Глава 37

Утром того же дня.

— Благодарю Вас за то, что своевременно поставили нашу Семью в известность, я передам Ваши слова своей Мадам, хорошего дня, Алла Петровна, — ответила Прислужница «бабушки» Кайи звонившему абоненту и на этом подвела черту под разговором.

— Мадам, звонила Директриса Пансиона, в котором училась ваша внучка, Кайа, — несколько минут спустя сообщила Прислужница своей Мадам о состоявшемся разговоре.

— Училась? — машинально переспросила та, оторвав свой взор от финансовой документации.

— Директриса сообщила, что ваша внучка устроила очередную выходку и что ее присутствие в Пансионе более не желательно.

— Выходку? — вновь переспросила пожилая женщина и «цыкнув» поинтересовалась, — это может стоить нам репутационных издержек, Вика?

— Поступок Кайи может осложнить отношения с Московским коммерческим банком, Мадам, ваша внучка, выражаясь совсем нефигурально, почистила зубы туалетным «ёршиком» одной из барышень Беликовых…

— Беликовых? — перебила ее Мадам. — Настасьи Беликовой дочь?

— Нет, ребенок одной из любовниц ее мужа, Марии, — ответила Прислужница, пожав плечами.

— Директриса потрудилась сообщить, с чего это вдруг произошло подобное? — поинтересовалась пожилая женщина.

— С ее слов, барышня Беликова «попросила» Кайю выдраить унитаз…

— Ясно, — перебила свою Прислужницу «бабушка» Кайи, — значит проблем не будет.

В помещении ненадолго установилась тишина. Пожилая мадам, после некоторого раздумья, постучав пальцами по массивной столешнице письменного стола, сказала:

— Сообщи новость Игорю, пусть придумает, куда ее теперь девать. Раз уж удочерил, то она отныне станет только его головной болью, а я об этом ребенке более слышать не желаю! Она — отрезанный ломоть!

— Как скажите, — ответила Прислужница, — я вам еще нужна?

— Иди, — махнула рукой пожилая женщина.

Месяц спустя. Моя жизнь стала такой, каковой я ее для себя и желал — размеренной и скучной. Я бы даже сказал «стерильной». А разве что-то «интересное» могло произойти, когда я практически 24 часа, 7 дней в неделю, нахожусь под неусыпным надзором Ирины, моей «боевой горничной» и надзирательницы, в одном лице или одной из ее подручных, когда по каким-то причинам она все-таки покидала меня?

В Поместье, в «домик на островке» «папаня» меня возвращать не стал, вместо этого поселил меня туда, куда он с «матушкой» планировал переехать к весне.

Весь тридцать девятый, жилой, этаж, сорокаэтажной корпоративной «высотки», принадлежавшей Семье и в которой же располагались офисы самого разного назначения различных семейных структур, три недели был только в моем распоряжении.

Ну почти только в моем…

Ведь помимо меня тут же обитала моя охрана, в лице Ирины и ее подручных, проживавшие здесь посменно, а также более, чем серьезная общая охрана этого объекта.

«Тетя Аня» — женщина, чуть-чуть за 50, Повар, именно так, с большой буквы и по совместительству глава целого стада персонала, обслуживающего этот «особенный», на который попасть возможно только тем, у кого имеется для этого специальный пропуск, этаж.

Метраж жилого этажа — огромный, а стало быть и уборка, не успев закончиться — начинается вновь. Чистота и порядок поддерживаются безукоризненно.

А неделю назад, сюда же переехали и «родители». Их переезд по всей видимости ускорила очередная беременность «матушки», которая не оставляет попыток стать матерью.

Специально для нее в «родительских» апартаментах установили особую, как в больнице, кровать, в которой она должна будет «окуклиться» аж до того момента, пока не исчезнет угроза выкидыша, либо он у нее не случиться вновь. А специально обученная женщина из «женской» клиники ежедневно приезжает «мониторить» состояние ее и «плода», а также делать тонизирующий массаж.

Я же, за эти недели, находясь практически в полном покое, также прошел в некотором смысле стадию «окукливания» и теперь можно сказать — «вылупился» вновь.

«Химеризация» моей души и этого тела, похоже, что подошла к своему завершению, в результате чего исчезли «мальчик Дима», тридцати восьми лет отроду и «девочка Кайа», четырнадцати лет, которая, несмотря на полное отсутствие собственной памяти регулярно «перехватывала» управление на себя.

Теперь осталось лишь «Я».

