3 глава

-Когда я была маленькой, мама говорила, что я не ходила, а танцевала. Услышав музыку, я сразу пускалась в пляс, –Сафина забавно строит рожицы, непосредственно облизывает соус с пальцев. Мы сидели в кафе, заказали вредную еду, которую я не особо любил, но обожала Сафина.

-Я мечтала танцевать. Голос у меня слабенький, а вот танцы…- сразу же повела плечами в такт своей мелодии в голове, прикрыла глаза. Я рассмеялся, надкусывая картошку.

Три дня молчаливо отвозил ее домой после работы. Она даже не удивлялась, когда выходила из Макдональдса. Не задавала вопросов, я тоже предпочитал хранить молчание. Вчера пригласил ее на прогулку и, к удивлению, Сафина согласилась.

-А ты всегда мечтал быть химиком? – смотрит на меня прямым взглядом, жует и не стесняется. Я просто млел от ее простоты, от ее естественности.

-Не знаю. Просто хорошо учился. В школе появился предмет химия, записался на факультатив. Потом учителя заметили мою усидчивость, стали развивать интерес. Была еще физика, но химия победила в выборе, когда выбирал факультет.

-О, ты учился?

-Да, в Лондоне.

-А, теперь понятно. Ты местный, ваше государство ведь оплачивает обучение. Круто, я бы поступила на факультет хореографии, если такие бывают.

-Наверное, бывают, - я не стал ей говорить о том, что на самом деле обучение в Лондоне оплачивал отец, что гражданами этой страны мы стали относительно недавно. И то благодаря связям родственников Хабибы и дружбы папы с эмиром Фаизом.

Кто-то скажет, что наше общение началось со лжи, но не соглашусь. Мне казалось, что Сафине будет проще со мной общаться, когда я в роли обычного парня, чем сын состоятельного человека.

-У тебя есть братья и сестры?

-Да, у меня три брата и сестра. А у тебя?

-У меня две сестры и брат.

-Ты родилась в Дубае?

-Да, мои родители решили, что в этой стране детям будет лучше, чем в Сирии. Как видишь, в золоте не купаюсь, на джипах не разъезжаю. А ты?

-Я родился в…- хотел сказать, что в России, но вовремя вспомнил, что я араб. – Я родился здесь.

Сафина нравилась с каждой минутой все сильнее. Она могла радоваться обычным вещам, улыбалась без повода и по поводу. Была очень веселой за пределами своей работы. И действительно, услышав где-то поблизости музыку, начинала в такт двигать телом.

-У тебя парень есть? – мы гуляли вдоль фонтанов, жара спала, и на город опускался вечер. Я любовался девушкой. Сегодня ее волосы были распущены. Они оказались темными, кудрявыми и до лопаток. Ее лицо было прекрасным своей красотой. Даже туши не было на ресницах, они от природы были пушистыми и густыми.

На мой вопрос повернула голову и взглянула через плечо. Как-то хитро улыбнулась.

-Я бы не гуляла с тобой.

-Логично.

-А у тебя?

-Я бы не пригласил тебя.

-Логично, – и смеется, звонко, счастливо. Побежала вперед, я за ней. Хотел было схватить ее в охапку, но одумался, только когда она резко затормозила, чуть не налетел на нее. Замер за спиной. Ее макушка была почти рядом. Я видел, как взволнованно поднимались и опускались плечи. Мое сердце совершило кувырок, когда девушка медленно обернулась и подняла на меня свои карамельные глаза. По логике жанра мелодрам мы должны были поцеловаться, это желание было почти осязаемым, это было в наших глазах, но это было против правил этой страны. Поэтому мы просто смотрели друг другу в глаза, не спешили отстраниться.

-Мне домой пора. Завтра на работу, хочу выспаться, - тихо говорит Сафина, облизывая губы. Я непроизвольно свои облизнул, ее глаза потемнели и замерли в районе моего рта. Сглотнул и заставил себя сделать шаг назад, хотя очень не хотелось.

-Я тебя отвезу, – улыбнулся, пряча свое волнение, внезапно проснувшееся желание.

В этот раз Сафина не дремала, а смотрела перед собой. Я смотрел на нее, периодически отвлекаясь на дорогу. Никогда не думал, что сколько не смотри на девушку, а все мало. Эти взгляды были неприличные, но не хотел скврывать от девушки свое желание.

