Глава 20

- Я знаю, что этого не может быть, понимаешь? Просто не может! Я все сделала идеально. Абсолютно все! - повторяла я, как мантру, захлебываясь слезами. Гладышев молчал, укачивая меня, словно маленькую в своих объятиях.

Я не помню, как он вообще оказался в моей квартире, и как дошло до того, что я стала реветь у него на груди, изливая душу, которую он же высосал по каплям. Удивительно, но все перестало иметь для меня значение после этого провала. Я словно потеряла ориентир в жизни. Впрочем, это действительно было так. Целый год я жила только одной мыслью – поступить. А теперь… Я не знаю, что теперь. И дело уже даже не в том, что я скажу маме и тете Кате, хотя они разрывали телефон с самого утра, дело во мне самой.

Каждая личность должна развиваться - это ее предназначение. Цели, их достижение-это и есть развитие. На данном этапе я не справилась со своим предназначением. Я проиграла, из меня сделали дуру. Вопрос только - кто? Кому это выгодно? Максу? Неужели он оказался настолько мелочным ублюдком, а я такой набитой дурой, что не замечала этого? Возомнила себя великой манипуляторшей, а ведь знала, что с ним не стоит шутить. Знала! И все равно, пищала, но лезла. Хотя какой уже толк рвать на себе волосы?! Нужно думать, что делать дальше!

Телефонный звонок вырвал меня из моего отчаянья. Я вздрогнула, когда Гладышев протянул мне сотовый. На дисплее горело « Мама».

-Ответишь?- спросил Олег, а на меня вновь накатила истерика от безысходности.

-Не могу, - шепчу охрипшим от рыданий голосом. Гладышев отключил звук и отложил телефон, я же вновь заплакала, отчего Олег тяжело вздохнул, видимо, устав, утирать мне слезы. Меня это почему-то задело. Не сильно, но все же ощутимо, чтобы привести в чувство и напомнить, что я столь беззащитна и открыта перед мужчиной, который вытер об меня ноги именно потому, что я всегда с ним была такой слабой.

-Уходи,- произнесла устало, немного успокоившись. Мне не хотелось, чтобы Гладышев видел меня в таком состоянии, это тяготило, вызывало стыд. Его присутствие раздавливало остатки моей гордости. А ведь я хотела предстать перед ним успешной, самодостаточной, знающей себе цену. Вышло же, как всегда: я в слезах, отчаянье, с кучей проблем.

-Не могу,- отозвался он и с невеселой усмешкой добавил, - вдруг ты из окна выбросишься.

Я истерично хохотнула в ответ, вспомнился тот разговор. Тогда это было сказано в шутку, я даже думать не думала о том, что могу не поступить. Подобный исход казался невозможным, учитывая уровень моей подготовки, но ничего нет невозможного в этом мире.

-Если захочу, ты меня в любом случае не остановишь, - насмешливо сообщила и, демонстративно убрав его руки, поднялась с дивана, на котором мы полулежали. Гладышев своей расслабленной позы после моего ухода не изменил, напротив, развалился с еще большим комфортом, облокотившись на спинку дивана, всем своим видом заявляя, что никуда он уходить не собирается. А меня поразил контраст: он – такой весь выхоленный в дизайнерской рубашке и брюках, и мой старенький диван, обитый какой-то грубой, дешевенькой тканью. Даже он кричал, что Гладышеву тут не место.

Но Олега мало волновал антураж, все его внимание было приковано ко мне. Он медленно оглядел меня с ног до головы ничего не выражающим взглядом, что усилило мою нервозность и раздражение. Я точно знала, что выгляжу после такой истерики феерично, а потому уверенности это не добавляло, с Гладышевым же мне жизненно необходимо чувствовать себя уверенней, иначе он меня просто-напросто одним взглядом подомнет под себя. А этого нельзя допустить! Но Олег не позволяет мне развить эту мысль.

-Ну, значит, надо сделать, чтобы перестала хотеть. – с улыбкой произнес он, а потом облизнув губы, отчего меня, словно насквозь прошило горячей волной, уже с серьезным видом сказал. –Я понимаю, малыш, что поступление для тебя очень важно, но это не конец света и все поправимо.

Его «малыш», словно содрало с моей едва затянувшейся раны корочку, обжигая резкой болью, вызывая бесконтрольную злость.

-С каких это пор ты стал понимать, что для меня важно? – обрушилась я на него, но он и бровью не повел.

-Ты действительно хочешь мусолить все это по десятому кругу?- спокойно спросил, приподняв бровь.

-На то, что я действительно хочу, тебе, как и всегда, плевать, раз ты до сих пор здесь, так какая разница, что «мусолить»? – сложив руки на груди, взираю на него сверху вниз, но ощущение, будто я какая-то провинившаяся школьница.

-Что ты действительно хочешь, малыш, ты сама не знаешь, поэтому я тебе помогу. – заявил он покровительственно. У меня от такой бесцеремонности, даже будучи привыкшей к манерам Гладышева, глаза стали по пять копеек, но Олегу мои реакции были до фонаря. Не дав мне прийти в себя, он с размаху долбанул в лоб следующим вопросом, - Ты учиться хочешь?

-Ты издеваешься?

-Нет, я направляю твои мысли на правильный путь, чтобы ты не тратила ни наше время, ни нервы, -выдал он ровным голосом, доводя меня до бешенства. Я просто охреневала с этого человека.

-А что у тебя есть какое-то предложение?- съязвила, все еще не понимая, к чему он клонит.

-И не одно, - многозначительно парирует он.

-Да неужели?! Ну, рассказывайте, ОлегСанныч. Я вся-внимание.

-Не ерничай, малыш.- ласково одернул он меня, в который раз играючи пробегая бритвой по моим нервам.

-Не зови меня так больше! – процедила сквозь зубы.

-Почему, тебе же нравилось?- улыбнулся он краешком губ, глядя на меня так, словно я капризный ребенок.

-Теперь не нравится!- отрезала, прожигая его убийственным взглядом.

-Предпочитаю постоянство, малыш, –безапелляционно заявляет он, давая понять, что тема закрыта.

-Бесподобно!- вырывается у меня смешок.- Не понимаю, зачем тебе я, Гладышев? С таким же успехом ты можешь общаться со стеной! По крайней мере, она не будет возражать.

-Весь кайф как раз в том, что ты возражаешь. Да и вообще в наших с тобой спорах есть особое очарование,– с какой-то ностальгической усмешкой выдал он, что окончательно допекло.

-В том, что касается нас, нет ничего очаровательного, Олег Александрович! – холодно произнесла я, с удовольствием наблюдая, как он мрачнеет. Но этого было ничтожно мало для моей жажды мести. Я бы хотела убивать его словами, на части рвать, как он меня когда-то, чтобы прочувствовал и понял, как это было. Я хотела бы отомстить ему хотя бы малой частью той боли, что он причинил мне, но как бы не скалилась, а там-на самом дне, влюбленная идиотка, словно феникс восставала из пепла с каждым последующим Гладышевским словом. И я знала, что не смогу запереть ее внутри себя, не смогу противостоять ее бешеной тяги к нему. Потому что не научилась, потому что так и не смогла отвыкнуть от мысли, что он может быть моим, потому что, как бы не умирала от боли, а любовь к нему все равно жива. Я одержима этим мужчиной, как дьяволом. А против этого, увы, экзорцизм бессилен.

Гладышев несколько долгих минут молчал, задумавшись о чем-то, а потом перевел взгляд на меня и тяжело вздохнув, сказал:

-Знаешь, Ян, я понял, в чем твоя проблема.

-И в чем же?

- В том, что ты слишком впечатлительна даже для женщины.

-В каком смысле?

-В самом, что ни на есть, прямом! Тебе нравится муссировать события. Вот если разобраться в нашей ситуации, то по сути, не настолько все трагично, как ты это рисуешь. Да, я пытался загнать наши отношения в удобные для себя рамки, но у меня ведь ни черта не получилось. Давай, будем честны сами с собой! Ничего мерзкого и грязного между нами не происходило. Я тебе больше скажу, миллионы пар видятся два раза в неделю, занимаются сексом и общаются в перерывах между ним. И никто не считает это чем-то таким ужасным. Да, если в двух словах, то я приезжал, трахал, давал денег, уезжал. Но если начать утрировать любые отношения, то поверь мне, они все сведутся к сексу и деньгам! Вот только для чего утрировать? Хочешь сказать, ничего хорошего у нас с тобой не было? В жизни не поверю! Чтобы полюбить человека, нужно пережить с ним хотя бы один миг радости. Невозможно любить кого-то, если он бесконечно унижает тебя, причиняет страдания, потому что человек по своей природе эгоистичен. Любовь к мучителю - это душевная болезнь, а не разновидность любви. Нет вообще никаких ее разновидностей, она одна, но не каждый на нее способен. Ты способна, Чайка?- вдруг спросил он в конце своего логично-выстроенного монолога, над которым я всерьез задумалась, несмотря на то, что в душе у меня бушевало негодование и несогласие. Но в тоже время я не знала, что возразить, поэтому смогла лишь задать вопрос:

-А в чем, по-твоему, заключается способность любить?

-В том, что ты готов нарушить границы своего эго ради совместного будущего с человеком, которого любишь, ради его счастья,- ответил он, поражая меня до глубины души. Я никогда не думала, что услышу нечто подобное от него - от мужчины, которого считала первостатейным эгоистом и уж, тем более, что он нарушит эти самые границы своего эго ради меня. Мечтала? Да. Верила? Нет. А сейчас, не знала, что сказать от растерянности, но Гладышев и не ждал от меня ответа. Похоже, настал его черед говорить. И он говорил, впервые настолько откровенно, искренне, что каждое его слово попадало прямо в сердце, и у меня дыхание перехватывало от слез и неверия, что это ОН ТАКОЕ говорит, это ОН впервые настолько раскрывает мне свою душу.

-Вот ты все время удивлялась, как можно быть «таким»,- рассуждал он с горечью, а у меня слезы стояли комом в горле, потому что я уже знала, к чему он ведет, и не ошиблась.

- А ведь ты сама стала такой же и это при том, что тебя жизнь всего-то раз легонечко хлестанула. А меня она столько била, Ян, столько я падал, расшибал лоб, ошибался, оступался и был зол на весь мир, что тебе и не снилось. Но вот теперь ты сама себе ответь, просто ли после случившегося доверится? Просто ли быть открытой, не опасаясь ничего? Сможешь ли ты теперь с места в карьер? – вопрошал он, глядя пристально в мои глаза, наполненные слезами, ибо Гладышев был до боли прав, но в тоже время обида все еще гложила меня, а он продолжал давить на все кнопки, не давая передышки, - Ответь и поставь себя на мое место. Я не оправдываюсь! Просто хочу, чтобы ты попыталась понять и мою позицию. И решила, стоит ли за то, что мне понадобилось время для осознания своей очередной ошибки, спускать всех собак?

-Разве ты бы что-то осознал, не встреться мы на том вечере?- задала я вопрос, который не давал мне покоя.

-Осознал, куда бы я делся?! Но, возможно, было бы слишком поздно.

-Может, поздно уже сейчас. - произнесла я задумчиво, вспомнились строки одного из моих любимых стихотворений : «Тебе бы меня, но иную, не знавшую этой, пол сердца отнявшей, зимы…»

-Мне так не кажется, – возразил он с ласковой улыбкой, а затем добавил,- Но давай, лучше вернемся к вопросу о твоем поступлении.

-А что к нему возвращаться? Все кончено, - усмехнулась я горько, на что Гладышев покачал головой по-прежнему улыбаясь, словно мои проблемы –это такая мелочь. Меня это, конечно же, взбесило, поэтому я раздраженно бросила,- И веселого в этом ничего нет!

-Не спорю, но и трагедии тоже,- заметил он спокойно, а затем распорядился, повергая меня в шок,- Завтра подготовь документы, съездим, оформим твое поступление на коммерческой основе.

Несколько минут я переваривала это предложение, не в силах поверить. Сердце же птицей заметалось в груди от воскресшей надежды и разгорающейся бесконтрольной радости. Видимо, все эти эмоции отразились у меня на лице, потому что улыбка Гладышева стала шире, а глаза заблестели лукавым блеском искусителя. Я понимала, что нужно держать себя в руках, не поддаваться, но разве это было возможным? Я столько мечтала об этом, поэтому мысль, что теперь, после всех испытаний, связанных с этим гребанным поступлением, все зависит лишь от одного моего «да», пьянит, возносит до небес, окрыляет. А я не настолько хорошая актриса, чтобы подавить такие эмоции и сыграть равнодушие. Этот дьявол дразнил самым желанным. И как устоять, я просто не представляю! Да и хочу ли быть стойкой? – эта мысль удивляет, злит и отрезвляет. Как я, однако, быстро повелась! Соберись, Токарева! Неужели позволишь себя купить?

-Хочешь меня купить?-насмешливо интересуюсь, взяв себя в руки.

-Хочу, - без всякого смущения заявляет он, но последующая фраза убивает на корню мое возмущение и сомнения в том числе, - Но по «тарифу», который ты озвучила две недели назад. А касательно поступления – это от души, потому что хочу, чтобы у тебя было все хорошо. Но ты можешь использовать в качестве аванса для своей гордости.

-В каком это смысле?

-Ты знаешь в каком!- парирует с ноткой снисхождения, что меня напрягает.

-Не знаю и знать не хочу! –отрезала я, а Гладышев вдруг поднялся со своего места. Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза, отчего у меня мурашки побежали по коже. Я вдруг так отчетливо ощутила потребность дотронуться до него, что казалось, кончики пальцев загудели. Олег же преодолел разделяющее нас расстояние и, скользнув ладонью по щеке, чуть склонил голову набок, шепча:

-Когда начнешь обдумывать мое предложение, поймешь.

-Не собираюсь я ничего обдумывать, - процедила с раздражением, хотя сама едва держалась на ногах, растворяясь в гипнотизирующем взгляде, плавясь от легкого касания горячей руки.

-Не рой себе яму, малыш, из которой не сможешь выбраться без того, чтобы не наступить на горло своей гипертрофированной гордости, - выдает он очередную заумность с самоуверенным видом, словно непременно так и будет, и никуда я от него не денусь. Мне хочется вспылить, но я вовремя прикусываю язык, потому что уже знаю, что да - так и будет, мать его. Слишком велико искушение, причем по всем фронтам. Нет больше сил противостоять ни своим чувствам, ни желаниям, ни уж тем более, стремлениям.

Гладышев притягивает меня к себе и целует в лоб, я же, погруженная в себя, даже не сопротивляюсь.

- Утром позвоню,- сказал он, направляясь к входной двери, и напоследок попросил.- Обдумай все хорошенько, не раздувая проблему. Сейчас как раз тот самый момент, Ян, когда нужно решить для себя, тебе важен человек или твоя обида.

-А может, это ты все подстроил с поступлением? –задумчиво озвучиваю пришедшую вдруг крамольную мысль, хотя конечно, это бред, в чем Гладышев меня сразу же убеждает.

-Это не мои методы, Чайка. Да и я бы никогда не причинил тебе намеренно зла.

-А что ты до этого делал?

-Боялся тебя, как огня, а в страхе все люди совершают ошибки.

Я засмеялась от столь сомнительной причины, но она грела мою израненную душу, мне было приятно это слышать и хотелось верить. Да что там? Я уже верила, хотя и старалась глушить в себе эти дурацкие порывы.

После ухода Гладышева, я некоторое время просто лежала и смотрела в потолок, ни о чем не думая, словно перезагружалась.

А потом вновь позвонила мама, и у меня будто щелкнуло. Я поняла, что не смогу сказать, что не поступила. Просто не смогу признаться в этом поражении. Мамы переживают неудачи детей еще острей, чем сами дети. Моя мама к тому же только-только выздоровела, пришла в себя после стресса и болезни.

Как я нанесу ей такой удар? Как скажу, что я в очередной раз подвела? Не представляю. Но в тоже время, не сказать - тоже неправильно. Я уже раз так делала, и ничего хорошего из этого не вышло.

Но что же делать? Что делать-то?

У меня вновь началась истерия. Я бегала из угла в угол, кусая губы, дрожа каждой клеткой от этого подвешенного состояния, не в силах что-либо предпринять.

Не знаю, сколько я так изводила себя, но как-то разом силы покинули меня, и буря в душе потихонечку начала утихать, пришла пора взвешивания всех за и против.

Впрочем, все было решено в тот момент, когда Гладышев озвучил свое желание помочь, и с каждой минутой решение, на котором настаивало сердце, подкреплялось разумными доводами. Я со всей горячностью уверяла себя в исключительно –корыстном мотиве того, что я хочу принять предложение Гладышева, ибо ощущать себя продуманной стервой гораздо приятней, нежели влюбленной дурой, наивно полагающей, что если прыгнуть на те же грабли, они второй раз бить не станут. Мне с успехом удавалось заниматься самообманом и, в конечном счете, удалось удовлетворить и свою гордость, и стремления души. Заключительным же и железобетонным аргументом в пользу положительного ответа Олегу стало еще то, что теперь я смогу рассказать маме всю правду и сразу же сообщить о том, что собственно проблема уже решена. Понятно, что ей это не особо понравится, но у меня тот случай, когда из двух зол нужно выбирать меньшее.

Решив все для себя, я еще час собиралась с силами, а после позвонила маме. Конечно же, разговор дался не просто, но как не странно, сложнее было рассказать о том, что Олег готов оплачивать мое обучение, нежели о том, что я не поступила. Маму новость оглушила, и она некоторое время не могла ничего сказать. А потом была ночь слез и попыток переубедить меня, чтобы я не ввязывалась в зависимые отношения, которые наверняка ни к чему не приведут. Мама пыталась втолковать мне, что женщина и мужчина в отношениях должны быть на равных условиях, тогда ни у кого не будет возникать синдрома бога, я же якобы самолично отдаю себя на милость мужчине, который привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись. На что я довольно грубо и цинично ответила, что не «отдаю», а пользуюсь. Мама от моих речей была в шоке и ярости, и мы, конечно же, повздорили. Но я непреклонно заявляла, что так или иначе буду пользоваться любыми возможностями, чтобы достичь своих целей, тем более, что Гладышев должен мне за моральный ущерб. На что мама выразила надежду, что с моей стороны это пустое позерство, за которым скрывается нечто большее, чем просто корысть, иначе она не узнает свою дочь. Меня подобные чаянья разозлили и удивили, поскольку, мама была довольно циничным человеком, и именно поэтому я вела разговор в подобном ключе. Но я не стала отвечать на ее попытку вывести меня на эмоции, поняв, что ни к чему сотрясать воздух пустыми разговорами, когда решение уже принято.

Мама тоже поняла бесполезность своих нравоучений и только тяжело вздыхала, поражаясь, как за год все настолько переменилось. И у меня в голове не укладывалось, что всего-то двенадцать месяцев назад я только-только делала свои первые шаги в жизни, вот только до сих пор не научилась ходить, исключительно падать и ползать. А пора прогрессировать!

Напоследок мама смягчилась и попросила быть честной хотя бы с собой и цельной, чтобы мои мысли и чувства, не расходились ни со словами, ни с действиями, иначе это больно аукнется.

Я заверила маму, что все у меня будет хорошо, и чтобы не переживала. На этом мы попрощались, договорившись обсудить все в деталях позже.

После разговора у меня, словно с души упал камень, несмотря на то, что остался не очень приятный осадок. Я была рада, что определилась. Впервые за пять месяцев мне стало вдруг очень хорошо и спокойно. Каждое мое решение было обосновано и продиктовано необходимостью. И вот тут у меня случилось озарение. Я поняла насчет «аванса» для гордости. И поразилась этой всезнающей сволочи, предвидевшей все наперед: все мои метания, мысли и действия. Боже, он словно читает меня, как открытую книгу, зная все мои пороки и слабости. Он с самого начала знал, что я стану использовать поступление, как прикрытие, оправдывая им все, ставя во главу угла. Меня это до глубины души поражает. Нет, я в курсе, что Гладышев умный мужик, но такое знание человеческой природы, в частности меня, пугает и раздражает. Становится неловко, потому что даже я сама себе не признаюсь в истинных мотивах. Привожу тысячу причин и скармливаю тонны оправданий для своей гордости. А он будто все это видит и знает.

