Глава 114

Месяц спустя. 27 марта, пригород Санкт-Петербурга, деревня Коркино, частная усадьба. Около полудня.

Проклятая зима наконец-то окончательно отступила, и я сумел пережить ее, а это удалось далеко не всем. — подумал я, стоя на громадном балконе своей комнаты, расположенной на втором этаже монструозного деревянного дома, построенного из гигантского кедра, и, зажмурившись, подставил лицо яркому весеннему солнышку.

Открыв глаза, провел рукой по влажному бревну лиственницы, служащему частью силовой конструкции балкона, а также его перилами, и поглядел на отходящее ото льда озеро.

Озеро…

Я вновь оказался в доме на берегу озера, однако теперь, в отличие от тогда, это не означает окончания моей жизни, а…

А, собственно, что? А то, что «как раньше» уже не будет. Новая жизнь в «шкурке» старой, еще не окончившейся жизни, а вместе с ней и, вероятно, новая судьба. Новая роль. Впрочем, именно об этом Государь мне и говорил. Свой выбор я тогда сделал.

Я нахожусь в этой усадьбе практически в полной изоляции от внешнего мира вот уже месяц, сначала целую неделю проходя процедуру детоксикацию после всей той дряни, которой меня пичкали религиозные экстремисты, а затем, когда приставленные ко мне люди убедились в том, что моя жизнь и здоровье теперь вне опасности, я не вою от ломки, не собираюсь устраивать самоубийств или выкидывать еще какой-либо подобный фортель, оставили практически в полном покое (про голоса в голове, а также про то, что не могу теперь испытывать эмоции, я благоразумно умолчал, ибо лучше казаться здоровым, чем больным), оздоравливаться, так сказать, словно бы в санатории, и возвращаться к ментальному порядку в компании пресловутого «розового куста», что значит…

— Госпожа сегодня приедет.

Я обернулся на дверь. Роза, конечно же…

Девица эта, одетая в свободные штаны и флисовую кофточку, обхватив себя руками и позевывая, вышла на балкон, встав рядом со мной.

Ей наверняка поручено круглосуточно приглядывать за мной, играя роль заботливой подруги, так сказать, с чем она вполне справляется. Проживаем мы в одной комнате.

— Слушай, я все хотела спросить… — глядя на нее, начал я. — Сейчас же по идее самый разгар учебного года…

— Почему я не хожу в школу? — закончила вопрос она, потерев одной ногой другую, а затем снова сладко зевнула.

Я кивнул.

— Ты только сейчас заметила, да? В общем, я ее уже давненько закончила. — заявила она. — В двенадцать лет.

Я присвистнул, практически искренне.

— Серьезно, что ли? Ты, получается, вундеркинд. Круто! Впервые вижу вживую такого человека. — честно признал я.

— Где вундеркинд? Где? — также практически искренне встрепенулась она, оглядываясь по сторонам, а никого не увидев… — Это, по-твоему, я вундеркинд, что ли?

Надувшись, она уставилась на меня.

Ну уж нет, Розочка, своими ужимками ты меня не проведешь.

Роза очень напоминает мне Ришарда, хотя, конечно, никакой она не ребенок — солдат. Впрочем, почему это «конечно»? Уверен, если вдруг царская любовница велит ей кого-нибудь прикончить, Роза колебаться не станет ни мгновения, она вообще не из тех людей, которые колеблются, как я уже успел заметить.

Да и большинство эмоций, виденных на ее физиономии — это чистой воды игра, прямо как у меня, хотя играет она вполне себе убедительно.

Тогда в школе я не сумел сформулировать определенную причину того, почему Роза мне так сильно не понравилась и чем пугала, а вот сейчас могу, хотя теперь она совершенно перестала пугать меня, да и никакого негатива к ней не испытываю.

— Ну, не я же… Честно сказать, не знакома ни с кем…ну, кроме тебя…кто бы сумел окончить школу в 12 лет… — совершенно искренне ответил я, ибо вживую подобных уникумов мне встречать не доводилось ни здесь, ни там.

«…а вы вдвоем появились в один день…». — мне вспомнились слова Андрея.

Подделали документы, значит.

— …хотелось бы мне быть такой же умной, как ты. — закончил я.