-Притормози здесь, - попросила девушка, когда мы въехали в ее район. Оказались между домами с глухой стороны, где никого не было. Я затормозил, не понимающе посмотрел на Сафину. Она отстегнула ремень и решительно на меня посмотрела. То, о чем я думал, думала и девушка. Поэтому не нужно было никаких лишних слов.

Первый поцелуй робкий, неуверенный, губы едва касались друг друга. Потом этого стало мало, жажда попробовать что-то большее, глубокое заставила нас теснее прижаться друг к другу. И целоваться.

-Аман…-шепчет Сафина, упираясь своим лбом в мой, поглаживая своими пальчиками мои щеки. Чувствовал себя слегка пьяным и обкуренным.

Она целует мой нос, прижимается к щеке и тяжко вздыхает. Я осмеливаюсь погладить ее по спине. Мы сидим несколько минут, не шевелясь. Нам было хорошо даже в такой мимолетной ласке.

-Надо домой, - не хотя отстраняется, удерживаю рукой ее рядом с собой.

-Твои губы такие сладкие, их хочется бесконечно целовать, – признаюсь девушке. Она смеется и с готовностью прильнула обратно ко мне.

Но наше время истекло. Сафина уже настойчиво освобождается от объятий, прикладывает пальцы к губам и улыбается. Я коснулся пальцами уголка ее губ.

-Ты красивая, – смотрю на ее профиль, на ее смуглую кожу, на то, как сияют ее глаза. – В моей жизни ты, как фейерверк. Искристая, веселая, необыкновенно красивая.

-Ты романтик, Аман, – что-то грустное мелькает в выражении ее глаз, я не успеваю даже понять, что там было, как она опять улыбается. –Ты самое яркое событие в моей жизни.Может поедем?

-Да, конечно, - завожу машину. Мы едем. Ехать недалеко, смотрим друг на друга, губы постоянно дергаются в улыбке.

-Пока, - улыбается мне не только губами, но и глазами, сразу же убегает. Я, как дурак, смотрю ей вслед, чувствуя, как что-то трепетное зарождается в груди, как трепыхание крылышек бабочек. Кажется, я влюбился.

***

Возвращаясь после очередной прогулки с Сафиной, подъезжаю к дому. Ммной овладело плохое предчувствие, когда увидел перед главным входом несколько машин. У нас были гости.

Утром папа ничего не говорил по поводу вечера. Видимо незапланированный набег друзей или родственников. Скорей всего второе, ибо заметил несколько машины шейха. Это были домашние посиделки. Немного расслабился.

В доме было шумно. Играла ненавязчивая музыка, бегали, бесились дети, творили то, что хотели. Родители не спешили их отчитывать, ругать, читать нотации о правильном поведении.

-Наконец-то, думали, что ночью придешь, как обычно, – раздался за спиной голос Али. Обернулся. Брат стоял с подносом сладостей, сзади маячился Азамат с напитками.

-Ну ты либо проходи, либо помогай, – раздраженно бросил Али, отпихивая меня от дверей гостиной. Мы с Азаматом переглянулись и хмыкнули. Али стал часто раздражаться, а Карина ходила с надутыми губами. Скорей всего у парочки размолвка, как обычно, вот и братец на всех порыкивает.

Я положил свой рюкзак на стул, хотел помочь Азамату, но тот покачал головой и глазами предложил войти первому.

Войдя в гостиную, осмотрел присутствующих. Тут были почти все родтсвенники. Ахмет со своей семьей и с тещей, которая сидела рядом с женой шейха Фаиза. Рядом с ней была мне незнакомая женщина и девушка. Плохое предчувствие вновь вернулось.

Анна с Мигелем, Азамат и Лейла сидели в сторонке ближе к окну, рядом с ними была и Карина. Младшие дети сидели рядом на мягких подушках. Али развлекал женщин, поднося им угощение на подносе.

-Чего стоишь, присаживайся, – сестра поманила меня к ним. Я кивнул в знак приветствия уважаемым гостям, немного задержался взглядом на молчаливой девушке. Милая. Но не более того. Смотрела на свои руки, голову покрывал платок. Истинная мусульманская дочь.

-Кажется, папа пригласил в гости невесту,– сестра шепчет новость мне на ухо, прикрывая нас Аишей. Я отбираю у нее племяшку и начинаю качать ее вверх-вниз.

-Невесту?

-Да. Она двоюродная племянница нашего уважаемого гостя.

Я разозлился. Папа нарушает нашу договоренность. До истечения трех недель оставалось два дня. Иногда дико раздражала его позиция влезать во сферы своей семьи, бех ведома.