Но, как бы это не выглядело, а мне так проще и легче. Если же я начну копаться в себе и своих чувствах, то неизвестно к чему это приведет. Ни к чему хорошему уж точно, а с меня хватит всех этих душевных терзаний.

Поэтому к черту любовь и жертвенность! Да, я любила, и буду любить Гладышева, но теперь, прежде всего, я буду думать о себе, и на каждое действие и слово Олега давать соответствующий ответ. Заодно проверю границы его эго и насколько он способен любить, а то красиво говорить и я умею.

С этими мыслями засыпаю, но кажется, не проходит и пяти минут, как звонит телефон.

-Просыпайся, через час заеду. Документы все возьми, чтобы по сто раз не кататься туда-сюда!- распорядился Гладышев, ни на секунду не сомневаясь в том, какое решение я приму. Меня это, конечно, с одной стороны покоробило, но с другой - я рада, что он не стал подначивать меня и выспрашивать, что я решила и почему вдруг. Гладышев щадил мое самолюбие, делая вид, что все происходящее само собой разумеющиеся, и я не вытрепывалась все эти две недели. Да, он щадил, зная меня, как облупленную, чему я в который раз поразилась.

Через несколько часов на руках у меня был договор с Академией о моем обучении на коммерческой основе. Я смотрела на него немигающим взглядом, глаза щипало, а руки тряслись, сердце же переполняла радость.

-Спасибо!- прошептала я, всхлипнув, не в силах сдержать слезы, когда мы сели в машину.

-Если бы знал, что ты продолжишь реветь, то ни за что бы по таким пробкам никуда не потащился, - пробурчал Гладышев, но при этом нежно коснулся моей щеки и аккуратно вытер слезы, стараясь не размазать макияж. – Давай, кончай! И говори, куда поедем.

Я от его «Давай, кончай!» захохотала, отчего у Гладышева удивленно приподнялись брови.

-Торопишь события, Олег Александрович. Хотя я, можно сказать, чуть не кончила от радости, - пояснила я свой смех, лукаво улыбнувшись.

-Ах, Чайка, ах! –закатил он глаза, качая головой. – Пошлая ты девчонка.

-Ну, не будь я пошлой, разве бы была здесь? - не удержалась –таки от шпильки.

-Выбирай, куда хочешь поехать, - сменил Олег тему.

-Ну, поехали на Мальдивы, чего уж мелочиться, - хохотнула я, вспоминая нашу первую с ним поездку.

-А, поехали, - пожал он невозмутимо плечами, удивляя меня, а потом и вовсе шокируя, - Тогда по магазинам и паковать чемоданы? Завтра вечером вылетим, послезавтра утром уже будем в Мале.

-Ты прикалываешься надо мной?- все еще не веря, поинтересовалась я.

-Зануды прикалываться не умеют, Чайка, - подмигнул он, а потом позвонил своей Милочке и дал распоряжение насчет организации нашего отдыха, я же сидела с открытым ртом и не знала, что сказать, хлопая ресницами. Олег Александрович явно не собирался тянуть кота за хвост, он решил ломать мои баррикады быстро, нагло, не давая опомниться. И у меня не получалось собраться. Голова шла кругом, стоило представить, что завтра я окажусь в месте, которое с детства ассоциировалось с Раем, за что спасибо рекламе «баунти». И не представлялось мне, не верилось. Все казалось сном. Прекрасным, волшебным сном, сказкой. Внутри у меня кипело от предвкушения и дикой радости. Мне казалось, что я взлетела до небес. Думать о правильности, да и вообще просто думать ни о чем не хотелось. Я хотела быть там в этом райском уголке Земли с мужчиной, с которым, впрочем, у меня был бы рай и в шалаше.

Да, между нами ничего не было обговорено и решено, но с другой стороны, люди обычно и не обговаривают свои отношения, они просто делают все по наитию, живут не в заданных рамках, а по велению сердца. Разве я не этого хотела? Так зачем все усложнять? Надо жить моментом и действовать по обстоятельствам.

С таким настроем я поднялась на борт самолета следующим вечером. Мне еще не приходилось летать первым классом, поэтому я была приятно удивлена, поскольку это существенное отличие от бизнес –класса, который собственно ничем особым не отличается от эконома. Тут же были отдельные купе с полнейшим сервисом, начиная с «отсека для девочек», как я его назвала, со всякими кремами и ароматическими штуковинами, заканчивая полноценной кроватью. Купе Гладышева было напротив моего, двери он не стал закрывать, и я решила последовать его примеру. Олег после взлета сразу же уткнулся в какие-то бумаги, а я достала купленную накануне Анну Каренину Толстого, но полностью погрузиться в чтение не удалось, так как через пару минут Гладышев спросил, что я читаю, хотя вчера мы вместе ходили по магазинам, но кажется, он пропустил момент, когда я купила книгу.

Я показала ему обложку, на что он неопределенно хмыкнул.

-Что?-спросила, пытаясь понять, о чем он подумал.

-Почитай, - одобрительно отозвался Гладышев спустя пару секунд, - тебе полезно будет узнать, до чего доводит чрезмерная впечатлительность. Хотя Толстой, конечно, идеализировал концовку.

-Что же там идеализированного, если она бросилась под поезд?- язвительно поинтересовалась я, раздраженная его поучительно - нудным тоном.

-Да не бросилась бы такая, как она ни под какой поезд. Таких вот Анек Карениных знаешь, сколько по свету ходит? И ничего - живут, под поезда не бросаются. А лучше бы бросались, я бы таким самолично рельсы маслом смазал, - высказался он с каким-то даже презрением.

-Как это понимать? – отложив книгу, заинтересованно взглянула на Гладышева. Мне хотелось узнать его мнение, поскольку от Олега Александровича нежданчик гарантирован. Сложный он мужчина, забубененный, будто с другой планеты, но мне всегда хотелось понять ход его мыслей, и этот момент не стал исключением.

-Ну, скажем так: для меня Анна Каренина – это имя нарицательное всех лживых идиоток и истеричек, лихо прикрывающих любовью и вечными страданиями свою беспросветную глупость и эгоизм, когда хочется и на ёлку залезть, и жопу не ободрать. И ведь это уродство с успехом удается прикрыть. Как все жалеют и сочувствуют этому жалкому созданию! А весь ее секрет в том, что надо просто вопить на каждом углу о своих мучениях, хотя по жизни мучаются все, истерить и жалеть себя, и тебе простят и то, что ты гулящая баба, и то, что херовая мать. Всего–то необходимо однажды опечалится этим моментом, а после со спокойной совестью продолжить в том же духе. Поэтому не верю я, что бросится такая под поезд, наигранные страдания, не подкрепленные истинным раскаяньем!– с непередаваемым цинизмом излагал он свои впечатления.

-Я пока не могу судить, поскольку только начинаю читать, но мне кажется, что в большей степени твое негативное отношение обусловлено абсолютнейшим неприятием женской измены, - предположила я с улыбкой.

-Ее измена-это уже следствие, а причина в чрезмерном эгоизме и впечатлительности. Ходячая эмоция. Толстой в ней завуалировал эмоциональную составляющую человеческой природы, в то время как Левин – разумная ее часть. Но это уже более глубинный анализ. А так, если тебе сложно понять, что из себя представляет Анна Каренина, то оглянись вокруг, поскольку она - типичный образ современной дешевки с примитивным мышлением паразитического существа: сперва пристроить себя посытнее, а затем искать удовольствий на стороне, – спокойно рассуждал он, несмотря на все неприятие и презрение к объекту нашей беседы.

-Значит, когда мы познакомились, я для тебя была «Анной Карениной»?- вдруг осенило меня.

-Верно,-не стал он отрицать.

-Если у тебя такое неприятие к данной категории лиц, зачем связывался?- ехидно поинтересовалась я, задетая за живое, но ответ шокировал меня неприкрытым грубым цинизмом.

-«Анны Каренины» для того и созданы, чтобы их использовали в качестве развлечения, что недолговечно и условно, поэтому почему бы и нет,- пожал он плечами, словно мы говорили о погоде. Я же была поражена до глубины души.

-Ужас! А я наивная дура рисовала себе в небе пони, - покачала я головой, абсолютно неготовая к тому, что оказалось по ту сторону происходящего. Конечно, я знала, что Олег обо мне был и, наверное, есть не слишком высокого мнения, но сейчас меня по-настоящему пугало это высокомерие, эта циничность суждений. Как таким можно быть? А главное, как таким становятся? Наверное, действительно, он слишком много падал, слишком много ударов судьбы перенес, а потому ожесточился, озлобился.

- Ну, как видишь, рисовала не зря, - отозвался он со смешком.

-Еще не знаю, - задумчиво парирую скорее самой себе, и возвращаюсь к чтению книги, а Гладышев к своим бумагам.

Через девять часов мы были уже на яхте посреди Индийского океана. С того момента, как прилетели в Мале, я не вымолвила ни слова, и по-моему, даже перестала дышать. Никакая реклама, никакая картинка и слова неспособны передать красоту этого места. Я не верила своим глазам, смотрела в бескрайний, бирюзовый океан и периодически щипала себя за руку. Удивительнейшее, божественное место, в котором хотелось быть столь же идеальным, чистым, совершенным, возвышенным. Красота действительно спасет мир, потому что взывает к чему-то светлому и прекрасному, пробуждает в человеке все самое лучшее. Хотелось творить добро, дарить радость, прощать и любить. Думаю, Гладышев не зря привез меня именно сюда. Я была покорена, шокирована и влюблена с первого взгляда.

-Впечатлена?- улыбнувшись, спросил Олег, подойдя ко мне. Он уже успел переодеться в шорты, в то время как я не могла оторваться от созерцания.

-Умерла и попала в Рай, - прошептала, не отрывая взгляд.

-Как воскреснешь, скажешь, я пока поработаю.

-Ты с ума сошел?! Какая может быть работа? – возмутилась я, - Мы же приехали отдыхать.

-Нет, малыш, ты приехала отдыхать, а я за тебя радоваться, - возразил он с усмешкой, я же от изумления только покачала головой.

После того, как Олег ушел, я еще некоторое время постояла на палубе, а после пошла в каюту, чтобы переодеться. К своему удивлению обнаружила, что Гладышев поселился в другой каюте. Меня это с одной стороны сбило с толку, а с другой – порадовало его проявление деликатности. Между нами, несмотря на взаимное притяжение, страсть, сексуальное влечение и более глубокие чувства, протянулась огромная стена, построенная из боли, обид, непонимания и разлуки. Гладышев был вроде бы таким до боли родным и в тоже время чужим, незнакомым. Тогда, в пьяном угаре я поддалась той дикой тоске по нему, что сжирала моё сердце во время расставания, но теперь я будто перенеслась в то время, когда только встретила Олега. Когда каждый его взгляд смущал меня, каждое прикосновение вызывало неловкость, а близость страшила. Это было странное ощущение, которое, однако, казалось мне естественным и правильным, учитывая все, что с нами было и есть. И я рада, что Гладышев не стал брать стену нахрапом, разбивая вдребезги, а готов терпеливо ждать, разбирая по кирпичику.

Меня эта мысль наполнила теплом, и я с улыбкой упала на кровать, зарываясь лицом в белоснежное покрывало, вдыхая аромат свежести морского бриза. Мечты начали сбываться? Кажется, что да.

Окрыленная одной лишь надеждой, я подскочила и подлетела к шкафу, чтобы поскорее переодеться и наслаждаться отдыхом. Несмотря на то, что мне не хотелось торопить события по части интимных отношений, но, как и всякая женщина, я не отказала себе в удовольствие испытать выдержку Гладышева. Во время вчерашнего шоппинга накупила около двадцати штук купальников, чтобы каждый день, а то и два раза в день был новый. Впрочем, когда я была в магазине, об этом даже не думала, а просто не могла определиться с выбором. Все они были такие красивые и такие разные: сексуальные, веселые, роскошные, спортивные, элегантные. Всяких расцветок и форм, что просто глаза разбегались. Но поскольку Гладышев бесконечно торопил меня, пришлось купить все, что обратило на себя внимание и понравилось. Теперь же я не могла определиться, какой одеть первым. В конечном счете, закрыла глаза и ткнула пальцем, попав на роскошное золотистого цвета бикини со змеиным принтом. Оно было невероятным и я в нем тоже, моя пышная грудь шикарно смотрелась в узком бюстгалтере на тонких бретелях. Что касается нижней части купальника, меня немного смутили стринги, но мои накаченные упорными тренировками ягодицы грех было не показать, поэтому я решила не дрейфить. Образ завершила нательной цепочкой из золота, которую мне подарил Гладышев, заметив, как я на нее поглядываю. Она очень красиво смотрелась и выгодно подчеркивала мою тонкую талию. Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна увиденной картиной и, накинув легкое, прозрачное платье – халат, отправилась выгуливать свой наряд перед тем, для кого он и был собственно одет.

Гладышева я нашла на верхней палубе на шезлонге под зонтом. Он что-то активно печатал, попивая, однозначно, кокосовое молоко. Я же засмотрелась на него. Красивый, до чего же он красивый! Мне нравилось в нем абсолютно все, от кончиков светлых волос до длинных узких ступней. Впрочем, он был шикарным мужчиной, как не крути. Одни кубики пресса чего стоили, не говоря про все остальное. Будучи в фитнес индустрии, я насмотрелась на разные тела и могу с уверенностью сказать, что у Гладышева обалденное телосложение: все симметрично, пропорционально, сбалансированно. Мышцы не перекачены, рельефны, упруги. Видно, что тренируется он регулярно и по очень хорошей, эффективно-действующей программе. Как профессионалу мне хотелось пожать его тренеру руку, а как женщине…ах, чего мне только не хотелось. Вот только я даже не могла сказать, что я здесь, не говоря уж о чем-то другом. Мне понадобилось некоторое время, чтобы побороть внезапно проснувшееся во мне смущение и неловкость.

-Я воскресла!- сообщила я громко, отчего Гладышев вздрогнул и резко повернул голову. Сначала оглядел меня вскользь, а потом на секунду замерев, медленно прошелся по каждому изгибу и выступу. Меня бросило в жар от того, как потемнел его взгляд. Казалось, я кожей чувствую, как он прикасается ко мне, как проводит обжигающими ладонями по телу. От этих фантазий во рту пересохло, каждый нерв завибрировал от подскочившего напряжения. Мне казалось, я пылаю и сейчас сгорю, поэтому быстро отвела глаза и натянуто улыбнувшись, предложила,- Пойдем, опробуем воду.

-Пошли, - согласился Гладышев немного охрипшим голосом, после чего я сразу же развернулась и направилась на нижнюю палубу, боясь встретиться с ним взглядом и выдать свое смущение. Впрочем, то были бесполезные попытки, неловкость витала в воздухе, она ощущалась каждой порой, как и зашкаливающее напряжение.

-Ты солнцезащитный крем нанесла?- спросил Олег, когда мы спускались по лестнице.

-Ой, забыла, - хватилась я.

-Неси, спину намажу.

От этого предложения, точнее распоряжение, у меня едва не подкосились ноги, кровь забурлила в венах, стоило только представить, что он коснется меня.

Ничего не говоря более, я пошла в свою каюту, где еще некоторое время пыталась успокоиться, поражаясь столь бурной реакции, которая доходила до абсурда. Но сколько не повторяла себе, что этот мужчина уже все видел и брал, как ему хотелось, а все равно, ощущение было, будто впервой. Еще и Марина эта вспомнилась, что тоже не добавляло уверенности. Это в подпитии я всячески обласкала ее из ревности, а объективно - красивая, ухоженная баба. Ну, старше меня, но это же не порок.

С этими мыслями я вышла на палубу, где Гладышев о чем-то разговаривал с темнокожей девушкой из команды обслуживающего персонала, но как увидел меня, сразу же прервал разговор и направился ко мне.

-О чем говорили?- поинтересовалась я, передавая ему крем. Руки дрожали, пока я развязывала тесьму платья под грудью.

-Уточняли меню на обед, - ответил он. Я же, тяжело сглотнув, скинула платье с плеч и трясущимися руками приподняла волосы. Послышался тяжелый вздох, что вызвало у меня довольную улыбку.

Через мгновение я вздрогнула, когда Гладышев коснулся моей татуировки и осторожно провел по ней кончиками пальцем. У меня перехватило дыхание, а сердце заколотилось, как бешеное. Не знаю, о чем думал Гладышев, но чувство было, будто он доволен печатью моей принадлежности ему. В любом случае, для меня это был особый момент, трогательный, задевающий за живое. Но он длился всего лишь мгновение, чему я, впрочем, была рада. Еще не время для подобных эмоций.

Когда Олег начал медленно втирать прохладный крем в разгоряченную кожу на смену эмоциям возвышенного характера пришли другие - более примитивные. Нежно, ласково, неторопливо Гладышевские ладони скользили по моей спине, вызывая дрожь во всем теле.

-Никогда бы не подумал, что сибирячка будет мерзнуть на Мальдивах, - насмешливо заметил Олег.

-Рядом с тобой замерзнуть можно даже в адовом пекле, - съязвила я, смутившись.

- Лукавишь, Яночка, ох, лукавишь! - выдохнул он прямо в ухо, опаляя шею жарким дыханием, отчего у меня пошли мурашки по коже.

-Не лукавлю, Олеженька, вот те крест, - поежилась я и демонстративно вытянула руку, показывая гусиную кожу.

Гладышев засмеялся тихим смехом и, передав мне тюбик с кремом, с разбега нырнул в воду. Я намазав остальные части тела, последовала за ним. Вода оказалась невероятно - приятной: теплая, кристально чистая, отчего было видно даже проплывающих рыб. Правда, меня это пугало, но поняв вскоре, что рыбам до нас дела нет, я решила последовать их примеру и не обращать внимания. Время до обеда пролетело быстро. Я так накупалась, что глаза болели от воды. Кожа подрумянилась и уже начала покрываться загаром, атмосфера между мной и Гладышевым разрядилась, и за обедом мы свободно общались на темы, касающиеся планов на эти две недели отдыха. Обед был восхитительным, а охлажденное шампанское в такую жару просто божественно. Я с удовольствием выпила два бокала и, конечно же, немного захмелела, что впрочем, сказалось только на настроение, которое стало не просто прекрасным, а великолепным.

Некоторое время мы нежились на солнышке, наслаждаясь чудесным видом и шикарным сервисом. Гладышев с ноутбука «пересел» на планшет и продолжил трудоголить. Я же разморенная вкусной едой, шампанским и теплом, уснула, отложив книгу.

Проснувшись, мы решили порыбачить, что было тоже для меня впервой, но, тем не менее, я решительно настроилась попытать удачу в данном деле.

-Спорим, я наловлю больше рыбы, - бросила я Гладышеву вызов.

-С чего это?- фыркнул он, ожидая, когда ему наденут наживку.

-С того, что я –Чайка, это у меня в крови, - заявила я самоуверенно.

Гладышев захохотал от такого аргумента.

-А у меня опыта больше и знаний, - возразил он, просмеявшись и щелкнул по кончику моего носа.

-Ну, вот и посмотришь, как я твои опыт и знания сделаю под орех, - пообещала я и обратилась к своему помощнику - дружелюбному, улыбчивому мальдивцу по имени Ямин, - Ямин, мы должны показать ему мастер-класс!

-Непременно покажем!- пообещал он, улыбнувшись.

С этой минуты началось наше шутливое соревнование, которое с каждой минутой принимало все более серьезный оборот. Когда я почувствовала первую поклевку, завизжала от восторга и захлопала в ладоши, правда, рыба была упущена.

