История "Неродной" 1 глава

Выключил свет. Закрыл дверь. Не спеша иду по пустому коридору, который освещался парой тройкой верхних ламп. Как правило, в такое время в университете оставались только охрана и я. К моим поздним посиделкам администрация привыкла и уже не вызывала каждое утро с объяснениями.

Сдаю на контрольном пункте ключ, расписываюсь в журнале. Мне желают доброй ночи. Впереди действительно ночь, часы недавно показали половину первого.

Я очень надеялся, что домашние все спят. Но когда подъезжал к дому, моя надежда развеялась, как дым. Потому что, подходя к лестнице, увидел отца, выходящего из кабинета. Он выглядел уставшим, рубашка была расстегнута на четыре пуговицы, сейчас снимал часы. У него была странная привычка раздеваться по дороге к своей комнате.

-Аман?! Я думал, ты уже десятый сон видишь! – он улыбнулся, приобнял меня за плечи. Мы вместе стали подниматься по лестнице.

-Почему так поздно? Или какие-то очень «одаренные» студентки не могли понять материал? – я покраснел от пошлого вопроса, его глаза смеялись.

-Нет. Студенты все хорошие. Стараются. Ты же знаешь, что в Дубае учатся в основном парни.

-В этом вопросе Лондон выигрывает, хотя… - поджимает губы, а я понимаю, о чем он подумал.

-Я мусульманин, папа!

-Я рад, что ты это помнишь.

-Это харам, папа. И тем более я ничего не совершил, Аллах простит мои мысли. Но спасибо, что в трудную минуту поддержал.

-Я всегда рядом, сынок, ты это знаешь.

-Да, знаю! – застенчиво ему улыбаюсь, он хлопает меня по плечу.

-Доброй ночи!

-Доброй ночи, папа! – смотрю, как он скрывается в своей комнате, выдыхаю. До сих пор чувствую напряжение рядом с ним. В Лондоне мне было легче, потому что я не был под прицелом отцовских глаз. Не было ощущения, что меня сканировали.

С тех пор, как вынужден был вернуться в Дубай, жить с родными под одной крышей, работа была спасением. Я мог ею прикрываться в любом вопросе, в любой ситуации. Даже когда был период загула, понимал, что плотские утехи не нужны мне в том неприглядном виде, что были между мною и случайной партнершей. Легкая близость не доставляла никакого душевного счастья, только физическое облегчение. Поэтому работа вновь заняла первое место в моей жизни, вновь я погрузился с головой в привычные мне формулы, в привычное окружение, где никто не смотрел томным взглядом с единственной мыслью, как залезть тебе в штаны. Я хотел другого в своей жизни.

***

Сегодня выходной. А это значит дома будут все. Просыпаюсь рано. Совершаю утреннюю молитву, смотрю в окно, держа перед собою раскрытые ладони.

Привычка, во сколько бы не лег, всегда встаю для вознесения благодарности Аллаху. Привожу себя в порядок и спускаюсь на первый этаж. В столовой уже сидел отец и пил кофе. Я улыбнулся. Ему запрещали пить кофе. Но все знали, что наедине с самим собою, он выпивал чашку черного кофе без сахара. Потом, когда в столовую спускались все братья, их жены и сестра,пил рекомендованный зеленый чай.

-Мы с тобой ранние пташки! – вместо приветствия говорю ему и сажусь на свое место. Оно теперь было возле правой руки отца. Раньше там сидел Али, слева Азамат. Когда те женились, на их места сели я и Софи. Дочка Мигеля любила сидеть рядом с отцом.

Удивительно, но дети его обожали, даже когда он хмурился. Я тоже его обожал, но в тайне. Когда родной дядя без предисловий ворвался в мою жизнь, раскрыл все факты моего происхождение, я любил Каюма. Дядя постоянно твердил, что я неродной сын Каюма, я все равно любил, уважал, боготворил этого человека. Для меня он был примером по жизни, который в своей жесткой манере тщательно охранял границы своего личного пространства и своей семьи. Он мог быть кем угодно в глазах общественности, но для меня, для братьев, для сестры – лучшего отца мы и не могли себе пожелать. Тем более я, зная, что являюсь ему неродным, дорожу его отношением к себе.

-Доброе утро! – он откладывает в сторону планшет, улыбается. –Я думал ты будешь спать до обеда.

-Ты тоже мог позволить себе сон до обеда, но почему-то сидишь здесь, - наливаю себе чай, смотрю на отца. Он поднимает чашку и показывает глазами на ее содержимое.

-Ты не боишься, что Анна тебя поймает с поличным?

-Для этого ей придется проснуться раньше меня, а ты знаешь, что твоя сестра большая соня.

-Это да, она лучше пропустит завтрак, чем встанет раньше будильника.