«Я», которое по-настоящему стало прежним «Дмитрием Николаевичем», полностью смирившееся со своей женской ипостасью и даже поглядывающее на мальчиков так, как должно поглядывать это самое «я», являясь счастливым обладателем женского тела.

Однако же изменения произошли и с самим телом, чья «химия» совершенно очевидно изменилась под влиянием так называемой «души».

В том смысле, что к милым барышням у меня теперь стал возникать интерес вполне определенного рода, ровно такой же, каким этот интерес был в той жизни.

Далеко не ко всем, конечно, и пока что лёгонький — лёгонький, но все же. И меня это радует.

Но самым приятным изменением стало то, что те «взбрыки», под действием которых я порой совершал импульсивные и несвойственные мне поступки остались, кажется, в прошлом.

И теперь «Я» — точно такой, каким «я» был тогда, не считая того, что меня более не гложет каждодневный страх, но в женском «варианте», так сказать. Единственное, что думать о себе мне привычнее в «мужском» роде.

И я даже поймал себя на той мысли, что, наверное, не стал бы теперь суетиться по поводу предстоящей весны, не будь предлагаемый «друг» каким-то садистом, со слов «родителей».

В конце-концов, жизнь полную «воздержания» вести не собираюсь!

Это непозволительное расточительство, учитывая то, какое великолепное у меня тело!

Хотя, конечно, я пока что морально не готов к такому развитию событий, однако же, если мне удаться выкрутиться в этот раз, то у меня будет как минимум несколько лет «передышки», за время которой все окончательно встанет на свои места.

Семья — нужна!

Не могу же я вторую жизнь подряд, жить «бобылем», а «семья» из двух женщин — это уже чересчур, особенно в Империи.

Нафиг такое! Если уж жить, то на полную катушку!

Мои отношения с «родителями» также претерпели радикальные изменения.

Нет, никто меня не ругал и не отчитывал за то, что выставили из Пансиона вон, наоборот, «папаня» заявил, что я поступил, как должно, ибо никаких унижений членам этой Семьи терпеть никак нельзя.

Просто «папаня», кажется, смирился уже с тем, что вытащить меня из «задницы» у него не выйдет, а осознавать свою беспомощность для такого человека, как он — невыносимо и разговоры на эту тему полностью «сошли на нет». Плюсом к этому стало то, что «папане» стало откровенно не до меня. Во-первых, «матушка» и ее проблемы. Во-вторых, дела Семьи, коими, с его слов, он теперь нагружен сверх меры.

Что же до «матушки», то вопреки моим ожиданиям, Кайа ее перестала сколько-нибудь интересовать вообще.

А я ведь думал, что, изнывая со скуки, та будет постоянно держать меня подле себя.

Более того! После ее переезда сюда, мы так ни разу и не поговорили!

— Вашей матушке, требуется полный покой! Будьте терпеливы и ждите, когда вас позовут! — заявили мне, когда я хотел зайти и поинтересоваться ее состоянием.

Она никогда не оставалась одна, с ней всегда была либо ее Прислужница, либо Ирина, обязанности которой по моему сопровождению на это время возлагались на одну из ее прихвостней.

«Матушка» совершенно очевидно меня сторонилась!

Короче говоря, я и «родители», несмотря на то, что жили под одной крышей, стали как две параллельные прямые, что не пересекаются. Впрочем, мне же не четырнадцать лет, в самом деле и они не мои родители, так что, с чего бы мне расстраиваться? Ничем не донимают — уже хорошо!

И не только с ними, «бабуля» — до этого звонившая мне весьма регулярно, перестала это делать, а когда я позвонил сам, так, ради интереса, то ее Прислужница и секретарь по совместительству, заявила, что та сейчас очень занята и будет таковой еще долгое время, а поэтому, беспокоить ее не следует.

Ну, не следует, значит и не буду, я все понимаю с первого раза. Кайа для Семейки — «прошлое» или по крайней мере станет таковой весьма скоро.

Короче говоря, путь у меня остается ровно один: «Человек — помоги себе сам!»

Стоя перед огромным панорамным окном, заложив руки за спину, я смотрел, наблюдая за тем, как далеко внизу снуют «туда-сюда» по своим делам человечки.

Такие маленькие и забавные.

— Ну что, готова продолжить занятие, Кайа? — улыбнувшись мне, спросил учитель математики и физики, довольно привлекательный мужчина, чуть за тридцать, одетый, правда, весьма «франтовато» для учителя, вернувшийся в большой зал, в котором мы занимались, после того, как его покормили на кухне.

— Конечно, Петр Иванович, — ответил я ему, изобразив на своем безмятежном личике искреннюю улыбку, от которой учитель начал явственно «таять», всегда готова, ведь математика — мой любимый предмет!