-Вот я же говорил, что тут важен опыт. Будь он у тебя, ты бы знала, что не стоит радоваться раньше времени, - прокомментировал Гладышев, и как раз в этот же момент у него заклевало. Олег довольно усмехнулся и подразнил меня, - Смотри, сейчас папочка покажет тебе мастер-класс.

На что я скорчила рожицу и, подскочив, хорошенько ущипнула его за зад, отчего он вздрогнул и тоже упустил свой улов, я же захохотала, довольная собственной выходкой, глядя на разъяренное Гладышевское лицо.

-Что, папочка, не ожидал такого поворота?- насмешливо поинтересовалась я.

-Вот коза!-процедил он, качая головой, взглядом обещая, что я отвечу ему за эту подлянку, что оказалось не пустой угрозой.

Не знаю, как он это сделал, но первую рыбу я поймала только спустя час, за который сам Гладышев наловил полведра. Но когда я все же выловила свою маленькую, желтую крошку, то едва не расцеловала ее, пританцовывая от счастья, на что Олег, да и все члены команды смотрели с улыбкой. Мне же было все равно, я дико радовалась своему первому улову, даже несмотря на то, что проигрывала.

Последующий час прошел спокойно. Мы оставили затею соревноваться и просто наслаждались самим занятием, красотой вида, шампанским и обществом друг друга.

На ужин, организованный на верхней палубе, нам приготовили наш улов. Свечи, живая музыка, официанты, красивый мужчина и я в белом платье в пол, с разрезом от бедра - все было красиво, изыскано, романтично. Но самым потрясающим зрелищем стал, конечно же, закат - великолепнейший спектакль, сыгранный самой природой. Это не выразить словами, не передать ни одной технологией, только видеть воочию и ощущать. Невозможно было поверить в происходящее.

Цвета меняются так быстро, что не успеваешь следить, а палитра красок неба настолько насыщенная, что дух захватывает. Все это великолепие отражается в бескрайнем океане, который превращается в жидкое золото.

Пока солнце не зашло за горизонт, мы молчали, завороженные пылающим небом, на котором оранжевые облака рисовали причудливые узоры.

-Я влюбилась!- сообщила я шепотом, когда солнце скрылось, и зажглись первые звезды. Потянувшись с улыбкой наслаждения, вдыхаю непередаваемый аромат океанических волн и цветов гибискуса, как мне сказала девушка из обслуживающего персонала.

-Да, очень красивое место. Раз побывав, уже невозможно забыть, - согласился Гладышев, принимаясь за ужин.

-Ну, у меня забыть при всем желании не получится. В любой момент могу сюда вернуться, достаточно взглянуть в твои глаза. Они у тебя – Мальдивы в миниатюре, - смущенно поделилась я своим наблюдением. Гладышев же замер на несколько секунд, взглянул на меня с нежностью своими удивительными глазами и улыбнулся краешком губ.

-Даже не знаю, что сказать,- пожал он плечами, посмеиваясь.

-Удивительно, что ты чего-то да не знаешь, - подразнила я его, пригубив коктейль.

-Рядом с тобой это неудивительно, - усмехнулся он, я же улыбнулась, довольная, что он признал мое «пагубное» влияние на свою заумную персону.

Последующие полчаса мы были заняты оценкой нашего ужина и его обсуждением. В конце выразили повару признание и благодарность, а после перешли на палубу с мягкими диванами, где попивая коктейли, смотрели на звезды, слушая мерный шум волн. Обстановка была такой умиротворяющей и расслабляющей, отчего клонило в сон, сказывалась также смена часовых поясов и насыщенный день. На разговоры не тянуло, но я все же не могла не задать пару интересующих меня вопросов.

-Сколько раз ты здесь был?

-Это третий.

-Почему так мало? Я бы приезжала сюда каждые полгода точно, - сообщила я с мечтательной улыбкой.

-Не совсем мой отдых. Я предпочитаю более активный. Да и кухня меня не впечатляет, не люблю рыбу, - привередливо высказался Гладышев.

-Зануда ты!- резюмировала я с улыбкой, глядя ему в глаза. Так хотелось дотронуться до его лица, но я не смела, не могла преодолеть в себе какой-то внутренний барьер. – Ну, вот! Теперь будешь тут скучать, - расстроенно вздохнула я.

-Не буду. С тобой разве бывает скучно? – успокоил он меня.

-Все равно, ты уже все тут знаешь, тебе не интересно.

-С тобой я открываю многие вещи по – новой. Твои эмоции, они заразительны, начинаешь проникаться, - поделился Олег, отчего на душе у меня потеплело, а он продолжил – Да и серфинг тут отменный, так что мне есть, чем заняться.

-Ты умеешь кататься на доске?- округлились у меня глаза.

-Еще как, моя страсть, - улыбнулся Гладышев.

-Батюшки! Олег Александрович, да вы полны сюрпризов!- воскликнула я, в самом деле, пораженная.- Я должна увидеть это!

-Увидишь и даже попробуешь, - пообещал он, на что я с энтузиазмом кивнула, предвкушая море впечатлений.

Остаток вечера прошел в молчаливом созерцании. Допив коктейли, мы отправились спать. Олег проводил меня до двери каюты и, поспешно пожелав спокойно ночи, дабы избежать неловкости, собирался уйти. Но у меня на душе было так светло, что я не могла держать это в себе, слишком тронутая его заботой, терпением и пониманием, слишком впечатленная.

-Спасибо! - тихо произнесла я, когда он направился к себе.

Гладышев замерев, кивнул, не оборачиваясь.

Но я зачем –то захотела уточнить, и неловко переминаясь с ноги на ногу, перечислила:

– За этот день, за помощь, и…- запнулась я, потому что он обернулся и его пронзительный взгляд ударил в самое сердце.

- За понимание!- шепотом закончила, имея в виду, раздельные каюты.

-Это не понимание, малыш, - возразил Олег.- Понимание приходит от разума, а это… от сердца.

Стоило этому откровению сорваться с его губ, как у меня все внутри перевернулось, заныло, загорелось, слезы подступили к глазам. Воздуха стало ничтожно мало от боли, сильнейшей, отчаянной, заполняющей каждую клеточку моей души. Эта боль была лечебной, живительной, словно из моей кровоточащей, незаживающей раны вырвали огромный осколок кинжала, очищая меня, освобождая.

-Не говори так, - тем не менее, попросила я, сглатывая комок в горле.

-Почему?

-У меня сердце больное, слабое, - коротко пояснила я.

-Со временем вылечим, я ведь не форсирую события. – убежденно пообещал он, понимая, что я имела в виду.

-Да, вылечим,- согласилась я, и с горечью добавила, сама не зная, зачем.- Но здоровым оно уже никогда не станет.

С таким оптимистичным настроем мы прилетели в Москву, где нас сразу же закрутила суета.

Олег, конечно же, с головой ушел в работу, сразу улетев по делам в Японию, а я немного придя в себя после уединенной жизни, поехала в Рубцовск к маме. Она встретила меня одна, так как бабушка уехала к своей сестре в деревню, чему я была очень рада. Мы с ней хоть и помирились, а все же осадок остался. Вряд ли когда-нибудь смогу забыть, что она выгнала меня ночью на улицу. Поэтому без нее я чувствовала себя гораздо комфортней.

Мама пока еще была на больничном, хотя рвалась в бой. Но врачи категорически запрещали, и я полностью их поддерживала, хоть и видела, как ее угнетает сложившаяся финансовая ситуация. Не знаю, как бы мы справились, если бы не Олег. Большая часть денег, что он перечислил мне после нашего расставания, пошла на погашение кредита, который мама с бабушкой брали на лечение, а также реабилитацию. На остальную сумму я сняла квартиру, дабы продолжить обучение и устроится на работу, после чего треть зарплаты отсылала маме, так как жить на одну бабушкину пенсию не представлялось возможным. Все это очень тяжело было для мамы, привыкшей нести на своих плечах груз многих забот. Она ужасно переживала за меня, с ума сходила, что не в силах ни помочь, ни уберечь, ни защитить.

-Дочурка, боюсь я за тебя,- гладя меня по лицу, прошептала мама, сжимая в объятиях.

Мы с ней легли спать вместе, как в детстве и полночи говорили. Я рассказывала про поездку, про Олега, его дочь, про наши запутанные отношения, не слишком вдаваясь в подробности, но мама сама дорисовала картинку и теперь тяжело вздыхала, качая головой.

-Мам, ну, чего бояться – то?!- улыбнулась я снисходительно, и дабы успокоить ее окончательно, весело прибавила, - Главное, что с универом теперь нет проблем, а остальное… Не страшно.

-Вот как раз –таки все остальное страшно в сравнении с твоим универом, - возразила мама,- Ты меня –то не обманывай. Что я не вижу, что ты вся в этом своем Гладышеве. Глаза вон светятся, как новогодняя елка.

-Ну, я и не говорю, что он мне до фонаря.

-Еще бы ты говорила!- хохотнула мама. – Я нашу породу знаю. Отчаянные в любви, гордые и дурные. Поэтому и боюсь. Не сможешь ты терпеть, доня. А с таким мужиком придется, иначе ни черта не выйдет.

-Мам, ну, что терпеть –то?- закатила я глаза.

-Да все! –воскликнула она. –Бахнул по столу, и ты сразу под стол должна, Януль, понимаешь?! Ты так сможешь?- вопрошала она. Мне же стало смешно от ее трактовки.

-Прекрати, мамуль, нагнетать. Олег, конечно, не самый легкий человек, но и не жесткий тиран, - мягко возразила я, хотя сама понимала, что вру. Если Гладышев что-то решил, то хоть умри, свое решение он не изменит.

-Ага, рассказывай маме сказки, -закатила она глаза, и тут же поцокала,- Еще дочь у него. О-е-ей, как ты будешь, я вообще не представляю?! Ты же у меня, как бомба без чекушки: чуть не по тебе и разнесла все к чертям собачьим. Вот только, в первую очередь, сама пострадаешь, и этого я боюсь. Потом же свет не мил будет, не то, что какой-то универ. А собрать себя-это очень тяжело, дочурка. Порой, жизни мало, – задумчиво закончила она, погрузившись в свои какие-то мысли.

Я не знала, что сказать. Понимала мамины опасения. Все они были справедливыми, конечно. Да, я импульсивна, не сдержанна, молода и глупа, но сейчас мне не казалось это такой уж проблемой. Мы с Гладышевым прекрасно ладили, и мне казалось, что так будет всегда. Как же я ошибалась тогда….

Но маме я пообещала, что прежде, чем что-то сказать и сделать, буду по ее совету отсчитывать до ста матов в адрес того, кто меня бесит. Когда мама предложила эту тактику в качестве успокоительного, я долго хохотала, но решила, обязательно попробовать.

Десять дней дома прошли чудесно. Мы с мамой каждое утро бегали в парке, болтая обо всем на свете. Иногда мама тренировала меня, как в старые добрые. Большую часть времени, конечно же, проводили на даче, но иногда ходили в кафе и кино, пару раз даже выползли в клуб, где к маме привязался симпатичный молодой человек. Я ухохатывалась , наблюдая эту картину и, позвонив Гладышеву по скайпу, повеселила и его. Олег, впервые увидев мою маму, сказал, что он удивлен, как еще весь клуб не собрался у ее ног.

Будучи немного навеселе я, конечно же, перевела разговор на себя любимую, и стала допрашивать Гладышева, отчего это он так спокоен, когда вокруг самой красивой девочки на свете столько мужчин. На что он самодовольно заявил, что равных ему нет, а потому и переживать не о чем, если я конечно, не совсем ку-ку.

Я хохотала до слез с такой самоуверенности, а потом начала дразнить и подначивать Олега, выводя на ревность, но он был спокоен, как удав, и только насмехался над моими ужимками и пьяными выходками, зная, что рядом мама и если что, есть, кому всыпать. Закончился тот разговор довольно неловким знакомством мамы и Олега.

Когда она заметила, что я разговариваю с кем-то по скайпу, подумала, что звонит тетя Катя, влезла в камеру и послала воздушный поцелуй. Надо было видеть лицо Гладышева и мамы – бесподобная картина. Мама покраснела, как рак и, смеясь, извинялась долго. Я от волнения и изрядного количества алкоголя в крови смеялась на пару с ней. Гладышев, кажется, тоже смутился и, натянуто улыбнувшись, кивнул в знак приветствия, а затем быстро свернул разговор.

В последующие дни до самого отъезда я слушала мамины впечатления: как молодо выглядит, какой красивый, приятный, ухоженный, неужели ему правда тридцать восемь и как такой мужчина может быть не женат?

-Ну, скоро будет женат, - заявила я, хотя уверенности в этом не было ни грамма, мама тоже, кажется, не особо в это верила, но комментарии оставила при себе. Просила только не рубить с плеча и стараться эмоции придерживать, переваривать, а потом уже нести в массы.

С такими напутствиями я поехала в Москву. Олег же уехал к дочери и родителям в Бийск, поэтому нам предстояло еще неделю жить в разлуке. Я эти дни провела в обществе тети Кати и Кристины.

Крестная на перемены в моей жизни только покачала головой. И вся ее долгая речь свелась к совету не быть дурой и брать, как можно больше и чаще, ибо мужики все козлы и хрен знает, что будет завтра, а жизнь, она длинная. В общем-то, с ее позицией я была согласна. Вот только не очень представляла, как буду у Гладышева что-то канючить. Хотя… почему бы и не попробовать?

Правда, руководствовалась я исключительно любопытством и азартом. Хотелось узнать границы дозволенного, испытать свои чары и примерить разок, интереса ради, роль меркантильной стервы.

Глупости, конечно, и пафос, но, тем не менее, мне нравилось фантазировать на данную тему, представляя себя эдакой фифой, которая способна одними надутыми губками и томным взглядом положить к своим ногам весь мир.

Но после встречи с Кристиной весь этот бред быстро вылетел из головы. Мы с ней просидели всю ночь за бутылкой коньяка и разговорами. У нас уже стали традицией такие вот коньячные посиделки. Я рассказала ей все: про поступление, Леру, Макса, и конечно же, про Гладышева.

Когда она услышала, что мы с Олегом снова вместе, как-то даже ожила, а потом вдруг спросила, видела ли я Мишу.

Я не сразу поняла про кого речь, а потом когда дошло, то от промелькнувшей догадки охренела и воззрилась на подругу шокированным взглядом.

-Не смотри на меня так, - прохрипела она и, опрокинув в себя рюмку коньяка, закашлялась.

-У вас с ним с зимы отношения?!- пораженно воскликнула я, и последовала примеру подруги - осушила рюмку.

-Да какие отношения…,- отмахнулась Крис и с горьким смешком дала им определение, которое я не совсем поняла, - Диофантово уравнение.

-И что это значит?- не поняла я.

-Ничего, Януль, ничего это не значит. Я замужем, у меня сын, а у него - жена…

-Сука, - вставила я, вспомнив эту стервозную Вику.

-О, да!- подтвердила Крис с невеселой усмешкой, а потом взглянула на меня в упор пьяным, но решительным взглядом, и строго наказала.- Не лезь к этому Максу! Даже, если это он устроил всю эту херь с поступлением, не лезь! Ты с Гладышевым счастлива?- спросила она прямо, но, не дожидаясь ответа, так как он был написан у меня на лице, продолжила.- Вот и радуйся! А к этому не лезь. Баба с тенью плохо кончает! Рядом должен быть только один мужик, как солнце освещать весь твой путь! В тени, конечно, хорошо, когда солнце сильно печет, но без солнца вообще жизни нет. И Леру эту выкинь из головы. Как говорится перед тем как мстить, вырой две могилы. Зло оно имеет свойство возвращаться, так что не порть себе карму.

Я ничего на это не ответила, так как не имела ни малейшего желания отказываться от идеи воздать по заслугам своим обидчикам. Меня всю наизнанку выворачивало от одной мысли спустить с рук то, что я чуть было не лишилась будущего.

Нет! Никому не позволю самоутвердиться за мой счет в роли господа –бога! Не успокоюсь, пока не узнаю, кто подложил мне эту свинью, и пока тварь, сделавшая это, не ответит за все. Ибо слишком много для меня значило это поступление.

Вот только в том, что это Макс, я стала очень сильно сомневаться. Первая мысль, конечно, была о нем, но потом, когда он стал периодически названивать мне и, не дозвонившись, писать смс, спрашивая, что происходит и как прошло поступление, я не выдержала и, позвонив, в грубой форме высказала все, что хотела. Вот только Пластинин был крайне удивлен и озадачен. Тогда-то я всерьез задумалась: зачем ему изображать удивление, если он хотел меня наказать, показав мое место и всемогущего себя? По идеи, он должен был, напротив, ткнуть меня носом в то, что я отвергла ЕГО – господа-бога всея Академии. Что-то в этом не складывалось. Возможно, я поторопилась с выводами. Вдруг это просто какая-то ошибка или кто-то из этой проклятой Академии решил пропихнуть своего студента на мое место? Всякое ведь бывает. Но как узнать? Что вообще теперь делать?

В моей голове крутилось масса вопросов, с которыми я решила разобраться позже, как только обоснуюсь в университете, присмотрюсь, обвыкну. Насчет Макса тоже решила действовать осторожно и уже тысячу раз пожалела, что затеяла тот разговор, который закончился тем, что я бросила трубку, не дослушав. Это было ошибкой, которая могла еще выползти боком. Макс опасный тип. Но поскольку до начала семестра был еще целый месяц, я забросила на дальнюю полку все эти тайны Мадридского двора и его академское величество Пластинина, тем более, что сам он больше не давал о себе знать. Это и радовало, и пугало. Но опять же я отложила данную проблему до сентября.

Сейчас же на повестке дня было свидание с Гладышевым. Да, вы не ослышались, именно СВИДАНИЕ!

Олег Александрович собирался сводить меня на самую громкую премьеру сезона в Большом— балет “Драгоценности” Джорджа Баланчина, поставленного в партнерстве с ювелирным домом Van Cleef & Arpels.

«Пойдем, посмотрим на танцульки бриллиантов, бриллиантовая моя!» - вот так звучало приглашение, но под этими вроде бы насмешливыми словами крылось несказанно много. Гладышев умело конспирировал романтику под нечто обыденное, но не настолько умело, чтобы меня провести.

Я была на седьмом небе, и в тоже время ужасно волновалась. Первым делом, конечно же, встал вопрос, что одеть. Естественно, моей тщеславной натуре хотелось блистать, но потом я решила удивить Гладышева и выбрала скромный, но невероятно женственный наряд. Платье было на тонких бретелях, чуть ниже колена, струящееся, легкое, романтичное. Единственное, что в нем было сложное – это цвет: разные оттенки сиреневого гармонично сочетались с серым и бирюзовым, а в некоторых местах создавалась имитация текстуры змеиной кожи-такой вот ансамбль, но он не был перегружен, напротив, нежный и воздушный. Образ я завершила крупными локонами, уложенными на один бок и натуральным макияжем.

Посмотрев на себя в зеркало, осталась довольна открывшейся картиной. Я была без преувеличений прекрасна. Но все равно очень переживала, что образ слишком прост и Олегу не понравится. Последний час перед встречей, я только и делала, что бегала из угла в угол, умирая от волнения. Еще новые туфли немного жали, вызывая дискомфорт. Но они были настолько красивы, что я готова была стереть ноги в кровь, чем отказаться от этих роскошных шпилек из серебристой змеиной кожи.

Когда Олег известил о том, что подъехал, я чуть сознание не потеряла от подскочившего в крови адреналина и эндорфинов. Пришлось даже опрокинуть в себя остатки коньяка, и только после, втянув побольше воздуха, я отправилась на свое первое, настоящее свидание с любимым мужчиной.

Когда я села в машину, Олег с кем-то разговаривал по телефону, чему я была безумно рада, поскольку нервозность моя достигла апогея, а если бы он еще уделил чрезмерное внимание моему выходу, то однозначно до машины Яночка бы не дошла.