— Да нет, и вовсе я не вундеркинд. Я человек самых средних способностей, честное слово. Во всем. — помахав ладошкой, ответила она, а затем оперлась руками на бревно и уставилась куда-то вдаль, на лес. — И вообще, для того чтобы освоить школьную программу ранее прочих, быть чрезмерно умной совершенно необязательно, достаточно не быть глупее определенного. А ум…он же как меч, Кайа. Что-то очень конкретное и относительно небольшое, какую-то отдельную задачку, я не имею в виду обязательно математическую, возможно ловчее «разрубит» тот, у кого он острее…

Она взмахнула рукой, в которой держала воображаемый меч.

— …а как быть, если нужно «разрушить» «стену» длиною в тысячу километров? — она обернулась на меня. — Меч тут — плохой помощник.

— Другой инструмент нужен. — согласился я.

— Точно! — она ударила низом кулачка по ладошке. — Когда-то давно, когда я была еще совсем маленькой, папа сказал мне: «чтобы в чем-то преуспеть на длинной дистанции нет ничего важнее самодисциплины, и тот человек, у которого она крепче достигнет большего, скорее всего». Тогда я запомнила его слова и послушалась, как, впрочем, и всегда. Он оказался прав. Как всегда.

Она улыбнулась мне.

— И вот в этом аспекте личности со мной действительно мало кто сумеет потягаться. А что же касается ума…

Она пожала плечами.

— …лично мне ты кажешься гораздо умнее. Короче говоря, да, не из-за какого-то там мнимого вундеркиндства я на несколько лет раньше выпустилась из школы, а из-за самодисциплины. Ну и плюс, конечно, то, что я никогда не посещала обычную школу. Я училась дома, то есть никто мне не мешал. У папы с мамой была возможность нанимать для меня лучших учителей, которые дают уроки за деньги. Вот и весь мой жуткий секрет.

Глядя на нее, вспомнилось то, как она каждый раз выходила из комнаты, когда переодевался я или когда ей самой нужно было переодеться, то есть Роза — довольно стеснительная особа, но…

Видя ее в шортах и в футболке, хотя обычно, даже в комнате, она предпочитает носить нечто длинное и мешковатое, если это штаны, я каждый раз ловил себя на той мысли, что при всем желании никогда не сумею сделать со своим телом то, чего она уже сумела проделать со своим. А сколько ей сейчас лет? Четырнадцать? Пятнадцать? Как такое вообще возможно? Она развила свое тело практически до самой грани возможного…

Ни грамма лишней жиринки, сплошная мускулатура, причем прямо как надо, не больше, но и не меньше. Да любая гимнастка, глядя на Розу, от зависти сотрет зубы в порошок.

Если бы эта девица не была столь некрасива на физиономию, то Чудом оказалась бы вовсе даже не Ядвига…

Если разум она тренирует так же, как и тело, а, похоже, так оно и есть, то…

Неудивительно, что ее, заприметив, заграбастала себе царская любовница. Тем более, Роза еще в том нежном возрасте, когда из нее можно «вылепить» все то, что нужно. Даме Кристине нужно.

— Человек самых средних способностей… — глядя на нее, повторил вслух я, а затем уже про себя. — Ну уж, конечно!

«Она опасна…опасна…опасна…». — высказал свое мнение голос в моей голове.

Ну да, пожалуй, она натуральное чудовище. — согласился я. — Однако, я должен в итоге подружиться с ней. Обязан…

— Это родители хотели, чтобы ты столь усердно занималась учебой?

— А-а-а, нет. — она вновь помахала ладошкой. — Папа никогда не интересовался моими успехами в учебе, тем более никогда не заставлял учиться. Он всегда говорил: «хочешь — делай, не хочешь — не делай, вольному — воля». А я хотела…и хочу!

Она тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

— Ты уже несколько дней подряд практически не отходишь от этого планшета… Чертишь, да? Я ведь права? — поменяв тему, она уставилась на здоровенный виртуальный планшет, установленный на специальную треногу, которую я выкатил на балкон по случаю прекрасной погоды.

Я попросил матушку о такой штуке, и мне ее сюда доставили.

— Точно. — ответил ей.

Удивлен, что за столько дней это впервые, когда Роза, да и персонал, которому поручено отслеживать мое ментальное состояние, заинтересовались вслух, чего же я такое тут черчу.

— Это… — начал было я, но задумался.

