто бы не собиралась! — заявила «подруга Ия». — В общем, объявилась она и потребовала расширить ваш обет еще и на меня, верно?

— Именно это и произошло.

— Извиняться не стану! — заявила Ия, имея в виду свою неудавшуюся попытку поцелуя.

— Да и не надо! В общем, Ия, я намерена сдержать обет и, как уже сказала, до своих шестнадцати лет у меня не будет «взрослых» отношений, в том числе и «просто» поцелуев. Ни с господином Горчаковым, ни с тобой. Только, пожалуйста, не принимай это за мое нет тебе, ладно? — произнес я.

— Не ладно! — Ия скорчила страшную гримасу, но, хотя она и не получила желаемого, недовольной при этом уже не выглядела. — Шучу! По крайней мере, теперь я точно знаю, что именно мне в тебе не нравится. Вернее, кто…

Я хмыкнул.

— И это… Я все хотела спросить… — продолжила она.

— Нет! — чрезмерно резко перебил ее я.

Я вспомнил Мари из Пансиона, и у меня тут же испортилось настроение.

— Кажется, я уже говорила, что ничем подобным в Пансионе не промышляла, тебе же это снова интересно? Повторю еще раз, иные барышни, кроме тебя, меня не интересуют. В этом смысле…

— Извини…

Мне вдруг очень захотелось закурить, очень…

— Не за что тебе извиняться. Мне бы на твоем месте это тоже было бы очень любопытно. — сказал ей.

— Угу.

Когда мне исполнится шестнадцать, ей будет что-то в районе восемнадцати, и это самое прекрасное время, чтобы строить отношения с юношами или даже выйти замуж, но нет! Вместо этого, ты, Дмитрий Николаевич, морочишь ей голову обещаниями отношений, которым нет места в моем мире. Не стыдно⁈ Если, и правда, любишь ее, как говоришь, то просто отпусти! — та Кайа вновь материализовалась перед глазами.

— Не стыдно! — вслух ответил я воображаемой бывшей хозяйке моего нового тела, проигнорировав последнюю ее реплику.

И я не Дмитрий Николаевич. Тот тип умер. Давно. Там. А здесь его не было. Никогда! — я натурально схватился за голову. — Чего, блин, я делаю⁈

Вот именно! — согласилась та Кайа и выглядела при этом более чем довольной. — Прислушайся к словам господина Горчакова, уж он-то точно в любви понимает поболее твоего. Подумай об Ие, если, как говоришь, так уж любишь ее! Скажи ей, пока ее жизнь не полетела под откос. Пока ты сам ей ее не испортил…

И скажу!

Да, и скажи!

— Кайа? — голос Ии вернул меня в реальность.

Я встал со стула и, дважды обойдя кругом небольшой чайный стол, уселся вновь.

— Кайа, ты выглядишь так, словно бы собираешься сказать мне что-то очень важное… Погоди, я заварю нам чай! — серьезным тоном произнесла она, а затем встала и прошла в соседнее помещение, в небольшую кухню.

Она нарочно дала мне возможность подумать над словами, которые скажу. Умненькая девчонка…

Через несколько минут.

Поставив на стол две чашки, «подруга Ия» разлила в них чай из чайничка.

— Если ты хотела сказать, что мне не стоит ожидать твоих шестнадцати, а еще лучше держаться от тебя подальше, то я, помнится, уже давала свой ответ. — произнесла она, усевшись за стол. — Нет, я этого не желаю! Я уважаю и принимаю твой обет! Я буду ждать!

— Нет. Не совсем… — я запнулся и стал раскачиваться взад-вперед, говорить на эту тему совершенно не хотелось, но… — Ия, пожалуйста, скажи, кто я для тебя?

— Лучшая и единственная подруга! — без раздумий ответила она. — Любимая подруга!

— Любимая подруга… — как попугай повторил я, а затем отхлебнул чайку.

Только давай обойдемся без стариковских нравоучений, ладно⁈ — поморщилась та Кайа, вновь вставшая перед глазами. — Я знаю, старикан, ты в состоянии объясниться со своей подружкой иначе! Нормально! Сделай это!

Я не старикан! Мне тридцать восемь лет всего! Было. Там…

Та Кайа откровенно заржала.

Старикан! Старикан! Старикан! Пошлый трусливый старикан, половину той жизни шлявшийся по проституткам! Мерзкий старикашка, заполучивший мое тело и волочащийся теперь за «юбкой»-малолеткой! Знаешь, ты отвратительный!