Но оказывается, я начала радоваться раньше времени. Гладышев, закончив разговор, повернулся ко мне и внимательно оглядел ласковым взглядом, я же от волнения забыла, как дышать.

-И где моя Чайка?- заявил он, ошарашив меня.

-В смысле?

-Ну, знаете, Яна Владимировна, я настроился на шоу: супер-мини и декольте до пупка, а тут такой облом,- поцокал он разочарованно.

-Иди ты на хрен,- отмахнулась я, облегченно смеясь.

-Вот, теперь узнаю,- кивнул он со смешком. - Иди поцелую, малыш, соскучился по тебе.

Я не раздумывая, поддалась навстречу ему, Гладышев начал страстно целовать меня и, конечно же, дал волю рукам, но я тут же их перехватила.

-Может, ну его - этот театр?- подмигнув, предложил он, веселя меня.

-Нет уж, Олеженька, взялся за гуж, не говори, что дюж. Так что не порти мне красоту, - отстранившись, поправила я платье.

-Ее невозможно испортить. А вот облагородить самое время, - сделал он комплемент и кивнул на бардачок, отчего у меня тут же забилось сердце в предвкушение.- Достань, там для тебя кое-что есть.

Среди бумаг лежал небольшой фирменный пакет с логотипом Chopard. Дрожащими руками я достала красную, кожаную коробочку и перевела изумленный, не верящий взгляд на Олега.

-Что там? – шепотом спросила, разглядывая стильную коробку.

-Открой, - улыбнулся он.

Я нажала на механизм, и коробочка раскрылась. На черном бархате лежал роскошный браслет, инструктированный вытянутыми камнями, переливающимися всеми цветами радуги.

-Это что, бриллианты?- шокировано выдохнула я, осторожно коснувшись этой прелести.

-Нет, малыш, бижутерия, - подмигнул Олег и достал браслет. - Давай, посмотрим, угадал с размером.

Пока он застегивал на мне украшение, которое село, как влитое, я продолжала потрясенно молчать.

-У тебя такой траурный вид, что я начинаю сомневаться, что бриллианты – ваши лучшие друзья, - подразнил Гладышев , и завел машину.

-Не траурный, просто это невероятный подарок, и я в шоке, - пояснила я, сглотнув накатившие слезы.

-Это не подарок. Всего лишь возвращаю «залог», - сообщил Олег невозмутимо и качнул подкову на тонкой золотой цепочке, прицепленной к зеркалу заднего вида, и вот тут меня прорвало, грудь сдавили рыдания. Я вспомнила тот первый вечер, вспомнила, как повесила эту цепочку, чтобы напоминала обо мне. Разве могла я представить, что почти через год это приведет к этому моменту? Нет и еще раз нет. Слезы покатились по щекам от захлестнувшей нежности и любви к этому внимательному, заботливому, замечательному, самому лучшему мужчине на свете. Наверное, в эту минуту я окончательно простила ему все.

-Спасибо, - прошептала и, сжав его руку, с чувством поцеловала, закрыв глаза, орошая слезами.

Олег ничего не сказал, осторожно вытер мои слезы, стараясь не испортить макияж, и сконцентрировался на дороге.

Путь до театра прошел в тишине, но она была такой уютной, такой наполненной, что хотелось продлить этот момент близости и единения, когда понимаешь друг друга без слов, как можно дольше.

Перед началом балета мы немного поговорили на отвлеченные темы, а после сконцентрировались на постановке. С этой минуты весь мир перестал существовать для меня, я полностью погрузилась в происходящее. К моему стыду это был мой первый поход в Большой театр, поэтому, конечно же, меня захлестнули эмоции, которые я долго переваривала и пришла в себя только, когда мы подъехали к итальянскому ресторану «Марио».

Это было фешенебельное, необычайно красивое, дорогое место. Сама атмосфера была наполнена шлейфом богатой, красивой жизни. Публика тоже исключительно модная, дорогая. Но, несмотря на некий пафос, бросающийся изначально в глаза, тут было очень уютно. Приятный, не напрягающий глаз интерьер, выдержанный в светлых тонах, и потрясающее обслуживание. Нас очень тепло встретили и усадили за столик у камина, который тут же разожгли, так как я немного замерзла.

Но самым главным достоянием ресторана, конечно же, была изысканная кухня. Как сказал мне позже Олег, это единственное в Москве место, где можно насладиться настоящей итальянской кухней, в которую он влюбился с самой первой поездки в Италию. Поскольку я в Италии так и не побывала, то сравнивать мне было не с чем, но паста действительно, оказалась, изумительной, о чем я и сообщила шеф-повару, когда он лично вышел поприветствовать гостей.

-Чудесное место, - заключила я, попивая вино, наслаждаясь живой музыкой.

-Да, люблю этот ресторан за особую атмосферу dolce vita, - согласился Олег.- Ну, как тебе балет?- спросил он, откинувшись на спинку кресла.

-А тебе?- решила я для начала узнать его мнение, чтобы не выглядеть после дурочкой.

-Я мало, что в этом понимаю, но бывало и лучше, - небрежно отозвался он, и сразу же пояснил,- Во –первых, мне не понравились декорации. Эти выкрашенные в мышиный цвет стены просто убийственны.

-Ну, я думаю, сценограф пыталась изобразить футляр, в котором должны были переливаться «драгоценности», как бы оттенить их и сделать еще ярче, - попыталась я донести до Олега задумку, но он только скривился.

-Лично у меня ассоциации варьируют в диапазоне от зала ритуальных услуг до стенок общественных туалетов времен СССР. И костюмы балерин- «бриллиантов» - дешевая вульгарщина. Так что сценографа и художника по костюмам я бы однозначно линчевал за такую кошмарнейшую инициативу. Есть исторически признанная версия, вот и придерживались бы ее, а не городили велосипед, если не умеют, – разнес он в пух и прах бедных художников.

-Все –таки ты такой зануда!-воскликнула я, закатив глаза, но тут же немного смущенно призналась, - На самом деле, мне не с чем сравнивать, да и к тому же я больше была сконцентрирована на исполнении партии, чем на антураже. В целом, мне понравилось и очень. Единственное - разочаровала ведущая пара, они абсолютно не чувствовали друг друга. И балерина, исполнившая соло «рубинов». Ее жете, казались, скорее падением, нежели попыткой взвиться в воздух, а адажио разворачивалось с ощутимым скрипом. И …- я замолкла на полуслове, заметив, что Гладышев едва сдерживает смех.

-Прости, малыш, но я ничего не смыслю в этих па. Все эти сиссоны, глиссады, па де де-нечто заоблачное для меня и иногда я даже не могу вспомнить, что есть что,- признался Гладышев, смеясь.

-Не волнуйся, скоро начнешь разбираться, мы поработаем в этом направление, - с лукавой улыбкой пообещала я, отправив в рот ложку с тирамиссу.

-Упаси, боже, - открестился Олег и подвел итог, -Значит, ты осталась довольна.

-Еще бы! Прикоснулась к мечте, - с мечтательным вздохом произнесла я.

-В смысле, к мечте?- уточнил он.

-Когда я была маленькой, по каналу «Культура» часто показывали «Лебединое озеро», «Щелкунчик», и я решила, что однажды, и я буду блистать на сцене Большого, -поделилась я, и тут же залилась краской смущения.

-Ну, значит, будешь,- со спокойной уверенностью отозвался он, словно только что сделал себе пометку на будущее. Но меня это напугало, стало не по себе от того, что в жизни все так просто, когда возможности позволяют.

-Вот так просто…, - произнесла я тихо, задумавшись о том, что возможно, в эту минуту решилась чья-то судьба. Например, очень талантливой балерины, не имеющей подобной «крыши», а все потому, что какая-то симпатичная куколка захотела и надула губки, которые сводят с ума одного из сильных мира сего. Простота и легкость, с которой вершатся судьбы, поражает. Нет, я тоже талантливая и способная, но Гладышев –то об этом не знает. И вот это страшно…

-Только с виду, Ян, - возразил Гладышев, уловив мои мысли.- А на деле, годы кровопролитной борьбы, чтобы оказаться хотя бы у подножия пирамиды власти. Вся деятельность человека сводится именно к ней. К власти в той сфере, в которой он находит свое предназначение. Даже духовники стяжают дух, порабощая плоть. Власть – суть всего. Все вон те машины, - кивнул Олег в сторону дороги за окном,- летят в погоне за властью. Мир просыпается каждый день именно ради этого.

-Это слишком утрированно, - покачала я головой, впрочем, признавая правоту его умозаключений.

-Иногда нужно утрировать, чтобы не тратить время понапрасну.

-И все же я бы хотела сама добраться до подножия пирамиды своей власти, - решительно сообщила я. На что Гладышев усмехнулся, собираясь что-то сказать, но потом передумал. Мне хоть и стало любопытно, но я решила, что раз не сказал, значит, ни к чему спрашивать.

Остаток ужина мы провели за легкой беседой. Но я бы была не я, если бы что-то не испортила. Когда после ужина Гладышев без лишних разговоров повез меня к себе, во мне взыграла гордость и обида. Я наотрез отказалась переступать порог квартиры, из которой он меня выставил, и где трахал свою Марину. Знаю, что выглядело это, по меньшей мере, глупо, но ничего не могла с собой поделать.

Правда, заметив, как помрачнело лицо Гладышева, тут же пожалела о своей несдержанности. Олег ни слова мне не сказал в ответ, развернул машину и повез домой. Я же чуть ли не плакала, наблюдая украдкой за ним. Было видно, что он весь напряжен, на лице явственно проступало раздражение.

-Ну, скажи что-нибудь, - не выдержав, попросила я, когда мы подъехали к моему дому.

-Зачем? Ты и сама знаешь, что несешь бред, - парирует он холодно.

-Я не хочу, чтобы мы расстались на такой ноте, - виновато отзываюсь, кусая губы, не зная, как растопить лед.

-А кто сказал, что мы на этом расстаемся? Я похож на обиженного мальчика?– со смешком поинтересовался Гладышев, удивляя меня.- Пошли, испытаем твой диван. Ты же не думала, что так легко от меня отделаешься? – подмигнул он, отстегивая ремень безопасности.

-Ты такой милый, что тебе хочется дать по морде,- сыронизировала я, над чем Гладышев только посмеялся.

Атмосфера разрядилась, и мы пошли испытывать мой старый диван, который испытаний таки не выдержал: в очень горячий момент, когда мы имели несчастье переместиться на край, перевернулся и развалился на две части. Наше падение было фееричным. Мы так хохотали, что соседи начали долбить по батарее. После этой ночи Гладышев сделал заявление аналогичное моему, сделанному накануне. Дословно : «Больше ночевать в этой богадельне не буду!». Мне такая категоричность показался чрезмерной, и в качестве решения проблемы я предложила заменить траходром. Олег над моим предложением только посмеялся, а спустя время настойчиво попросил подумать о смене жилья, но как-то в суете дел - я была занята на курсах повышения квалификации и расширении своего профиля, мне было не до поисков нового жилья.

В августе, на мой день рождения в качестве подарка Олег отвез меня в Рим. В Италии мы пробыли десять дней, за которые я помимо Рима побывала также во Флоренции и Венеции. Мы попытались объять необъятное, но, увы, десять дней на страну с такой богатейшей культурой-это ничтожно мало. Поэтому я решила, что на следующий год приеду уже на несколько недель и познакомлюсь с Италией, которую полюбила всей душой, основательно.

Во время отдыха мы еще больше сблизились с Олегом. Я привыкла засыпать и просыпаться с ним, привыкла, что он всегда рядом и в моем, так называемом, распоряжении. К хорошему вообще привыкаешь быстро. Хотя не все было, прям уж, складно и ладно, мы и спорили и ругались, поскольку иначе просто не умеем, но сразу же мирились. Главное же, что нам было весело и хорошо, мы не уставали друг от друга, ощущали себя комфортно даже, если каждый был занят своими делами. За десять дней я настолько привыкла к нашей совместной жизни, настолько прикипела к ней душой, что просто не представляла, как буду жить от встречи к встрече, когда вернемся в Москву.

Кто-то наверху, кажется, тоже этого не представлял, и дал толчок Гладышеву к очередному очень серьезному шагу в наших отношениях.

За день до возвращения, мне позвонила хозяйка квартиры, которую я снимала, и сообщила, что, так как у нее возникла необходимость в продаже жилья, у меня есть месяц на поиски нового. Эту новость я восприняла спокойно, поскольку вопрос о смене квартиры давно назревал. Голова об этом у меня естественно не болела, ибо я знала, что Олег быстро решит данную проблему. Но предложения «поехали, посмотрим квартиры», так и не последовало. Зато через неделю, которую, надо отметить, Гладышев прожил в моей «богадельне», случился разговор, разделивший мою жизнь на до и после.

Я ожидала, чего угодно касательно жилищного вопроса, но не того, что Олег предложит мне переехать к нему и продолжите нашу уже и так ставшую совместной жизнь только в комфортных условиях.

Не то, чтобы я была в шоке, учитывая, что мы и так почти жили вместе все лето, но не ожидала, что Гладышев так скоро примет столь радикальное решение. Естественно, моему счастью не было предела, и отреагировала я, как и всегда, бурно: со слезами, криками восторга, кучей поцелуев и морем ласковых слов. но все же радость омрачало, как всегда, одно обстоятельство - Леся. и не спросить я не могла, поскольку теперь все принимало по-настоящему серьезный оборот и мне предстояло найти с этой девочкой общий язык. Поэтому я хотела знать, к чему надо быть готовой, и как вообще это все будет, но Олег внове удивил меня, сказав, что с Лесей он этот вопрос обсудил уже давно, и они пришли к согласию.

- И что она не против? - изумленно спросила я, не веря, что эта избалованная принцесска так просто дала добро.

- Не против, но не обольщайся, - с невеселой усмешкой сообщил Олег.

- И как это понимать? Что она сказала? - допытывалась я взволнованная еще больше.

- Малыш, я не хочу, тебя расстраивать. Леся…непростая девочка, - начал он с тяжелым вздохом, и мне стало ясно, что ему тоже не по себе.

- Что она сказала, Олеж?- повторила я вопрос, чтобы уж наверняка не осталось никаких иллюзий.

- Ничего такого она не сказала, что стоит пересказывать. Просто хотелось, чтобы было как у нормальных людей: знакомство, время, чтобы узнать друг друга получше, а уже после - совместный быт, но…на нет и суда нет. Разрываться же между вами я не стану, потакая ее капризам. Поэтому если тебя не пугают сложности притирки, то давай попробуем жить вместе. Вроде 6ы у нас не плохо получается, -улыбнувшись, подмигнул он.

Ну, а я от этой улыбки забыла обо всем на сеете. Да и разве меня могут напугать сложности, когда дело касается этого мужчины? Нет и еще раз нет! Самую главную, коей является он сам, я преодолела, а остальное - ерунда.

С этими мыслями воодушевленная и полная надежд через пару дней Яночка поехала в Жуковку. Всю дорогу до Гладышевской усадьбы я была, как на иголках и поминутно доставала Олега вопросами. Только чем больше узнавала, тем сильнее волновалась. Слава богу, Олеся до сих пор была у бабушки с дедушкой, иначе я 6ы точно умерла от страха. Думаю, Гладышев не просто так предложил переехать сейчас. Знал, что лучше мне это сделать в ее отсутствие, дабы немного обжиться, привыкнуть, а уж после пытаться наладить отношения.

И я благодарна ему за очередную предусмотрительность, поскольку мое волнение, смущение и безотчетный страх просто зашкаливали. Гладышевский уклад жизни поражал. несмотря на то, что за последнее время достаток стал уже привычным делом, все же наличие прислуги, охраны, собственного автопарка, бассейна и коттеджа площадью в тысяча квадратных метров казалось мне чем-то заоблачным. Даже звучало это все устрашающе, а выглядело еще страшнее. Огромное поместье из белого камня в стиле русского классицизма, как позже меня просветили, сразу отправило в нокаут.

Я только и могла, что ошарашенно смотреть на колонны у парадного входа, пилястры по всему фасаду, лепнину и фонтан перед парадной лестницей.Гребанный фонтан! Можете, представить? Я нет. Смотрела и не верила, что хозяин вот этого всего - мой Зануда.

Я конечно, понимала, что он богатый мужик, но не настолько же.

- Ну, как? - спросил он, оглядывая вместе со мной ухоженный ландшафт приусадебной территории.

- Охренеть че! - выдохнула я потрясенно.

-Твоя крайняя степень восхищения в духе Эллочки-людоедки убийственна, - засмеялся Гладышев.

- Убийственно… вот это вот все,- развела я руками.- У меня шок.

- Ну, шок - это по-нашему. Пойдем в дом.

- Это не дом, а дворец какой-то. Я себя ощущаю Золушкой.

-Ага, Чайка, ты из тех Золушек, что потребуют и карету и принца у Крестной Феи, если она не поторопится наколдовать их, - сыронизировал он, пока мы поднимались по лестнице.

- Это ты -то принц? -съязвила я, понимая, что Олег специально меня подначивает, дабы отвлечь и создать непринужденную атмосферу.

- Еще скажи нет, - фыркнул он.

-Скажу, - ухмыльнулась я, беря его под руку. - Потому что ты у меня король, Олеженька! И никак не меньше, - шепчу с улыбкой и целую Олега в щеку.

- Балдушка, - засмеялся Гладышев, притягивая меня к себе, чтобы поцеловать.

Но как только он коснулся моих губ, парадная дверь открылась и перед нами возникла женщина лет пятидесяти в строгой белой блузке и темно-синей юбке, что дало представление о ее статусе в доме.

- Олег Александрович, добро пожаловать!- выдавила из себя женщина, смущенно отводя взгляд. Нам с Гладышевым тоже стало неловко, словно подросткам, застуканным на месте преступления.

- Спасибо, Анна Петровна! - прочистив горло, кивнул Олег, и дабы разрядить обстановку, обратился ко мне, разыгрывая роль вежливого хозяина.- Ян, познакомься, Анна Петровна. Она у меня руководит парадом в доме.

- Руководила, - поправила его на автомате и тут же вспыхнула от смущения. Гладышев усмехнулся, качая головой.

- Малыш, ты хоть 6ы не пугала так с порога. Человек все-таки много лет проработал, - пожурил он, а у меня ком в горле встал от его «малыша, сорвавшегося прилюдно.

-Да я же пошутила, - отозвалась я тихо.

- Ну-ну, - щелкнул он меня по кончику носа, заметив блеснувшие слезы, а после повернулся к своей управляющей.

- Анна Петровна, это Яна Владимировна, - торжественно представил он меня, и едва сдерживая смех, добавил. - Руководитель наш новый.

- Приятно познакомится,- кивнула женщина, сдержано улыбнувшись.

- И мне, - покраснела я.

Было не по себе за свою глупую ремарку, смахивающую на капризы зарвавшейся дуры. Но слава богу, мы не долго задержались на одном месте, да и как только я зашла внутрь дома, увидела всю эту красоту, словно сделанную специально для меня, по моему вкусу, то забыла обо всем, ибо дом выглядел, как королевский дворец. Интерьер в классическом стиле был просто роскошен: светлый мрамор, позолота, дизайнерские хрустальные люстры, витражный купол, колонны, лепнина-все это поражало своей изысканностью и элегантностью.

Холл напоминал бальный зал, который опоясывала по периметру красиво изогнутая лестница, подчеркивая его изящество и красоту формы. Я уже представляла себя в пачке и пуантах, рассекающей это великолепное пространство. Несмотря на всю роскошь, обстановка не выглядела вычурной и музейной. Напротив, здесь царила атмосфера праздника, уюта, смеха и тепла.

Меньше всего подобного я ожидала от Гладышевского дома, и сейчас была поражена до глубины души, но в то же время признавала, что именно таким он и должен быть, поскольку как раз праздника моему Зануде в жизни и не хватает.