-Я все слышу! Вы обсуждаете меня! – в столовую вошла Анна, держа на руках Аишу. Отец поспешно ставит чашку на стол и незаметно меняет местами с другой чашкой, в которой зеленый чай. Сестра не замечает его манипуляций, я давлю улыбку, он подмигивает.

-А кто тут у нас проснулся? – голос папы становится ласковым, медовым, когда его руки тянутся к Аише. Та хлопает в ладони, закрутилась в руках матери, норовя слезть с них, хотя еще ходить не умеет. Зато хорошо ползает.

-Де! – Анна закатывает глаза к потолку и отдает ребенка. Сразу же раздается счастливый и довольный смех племяшки. Отец, отодвинувшись от стола, подбрасывает девочку вверх, ловит ее и сразу же целует в щечку. В эту игру играли только эти двое, повтори то же самое я с Аишей или кто-то другой из семьи, малышка только нахмурится или устроит концерт.

Постепенно подходят и остальные члены семьи, нет только самых маленьких: Селима, сына Лейлы и Азамата, и Марьяны, дочери Карины и Али.

-Дедушка, доброе утро! – Софи радостно бежит в ту сторону, где был отец. Он устраивает Аишу на сгибе руки и обнимает Софи, усаживает девочку на колено. Я смотрю на них. Меня всегда интересовал вопрос: действительно он относится к дочери Мигеля, как к родной, или только делает вид, чтобы не вносить раздор в семью Анны.

-Дедушка, у нас на следующей неделе будет концерт, я там буду петь, как мама, ты придешь? – смотрит на отца с надеждой. Я перевожу взгляд на Анну, та скептически поднимает брови, разделывая омлет вилкой.

В наше время отец никогда не посещал школьные мероприятия. Поэтому мы с интересом ждали ответа. Али даже перестал жевать.

-Софи, если у меня будет свободное время от работы, я обязательно приду на твой концерт, - выкручивается отец, мы улыбаемся. Годы идут, а методы остались те же. Но Софи - не мы, поэтому ее такой ответ не устраивает. И, по-моему, современные дети семьи Каюм уже с рождения знают, как подкатывать к очень занятым людям.

-Дедушка, я поэтому заранее тебе говорю о концерте. Он будет не на этой неделе, а еще через неделю. Я знаю, как ты занят, поэтому и говорю тебе о концерте так заранее! – сама детская серьезность, смотрит в ожидании. Отец улыбается, но взрослые замечают, как дернулся мускул на лице.

-Я постараюсь, но не обещаю, Софи. У меня пока спланирована только эта неделя.

-А ты пообещай! – кажется сейчас от отца потребуют переступить через свои принципы. Я смеюсь, беру вилку и ем, чувствую пристальный взгляд. На меня смотрит Азамат. Он тоже еле сдерживает улыбку, так же опускает глаза, когда мы обмениваемся выразительными взглядами.

-Мы с тобою поговорим об этом в понедельник, когда я увижу свой ежедневник, - на его предложение Софи согласно кивает головой и садится на свое место.

Время завтрака потекло в своем режиме. Разговоры о том, кто чем будет заниматься сегодня-завтра. Кто-то предлагает метнуться в Европу, но папа не поддерживает такую идею. Его личный самолет ему самому  потребуется на всю следующую неделю. Семейный бизнес расширяет границы на Дальнем Востоке: Китай, Сингапур, Япония - как всегда первопроходцем является папа. Старт запуска нового проекта он никому не доверяет. Работа по-прежнему на первом месте, поэтому он и не обещал Софи свое присутствие на концерте. В это время он мог быть в Китае или в Сингапуре.

-Аман! – меня окликает папа, когда мы неспешно покидали столовую. Он идет ко мне, кивает в сторону кабинета. Я без слов понимаю, что предстоит разговор. Вопрос только на какую тему.

-Где ты уже нашкодничал? – спрашивает Али, заметив папин кивок. Азамат тоже замирает рядом. Оба выглядят типа удивленными, но в глазах удивления нет.

-Нигде. Может просто поговорить хочет.

-Просто? – Азамат смеется, обнимает меня за плечи. –Когда это папа у нас просто разговаривал?

Я начинаю нервничать, ибо Али как-то загадочно улыбается и создается впечатление, что они в курсе о теме предстоящего разговора. Медленно иду в кабинет.

Папа стоит возле окна, вернее возле стеклянной двери, курит.

-Проходи, не бойся! – он улыбается, видимо догадывается, о моей панике. Я гадаю на тему нашего разговора.

-Садись. - повелевает, я сажусь в кресло, которое стояло ближе всего к нему.

-Как работа?

-Пап, - улыбаюсь, он смотрит на меня тоже со смешком. Тушит сигарету в пепельнице и садится напротив меня.

-Аман, как-то неправильно все время быть только в работе.

-Кто бы говорил.

-Да, я тоже работаю выше нормы, но у меня пятеро детей. Ты понимаешь, о чем я говорю?