Меня, после изгнания из Пансиона, перевели в обычную частную школу для детей состоятельных родителей, учусь в которой я, однако, по настоянию своего психиатра, посещающего меня через день, заочно.

Меня практически ежедневно, кроме субботы, когда раз в неделю заочникам необходимо являться в школу лично и воскресения, посещают учителя по разным предметам, устраивающие мое обучение на дому. Это безусловно дорого, но на меня, как и обещали, денег не жалеют.

— Мы не так уж и давно начали наши занятия, — сказал учитель, — однако ты уже успела стать одной из моих лучших учениц! Уверен, что если ты продолжишь трудиться в том же духе, то тебя ждет просто блестящее будущее!

— Спасибо, Петр Иванович, все благодаря Вам! — ответил я на похвальбу, скромно потупив глазки в пол, — я буду стараться и впредь!

Это истинная правда! Ведь помимо того, что я прилежно делаю то, чего от меня ждут учителя, чем очень быстро заработал репутацию беспроблемного ученика, я львиную доли своего времени уделяю той проблематике, которой занимался там и пришел к выводу, что информация, находящаяся в моей голове, стоит такую сумму, каковую я себе даже представить не могу! А представить я могу много!

Есть у меня, правда, одна проблемка. Все мои устройства, имеющие доступ в сеть, «стучат» на меня, подозреваю, что моей «боевой горничной», а может и лично «папане», однако, подобное развитие событий было вполне ожидаемым. После того, что произошло в Пансионе, я бы сильно удивился, если «родители» не захотели точно выяснить, «я или не я»?

Свой интерес в области сред программирования скрывать не стал, чего в этом такого? Мне даже специального учителя нашли для этого дела. Впрочем, он был для меня практически бесполезен. Ибо ничего из того, что не нашлось бы в учебниках и прочей документации, которые были в Сети в свободном доступе, он мне поведать не мог.

Однако же для того, чтобы вести изыскания в области сетевой безопасности, а именно по поиску вариантов добычи «ключей» шифрования военного образца, а сколько-нибудь серьезная местная сеть использует именно данной метод шифрования, мне нужно что-то такое, не имеющее выхода в сеть, дабы спокойно работать.

В итоге, я приобрел программируемый инженерный калькулятор, очень похожий на его советский аналог «электроника мк что-то там».

Работать с этой штукой, конечно, тот еще геморрой, а если учесть тот факт, что все делать приходится «на глазок», ибо свои труды я проверить «в бою» никак не могу — моментально поймают…

Мне срочно нужно новое сетевое устройство, ВЭМ или видеофон — неважно, которые бы никоим образом небыли связаны напрямую со мной. Незарегистрированное официально, например. Или еще лучше, чтобы оно было зарегистрировано на «левого» человека.

Если бы не тот факт, что я собираюсь устроить маленькую победоносную кибервойну с пусть и дальним, но все же родственником Государыни, то я бы и не скрывался, «родители» же в полицию или жандармерию не заявят, само собой.

Мне уже доложили, что я, вместе с «тетей и дядей», «бывшими родителями», а также с «бабушкой и дедушкой», получил приглашение приехать «в гости» к тому самому «очень важному чиновнику», отвечающему за закупки техники для Армии, к папане моего будущего, не дай Боже, тьфу-тьфу-тьфу, «друга».

Так что, я обязан успеть подготовить свои «рождественские подарки» аккурат к этому светлому празднику.

Однако моя «матушка», насколько я смог все разузнать, весьма фанатично служит делу обеспечения безопасности Царской Семьи. Так что она, как бы ей не было жаль меня, не допустит того, чтобы я разводил подобную деятельность.

Такого рода людей в Империи «прищучивают». Наглухо. И меня «прищучат», если узнают. В этом у меня нет ни малейшего сомнения.

Никогда в жизни не планировал становиться «аццким хакером», однако жить захочешь — еще не так раскорячишься.

— Кайа, я видел в твоем «табеле» запись о том, что ты одна из победительниц школьной математической Олимпиады этого года, — сказал «математик», после того, как мы разобрали последнюю на сегодня «тему».

— Так и есть, — ответил я, собирая письменные принадлежности в пенал.

— Почему бы тебе не поднять планку и не попробовать себя, для начала, на общегородской Олимпиаде? — поинтересовался он.