Мы обходили комнату за комнатой, Олег рассказывал о6 истории усадьбы, я же все больше влюблялась в этот дом, в каждую антикварную мелочь, которую собиралась чуть позже рассмотреть более детально, познакомится поближе, прочувствовать, ибо все здесь было будто 6ы живое, наполненное историей нескольких поколений, а потому вызывало у меня в душе трепет и восторг.

Я хотела тут жить. Сидеть у огромного камина из гранитного камня с красивой позолоченной изгородью, в этих массивных и в тоже время изящных резных креслах, обитых шелком, попивая кофе из антикварного фарфора, читая какую-нибудь книгу или просто любуясь пейзажем за огромным арочным окном, украшенным многослойным деревянным карнизом и объемными ниспадающими до пола тяжелыми портьерами из бархата в комбинации с легкой воздушной тканью. Спать в царственной кровати в викторианском стиле, прихорашиваться у антикварного туалетного столика в лучах мягкого, элегантного освещения бра.

Все, как в сказке, как в моих мечтах. Мечтать вовсе не вредно, вредно думать, что жизнь не предъявит тебе за твои мечты счет. В то время я о6 этом как раз и не думала, наивно радуясь, что все само упало мне с небес. Я не знала, что за этот красивый дом, за возможность жить в нем в мире и согласии с любимым мужчиной мне еще предстоит расплатится, ибо мечты на то и мечты, чтобы стоить не дешево. Но тогда я будучи глупой, маленькой, самовлюбленной дурочкой, продолжила мечтать дальше, утопать в своих грезах и самодовольстве. Да, именно самодовольстве!

В девятнадцать лет из самых низов добраться до вершины олимпа качества жизни, влюбить в себя такого мужчину, как Гладышев. На это способны единицы и в их числе была я - девочка из богом забытого Рубцовска, еще вчера натирающая столы в ресторане, и откладывающая деньги, чтобы купить пуховик на каком-нибудь базаре.

Тогда я поистине считала себя исключительной, особенной. На деле же оказалась просто дурой, не понимавшей, что взобраться на олимп - это фигня, главное - суметь на нем удержаться, ибо падать адски больно.

Но о каком падении могла быть речь, если я от счастья себя не помнила?

Когда мы обошли весь дом, я обессилено упала на кровать, раскинувшись в позе звезды и закрыла глаза, блаженно улыбаясь.

- Гладышев, - позвала я, сама не зная, что хочу сказать.

- Ммм?- отозвался он и прилег рядом.

Я открыла глаза и притянула его, отчего он навис сверху, приподнявшись на локтях.

-Так странно будет… жить с тобой: наблюдать, как ты засыпаешь, как собираешься на работу, как, пьем свой кофе не в костюме, застегнутом на все пуговицы, а в каких -нибудь трениках и футболке, - шепчу, вглядываясь в любимые глаза, скользя кончиками пальцев по идеально-выбритому подбородку.

-В трениках? - засмеялся Олег.

-Ну, в чем-нибудь таком - домашнем, простом, обыденном.

-Ты так говоришь, как будто я какое-то божество или монстр на батарейках.

-Ты хуже, Гладышев, но я тебя все равно люблю.

- Благодарю, очень приятно,- сыронизировал он.

- Не за что, дорогой. Обращайся, «приятно» - это по моей части,- насмешливо отзываюсь и медленно скольжу губами по его шее, вдыхая аромат парфюма.

Боже, я когда-нибудь его съем.

- Маньячка, - насмешливо выдает Олег.

Упс, кажется, я озвучила свои мыслишки.

- Да-а, бойся меня, - выдыхаю и прикусываю его трапецию.

- Уже боюсь. Поехали, поужинаем где-нибудь, а то правда проглотишь и не заметишь, - предложил он охрипшим голосом, а сам скользнул ладонями по моим ногам, сдвигая подол легкого сарафана.

Никуда мы естественно не поехали, и к ужину спустились уже довольно поздно, поскольку я надолго залегла в роскошной ванне в том же королевском стиле с изогнутыми латунными ножками в виде каких-то костистых лап.

- А где все?- удивилась я, когда мы спустились в столовую, где для нас уже был накрыт стол.

- Ушли в дом для прислуги, - ответил Гладышев, принимаясь за еду.

- «Прислуги»! - хохотнула я, все еще не веря во весь этот церемониал.- Что прям и повар и садовник и горничная?

- Прям и повар, и садовник, и горничная,- с улыбкой подтвердил Олег.

- Симпатичная?- как 6ы между прочим поинтересовалась я, покачивая вилкой с наколотым на нее помидором.

- Кто?

- Горничная твоя?

- Ничего так, сочная, - кивнул он, и отправив в рот кусочек курицы, уточнил с довольной усмешкой.- Это я про курицу, если что.

- Я так и поняла, душа моя, иначе эта вилка сейчас торчала 6ы у тебя между ног, - сладко пропела, помахав прибором.

Гладышев захохотал.

- Не перебирай харчами, Яночка, - осаждает он с улыбкой, но меня это еще больше распаляет.

- Так что там с горничной-то? - приподнимаю бровь.

- Без понятия. С этими вопросами к Анне Петровне, если интересует. Я ни одной не видел до сегодняшнего дня и видеть не хочу. Не люблю, когда посторонние люди ошиваются в моем присутствии. Поэтому обслуживающий персонал придерживается правила: если я дома, значит, всякие уборки и прочие дела отложили, пока не уеду. - отчеканил он заметно похолодевшим тоном, отчего мне стало неловко за свою неуместную ревность.

- Ну, теперь и я в курсе, - пожала я плечами, стараясь скрыть смущение.

- Мне бы хотелось, чтобы ты также была в курсе, малыш, что я не выношу сцен ревности и всяких этих вопросов с подковыркой, - сообщил он спокойно.

- Вообще-то это была шутка, - заметила я. -

Я понял. Это на будущее тебе информация, - отозвался он и сразу же пояснил. - Для меня в семье самое главное - доверие и уважение. Если этого нет, на кой хрен тогда сдались серьезные отношения? С таким же успехом можно завести несколько баб и кочевать от одной к другой в разные дни недели. Поэтому я хочу, чтобы мы здесь и сейчас решили этот вопрос. В моем окружении очень много женщин, начиная от деловых партнеров, заканчивая секретаршами и я не хочу, чтобы ты каждую из них рассматривала, как сексуальный объект и выносила мне мозги. Для меня они, прежде всего, рабочие люди. Я свой выбор сделал и уважаю его, поэтому ревность - это последнее, что должно фигурировать в наших с тобой отношениях.

- На словах это, конечно, все звучит правильно и красиво, - согласилась я, постукивая по столешнице длинными ноготками миндалевидной формы цвета нюд, рассматривая черный рисунок на них.- Но как ты помнишь, все вот это… началось с твоего припадка ревности.

Гладышев хмыкнул, закатывая глаза.

- Не волнуйся, больше никаких “припадков” не будет. Единственное, если еще хоть раз увижу картину подобную той, что увидел на Новый год, убью нахер обоих и дело с концом. Но изводить нелепыми подозрениями ни тебя ни себя я не собираюсь. И ты избавь меня, пожалуйста, от них! Я этого дерьма нажрался с Ленкой, поэтому больше не хочу,- открестился он и отложил приборы.

- Ты ее сильно любил? - ляпнула я, поздно сообразив, что ступила на опасную почву.

Но мне всегда хотелось знать больше о его браке с этой женщиной. И понять, почему дочь живет с ним, а не с ней. На мой вопрос Гладышев никак особо не отреагировал, лишь взгляд стал более жестким, суровым, поэтому я тут же торопливо пояснила, понимая, как можно расценить это любопытство.

- Нет, это не ревность или что-то такое. Я просто интересуюсь, потому что мне хочется понять тебя, узнать о тебе больше и ….хочу, чтобы ты доверился мне. Ты ведь сам сказал, доверие - это главное, -привожу, как мне кажется, беспроигрышный аргумент.

- Чай налей, - распорядился Гладышев, когда я неловко закончила, чем тут же вывел из себя, но виду я не подала и слава богу, потому как он не оставил мой вопрос без ответа.

Тяжело вздохнув, словно решаясь на что-то, задумчиво произнес:

- Нет, не любил, наверное. Женился, потому что она забеременела и дотянула до таких сроков, что аборт уже никак.

- А ты хотел, чтобы она сделала аборт? - удивленно выпалила я, подавая ему чашку с чаем.

- Ян, мне было двадцать три, я учился, у меня не было ни работы, ни денег. - раздраженно отозвался он, делая глоток, но уже спокойней продолжил. - Я потерял все, что заработал на Севере, поэтому, естественно желанием обзавестись семьей не горел. Ей-то понятно, хотелось поскорее свинтить от мамаши с отчимом, у которого они жили на птичьих правах, а мне-то это все сто лет не надо было. Да, я запал на нее. Хорошая, скромная, симпатичная девчонка…

- И тебе такой набор нравился?- усмехнулась я, вызывая у него улыбку.

- Мне и сейчас такой «набор” больше по вкусу, но… любовь зла, Чайка, - сделал он недвусмысленный намек, за что тут же получил тычок в плечо.

- Да что вы говорите, Олег Санныч?! Но, видимо, свадьбы по залету еще злее, чем любовь, - съязвила я.

- Есть такое дело, - согласился он невесело.

- Что, прям вообще никаких чувств?

- Я этого не говорил. Кипело, конечно, иначе никакая сила не заставила 6ы меня женится. Но любовью там не пахло. Мы с Ленкой друг друга даже не знали. Поженились спустя несколько месяцев после знакомства, из которых либо зависали с друзьями, либо в кровати. Поэтому ни я, ни она представления не имели, с кем связываемся. Я женился на милой скромнице, она выходила замуж за крутого парня при деньгах. Я о своих проблемах не трепался, тем более, что в мои планы изначально не входила женитьба, но потом уже поздно стало. да и наивный дуралей был, не думал, что она настолько меркантильное существо.

-Значит, она была корыстной стервой, заманившей тебя в сети?- резюмировала я со смешком.

- Нет. Она была самовлюбленной глупышкой, привыкшей к паразитации. Мамаша вбила ей в голову, что она какая-то особенная, а потому достойна только лучшего, при этом не ударив палец о палец. Да и собственно, зачем? Когда можно найти какого-нибудь дурака, который все преподнесет на блюдечке. Ну, вот нашли они с мамочкой меня. Думали, фартануло-мажор, а хрен там-бедолага, - усмехнулся он, но то был горький смешок.

Ко мне же пришло понимание, что рыночные отношения с женщинами Гладышев выстраивал, дабы больше не разочаровываться. Ибо в самый сложный период своей жизни получил удар изнутри. Мужчинам крайне сложно даются поражения на материальном фронте, это подрывает их уверенность в себе, а если еще любимая женщина оценивает исключительно по материальной шкале, то это очень сильно ранит и унижает.

И как 6ы Гладышев сейчас не иронизировал и не утверждал, что Ленку свою не любил, все же брак оставил в нем очень глубокий след, точнее, уродливый шрамище. И я понимала, что Олегу проще было сразу низвести все к «купи-продай, чем еще раз обманутся в своих ожиданиях. Все мы обжегшись на молоке, дуем на воду. Вот и он не верит, что нужен кому-то, вот такой, какой есть: недолюбленный, озлобленный, недоверчивый, циничный.

А потому и не торопится открываться, даже, когда сам хочет.

- То есть она узнала, что ты на нуле уже после свадьбы? -спросила я осторожно, боясь, что он закроется, если скажу что-то не то.

Но Олег погрузился в воспоминания и мне кажется, впервые вот так делился ими с кем-то, словно разбирая свою жизнь по полочкам.

- Да, я до последнего не говорил, что ни денег ни хрена за душой не осталось, кроме квартирешки, которую, благо, успел купить. Впрочем, в моем возрасте мало, кто мог таким похвастаться. Поэтому наличие у меня хатенки стало определяющим, и Ленка решила не делать аборт, мы поженились. Мне вообще тогда было плевать на все. Дефолт не слабо меня ломанул в психологическом плане, я просто потерялся в жизни, не зная, что мне делать. Пил, чудил. Свадьба у нас была дуркой на выезде. Я, конечно, отличился - вел себя по-свински. Не хотел женится, хоть убей! Вот как чувствовал… Но куда деваться? Башкой надо было думать, а не другим местом, - усмехнулся он, качая головой, а у меня внутри все сжалось, он же продолжил. - Помню, в загс заявился без колец, навеселе, Борька с Аленкой свои нам дали. А когда отмечали, Ленкин отчим начал мне нести какую-то ахинею, а я по молодости дурной был, вспыльчивый, напился еще к тому же.

- И? - подначивала я его продолжить, когда он замолчал.

- Ну, прописал ему успокоительное - башкой его в тарелку окунул, - ошарашил он меня спустя несколько секунд. - Сразу вся их родня подскочила, мои друзья и началась бойня. Короче, со свадьбы меня увезли в КПЗ, так как я сильно избил сынка этого умника. Правда, я уже тогда знал, что заявление он заберет, иначе мои ребята устроят ему. Но все же пришлось посидеть несколько недель.

- Ужас, Гладышев, - воскликнула я, пораженная, прежде всего, тем насколько он изменился, словно совершенно о другом человеке идет сейчас речь. - Я тебя не узнаю.

- Конечно, не узнаешь, - согласился он со смешком. - Когда долбанет хорошенько, мозги сразу врубятся и начнешь думать, как себя вести, чтобы больше не долбануло. КПЗ меня сильно встряхнуло. Сразу задумался о дальнейшей жизни: пришло понимание, что у меня теперь семья и пора завязывать вести себя, как обиженный мальчик, надо что-то делать, как-то обеспечивать жену и ребенка. Короче, настроился я за тот месяц на семейную жизнь, да познакомился с пацанами, они с работой помогли.

- С какой еще работой? - сощурив глаза, просканировала я его подозрительным взглядом, хотя и так было понятно, чем он занялся.

- С такой, малыш… Жить как-то надо было, - отозвался он и поднялся из-за стола.

Мы вернулись в спальню, разговор же продолжили, когда легли в постель.

- Что было после изолятора? - спросила я, лежа у него на плече.

- Истерика, - тихо произнес он, задумчиво перебирая мои волосы. - Я же испортил самый лучший день в ее жизни.

- Ну, так и есть. И это тебя надо было башкой в тарелку вместо отчима.

- Уверен, ты 6ы так и сделала, - усмехнулся Олег,- но Ленка предпочитала роль жертвы, а не бешеной мстительницы. Она была патологически не уверенна в себе, но при этом до дикости самовлюбленной, а это тот еще наборчик, Чайка. Из-за него ничего у нас и не вышло, да в принципе, с такой женщиной ни один нормальный мужик не стал 6ы жить.

- Ну, вот прям она одна во всем виновата? Ты так-то тоже не подарок, - заметила я.

-С « не подарком» жить можно, а с психопаткой - нет, - отрезал он.

- В смысле, психопаткой?

- В прямом и справкой подтвержденным, - поверг он меня в шок, я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо, хлопая ошарашенно ресницами.

- Да, все очень запущенно, - подтвердил он и продолжил делится воспоминаниями, - Она настолько накручивала себя, что у нее-таки шиферина слетела.

- Как?

- Вот так, Янка, человек сам себя способен довести до ручки похлеще, чем кто-либо со стороны. Ленка из всего раздувала в своей голове ТАКУЮ проблему, что просто конец света. У нее существовал какой-то шаблон идеальной жизни, который в принципе был невозможен в девяностые, да и вообще в реальности. Хотя это даже не шаблон был, а примитивная зависть то к одной подруге, то к другой, потому что одна училась, вторая-жила с каким-то мужиком состоятельным, а Ленка ни тем ни другим похвастаться не могла, а выпендриваться ей очень хотелось. Ну, а виноват, конечно же, во всем был я ; из-за меня она забеременела и не пошла учится, из-за меня прозябает в нищете, из-за меня ей стыдно общаться с подругами, потому что хвастаться-то нечем. Естественно, во мне-молодом пацане гордость кипела, амбиции, и я жилы рвал, чтобы что-то доказать. Сейчас 6ы я Ленке пинка просто дал и отправил в свободное плавание, чтобы прочувствовала, как оно, а то чужими руками жар загребать каждый горазд. Ну, а тогда всю свою злость и неудовлетворенность семейной жизнью я зажирал работой. Как мог, так и крутился, хватался за все, потому что ситуация была катастрофическая, да и домой лишний раз идти не хотелось, противно было нытье и бесконечные постановки «Бедная Лена». Она вроде 6ы ничего не говорила, но вот этот негатив прям в воздухе витал, знатно она умела на психику давить, причем и мне и себе.

- А чего сразу не развелся? - спросила я, поскольку Гладышев и терпимость просто не укладывались у меня в голове, но я в который раз убеждалась, что он совершенно переменился с того времени.

- А кто сразу разводится? Все на что -то надеются. Вот и я думал, когда деньги появятся, полегче станет. Все же материальный кризис очень тяжело любая семья переживает, к тому же беременность - непростое время для женщины. Но с рождением дочери и увеличением дохода все стало только хуже. Ленка сменила амплуа бедной девочки, которую лишили будущего, на героиню-мать. А я из неудачника превратился в бабника.

- А что, были поводы?- подколола я его.

-Была работа такая, что приходилось по нескольку дней не ночевать дома. А у Ленки началась паранойя, которую старательно поддерживала ее мамаша, дуя ей в уши, что без баб не обходится в таких компаниях, как у меня. Ну, у Ленки-то своей головы нет, она всем верила, кроме меня, и превратила нашу жизнь в настоящий дурдом: ревновала к каждому столбу, вынося мне мозги и себя накручивая до таких истерик, что начала потом пить успокоительные.

- Ну, а ты изменял ей? - допытывалась я, вглядываясь в его лицо.

- А ты как думаешь?- ухмыльнулся он, сверля меня таким взглядом, что мне стало не по себе и стыдно за этот вопрос.

- Думаю, что ты не из тех людей, кто будет выкручиваться и врать, - ответила я тихо, понимая, что глупо было даже спрашивать.

- Вот так и думай дальше, - подмигнул он, но спустя мгновение, как не странно, удовлетворил мое любопытство в полной мере.

- Если учитывать формальности, то изменял. Но поскольку я с ней тогда уже не жил, и ничего, кроме жалости не испытывал, то в браке мы состояли исключительно на бумаге, поэтому изменой я это не считаю.

- Так, а почему ты с ней не разводился-то?

- У меня была куча дел, и как-то не доходили руки, - пожал он плечами, а я же пришла просто в ужас.

- Господи, неужели, тебе настолько стало на нее плевать?

- Нет. Она настолько мне опротивела, что я лишний раз не хотел с ней пересекаться, и откладывал развод, потому что знал, что это будет очередной спектакль. В те годы у нее вообще крыша ехала, что не мудрено, если ни хрена не делать. А она ничем добрым не занималась, сидела на моей шее и прикрывалась дочерью. Хотя по большей части моя мать воспитывала Леську, а Ленка только вот по подругам шастала, да для меня придумывала душещипательные истории, связанные с ребенком. Любила она манипулировать за счет Леськи. Короче, процветающая паразитация и деградация. ну, а потом дела у меня стремительно пошли в гору, делить же свои деньги с Ленкой я не собирался, поэтому подал на развод.

- Вот вы все так делаете! Как только поднялись по социальной лестнице, так сразу старую жену на утиль без средств. - поцокала я, хотя конечно, понимала Гладышева и поддерживала. Это ему еще надо за моральный ущерб компенсацию выплатить, о чем он в следующее мгновение и заявил.

- Не знаю, как там все делают, но была 6ы Ленка нормальной бабой и хоть капельку облегчила мне этот путь по социальной лестнице, или хотя 6ы хорошей матерью моему ребенку стала, то без разговоров я 6ы отдал должное. А она ни в пизду, простите, ни в красную армию, так с какой радости-то я должен был делите свое имущество? Естественно, мой ребенок 6ы ни в чем не нуждался и соответственно ей 6ы перепадало, но Ленке, конечно же, захотелось большего. Она запах денег чуяла за версту. Там вцепились в меня с мамашей, как бешенные собаки. Жуткое зрелище! - покачал он головой, невесело улыбнувшись.