Я был уверен, что после всего произошедшего со мной, то, о чем было сказано на аудиенции у Государя более неактуально. Нет, ну, серьезно, зачем нужна наркоманка подле царской любовницы? Совершенно не за чем, но…

Как выяснилось, сдать назад невозможно, ибо слова были уже произнесены вслух, хотя и тет-а-тет, и «уволенным» с этой позиции я буду лишь со своим последним вздохом. Тогда действительно я делал судьбоносный выбор, без кавычек. И как «вытекающие последствия» того выбора я и оказался в этой огромной усадьбе, в компании с Розой, с небольшим количеством медперсонала и местных работников, которые, впрочем, лишний раз стараются не попадаться на глаза.

И да, не одержи я в погребе победу над той дрянью, на которую меня подсадили, и, подозреваю, что мой «последний вздох» и, соответственно, «увольнение» наступили бы очень скоро.

Дико? Ну, что поделать, общество здесь такое…

— Кайа? — вывела меня из задумчивости Роза.

— Д-да. — я поднял на нее глаза. — Слушай, если скажу сейчас, то у меня сто пудово ничего не получится. Давай, я расскажу, когда закончу, ладно?

Роза передает даме Кристине все то, что произнесено мной, буква в букву, причем совершенно этого не скрывает. Таким образом, если прямо совру сейчас ей, то косвенно совру и царской любовнице. А соврать ей человек на моей «должности» может, конечно, но только один раз…

— И то верно, дурная примета. — согласилась Роза. — Ладно, я в комнату, учебники сами себя не прочтут…

Она направилась на выход с балкона.

— Кстати, Роз, ты так и не сказала, что было после того, как ты окончила школу?

— Госпожа…она заметила меня и взяла к себе.

— Не, я не то имела в виду.

— Да я поняла. Меня приняли в Императорский университет Санкт-Петербурга, на факультет иностранных языков и международных отношений. А что до того, почему я сейчас не там… Я посещаю очно-заочный факультет.

Она врет! Роза совершенно точно соврала, сказав, что учится на «международника», но почему? Если только…

Я зажмурился, прогоняя прочь мысли о Розе. Позже обязательно узнаю, а пока…

— Внутрь не зайдешь? Прохладненько еще… — Роза, вернувшись было в комнату, высунула физиономию на балкон.

— А, нет. Все нормалек, позже. — ответил ей.

— Ну, ладно… — ее физиономия исчезла.

Включив планшет и достав из кармана куртки стилус, вновь вернулся к работе над устройством. Вернулся не в гордом одиночестве, а с привычными и уже совершенно не беспокоящими голосами, если правильно слушать которые и не обижать их, то они непременно дадут очень толковый совет (и даже не один!) по любой проблеме.

Голоса в голове, что это вообще за хрень такая? Я уже убедился, что они — вовсе не бред, вызванный поражением моего мозга, но…

Это эхо, но только не моих воспоминаний из той жизни. Эхо жизни бесчисленного множества других людей, эхо их душ. К такому выводу, по крайней мере, пришел я, а голоса не возражали.

И пока одна часть моего сознания была занята работой над устройством, другая же…

Память вновь начала демонстрировать картинки того дня, а вместе с ними…

Та парочка странных персонажей, Василий Иванович и Петька…

Когда узнал их имена, то сначала подумал было, что это шутка такая, но так как Гражданской войны здесь не приключилось, то об фольклорных героях того мира эти двое прознать никак не могли. Впрочем, заявившихся в погреб джентльменов зовут как угодно, но только не теми именами, каковыми они мне представились.

Я вновь попытался вспомнить то, каким образом добирался до…докуда-то, в общем. Туда, где мою тушку передали людям, доставившим меня потом в эту усадьбу.

То ли все дело в стимуляторе, то ли во всем случившемся скопом, но день своего освобождения, и последующий тоже, я помню очень отрывочно, словно бы время от времени терял тогда сознание. Очень возможно, что так оно и было.

Лес, проклятый зимний лес. Как долго меня по нему тащили? Долго, это единственное, что можно сказать наверняка. Картины непролазных буреломов сменялись в моей памяти картинами лесного же ручья, прямо по руслу которого эти двое и двигались, неся меня на спине, а затем снова лесная чаща. Быстро шли, очень, практически бегом…

А затем был салон автомобиля. Одного, второго, третьего…

Их меняли довольно часто, бросая предыдущий в укромных местах и пересаживаясь на следующий в местах не менее укромных.

Образы из памяти неслись безумным калейдоскопом.