И прежде, чем я ответил, он продолжил:

— Я понимаю, что большого практического смысла для тебя в Олимпиаде нет, так как тебе не особенно-то и требуется бюджетное место в том Университете, который ты для себя выберешь, — он обвел взглядом «хоромы», — однако дух соревнования, да и просто потешить свое самолюбие и родителей порадовать, если будешь в числе победителей. А я совершенно уверен, что ты обязательно будешь в их числе! Что скажешь?

Хитрый жук! Олимпиада означает дополнительные занятия для подготовки к ней, а «родители» платят весьма щедро! Да и для резюме, а значит опять-таки заработка, будет очень полезно, если его ученица станет победительницей на городской Олимпиаде.

— А разве в этом году на нее еще возможно попасть? Я хотела участвовать от Пансиона, но опоздала с заявкой.

— Да, конечно, возможно. Городская Олимпиада — это открытое мероприятие, просто если кто-то захочет участвовать вне школьной команды, то ему или ей нужно будет пройти дополнительный этап.

— Я даже не знаю… — ответил я, — до понедельника подумать можно?

— Да, до понедельника подумать время есть, но… — сказал учитель и выразительно постучал пальцем по часам.

— Ну и отлично, значит в следующий понедельник я Вам дам ответ, — ответил я, улыбнувшись учителю, отчего тот слегка покраснел.

На следующий день. По дороге в школу.

Никак не могу привыкнуть к этому лифту, дизайн которого выполнен в виде полностью прозрачной капсулы, движущейся по фасаду здания. Ощущения, как от свободного падения. Весьма неоднозначное архитектурное решение.

Уставом школы форма предусмотрена не была, а стало быть ученики и ученицы вольны одеваться по собственному усмотрению, что меня весьма радует, ибо школьная форма, как и любая другая форменная одежда меня раздражает. Особенно теперь.

Однако свой галстук я оставил при себе.

Раз школа для богатеньких деток, то их шмотки — это просто-таки ярмарка тщеславия. Ну так как лично я подростковым модным веяниям не следую, а на высоких, стройных барышнях, таких, как моя Кайа, предпочитаю наблюдать длинные юбки и никаких штанов(!), ну такой вот я ретроград, то на Кайю, как обычно, и была надета длинная, до щиколоток классная, а других у меня и нет, юбка, сегодня — в красную клетку.

Белая рубашка, с нормальным воротником, так же, как и галстук, пошитая для меня по спецзаказу. И, собственно, галстук. Плюс кожаная куртка. Такая вот Кайа у меня сегодня.

На мое личико было нанесено немного косметики, с этим мне помогла моя «боевая горничная», ибо сам пока не умею, весьма это, оказывается, хитрая наука.

И много, просто дофига украшений. Ощущаю себя какой-то индийской прЫнцесской. В каждом государстве и социальном слое свои представления о «дорого-богато». Вот, например, в том, к которому принадлежит Кайа, барышня просто обязана обвешаться побрякушками. Иначе нельзя, уронишь свое достоинство и семейное!

Серьги, хорошо, что только две. Две золотые цепочки, одна с крестиком, другая с кулоном. Два браслета, из какого-то белого драгметалла. Куча колец на пальцах. Без всего этого я бы легко обошелся, но нельзя! Не прилично!

И охрана, которая везде за мной таскается! Единственное, на школьную территорию «стражу» не пускают, своя имеется, а так, никакого личного пространства. Это меня больше всего раздражает. Бесполезная она. Годится лишь для обозначения «статуса», ибо мелкая уличная преступность в Москве и прочих крупных городах практически полностью отсутствует, городская полиция замечательно работает в плане профилактики правонарушений, а весь уголовный сброд, как в Советском Союзе, обитает где-то за «101 километром», то есть подобному «элементу» селиться в крупных городах запрещено. Видимо, о Правах Человека здесь не слышали.

А если кто-то серьезный решит со мной разделаться или похитить, то одной женщины-охранника да водителя, будет явно недостаточно. Такие вот дела.

О школе, в которую меня определили, сказать особенно нечего. Не очень большая территория, оно и понятно, землица-то в Москве не дешевая, два относительно новых здания, правда, с очень хорошим ремонтом, да что-то наподобие стадиона, для спортивных занятий. В одном здании обучаются дети младших классов, до четвертного или пятого, в другом — все остальные.

Заочники в школе не учатся, а посещают ее исключительно для оценки уровня их знаний, то есть, пишут разнообразные диктанты, контрольные, тестовые работы и прочее. Эти оценки, как и в обычных классах, заносятся в «табель об успеваемости».

Среди заочников, в том классе, который посещаю я, каких-то умственно неполноценных нет. Здесь собрались дети, которым по тем или иным причинам сложно или невозможно посещать обычные классы. Или делать это каждый день.