- А что, они что-то могли тебе противопоставить? - удивилась я.

- В том и дело, что ничего, кроме самого дорогого - моей дочери. Не знаю, какая мать в здравом уме станет ребенка втягивать в дрязги с отцом, Ленка здравым умом не отличалась, а потому ей было похер, что всю психику Леське сломала. Концерты при дочери закатывала, какой папа ублюдок и урод, не любит никого кроме себя, и еще куча всякого бреда, чтобы настроить против меня дочь, доводя ребенка до стресса, - он поморщился и замолчал.

А у меня все внутри переворачивалось, кипело от злости на эту дуру. мать называется! Я 6ы ее просто убила за такое. Действительно, редкостная дрянь! Как так можно к своей малышке относится?

- Не понимаю я такого, но ты правильно сделал, что вовремя забрал у нее дочь. Таким мамашам детей иметь противопоказано!- отчеканила я со всей горячностью, но последующие слова Олега просто убили меня, его горечь и сожаление отозвались во мне тупой болью и дикой яростью.

- В том и дело, Ян, что не сумел вовремя. Если 6ы Ленка после развода не нажралась таблеток, так 6ы попустительски и относился к ее концертам, не замечая, что происходит с ребенком.

- О, Господи! Таблеток? Она что, прям при Лесе это все устроила? - ужаснулась я, и когда Олег отвел взгляд, подтверждая мои догадки, у меня мороз по коже прошел. Я не представляла, какой страх и ужас он испытывал, когда узнал, что его ребенок жил с такой ненормальной мамашей. - Но зачем?- прошептала я, все еще не понимая.

- Затем, что Ленка очень любила драматические постановки, и прощаться с жизнью, конечно же, не собиралась. Она почему-то считала, что когда я услышу зареванный, перепуганный голос дочери с криками спасти маму, то непременно вернусь, - усмехнулся он, качая головой, но я чувствовала, как непросто дается ему каждое слово, как до сих пор внутри все кипит, и что во всем случившимся он винит себя. И мои мысли он подтвердил в следующее мгновение,- Хорошо, что я был в Москве, и не видел в каком состоянии была Леська, когда мои родители забирали ее, иначе сам 6ы отправил Ленку на тот свет, хотя я тоже хорош - оставил ребенка с психопаткой.

-Ты не виноват в том, что произошло. Ты же не знал, что она настолько двинутая, - заверила я его.

- Знал, предпосылки были с самого начала. Просто не хотел замечать, - возразил он и прежде, чем я смогла 6ы его переубедить, решительно заявил: - Но я рассказал это не для того, чтобы ты пожалела меня. Я просто хочу, чтобы ты поняла в какой атмосфере выросла Олеся и постаралась быть к ней снисходительней. Знаю, ты сама еще совсем юная и возможно, я прошу многого, но…

- Шшш…, - прервала я его речь коротким поцелуем. - Я буду держать свою львицу на привязи.

- Понимаешь меня без лишних слов, - усмехнулся он, словно дивясь.

- Нет. Не понимаю, но чувствую.

Он ничего не ответил на это, и на некоторое время мы замолчали, но мне хотелось узнать все до конца.

- Как вы разрешили этот конфликт? Вы же теперь общаетесь? - спросила я чуть позже.

- Никак не разрешили. Я в бешенстве был, сразу же лишил Ленку материнских прав, а она отправилась лечить нервы.

- А как же Леся?

- В том и дело, я не учел тот факт, что какой 6ы не была мать, а ребенок все равно привязан к ней намертво. Тогда же мне казалось, что изолировать дочь от такой безответственной мамаши - это правильная позиция. Особенно, после того, как Лесе было назначено посещение детского психолога. Но со временем моя мать убедила меня пересмотреть свое решение, хотя я предполагаю, что она и без моего согласия позволила бы Ленке навещать Леську.

- Леся жила с твоими родителями?

- Да, её воспитывали мои мать с отцом, ко мне она переехала всего лишь полтора года назад. Так что, можно сказать, была сиротой при живых родителях. Вот такая вот история моей жизни, Чайка, - с тяжелым вздохом подвел он итог.

- А Ленка что? - поинтересовалась чуть позже, поскольку мне показалось, что все у нее прекрасно. И Олег подтвердил мои догадки.

- А что Ленка?! Она долго не страдала, поработала немного, а потом охмурила начальника своего. Не знаю, как он с ней живет, но уже лет семь или восемь мужик держится.

- Любит ее - вот и держится, - со всей уверенностью заявила я. - А ты ее действительно не любил. Не твоя она женщина - не та самая.

- Ну, теперь - то уже понятно, - со смешком согласился он.

- Да сразу было понятно. Но в любом случае ты 6ы связался с какой-нибудь левой бабой.

- С чего ты это взяла? - возмутился он.

- С того, Олеженька, что твоя та самая, в тот момент, когда ты женился на Ленке, пекла куличики из песка и выходила замуж в шалаше за Тимошку из соседнего подъезда, - сладко пропела я и чмокнула его в кончик носа.

Олег захохотал, притянув меня к себе.

- Да-а, твой Тимошка - герой, куличики из песка я 6ы точно не осилил, - протянул он насмешливо.

- Осилил, куда 6ы ты делся,- заверила я и стала медленно целовать его грудь, спускаясь ниже.

-Помер 6ы от твоих кулинарных шедевров. Так что все к лучшему, даже восемнадцать лет ожидания! - резюмировал он и перехватил меня, когда я спустилась к животу.

- Малыш, мне завтра рано вставать.

- Ой, только не надо врубать зануду!

- Я его и не «вырубал», так что давай спать, - зевнув, распорядился он.

- Ну, спи уж,- дала я добро, устраиваясь поудобней в его объятиях, но спустя мгновение вспомнила, что хотела сказать и естественно не стала откладывать, - Кстати, мне очень понравился дом. Как будто ты специально для меня его обустраивал.

- Знал, что тебе понравится. Только это не я, а Светка - сестра моя, дорвалась до бесплатного и устроила тут беспредел, - сонно пробормотал он.

- А я-то раскатала губу, думала, у тебя что-то там перемкнуло, но нет - горбатого могила исправит, -прокомментировала я, обреченно вздыхая, но Гладышев уже спал.

Поэтому мне оставалось только подивиться его умению отключатся в считанные секунды. Счастливый человек. Впрочем, я тоже была до безумия счастлива рядом с ним, поэтому сама не заметила, как уснула.

Дни до приезда Олеси пролетели, как один миг. Счастливый миг. Несмотря на то, что Олег практически все время работал и приезжал довольно поздно, я не скучала. До обеда пропадала на тренировках, либо на курсах английского. Во второй половине дня у меня чаще бывали походы по салонам красоты и магазинам. О, я только сейчас распробовала всю прелесть шопинга. С картой статуса “эксклюзив” - это совсем другое дело. Приятное, надо отметить.

Но налеты на бутики я совершала отнюдь не потому что, как говорится,”дорвалась”. Мне это было ни к чему, поскольку из Италии привезла кучу шмотья и обуви, а также в октябре планировала отоварится в Париже.

Походы по магазинам были больше смеха ради, ибо шопинг превратился в ненавязчивый способ соблазнения Гладышева. Кто-то же должен был помочь в выборе всех этих сногсшибательных трусиков, боди и бюстгалтеров!

Хотя, конечно, не "кто-то", а именно мой любимый Зануда.

С невинным видом я заваливала его фотками а-ля "мужские грезы” и невозмутимо задавала вопросы, словно эксперту, а не мужчине, для которого собственно это все и выбирается. Олеженька, как эксперт и отвечал сухо и лаконично, присылая просто цифры от одного до десяти без всяких комментариев и пояснений.

Когда после первой фотографии пришла семерка, я недоуменно смотрела на нее, не понимая, какого вообще хрена. Олеженька любезно пояснил, что это оценка по шкале от одного до десяти. Ух, взбесил он меня тогда знатно. Не на такую реакцию, я конечно же, рассчитывала, но своих попыток пробить его броню невозмутимости не оставила. И Агент Провокатор - таки справился с этой задачей.

Когда я отправила фото в соблазнительной грации из черного полупрозрачного тюля, украшенного цветочной вышивкой, которая создавала эффект татуажа на обнаженном теле, Гладышев долго не отвечал. А потом написал : « Инфаркт микарда! Вот такой рубец!

“Это хорошо или плохо?”- кокетливо поинтересовалась, расплываясь в довольной улыбке.

“Это богично!”- было мне ответом, от которого я захохотала.

«Значит, беру?”

«Уже должна была взять и ждать меня в “позе звезды” на кровати))

«Буду ждать, любимый. Приезжай скорее, я соскучилась.

И он приехал и тогда стало по-настоящему “богично”.

Вообще я 6ы этим словцом охарактеризовала все то лето. Оно было подобно шампанскому: искрящее счастьем, пьянящее любовью. И мы были мертвецки пьяны, и трезветь не собирались.

Начиная с самого утра поднимали градус в крови полусонными ласками вместо зарядки, сексом вместо завтрака, дикими поцелуями вместо кофе.

Гладышев вечно опаздывал и ругал меня, что я висну на нем, мешая собираться. Я поддакивала и продолжала «виснуть” кормила набегу завтраком, как 6ы он не отнекивался, помогала одеться, попутно целуя, пока он, как обычно с утра-пораньше, решал по телефону вопросы вселенских масштабов, лишь на мгновение отрываясь, чтобы ответить на мой поцелуй.

Я понимала, что кажусь навязчивой, но не могла остановится. Мне было мало и всегда будет, учитывая наш ритм жизни.

Гладышев в моем полном распоряжение находился только за час до сна уставший и сонный, и полтора часа после пробуждения, поэтому я пыталась урвать, как можно больше.

Только сейчас в полной мере осознаю, что ни фига оно не проще, когда денег много. достаточно посмотреть на Олежку. Вкалывает он будь здоров. Да, спину не рвет, тягая по сто килограмм, но на нем такая ответственность, что эти сто кило - просто пшик в сравнении с тем грузом проблем и задач, которые он каждый день решает.

Я все это, конечно, понимала и училась быть терпеливой, как мама советовала. Вот только Гладышев к моей терпимости относился, как к само-собой разумеющемуся. И меня это начинало бесить, львица во мне рвалась с цепи.

Что не говори, а ни одна женщина не станет мирится с тем, что работа у ее мужчины на первом месте. И у меня тоже не получалось. Да и собственно, почему я должна позволять относится к себе, как к чему-то второстепенному?

Этим вопросом я и задавалась, поглядывая на часы. С каждой минутой все больше и больше выходя из себя. Да и как иначе?

Я столько готовилась к сегодняшнему ужину, чтобы отпраздновать нашу совместную жизнь, что сейчас сидя в этой специально-декорированной к данному вечеру столовой за сервированным столом в роскошном полупрозрачном платье, украшенном кристаллами Сваровски, чувствовала себя просто дурой.

Ситуация до боли напоминала новогоднюю, только на сей раз я учла свои ошибки. Спросила, когда Олег будет дома и попросила приехать пораньше. Он обещался быть еще два с половиной часа назад. И хоть 6ы позвонил, успокоил, предупредил. Но нет, зачем ему?! Он же привык гулять сам по себе, а ты тут жди Яночка, волнуйся и отправляй десерт в помойку, на который весе день угрохала.

Жалость к себе начала накатывать волнами. И в тоже время дикая злость и негодование, нестерпимо захотелось покурить, чтобы хоть чем-то занять себя.

Допив второй бокал вина, покачиваясь, направилась на улицу, чтобы попросить кого-нибудь из охраны одолжить сигаретку.

Но стоило только выйти за дверь, к крыльцу подъехал Гладышевский “майбах”. Олег из машины вышел хмурый и недовольный, а я начала закипать.

- Привет! А ты куда собралась?- быстро преодолев разделяющие нас ступеньки, оглядел он меня с головы до ног и потянулся, чтобы поцеловать, но я отстранилась.

- Коль, сигареткой не угостишь? - обратилась я к водителю, игнорируя Олега, который тут же напрягся и видимо, так глянул на бедного Колю, что тот покраснев, посчитал за лучшее ретироваться. - Блеск, - усмехнулась я и направилась в дом, по пути скидывая туфли, так как меня штормило из стороны в сторону.

Гладышев молча шел следом, сверля меня тяжелым взглядом. Я кожей чувствовала его недовольство.

- И что это сейчас было?- нарушил он молчание, когда мы зашли в дом.

- Фатальное разочарование! - провозгласила в ответ, Гладышев поморщился. А я не удержалась от упрека, хотя зареклась. - Мог 6ы и предупредить, что задержишься.

- Значит, не мог! Не делай мне мозги, Ян, не до тебя сейчас! - отрезал он раздраженно и даже не взглянув на меня, просто взял и ушел в кабинет.

Звук резко захлопнувшейся двери резанул по напряженным нервам. Стало обидно.

Я вздрогнула, замерла у окна, сжала откос и прикусила задрожавшую губу. К горлу подкатил ком слез и как я не старалась, проглотите его, глаза заволокло, и мое «фатальное разочарование» медленно потекло по щекам.

Вот так одной фразой можно отрезвить, и у меня началось похмелье: стало невыносимо тошно.

Подобной грубости я точно не ожидала. Что я ему такого сказала? Я права что ли не имею спросить где он и с кем? Или думает, я буду подобно домашнему зверьку, сидеть тихо и ждать?

Ага, десять раз! Не до меня ему…

Придурок!

Во мне начала разгораться злость, а когда проходя мимо кабинета, я услышала, как Гладышев с кем-то говорит на повышенных тонах, она захлестнула меня с головой.

Вот оно что оказывается!

На работе у него не клеится, а все виноваты.

Ну, нет! Срывать на мне злость я ему не позволю. Это уже вообще ни в какие ворота!

Я распаляла себя, бегая взад вперед, но так и не найдя выход своему гневу, приняла душ и прихватив плеер, легла спать.

Естественно, сна не было ни в одном глазу, зато вновь захлестнула обида, растравленная сопливыми песнями.

Вдоволь наревевшись, я сама не заметила, как уснула.

Во сне же накатила сладкая истома, мне снился Гладышев. Он медленно и нежно ласкал меня языком, даря невыносимое наслаждение. Я дрожала от накатывающих волн удовольствия, протяжно стонала, выгибаясь навстречу прикосновениям его языка. Когда же он оторвавшись, поцеловал в губы и медленно вошел в меня, доводя до исступления, я поняла, что это не сон. Но лишать себя удовольствия и проявлять характер сейчас не видела смысла, поэтому со всей страстью отдалась процессу.

- И что это сейчас было? - повторила я его недавний вопрос, выходя из душа.

- А на что это похоже? - отозвался он с усмешкой, но мне было ни разу не весело.

- На то, что ты думал, будто трахнешь меня и от оргазма я обо всем забуду, - съязвила, Гладышев поморщился.

- Нет, но полагал, что ты станешь сговорчивей, - заметил холодно и невозмутимо добавил, доводя меня до бешенства, - Обиженные женщины так не стонут.

- Да что вы говорите?! А ты прям спец, как погляжу, по стонам обиженных женщин! Знаешь, что?! Можешь даже не пытаться задеть меня. Ни хера у тебя не выйдет! Я буду стонать, если захочу, но это не значит, что ты будешь вытирать о6 меня ноги и вести себя, как мудак! - отчеканила я, задыхаясь от злости.

Олег с шумом втянул воздух и откинул голову на спинку кровати.

- Ян, давай, не будем, устраивать цирк из-за ерунды! - попросил он.- Признаю, не прав был. Конечно, надо было позвонить и не срывать на тебе зло. Но не получилось и не могу тебе пообещать, что такого больше не повторится. Всякое бывает, сложности разные, но это не значит, что я к тебе отношусь плохо: не ценю, не люблю, не уважаю и так далее. Просто я тоже не железный и не всегда могу себя контролировать,- устало объяснял он мне, как маленькой девочке.

Мне же оставалось только подивиться, как у него все просто и легко. Бац-бац: прости, не прав и забыли. Но взглянув на Гладышева, я поняла, что мне в очередной раз придется этим удовлетвориться. Не потерпит он ничего иного. Терпеть в нашей паре - это по моей части. И хотя все во мне бунтует против этого, а все же я засунула глубоко в себя свои претензии. Правда, не могла не сказать следующее:

- Цирк я устраивать не буду, Олеж, просто постарайся не забывать, что ты теперь не один живешь. Тебе придется с этим фактом считаться, иначе заведи себе кого-то просто для здоровья и кувыркайся, когда время будет позволять. Я не твоя девочка для битья, которая всегда под рукой. Я этого нажралась достаточно, поэтому и зверею сразу. Олег молча кивнул.

- Иди сюда, - похлопал он по матрасу рядом с собой.

Я не колеблясь, легла, хоть и постаралась соблюдать дистанцию, но он тут же резко притянул меня к себе и крепко обнял, целуя в лоб. Я закрыла глаза, перебарывая в себе обиду, принимая его немые извинения. Точнее, надеясь, что это были они. - Пошли поедим, я ужасно голодный, - предложил он спустя какое-то время. На часах было около двух ночи.

- А как же режим? - подразнила я его.

- Да ну его на хер, весь день не ел, - отмахнулся Олег, поднимаясь с кровати.

- Отрастишь пузо, я тебя брошу! - предупредила я, накидывая шелковый халат.

- А как же любовь? - воскликнул он весело.

- Кака -така любовь, Олеженька?! - процитировала я культовый фильм.

- Вот значит как?! - возмутился он.

- Ну, а вы что думали, Олег Санныч?! Все просто: ты богатый и стареющий, я молодая и красивая -стандартное клише. Ты мне, я тебе - вот и вся любовь, - подтрунивала я над ним.

- Тю, молодость и красота не вечны! Не надежный товар у тебя, Яночка, обесценивающийся актив, прямо скажем. Мне такая сделка не выгодна в условиях длительных отношений. Так что придется тебе основательней подумать над вопросом «кака-така любовь”, - поцокал он насмешливо.

- Ладно, подумаю, - пожала я плечами с хитренькой улыбкой, не сдавая позиций.

- Думай, у тебя пять минут.

- Поздно мне уже думать. Теперь с этой любовью только мучайся и с ума сходи.

- Больно ты мучаешься.

- Угу, именно больно, - заверила я его, и чмокнув, стала готовить на стол.

- Кстати, а что это у тебя за шашни с водителем ? - ошарашил он меня спустя мгновение.

- Чего?! - застыла я шокированная.- Че, с дуба рухнул?!

- Чуть не рухнул, когда «Николай» вдруг «Колей» стал. Он так-то мой ровесник, чтоб ты знала, - заметил он недовольно.

- И что, что твой ровесник? Говоришь, как какой-то строгий папаша. Я так-то с тобой сплю, чтоб ты знал, - развеселилась я, Гладышев закатив глаза, покачал головой.

- Ян, я серьезно вообще-то, что за панибратство с обслугой?

- Ой, не будь занудой, а! Мы же не в средневековье. Я и Анну Петровну твою «Аннушкой» зову, мне так проще. Официоз в доме бесит, - отмахнулась я, ставя перед ним ризотто собственного приготовления.

- Водитель у нас, по-моему, в доме не обитает.

- Зато возит меня везде и всюду. Ты ревнуешь что ли? - изумилась я, на что он скривился, вызывая у меня смех.

- Не говори ерунду. Просто мне не нравится, когда с обслуживающим персоналом на короткой ноге. Он начинает чувствовать себя вольготно, и как следствие, наглеть. Уж поверь моему опыту. Каждый должен знать свое место, - пустился он в свои занудные разглагольствования.

-Уверенна, что с таким работодателем, как ты, свое место они будут помнить до гробовой доски, так что от моего панибратства никому вреда не будет. Но если тебя конкретно бесят «шашни» с Колей, купи мне машину, и я так и быть, вернусь к официальному «Николай», - подмигнув, прощупала я почву, так как мне уже давно хотелось высказать данную просьбу, но все как-то не с руки было.