-В моем создании ты не принимал участия.

-Я тебя воспитал, Аман. Ни разу не тыкнул тебя нашим неродством. Наоборот, была бы моя воля, я не хотел, чтобы ты знал правду.

-Я ценю все, что ты делаешь для меня и для всех остальных.

-Но при этом ты занимаешь позицию в стороне. Ты как бы с нами, но не рядом. Ты думаешь, я дурак и не понимаю твое усердие в работе? Что не так? Не заставляй меня додумывать.

-Все так. Я доволен.

-Но несчастлив? Говори прямым текстом. Да, это не Лондон. Здесь тебе жарко, душно, но это твой дом. Дом, где живут твои родные. Дом, как и родителей, не выбирают. Аман, ты у меня единственный не устроенный в жизни.

-Что ты хочешь этим сказать? – напрягаюсь, подаюсь вперед, впиваясь в отца серьезным взглядом.

-Тебе стоит жениться.

-И ты мне уже подобрал невесту?

-Мне всегда нравилось, что ты меня понимаешь без объяснений. В отличие от твоих братьев и сестры.

-Но папа…- я растерян, понимал, что спорить бесполезно. Брак Али тоже был навязан отцом. В итоге брат счастлив и не жалеет, что в его личную жизнь так нагло вмешивались. – Я не готов!

-В каком это смысле не готов? Я, когда женился, тоже не был готов, но меня не спрашивали.

-То было другое время. Сейчас договорные браки – это как средневековый век.

-Ты так думаешь? Я не буду заставлять тебя жениться в первый день знакомства. Я прошу тебя, только познакомиться и присмотреться.

-Она дочь какого-то богатого человека или дальняя родственница Хабибы?

-Она хорошая девочка из уважаемой семьи.

-Так я тебе и поверил!

-Аман, хорошо, я могу не устраивать твою личную жизнь. Тогда в твоих интересах в ближайшее время познакомить нас со своей избранницей по собственному выбору. В противном случае, я вмешиваюсь в твою жизнь и женю на той, которую выбрал.

-К чему такая спешка? – тут я покрываюсь потом, когда в голову заползает догадка. Отец в последнее время выглядит уставшим. Всматриваюсь в его исхудавшее лицо, в тени под глазами. Сейчас мне кажется, что его глаза не так ярки и цепки. Взгляд действительно рассеян.

-Ты болен? – задаю свой вопрос. Его брови удивленно вскинулись вверх, потом хмурится, осмысливает. Смеется, качая головой.

-Если для твоей женитьбы мне нужно оказаться при смерти, то могу это организовать.

-Что ты такое говоришь! Я реально испугался. Обычно ты не вмешиваешься в личные дела, никого не торопишь, а тут такое пристально внимание. Что я, по-твоему, должен думать? – вспыльчиво тараторю, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

-Аман, когда у тебя появятся собственные дети, ты поймешь, почему я так наседаю на тебя. Я просто беспокоюсь, забочусь о тебе, и мне действительно очень тревожно осознавать, что ты один.

-Ты тоже один, но не позволяешь нам вмешиваться в свои личные дела.

-Мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне. Когда ты будешь носить обручальное кольцо, тогда я и займусь своим личным счастьем, ни днем раньше!

-Это шантаж!

-Не отрицаю. Возможно, именно эта мысль, что из-за тебя я до сих пор без жены, заставит двигаться в нужном направлении. Поэтому даю тебе три недели решить вопрос самостоятельно. Дальше я беру все под свой контроль. Надеюсь, что все понятно?

-Да, папа, - обреченно промолвил, с тоской рассматривая залив сквозь пальмы.

Если я хочу жениться по собственному выбору, то мне следовало прямо сейчас выйти из дома и оглянуться по сторонам. Интересно, где мне искать невесту? Какая она должна быть по запросам папы? Светленькая или темненькая? Хотя если смотреть на жен братьев, на Анну, то в нашей семье блондинки не пользуются спросом.

Какую веру она должна исповедовать? Я никогда не задавался этим вопросом, не было повода. В семье почти все мусульмане, кроме Анны, Мигеля и Софи. Карина вообще фыркала на тему веры. Она была мусульманкой, но над Марьяной запретила читать молитвы из Корана. Считала, что главное верить в душе, без всяких формальностей. Какое имя носит Творец - будь то Господь Бог, Аллах, Будда, - для нее это не главное. Впрочем, Аиша тоже была без веры. Папа только один раз заикнулся по поводу обряда над девочкой, сестра отказалась обсуждать эту тему. Она считала, что Аиша сама должна принять решение по поводу веры. И полностью поддержит дочь. Мигель ожидаемо был на стороне Анны.

На выходных мне предстояло тщательно подумать над требованиями к жене, чтобы она была мне приятна и совпала со вкусом папы. Меня волновало только его мнение по поводу моей будущей супруги, до остальных было почти все равно.