В чем уверен практически наверняка, так это в том, что целью Василия Ивановича и Петьки было вовсе даже не мое спасение. Что Василий Иванович косвенно и подтвердил. Его крайне интересовал мой дорогой «практически друг» Марек. По крайней мере, более всего вопросов Василий Иванович задавал мне именно о нем. А еще смерть Марека его очень-очень расстроила, настолько, что он даже пару раз матюгнулся, чего более потом при мне уже не делал, во всяком случае, я подобного не помню.

Уверен, что об этой сектантской «малине» всем тем, «кому надо» было известно уже давненько, равно как и о том, что меня удерживают в ней. Однако, любезная матушка совершенно права, говоря о том, что на «разлинованном листе» игроков столь много, и интересы у них столь различны, что одним из них, мной, они при случае запросто пожертвуют. Тем более что жертва эта, по большому счету, и невелика вовсе. Дочь Главы хотя и могущественного Семейства, но, во-первых, приемная, а учитывая, что его родной сын вот-вот появится на свет…

А, во-вторых…

Что стояло на кону? А вот этого я не знаю и узнаю ли когда-нибудь — это еще вопрос…

Слишком быстро появилась в погребе эта парочка, да и мне на выручку, уверен, послали бы целый отряд, возможно, даже не один, но точно не двоих каких-то непонятных типов…

Это не говоря уже о том, что вряд ли бы «команда спасения» стала эвакуировать меня столь экстравагантным способом.

Из памяти вновь всплыл образ со злополучного «узла».

Человек в военной форме, но очевидно не военный, тот самый, который отстрелил мне палец, после чего погиб при столкновении поездов. Я видел его буквально мгновение — другое.

А затем…

Василий Иванович, который и не Василий Иванович вовсе…

«Одного поля ягодки…ягодки». — прошептал голос.

Ну да, разведчики или диверсанты какие-то (хотя если они из какого-то государственного силового ведомства, то для чего им действовать подобным образом внутри родной страны?), но точно не штурмовики.

Однако это совершенно неважно. Важно другое, они обо всем точно знали, причем знали давно. И если бы не поднятый мной переполох, то пришли бы они ко мне на помощь? Очень вряд ли, ибо если было известно о том, что Кайю подсадили на наркотики, то ее, то есть меня, тогда однозначно «списали».

Ладно, нет смысла сейчас размышлять об этом, случилось так как случилось, я выбрался живым, играем дальше.

Выбросив из головы мысли о произошедшем, сконцентрировался на планшете.

Позже.

— Кайа! Госпожа приехала! — на балконе объявилась Роза, вернув меня в реальность. — Быстро!

Возле дома, несколькими минутами позже.

Спускаясь с крыльца, едва не навернулся, случайно пропустив одну из двух ступенек, и только благодаря своей назначенной подруге не пропахал носом застланный гранитом курдонер.

— Не ушиблась? — спросила Роза, удерживая меня под руку. — Нормально себя чувствуешь?

— Все хорошо, да.

И пока мы с Розой, в компании императорской охраны, дожидались прибытия нашей Госпожи…

Я едва случайно не упал… — пронеслось в моей голове.

Случайно — это слово стало триггером для моей памяти, которая попотчевала меня новой порцией воспоминаний.

К тому, что в итоге я воспользовался номером, полученным от Розы, привел ряд случайностей.

Матушка в тот момент находилась на процедурках, требовавших отключения личной электроники, а ее помощница была занята разговором с неким важным типом, и мой вызов попросту проигнорировала, увидев незнакомый номер. Она решила перезвонить мне позже…

А Консультант в тот момент находился в таких местах, куда Макар телят не гонял, как говорится, и его видеофон был «вне зоны доступа сети».

Консультант…

Несколько дней назад позвонив Ие, а она теперь уже может спокойно разговаривать со мной, не впадая при этом в истерики, в объектив камеры ее видеофона случайно (и снова Его Величество случай) попал господин Горчаков…

И когда я поинтересовался, не вместе ли они проводят сейчас время, Ия нашла причину для того, чтобы быстро — быстро закончить наш разговор, покраснев при этом как помидорка.

Ну что же, это жизнь…

Эти двое с самого начала оказались друг другу очень даже симпатичны — факт, а кошмар, произошедший со мной, просто послужил катализатором их чувств и эмоций, положив начало каким-то отношениям, наверное…

Жизнь? Жизнь…

Я попытался понять, вызывают ли подобные мысли во мне какие-то чувства, и…

Нет, я не ощутил ровным счетом ни-че-го, словно бы размышлял о совершенно посторонних мне людях.

— Кайа! — Роза несильно сжала мою руку, выдергивая меня из мира грез.