- В гараже четыре машины стоит, выбирай и катайся, сколько душе угодно, - невозмутимо отозвался Олег.

- Да, одна из которых для нужд Олеси, две твои и одна по хозяйственной части. Я конечно, не против Рендж Ровера, но думаю, против будешь ты. Да и хочется, чтобы была только моя: чтоб там панелька из стразиков, леопардовые сидения и всякие - такие примочки, - прикалывалась я, едва сдерживая смех от округлившихся глаз Гладышева.

- Панель «из стразиков»? - уточнил он и тут же зашелся хохотом. -Мама, роди меня обратно!

- А че, модненько, - пожала я плечами, но уже другим тоном стала канючить. - Ну, пожалуйста! Очень хочется.

- Очень-очень, - просюсюкал он и протянул мне ложку с ризотто, которую я тут же облизнула и хлопая ресницами, продолжила преданно заглядывать Гладышеву в глаза. Он засмеялся.

- Ладно, а помимо стразиков и леопардовых сидений еще пожелания есть? - спросил он, просмеявшись, у меня же внутри все оборвалось от радости.

- Это что, значит, у меня машинка своя будет? - взвизгнула я, подскакивая к нему.

- Ой, а то ли ты не знала, что будет?!

- Ну, откуда мне знать, Олежечка. Ты же у нас бахнешь по столу и все под стол, - промурлыкала я, целуя его в щеку.

День приезда Олеси начался с бесконечных курьеров. Привозили какие-то букеты, корзины с подарками и открытками - все они были от друзей и фирм, с которыми девочка сотрудничала.

Как оказалось, весной ей поступило предложение представить коллекцию одежды для тинэйджеров какого-то известного модельера и с тех пор предложения сыпались на нее, как из рога изобилия, что неудивительно - у нее была модельная внешность.

Так что девочка в свои шестнадцать уже зарабатывала неплохие деньги и была на слуху в мире шоу-бизнеса. Гладышеву это, кажется, не особо нравилось, но он не возражал, поскольку дочь была при деле и перестала шататься по "притонам".

Я же еще больше разволновалась. Наверняка, теперь Леся мнит себя не бог весть кем. Хотя с другой стороны - почему 6ы и нет? Красивая, не знающая ни в чем отказа, свободно говорит на английском и французском, КМС по художественной гимнастике, играет на фортепьяно, красуется на обложках журналов, и еще куча всего того, что позволяет задрать нос к небу.

Конечно, это легко, когда папа долларовый миллионер. Но в России лишь у двух процентов детей папы поставили материальный мир на колени. Так что я вполне понимала, гордиться ей есть чем, точнее - кем. Но от того, что понимаю, бояться не перестала.

Когда Олег уехал встречать дочь в аэропорт, моя нервозность начала зашкаливать. Бедная Аннушка не знала, как меня успокоить. Я достала всех: несколько раз проверяла обед, сервировку стола, комнату Олеси. От волнения переоделась шесть раз, боясь показаться то слишком вульгарной, то слишком скромной, то вычурной. Все же пословицу "Встречают по одежке…” придумали не просто так.

Я хотела, чтобы обо мне сразу же сложилось благоприятное впечатление. Очень боялась, что потеряюсь на фоне Олега, и что наша разница в возрасте будет слишком заметна, поэтому едва ли не плакала, перерывая свой гардероб, понимая, что у меня нет ничего подходящего, дабы соответствовать Гладышеву. Все какое-то молодежное, вызывающее или слишком торжественное, чтобы встретить девочку в кругу семьи.

В конечном счете, сделав себе пометку на будущее, купить побольше консервативных вещей, остановила выбор на простеньком, закрытом платье красного цвета средней длины, оно отлично на мне сидело, и в нем всего было в меру. Я 6ы назвала его больше строгим, нежели сексуальным, несмотря на цвет и длину.

Убрав волосы в шишку, дополнила образ красной помадой и черными босоножками на толстом каблуке. Отражение в зеркале удовлетворило меня. Поэтому втянув побольше воздуха, отправилась встречать нашу принцессу.

Когда машина въехала во двор, диафрагму сжало с такой силой, что я едва не задохнулась. Боже, как же я боялась этой встречи и какие надежды на нее возлагала! Когда Олег с дочерью вышли из машины, счастливые, загорелые, с белозубыми улыбками и сверкающими взглядами, я в который раз подивилась, насколько они похожи и насколько красивы. Но как 6ы это дико сейчас не звучало, я отметила, что глаза-то у Олеси матери, и это открытие вызвало у меня удовольствие, ибо мне ни с кем не хотелось делить мои "Мальдивы". Они мои и только мои! Да, вот такой бред лез в голову. Зато он очень хорошо отвлекал от происходящего, но недостаточно, чтобы пропустить унизительный для себя момент.

Олеся вошла в дом одна, и оглядевшись, расплылась в довольной улыбке, будто кричащей "дом, милый дом". Я улыбнулась в ответ, почувствовав облегчение, но не тут-то было, девочка поспешила к Аннушке и не замечая меня, начала щебетать, как она соскучилась и как рада вернуться.

Затем поздоровалась со всей остальной прислугой и после направилась к дожидающимся ее цветам и корзинам. Она прошла в нескольких сантиметров от меня и даже не взглянула.

Я же закаменев, не знала, как реагировать на этот демонстративный игнор.

Внутри все задрожало от унижения и стыда.

Я почувствовала себя каким-то неодушевленным предметом.

Взгляд Аннушки,полный сочувствия и неловкости, окончательно добил.

Слезы подступили к моим глазам от понимания, что все зря.

Меня внесли в черный список без суда и следствия.

Конечно, я знала, что легко не будет, но не думала, что настолько обидно. Поэтому растерялась и стояла столбом посреди холла, поникшая, с горящими от унижения щеками, в то время, как Лесенька продолжала, как ни в чем не бывало, щебетать, рассматривая свои подарки.

Такими нас и застал Гладышев. Споило ему оценить обстановку, улыбка тут же сошла с его губ.

- Познакомились? - обратился он ко мне, прожигая обеспокоенным взглядом. Я покачала головой и постаралась улыбнуться, но тут последовал следующий удар.

- А-а, да, - вдруг очнулась принцесса. И сладко улыбнувшись, окинула меня презрительным взглядом. Высокий рост позволял ей смотреть на меня свысока в буквальном смысле. - Кажется, Яна? - обратилась она ко мне с вежливостью, граничащей с насмешкой. - Папа, очень много рассказывал о тебе. Надеюсь, не против, что на "ты"? Все-таки почти ровесницы, - непринужденно пожала она плечами, сдобрив все это приторной улыбочкой-издевкой.

Со стороны ее ужимки наверняка выглядели дружелюбно и мило. Вот только я видела эту девочку насквозь. В ее взгляде не было ничего отдаленно милого. Там было четкое обещание, что скоро я вылечу из этого дома, как пробка из шампанского. Но это мы еще посмотрим! - пообещала я взглядом.

Холодно улыбнувшись, кивнула в ответ, произнесла дежурные фразы, которые принцеска даже не дослушала, переключившись на отца, потянула его в свою комнату.

Олег послал мне подбадривающий взгляд, и последовал за дочерью. Я поднялась к нам в спальню выжатая, как лимон этими несколькими минутами знакомства. Ощущение было, что меня прополоскали в дерьме. Я вновь почувствовала себя какой-то второсортной, ненужной, незначительной. Хотелось убежать из этого дома, в миг ставшего чужим. А ведь это только начало. Меня захлестнула горечь. Взглянув своим страхам в глаза, я всерьез задумалась, хватит ли у меня терпения и сил вынести подобный психологический прессинг. Но тут же с гневом отмела эти мыслишки. С какой стати какая -то соплячка должна приехать и диктовать свои условия? Я тоже могу прессануть ее так, что мало не покажется. Как там Гладышев говорил? Каждый должен знать свое место? Вот и прекрасно! Его доченька тоже узнает, если будет наглеть. С таким воинственным настроем я спустилась к обеду, но быстро поникла, понимая, что пока мне остается только терпеливо помалкивать.

За столом развернулось целое шоу: Лесенька все внимание Гладышева перетягивала на себя, не давая лишний раз слово вставить. Впрочем, после того, как она дважды перебила меня на полуслове, я оставила попытки поддержать разговор.

В душе у меня кипело негодование и злость, и направлены они были на Гладышева. Несмотря на то, что он мягко одернул дочь, меня все равно бесило, что на происходящее он смотрит сквозь пальцы, неужели не видит, что она не увлеклась рассказом, а намеренно игнорирует меня, словно я не больше, чем предмет интерьера? Впрочем, он и сам ко мне относился не лучше до недавнего времени, так что удивляться нечему. Я вновь накручивала себя, уничижала, варясь в котле взрывных эмоций, хотя разумом понимала, что Олег просто старается быть мягче и не давить на дочь с первого дня. Вот только почему я-то должна за всех отдуваться?! - вопило все внутри меня.

В то мгновение обещания и установки быть терпеливей, полетели к такой-то матери. Я о них просто забыла, погрузившись с головой в обиду и гнев.

Обед был для меня каторгой и держалась я из последних сил. Впрочем, этим двоим было плевать. Олег иногда бросал на меня тревожный взгляд, но Олеся быстро это замечала и отвлекала его от такой незначительной вещи, как я, и он с радостью отвлекался, поддерживая предложенную тему.

Под конец я кое-как успокоилась, но эта гаденка, словно зная мои больные точки, вдруг сообщила:

-Кстати, мы с бабушкой обратно летели вместе с тетей Мариной. Она передавала тебе огромный привет.

Я поперхнулась и метнула на Гладышева вопросительный взгляд, о той ли Марине речь. Когда он отвел свой, моей выдержке пришел конец. С громким стуком отложив приборы, я поднялась изо стола и вежливо отказавшись от десерта, ушла к себе. Меня трясло, все внутри кипело. Значит, его шлюха знакома и с Верой Эдуардовной и с Лесенькой. Интересно, а чего же принцесса не ревнует папочку к этой силиконовой кукле? Что в ней такого особенного, что все к ней так благоволят? Ах, да! Она же самодостаточная, всего добилась сама, у нее свой бизнес и свои деньги. А когда платишь, тогда и музыку заказываешь. Я же, как содержанка права голоса не имею, и вообще никто! Поэтому со мной можно не церемонится: меня можно не замечать, прятать от друзей, выгонять из квартиры и посылать к чертям, а потом вернуть, как ни в чем не бывало и позволите своей доченьке развлекаться.

Так прошел час, за который я накрутила себя до такой степени, что в пору удавиться. Когда Гладышев вошел в спальню, я уже воскресила в душе все свои обиды и боль, поэтому смотрела на него зверем.

- Что, обсудили Мариночку? - не скрывая горечи, выплюнула я.- Я смотрю, она у вас очень даже вхожа в дом. А как же только по средам и пятницам и никаких серьезных отношений?

Гладышев с шумом втянул воздух, лицо закаменело.

-Ты действительно хочешь о6 этом поговорить? - холодно осведомился он.

- Я хочу понять, если она такая потрясающая и всем нравится, а главное, ты ей и ключи от квартиры и с мамой знакомишь, и с друзьями, то зачем усложнять себе жизнь кем-то вроде меня? - издевательски вопрошала я, исходя ядом от жалости к себе.

- Ты вообще дура? - прожег он меня раздраженным взглядом.

- Ну, конечно, я дура, шлюха, дешевка и так далее, - согласилась я, глотая подступившие слезы.

- Та-ак. Все! - оборвал он меня. - Я пошел, а то реально начну думать, какого хрена усложняю! - бросил он зло и быстрым шагом покинул спальню, с силой захлопнув за собой дверь.

Я со слезами наблюдала, как они с Олесей уезжают куда-то, чувствуя себя никому не нужной. Но вдоволь наревевшись, поняла, что реально дура-дурой. Повела себя, как истеричка, ничем не лучше его Леночки. Господи, ну, когда же я научусь думать прежде, чем открывать свой рот? Надо что-то с этим делать, но что?! Я 6ы все отдала за умение контролировать собственные эмоции.

Олег с Олесей приехали, когда уже стемнело. Я окончательно успокоилась и готова была извинится.

- Отпустило? - хмуро прокомментировал Гладышев, войдя в спальню и сразу направившись в гардеробную, я последовала за ним.

- Отпустило. Прости. Просто не ожидала, что все будет вот так, - начала я оправдываться, но тут же прикусила язык, когда он резанул по мне бешеным взглядом.

- А как ты ожидала? Я ведь предупреждал! Спрашивал: готова или нет? И что в конечном счете? - накинулся он. - Какого хера ты зацепилась за эту Марину? У нас проблем, по-твоему, мало, чтобы еще ругаться из-за баб, с которыми я когда-то спал?

- Я не знаю, что на меня нашло, - прошептала я, задрожав от подступивших слез.

- А кто будет знать? Не знает она…, - выплюнул он и отправился в душ.

Меня же заколотило крупной дрожью от страха и в тоже время обиды. С одной стороны - хотелось утрясти эту ситуацию, с другой - послать Гладышева на хер. И честно, второй вариант был как-то предпочтительней.

С чего я должна терпеть его ор и потом еще бегать за ним? Я сделала шаг навстречу, а он оттолкнул, так что пусть идет к черту со своей Мариной и доченькой.

С такими мыслями я стала готовиться ко сну. Гладышев, видимо, в душе остыл и тяжело вздохнув, подошел ко мне, когда я расчесывала волосы, сидя у туалетного столика. Присев на корточки передо мной, он взял мои руки в свои и заглянул в глаза.

- Ян, так не пойдет, - произнес он устало. - Ты же понимаешь, что если мы продолжим в том же духе, то ни черта у нас с тобой не получится.

Я кивнула, прикусив задрожавшую губу. От его мягкого тона, меня тут же отпустило, и злость ушла.

- Ну, не плач. Понимаю, что обидно. Мне тоже хотелось, чтобы было иначе, но это не в моих силах, Януль. Я поговорю с Лесей, хотя не думаю, что от этого произойдут существенные перемены. Просто дай ей время, и постарайся реагировать на ее выходки не столе остро. Не пори горячку. - шепотом просил он, вытирая мои слезы. - Она всего лишь ребенок, который привык, что она моя единственная и главная радость. А тут вдруг ты. Она просто боится, что все мое внимание будет принадлежать тебе.

- Я буду стараться, Олеж, - всхлипнув, пообещала я, прижавшись к нему, выплакивая накопившиеся за день эмоции.

Олег укачивал меня в своих объятиях, как маленькую. А я в который раз дала себе слово, что все сделаю ради того, чтобы быть с этим мужчиной.

Будучи оптимисткой, я искренне верила в свои обещания, и даже пыталась их выполнять. Но Лесенька делала все, чтобы вывести меня из равновесия. Она продолжала игнорировать мое присутствие, а если и обращалась, то исключительно уточняя мое имя. Это бесило меня больше всего и естественно, не выдержав, я спросила, у нее проблемы с памятью или она прикидывается дебилкой. Лицо этой мелкой сучки было эпичным, я здорово повеселилась.

С тех пор наше противостояние приняло более открытую форму, хотя мы продолжали соблюдать холодную вежливость, но больше не улыбались друг другу фальшивыми улыбками.

С каждым днем отношения между нами становились все более напряженными, негативом был пропитан каждый кубический миллиметр воздуха, хотя при Олеге мы старались быть дружелюбными и почти милыми. Но я задыхалась, была на взводе и сорвалась, обнаружив бригаду, снимающую портьеры, которые были повешены по моему указанию пару дней назад.

- Что это значит? - обратилась я к рабочим.

- Это значит, что твой вкус оставляет желать лучшего! - пропела за моей спиной Леся.

- Да, что ты говоришь?! - огрызнулась я, впервые повысив на нее голос.

- Я говорю то, что если каждая папина «Яна» будет пытаться переделать наш дом под свое кошмарнейшее понятие о6 эстетике, то боюсь, у меня поедет крыша.

-Мне кажется, она у тебя уже давно поехала, деточка! Или это дурная наследственность? - ударила я в самое больное место, поздно сообразив, что перегибаю, поэтому поспешила исправить положение. - Послушай, давай, уже с тобой решим нашу проблему. Я понимаю, что ты переживаешь, но ….

- Переживаю?! - фыркнула она, перебивая меня. - Нет, я не переживаю! Не вижу особой причины. Как сказала моя мама: такие, как ты не задерживаются в жизни таких мужчин, как мой папа, даже если каким-то чудесным образом им удается в нее залезть. Так что, Яночка, ты слишком о себе много думаешь.

Это стало последней каплей в череде бесконечных унижений. Остатки каких либо благих чувств и намерений были убиты в ту же секунду, и ничего не осталось, кроме жажды, чтобы эта мелкая дрянь захлебнулась собственным ядом вперемежку с соплями и отправилась к своей истеричной мамаше.

Меня захлестнула ярость, копившееся все это время со дня ее приезда. Я больше не могла выносить эти издевательства.

- Передай своей мамочке, что ей уже даже чудесным образом не залезть в жизнь твоего отца, так что пусть угомонится, - процедила я едва слышно, так как меня колотило от бешенства. - А тебе на будущее совет: не воспроизводи при мне бредни своей чокнутой мамаши. Такие, как я могут не просто задержаться в жизни таких, как твой папа, а еще и повлиять на их решения. И тогда избалованной девочке придется отправится к своей любимой маме, с которой они так потрясающе ладят. Так что не беси меня, Олесенька! - сладко пропела я и издевательски добавила. - И давай, повесь-ка на место шторы, папе они пришлись по вкусу. Мы же не скажем, что у него проблемы с эстетикой.

Девчонка от моей отповеди задрожала, личико исказила гневная гримаса, в глазах застыли слезы, но меня это ничуть не тронуло. Эта дрянь заслужила. С меня достаточно ее наглых выходок. Я и так из-за всех этих проблем уже не хочу возвращаться домой. Благо, в академии мы заканчиваем очень поздно, да и что делать дома? Олег, как всегда много работал, приезжал весь взбудораженный и еще по часу, а то и два висел на телефоне, закрывшись в кабинете, что тоже не добавляло настроения.

Но я терпела и старалась его не беспокоить, у него был сейчас напряженный период: выборы, какой-то новый контракт, открытие новых филиалов, новые проекты и еще куча дел, требовавших его внимания.

Гладышев просил меня немного потерпеть, подождать, когда я начинала заводиться. И мне ничего иного не оставалось. Вот только я не совсем понимала, что изменится со временем.

Но все равно ждала, надеялась и верила, срываясь иногда, как сейчас. Правда, я ничуть не жалела, что поставила Олесю на место, ибо она в конец охренела! Пусть уже поймет, что не на ту нарвалась. Хватит с меня лояльности к бедным девочкам с трудным детством. Довольная принятым решением и собой, я проконтролировала, чтобы повесили мои портьеры, после распорядилась насчет ужина. Поболтала с мамой, умолчав о своих проблемах, а после с Машкой - моей новой знакомой из академии.

Покончив с разговорами, решила немного позаниматься в спортзале. Там меня и застал Олег разгоряченную и взмокшую.

- Привет, - улыбнулся он, выключив музыку.

- Привет, - обрадовавшись, бросилась я к нему, но на полпути замерла, поскольку он был такой чистенький, аккуратненький - весь с иголочки, а я потная, растрепанная.

- Что встала? Иди сюда,- поманил он меня, подходя сам и притягивая меня к себе за талию.

- Я после тренировки… влажная, - попыталась я воспротивится, когда он наклонившись, стал целовать мою шею.

- Влажная - это хорошо, - промурлыкал он, прикусывая кожу за ушком.

- Я имею в виду, вспотевшая, - пробормотала я, задрожав, когда его язык скользнул по шее.