И на этом можно было бы закончить об этом месте, если бы не одно «но»…

Прогуливаясь во время большой перемены, «нарезая круги» по территории, нос к носу столкнулся с одним из «уникумов» данной школы.

Девице этой было лет пятнадцать-шестнадцать на вид. И была она, судя по всему, то ли просто какой-то чудачкой, то ли «ролеплейщицей», но это не суть. Суть в другом, не знаю, как так произошло, но случилось то, чего со мной не случалось вообще никогда до этого…

Я влюбился с первого взгляда! Кажется, я только что встал на ту же «скользкую дорожку», что и Татьяна с ее Художницей.

Мы обе встали, как вкопанные, пялясь друг на друга.

Я почувствовал, как «запылали» мои щечки. Видать, вся кровь, что во мне была, прилила сейчас к голове.

Время для меня будто замедлилось, как после мощного выброса адреналина и все звуки мира куда-то исчезли, хотя заметил, как барышня эта начала болтать со мной, вцепившись обеими своими лапками в мою ладонь, вот для каких ситуаций нужна охрана (!), однако мне совершенно не хотелось, чтобы она ее отпускала.

Сделав два глубоких вдоха и ущипнув себя свободной рукой за мочку уха, я пришел в себя и мило улыбнувшись, попросил:

— Отпусти, пожалуйста.

— Ооооо, — только и протянула «Чудачка», когда я ей улыбнулся, но руку отпустила.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я, пытаясь полностью прогнать любовное наваждение, чего, однако, не получалось сделать.

— Ах да, ну конечно! Прости, что не представилась, это было очень невежливо с моей стороны, — затараторила она, — меня зовут Ия, а тебя?

— Ммм, Кайа, очень приятно, — ответил я и заценив ее «прикид», не смог удержаться от вопроса. — Ия — это твое настоящее имя или…

— Настоящее, конечно! — ответила она и широко улыбнулась мне, от чего я едва не потерял рассудок окончательно.

Ия эта была небольшого роста, однако в отличии, например, от «Колобка», не страдала «коротконогостью». Была мила, златовласа и голубоглаза, а весьма пухленькие щечки делали ее… Я просто не могу о ней спокойно говорить…

Не такая красавица, как, например, «Чудо» или ее родственница Злата, однако ни одна из них не вызывала у меня, ни тогда, ни сейчас, никаких романтических чувств. А Ия вызывает! И еще как вызывает…

Одета Ия была совершенно неподходящим для школы образом. На ней было надето довольно пышное платье, со всякими «рюшечками» очень темного оттенка, почти черное.

В том мире тоже был подобный стиль, кажется, если я ничего не путаю, назывался он «готическая Лолита». Тоже для чудачек. Так вот платье Ии идеально подходило под этот стиль.

Поверх платья на нее был накинут легкий осенний пуховичок, нараспашку. Обута она была под стать своему платью — в черные лакированные туфельки на низком каблучке. На голове красовалась шляпка все в том же стиле.

Все это, плюс ее высокопарная манера речи, а она говорила и говорила что-то без умолку, однако, я не сильно вслушивался в то, что она говорит, разглядывая ее, говорило о том, что вероятнее всего, этой чудачке в школе живется совсем не просто. Над подобными личностями «не от мира сего» подростки обычно издеваются.

Что меня привлекло в Ии — понятно. Я внезапно для себя влюбился.

Впрочем, понять, что ее привлекло во мне — то же не сложно. «Вензеля» на моей куртке. «Обычные» люди стараются не «украшать» свои вещи подобным образом, ибо в глазах окружающих, на сколько я понял, это выглядело смешно и нелепо, если, конечно, ты не состоишь в «знатном» Семействе.

Впрочем, я еще не до конца разобрался во всей этой сословной ерунде.

«Знатных» Семейств — немного. И в отличие от того же Пансиона, где эта весьма тонкая прослойка населения была «намазана» довольно «жирно», здесь, в этой конкретной школе, вполне возможно, что Кайа была единственной представительницей своего сословия.

Ну и как «чудачка» могла спокойно пройти мимо меня? Разумеется, никак…

— Чудила! Где ты там ходишь? Сколько тебя можно ждать? — раздалось со стороны стадиона.

К нам шли два парня и две девчонки, одетые в спортивные костюмы.

Ия моментально замолчала, с ее лица ушли все краски.

Что и требовалось доказать. Кажется, она жертва насмешек и издевательств для своего класса.

Не вписалась в коллектив, как говорится.