Понимал, что ради меня, но иногда очень хотелось иметь собственное мнение, пусть даже ошибочное. Совершать свои поступки, даже если они неидеальные.

Улыбаюсь, стараюсь делать вид, что меня тема невесты не волнует. Сестра хмыкает рядом и иронично приподнимает брови. Не верит.

Мы все играем в игру «Да-нет». Когда нужно загадать вещь или животное, или человека, все должны задать вопрос для отгадки, который имеет ответ либо "да", либо "нет".

Нам весело. Без конца смеемся. Старшие дети Ахмета так же принимают участие. Я узнал, что незнакомую девушку зовут Мадина. Наши глаза иногда встречались, но поспешно Мадина отводила их в сторону. Мне было ровно. В моих мыслях была только Сафина.

Вскоре к нам присоединились папа и шейх Фаиз. Они разместились в отдаленном уголке комнаты, постоянно смеялись и выглядели довольными. Я пытался поймать папин взгляд, но он нарочно не смотрел в мою сторону.

Али почувствовал мою нервозность, сверлил меня тяжелым, ничего не выражающим взглядом. Я не реагировал, как и не заметил, что Азамат с Ахметом периодически переглядывались и посматривали то на меня, то на Мадину. Я ждал минуты, когда смогу поговорить с отцом. Наедине.

Наш гость все же дает команду своим женщинам собираться домой, я, наконец-то, встретился с глазами папы. Он снисходительно улыбнулся, кивнул, понимая, что мне требуется несколько минут его личного времени.

При прощании мне разрешили пожать руку Мадине. Мы стояли рядом, но не совсем близко, чтобы я мог вдохнуть ее запах. Она смотрела на меня своими шоколадными глазами, показывая взглядом, что я ей понравился, интересен. Ничего не екнуло. Я пожелал ей доброй ночи.

Рядом с ней мне было ровно, как по дорогам Дубая, ни кочки, ни ямки, ни трясины. С Сафиной было все по-другому. Там я задыхался от нехватки воздуха, замирал от восторга, трясся от волнения в ее присутствии. Там я мечтал о непозволительном. Например, о глубоком, пожирающем поцелуе, который приведет двоих к тесной близости.

Взглянул на губы девушки. Ухмыльнулся, как папа, когда хотел смутить скромницу. Она действительно смутилась, обернулась к своему дяде. Прощание вышло шумным и немного долгим, чем нужно. Когда  гости покинули дом, сразу засобирался Ахмет и его семья. Пришлось еще минут двадцать ждать, пока уйдет брат. Только после его ухода, все выдохнули с облегчением и разбрелись по дому.

Я следовал за отцом, который направлялся в своей кабинет, на ходу расстегивая манжеты голубой рубашки и закатывал рукава до локтя.

-Ты не сдерживаешь свои обещания! – возмущенно с укором произнес, закрывая за нами дверь. Он подошел к окну, расстегнул на рубашке несколько верхних пуговиц, взял со столешницы бара сигареты. Не спеша вытащил одну, сжал зубами. Щелкнула зажигалка, пламя на миг осветило его лицо. Прикурил.

-Я ничего не нарушаю, Аман, - сигаретный дым медленно поднимается вверх сквозь стиснутые зубы. Снял с запястья часы, положил их рядом с пепельницей.

-Никаких договоренностей нет. Я жду свое время, когда смогу официально дать свое согласие на твой брак с Мадиной и начать подготовку к торжеству.

-Но папа…Почему? – подхожу к нему ближе, встаю перед ним. - Почему ты не даешь мне право устроить свою личную жизнь? Какие цели ты преследуешь в этом браке?

-Я забочусь о тебе, Аман. Мне главное твое благополучие и стабильность в этой жизни. Женившись на Мадине, ты никогда не будешь думать о завтрашнем дне, полностью погрузишься в свои химические элементы. Ее семья обеспечит не только будущее твоих детей, но и внуков.

-Я не буду с ней счастлив.

-Ты ее даже не знаешь. Увидел только сегодня и уже утверждаешь, что будешь с ней несчастлив.

-Папа, я не смогу ее полюбить, – он иронично изогнул бровь, сделал затяжку и выдохнул на меня дым. Я закашлял.

-Есть пословица: стерпится-слюбится, Аман. Ты все равно никого за три недели не нашел.

-Неправда! Я познакомился с девушкой.