Отвали! Твой Консультант всего на восемь лет моложе того меня, а против его «волочения» за нами ты, кажется, совсем не возражаешь. Любишь юношей постарше, да⁈

Пошел к черту, козел старый!

Та Кайа, надувшись как мышь на крупу, исчезла.

Извини, не хотел тебя обидеть…

Тогда скажи ей! Только не так, чтобы она потом в «петлю» полезла!

— Ия. Я тебя люблю. И очень ценю. А поэтому скажу прямо…и если вдруг мои слова покажутся тебе обидными…прости меня, пожалуйста, ведь я не желаю…

Повисла пауза.

— Слишком долгое вступление, Кайа. — слегка охрипшим голосом произнесла Ия, когда пауза затянулась.

— Я не желаю занимать твое сердце все целиком… — произнес я, и Ия, взявшая чашку, дернулась, едва не пролив чай, у нее задрожали губы. — Не могу, не хочу и не стану этого делать! Это неправильно…

Ия, у которой глаза сейчас оказались на «мокром месте», долго, минут, наверное, несколько, молча разглядывала мое лицо.

— Но почему⁈ — она чуть взвизгнула.

— Я, кажется, поняла причину… — произнес я.

Встав из-за стола, я снял с себя кофточку пижамы и бросил ее на стул. Вслед за ней отправился и бюстгальтер.

— Вот поэтому! — произнес я, оставшись перед «подругой Ией» с голым торсом. — Я часто ловлю тебя на том, что ты обращаешься ко мне, используя при этом мужской род. В твоих фантазиях Кайа…я…юноша, ведь так?

Ия, снова присев на стул и опустив голову, прикрыла лицо ладошками.

Неужели я спорол чушь, и она сейчас заржет? — по моей спине пробежал неприятный холодок.

Однако…

…убрав ее руки от ее же лица, увидел, что она не смеется…

…она рыдает.

— Но я не юноша. Не в этот раз. И именно поэтому я категорически против того, чтобы полностью занимать собой твое сердце. И по этой же причине не стану полностью отдавать тебе и свое. — произнес я, одеваясь. — Размышляя о тебе, я поняла одну штуку. Поняла ее только вот прямо сейчас, честно говоря…

— Какую штуку? — тихонько спросила она, вытирая ладошками слезы.

— Целовать тебя, ну и проделывать все прочее тоже, уверена, будет очень приятно…

Услышав мои слова, Ия покраснела как помидорка, но не отвернулась.

— …однако, без всего этого я вполне смогу обойтись. Знаешь, я, вообще-то, никогда не верила в возможность платонической любви. Никогда, до тех пор, пока ты не показала мне, что она реально существует. Ни единого мужчину я никогда не сумею любить такой любовью, а вот тебя — да. Ты моя скво, и тебя от себя я уже никогда не отпущу ни за какие коврижки. И именно потому, что ты поистине дорога мне, я не стану потакать твоим фантазиям, которые наверняка обернутся для тебя же социальной катастрофой.

Ия, встав со стула, взяла меня за руку и, доведя до кровати, слегка толкнула, заставив сесть, а затем уселась на мои колени, лицом к моему лицу.

— Ты жуткая… Ты иногда пугаешь меня… Ты словно бы видишь меня насквозь… — прошептала она, положив голову на мое плечо. — Кайа, каждый раз приходящая мне на помощь в самой, казалось бы, безнадежной ситуации…в моих фантазиях ты, и правда, юноша…и победить это, мне кажется, будет непросто. Если, вообще, возможно…

— Ты сильная, Ия! Тебе по силам одолеть этот морок. — я провел рукой по ее волнистым золотистым волосам.

— Я постараюсь, хотя и не уверена, что у меня получится, но… Когда я тебя слушаю, мне почему-то кажется, что со мной разговаривает не барышня, которая моложе меня годами, и даже не юноша, а взрослый мужчина… — пожаловалась она.

— У меня…было трудное детство!

— А ведь я надеялась, что с разрывом твоей помолвки… — она уткнулась носом в мое плечо. — Прости, пожалуйста!

— Разрыв моей помолвки мог обернуться концом наших отношений. И еще может, кстати…

— Я понимаю… Можно я пойду к себе? Мне хочется сейчас побыть одной… Пожалуйста… — произнесла она, подняв голову с моего плеча.

— Да, конечно. — не став более удерживать ее, согласился я.

— Спокойной ночи, Кайа. — произнесла она и, поцеловав меня в щеку, встала с моих колен, после чего, не оглядываясь, вышла из номера.

Такие дела! — подумал я, а затем рухнул на кровать.