-С девушкой? – смеется, тушит сигарету в пепельнице, насмешливо улыбается. Берет из бара стакан. – Ты имеешь в виду уборщицу из Макдональдса? – смотрит на бутылки, раздумывая с какой сегодня ему согрешить перед Аллахом. –Извини, но это смешно.

-В смысле? Она такой же человек, как и все мы! – запальчиво вступаюсь за Сафину, проигнорировав факт, что он опять приказал следить за мной. Папа берет коньяк и наливает в бокал, взбалтывает и делает первый глоток, потом смотрит на меня.

-В прямом смысле, Аман. Как ты себе представляешь ее в нашей жизни? Ребенок беженцев из Сирии, без гражданства, даже без намека, что когда-нибудь его обретет. Уборщица, которая убирает за людьми в американской забегаловке. Безродная, бесприданница. И наша семья. Моя фамилия в двадцатке богатых людей мира, у нас на счету столько денег, что мы могли прокормить какую-нибудь маленькую страну. Я не сноб, Аман, но этот союз изначально обречен. Пресса, общественное мнение никогда не поймет такой брак, а я не собираюсь рисковать своим положением ради этих неравных отношений. Мне не нужно, чтобы мое имя переплетали с сирийскими бандитами, связывали с ИГИЛом.

-Но они давно живут в Дубае.

-Плевать, Аман! Плевать! Это никого не интересует. За любой мой промах мне припомнят этих родственников! Мы не в том положении, чтобы выбирать себе спутницу по велению души. Статус, положение в обществе и в бизнесе обязывают к выбору.

-То есть все женились по любви, а мне следует жениться по статусу и завести себе любовницу, которая будет любимой женщиной? – никогда в жизни до сегодняшнего дня я не спорил с отцом, не отстаивал свое мнение, потому что до этого дня меня все устраивало в моей жизни. Но сейчас решалась моя судьба, мое личное счастье.

Он сжал бокал в руке, смотрел на меня неподвижным взглядом, его голубые глаза темнели, как предгрозовое небо.

-Это харам, папа. Давай тогда сразу устроим двойную свадьбу, чтобы и тебе, и мне было хорошо. Только учти, любимая, она будет первой женой, а вторая будет твой выбор. И ребенка в первую очередь я захочу от желанной женщины, а не от навязанной. И я не буду скрывать правду! – он ударил наотмашь со всей силы. Я не заметил, когда он поставил в сторону бокал, когда я переступил черту, которую никогда не пересекал. От его удара перед глазами замелькали звездочки и зашумело в ушах. Реальность немного поплыла передо мною. Схватил меня за волосы на затылке и стиснул их в кулаке.

-Ты нарываешься, Аман! Я мог убить тебя еще в утробе матери, но позволил появиться на свет, зная, что в тебе нет и капли моей крови, что ты сын предателя! Я растил тебя среди своих детей, принимал тебя за своего сына и никогда, слышишь, - дернул мою голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза, в которых был неконтролируемый пожар ярости, сжигающий дотла, - никогда никому не позволял думать как-то по-другому!

Он отпустил мои волосы, сделал шаг назад. Его лицо превратилось в маску без эмоций, только глаза жгли огнем, губы плотно сжались в тонкую линию.

-Я люблю ее, вот почему иду против твоей воли. Просто люблю. Сердцу не прикажешь ведь.

-Я запрещаю, Аман! – его тон указывает, что мне следует хорошенько прислушаться к тому, что он сейчас скажет. Ибо в эту минуту мне вынесут приговор. –Узнаю, что вновь таскаешься в эту забегаловку, накажу. Накажу так жестоко, что впредь будешь думать только головой. Если тебя это не пугает, то знай: шаг в ее сторону, и эту девушку с родителями, сестрами и братом депортирую обратно в Сирию, откуда они и пришли.И будет тебе известно, там идет нескончаемая война!

-Ты этого не сделаешь! – потрясенно шепчу, даже перестаю обращать внимания на боль в скуле.

-Тогда не провоцируй, иначе ты узнаешь все грани моего гнева, Аман. А когда меня злят, мне очень сложно себя контролировать. Теперь иди в свою комнату и хорошенько подумай о нашем разговоре, – приказал взглядом оставить его одного. Я послушно, как и прежде, двинулся в сторону двери, но обернулся. Он смотрел на меня пристально, а в глазах темнота побеждала свет. И от этого взгляда становилось очень страшно, зябко. Поежился, как от холода.