- Шш, я соскучился, - прошептал он и впился в мои губы, а рукой без церемоний скользнул под лосины и трусики. -Ты и вправду влажная, малыш. - усмехнулся он, ощутив мою влагу. - Моя сладкая девочка соскучилась?

- Соскучилась, - выдохнула ему в губы, едва сдерживая стон, когда он начал ласкать меня, медленно скользя кончиками пальцев между моих влажных складочек.

- Тогда снимай трусишки, - шепнул он, разворачивая меня лицом к зеркалу.

От того, что мы будем заниматься сексом прямо здесь, я еще больше возбудилась, поэтому дрожащими руками ели как стянула лосины и стринги. Гладышев одной рукой обхватил мою шею, второй надавил на поясницу, заставляя прогнуться, затем шлепнул по заднице, вызывая во мне дрожь. Он был грубоват и небрежен, но мне это даже нравилось. Я смотрела на его суровое лицо через зеркало и сходила с ума от того, что этот мужчина - мой.

Да, я тащилась от него и сама себе завидовала. Гладышев вжикнул молнией на брюках, приспустил их и медленно провел членом, собирая мою влагу.

Я застонала от чувственности этого прикосновения.

- Тише, - накрыл он ладонью мой рот, прижав меня к зеркалу.

От соприкосновения с холодной поверхностью кожа покрылась мурашками. Я выгнулась дугой, а он сделал толчок, вызывая у меня дрожь удовольствия.

Задрав топ, Олег сжал мою грудь и стал наращивать темп. Не сдерживаясь, я стонала ему в ладонь, с каждым проникновением все громче и громче.

Он же двигался все быстрее и жестче, сопровождая выпады бедер хлесткими ударами ладонью по ягодицам, отчего моя попа горела огнем.

Впрочем, у меня горела каждая клеточка моего тела. И я полыхала в мареве дикого наслаждения.

Умирала в сильных руках, задыхаясь от собственного крика.

Я была почти у края, когда Гладышев резко замер, кончая в меня.

Это был хорошенький облом и я едва не зарычала от разочарования.

- Не вздыхай. Компенсирую чуть позже, - насмешливо выдохнул он, легонько касаясь моих губ.

- Какое счастье, - съязвила я и тут же чмокнула Гладышева в губы.- Что это тебя так припекло?

- С тобой меня припекает постоянно, - отстранился он и стал приводить одежду в порядок.

- Любовная горячка у вас, Олег Санныч.

- Ага, прямо "играй гормон", как в шестнадцать, - скептически согласился Гладышев, вызывая у меня смех.

- Как переговоры прошли? - поинтересовалась, натягивая лосины.

- Да как обычно: геморрой на пустом месте. Башка уже трещит от этих процентов, фьючерсов и котировок акций, - отмахнулся он. - Лучше про себя расскажи.

- Я же тебе весь день писала. Ты и так по минутам знаешь все, - напомнила я с улыбкой.

- Ну, еще расскажи что-нибудь про свои танцульки. Как там ваш этот рыжий профессор? Не дурковал больше?

- Не, он на следующей неделе будет. Меня Машка достала, - начала я рассказывать про свою подружку и ее парня, пока мы поднимались наверх.

Душ принимали вместе, где Гладышев с процентами отдал долг, после чего я еще полчаса не могла встать с кровати.

- Кстати, когда уже будет решен вопрос с машиной? - спросила, одеваясь к ужину. - Надоело постоянно с водителем. Внимание через чур привлекает.

- Ты же любишь внимание, - подразнил меня Олег.

- Люблю, но исключительно твое, - многозначительно сообщила я, уже зная, что за этим последует.

- У меня эта неделя расписана по минутам. На следующей если хочешь, съездим или давай, отправлю с тобой человека , - предложил Олег.

-Господи, ну, почему с тобой так сложно?! - простонала я.

- Можно, конечно, не столь официально, - усмехнулся он, от чего я закатила глаза, а Гладышев уже серьезно сказал, - Со мной, Янка, вообще ни разу не сложно. Корми, люби, терпи и я тебе в скале дорогу прорублю.

- Гладышев, я тебе не Леночка. Мне дорогу прорубать не надо. Тем более, в скале: поранишься еще, - сообщила я снисходительно. - Мне ты нужен. Рядышком.

- Ну. А еще Бентли Континенталь с инкрустацией салона, - сыронизировал он.

- Ой, бесполезно с тобой спорить, - отмахнулась я.

- Я вообще не понимаю, о чем мы спорим? Ты просишь меня меньше работать, а сама приезжаешь за пять минут до моего прихода, - воззрился на меня Олег, ожидая объяснений.

- У меня долго занятия идут, ты же знаешь, - напомнила я, но тут же не хотя добавила, - И… мне тяжело находится с Лесей. Она смотрит так, словно я какая-то приживалка тут. Я себя так теперь и ощущаю: не могу ни обнять тебя лишний раз, ни поцеловать, ни сказать что-то. Я как в тюрьме: все время приходится себя сдерживать…., - разошлась я, но заметив, как мрачнеет лицо Олега, спохватилась.

- Ян, что ты мне предлагаешь? Что я, по-твоему, должен сделать?

- Не знаю, - психанула я, начиная нервничать под его пристальным взглядом. - Просто не понимаю, почему мы должны под нее подстраиваться. Потакать ее дурацким капризам.

- Я что-то не заметил, что мы потакаем ей в чем-то, - возразил Гладышев.

- Да ты сквозь пальцы смотришь на то, что она ни во что меня не ставит! - упрекнула я его, но последовавший ответ просто отправил меня в нокаут.

- А вот тут я тебе, Янка, не помощник. Расположение подростка надо завоевать.

- Да не нужно мне ее расположение, пусть просто отстанет от меня! - огрызнулась я, и в ту же секунду пожалела об этом.

Боже, что я несу? Гладышев устало потер глаза и тяжело вздохнул.

- Если тебе главное, чтобы не трогали, научись просто не замечать! - холодно посоветовал он и вышел из комнаты.

Я же обессиленно откинулась на кровать и зарычала в подушку от досады. Как же меня достала эта мелкая стервозина!

Но, как оказалось, еще не вечер.

За ужином каждый был погружен в свои какие-то мысли. И надо признать, в этом было больше единения, чем в оживленных беседах отца и дочери, во время которых я чувствовала себя лишней. Правда, недолго длился мир в датском королевстве.

- Пап, мне надо с тобой поговорить, - сообщила Леся во время десерта. - Наедине, - добавила она и многозначительно посмотрела в мою сторону.

У меня внутри все оборвалось, я сразу же поняла, что эта гадина доложит о нашей стычке. Твою же мать! Обычно она не стучала. В душе у меня начала нарастать паника, поскольку Олег однозначно будет взбешен моими речами. Он ведь доверился мне насчет Ленки, а я использовала это против его же дочери.

Но черт возьми, как я должна реагировать на ее выходки? Меня затрясло, стоило представить последствия. Определенно, мой минутный триумф не стоит того, что сейчас будет. Доверия Гладышева терять не хотелось, поэтому я решила все отрицать. Скажу, что она специально наговаривает, и все совсем не так.

Определившись с тактикой поведения, постаралась принять невозмутимый вид, но давался он крайне тяжело, поэтому я с одной стороны выдохнула с облегчением, когда Гладышев и Олеся поднялись в ее комнату, с другой - начала еще больше волноваться.

Разговаривали они очень долго. А потом Олег заперся в своем кабинете. Я не знала, что думать, пока не получила смс зайти к нему.

От этого приказа, иначе не скажешь, сердце подскочило и заколотилось, как бешеное. Я не знала, что меня ждет, но была уверена, что ничего хорошего.

И в самом деле: вошла и сразу же напоролась на острый взгляд Олега.

- Что случилось?- нарушила я тишину, садясь напротив, стараясь выглядеть спокойной и расслабленной.

- А ты типа не понимаешь? - откинувшись на спинку стула, пытливо посмотрел он, препарируя меня своим взглядом, будто скальпелем.

- А должна? - продолжила включать дурочку. - Ничего криминального за собой не припоминаю.

- Ян, у меня камеры стоят в каждой комнате, поэтому я прекрасно осведомлен, кто что делает и говорит. Ясно?- процедил он, не скрывая своего гнева, раскусив мои попытки все отрицать.

У меня же будто вся кровь отхлынула от лица и устремилась в сердце, заполняя его страхом.

- Круто. Тут у тебя реально, как на зоне! - сыронизировала я, хотя сама вся тряслась.

- Как в дурдоме тут, бл*дь, у меня! Ты вообще, Ян, соображаешь или нет, что несешь? - прорычал он.

- Нет, конечно. Я же дура, - пожала я плечами, глотая слезы унижения.

- Законченная дура! - подтвердил Гладышев, ничуть не тронутый моим самоуничижением. - Ей пятнадцать, а ты ведешься на ее провокации, как малое дитя! Не мудрено, что она ни во что тебя не ставит!

- Не разговаривай со мной в таком тоне! - вскричала я. - Я не буду терпеть, когда меня опускают ниже плинтуса. Ни тебе больше не позволю, ни уж тем более, твоей дочери!

- Тебя никто и не просит! Но и на место надо уметь ставить по-человечески, а не разыгрывать Кармелиту перед моим ребенком. Что ты пытаешься поделить с ней, я так и не пойму? Меня? Так тут все очевидно!

- Я ничего с ней не делю! Делит она. А коли все очевидно, так донеси эту очевидность до своей дочери, чтобы она уже успокоилась! - огрызнулась я, задохнувшись от накатившей обиды.

Слезы щипали глаза, но я не позволяла им пролиться.

- Не мешало бы успокоится для начала тебе, - процедил он звенящим от ярости голосом.

Я осеклась и тяжело сглотнула под его потемневшим взглядом, он же уже более спокойно продолжил:

- С дочерью я поговорил, больше она не позволит себе такие выходки. Ты тоже будь любезна, держи себя в руках.

- Я держала, но сколько можно? - начала было я, но он жестом остановил мою пламенную речь.

- Все, замолчи! Твоей ереси я уже наслушался.

- Ну, конечно….

- Уймись, сказал! - повысил он голос, а меня от ужаса заколотило.

Дыхание сперло от боли и слез. Гладышев же решил окончательно добить.

- Знаешь, Ян, а ты ведь даже не постаралась с ней как-то наладить контакт. Сразу все в штыки восприняла, - усмехнулся он невесело, качая головой.

И я не нашла, что возразить. Стало так горько на душе. Поэтому я молча встала и покинула кабинет. Легла в холодную постель и предалась слезам. Было обидно, одиноко и больно. Я думала, куда мы движемся и почему не получается ни черта. Неужели все из-за меня? А может, просто поторопились съехаться? Но ведь все у нас было прекрасно, пока не появилась она! Что же мне делать? Как себя вести? Озадаченная этими вопросами я уснула.

Утром обнаружила, что спала одна, поэтому день начался с очередного огорчения и конечно же, с фразы "Боже, как все болит!".

С начала занятий не было ни одного дня, чтобы что-то не болело.

После изнуряющих тренировок на грани человеческих возможностей, каждое мое утро - это подвиг, преодолевать который помогает только стоящая в тумбочке аптечка с кучей разных мазей.

Такая уж доля у танцоров. В академию я приехала не в настроении, что тут же было замечено моими новыми подругами, поэтому первую пару они старались меня не трогать, но к третей им это все надоело и они потащили меня в столовую.

По мнению прожорливой Машки, проблемы необходимо чем-нибудь закусывать, как водку, иначе будет язва.

Спорить с ней не было сил, поэтому я послушно поплелась в столовую, хотя аппетита не было.

В столовую я шла впервые с начала обучения, так как до этого мы с Гладышевым, чаще всего, обедали вместе в каком-нибудь ресторане.

Сегодня же не было ни звонков, ни смс-ок от него. И хотя сама я тоже не горела желанием общаться, а все равно тоска съедала душу.

Благо, в академии не давали заскучать. Группа у нас была дружная, веселая, и хотя поначалу меня несколько сторонились из-за очевидного достатка, все же со временем границы смылись и уже никто из моих одногруппников не обращал внимания на то, что я езжу с водителем и выгляжу, как кинозвезда. Остальные же смотрели вслед с открытыми ртами и надо признать, мне это ужасно нравилось.

Удивительно, но я до сих пор не пересеклась ни с Гельмс, ни с Пластининым, хотя касательно последнего было известно, что он на гастролях в Нью-Йорке.

Эта новость будоражила всю академию и меня в том числе. Я была рада, что у меня есть время осмотреться, разобраться что и к чему в этом государстве. И как оказалось, Пластинин в нем действительно был бог и царь

. О нем говорили на каждом углу. Даже у первокурсников, которые его видеть не видели, он был темой номер один. Это пугало, впечатляло и злило. Я не знала, как себя вести с Максом, когда он вернется. А главное-как себя поведет он. В его власти было устроить мне "райскую жизнь", ибо его авторитет в академии был незыблем.

Признаюсь, меня это восхищало, я уважала этого парня за его упорство, талант и амбициозность. Его без сомнения ждало большое будущее, но только в том случае, если он не причастен к моему провалу. Иначе я приложу все усилия, чтобы он отправился в свою Самару или откуда он там родом.

Уверенна, Гладышев не откажет мне в такой мелочи. Но для начала предстояло убедится в своих подозрениях, а потому действовать осторожно. Пластинин скользкий гад. Правда, в последнее время домашние проблемы полностью поглотили меня, поэтому было не до университетских интриг.

Вот и сейчас, погруженная в мысли о Гладышеве, я вошла в столовую, и не сразу заметила всеобщее оживление, пока Настюха не толкнула меня в бок.

- Девки, это Пластинин?- прошептала она, отчего у меня сердце ухнуло куда-то вниз.

- Охренеть, он на нас смотрит, - пропищала восторженно Машка, хихикнув.

Я же закаменела, чувствуя кожей наглый взгляд. Сглотнула тяжело, но не повернулась. Начала лихорадочно думать, как себя вести. Но не успела определиться, поскольку Пластинин направляясь к выходу, как бы мимоходом остановился возле меня.

- Токарева, привет! А ты че, замышилась и не здороваешься даже? - бросил он насмешливо.

Все как-то разом замолчали и с удивлением посмотрели на меня. Машка с Настюхой вообще челюсть со стола поднять не могли, но мне было не до них.

- Не заметила тебя, Максимушка! - пожала я плечами, хотя саму трясло от напряжения.

- Ага, я такой незаметный. Вижу, вернулась к папе, - отметил он скабрезно, отчего я поперхнулась, а он продолжил насмехаться. - Могла 6ы просто сказать, а не гасится и выдумывать какие-то небылицы. Смешная ты.

- С какой стати я вообще тебе должна что-то говорить? - приподняла я бровь, начиная заводится.

- Хрен знает, ты же чет надумала. Мне-то пофиг,- подмигнул он и в подтверждение своих слов, переключился, как ни в чем не бывало, на совершенно другую тему. - Ладно, рад, что ты здесь. Жду на репетиции сегодня в восемь. Готовимся к конкурсу, ты мне нужна.

- С чего ты взял, что мне это надо? - спросила я ошарашенная его словами, хотя понимала, что глупый вопрос.

- Тут всем надо, у нас жесткая конкуренция и отбор, если ты не заметила, - пояснил он снисходительно, и ухмыльнувшись, покинул столовую.

Его провожало множество взглядов, а потом эти взгляды обратились на меня. Только мне было все равно, я переживала совершенно о другом, понимая, что не смогу отказаться от возможности проявить себя, а также поработать с лучшими танцорами и преподавателями.

- Ты не говорила, что знакома с Пластининым, - накинулись на меня девочки, когда мы вышли из столовой.

Я лишь пожала плечами, поскольку не собиралась удовлетворять их любопытство.

- Офигеть, ты уже будешь выступать! - вздохнула с завистью Настя, а я только сейчас осознала, что буду участвовать в чем-то грандиозном, масштабном.

- Почему вы мне не сказали, что проходит отбор к спектаклю? - спросила я, удивившись собственной неосведомленности.

- Вообще-то этот отбор проходит у студентов со второго курса. Ты вроде там по блату, - сообщила Машка, мне же оставалось только пребывать в шоке от Пластининского широкого жеста.

Интересно, к чему бы это?

В восемь вечера я вошла в коридор, заполненный танцорами с разных курсов. Практически все разминались, поэтому слышно было противный хруст суставов и кряхтение.

От волнения у меня начало зашкаливать пульс, дрожащими руками я стала поправлять гетры, чтобы приступить к разминке. Спустя некоторое время появились хореограф, преподаватель по сценическому танцу, Пластинин и еще какой-то молодой парень, как позже выяснилось, постановщик.

- Так, идите в малый зал. Сегодня везде занято, - хлопнула в ладоши хореограф, после чего послышались стоны и перешептывания.

Я еще пока не очень понимала всеобщего недовольства. Но стоило войти в малый зал, встать у станки, и стало ясно, что исполнять элементы будет крайне проблематично. И точно. Впереди стоящая девица чуть не заехала мне в нос после первого взмаха, я чудом уклонилась и ударилась о станок.

Прыжки же в движении, особенно в шпагате были полнейшей катастрофой. Столкновение двух танцовщиц повлекло за собой цепную реакцию падений, грохот стоял, как если 6ы слон посетил посудную лавку.

Хореограф начала кричать, что мы не можем рассчитать место и вообще, как неповоротливые медведи.

Все сразу же оживились и приободрились. Я мало что понимала в происходящем, лишь выполняла то, что от меня требуют, украдкой поглядывая на Пластинина.

Он о чем-то тихо переговаривался с постановщиком и иногда кивал на кого-то из танцоров, в мою сторону кивка ни разу не было, что озадачивало.

Спустя какое-то время мы вновь встали у станка, выполняя "батман фондю", постановщик медленно обходил каждого из нас, всматривался, а потом касался избранных по плечу. Среди танцоров сразу же подскочило напряжение, хотя все старались выглядеть невозмутимыми. С каждым касанием я нервничала все больше и больше, потому как постановщик несколько раз прошел мимо меня, не обращая никакого внимания.

Я начала сомневаться, что Макс замолвил за меня слово. Наверное, он просто решил поиздеваться, а я - дура повелась.

И моя догадка подтвердилась в следующую минуту, когда постановщик остановился на середине зала и хлопнул в ладоши, призывая нас закончить упражнение. Мы замерли, вытянулись по струнке в ожидании приговора. Я была уверенна, что сейчас меня отправят за ненадобностью, поэтому сверлила Пластинина яростным взглядом, который он, видимо, ощутил.

Посмотрел на меня непроницаемо, а потом вдруг подмигнул, озадачивая. Я ничего не понимала, а потому решила за лучшее послушать балетмейстера.

- Итак, друзья мои, - начал он.- Всех, кого коснулся, свободны. Спасибо, что пришли!

Когда он это сообщил по тем танцорам, кого не «коснулась» сия участь, прокатился облегченный вздох. Те же, которые еще минуту назад с превосходством смотрели на нас, поникшие покидали аудиторию. Однако, знатный вышел облом.

Я перевела взгляд на Макса, он усмехнулся, словно зная, о чем я изначально подумала, поэтому мне стало неловко и я вновь сосредоточила внимание на постановщике.

Когда невостребованные танцоры покинули аудиторию, он продолжил свою речь.

- Ну, что же, теперь о главном! Я долго думал над постановкой к ежегодному Международному фестивалю в рамках проекта «Творческая мастерская молодых хореографов» и решил, что это будет "Божественная комедия". И! Мы будем выступать на канатах, будем парить над сценой.

По танцорам прокатился шокированный возглас, на что постановщик отреагировал довольной улыбкой.

- Да, такой неожиданный поворот. Всем вам известно, что материал глубок, многогранен и крайне тяжел для исполнения, поэтому нас ждет напряженная работа в течении полугода. И я хочу, чтобы вы здесь и сейчас для себя решили, готовы ли вы забыть про сон, еду, дом и пахать, выкладываясь на полную катушку. Если нет, то прошу не тратить ни свое ни мое время. Я рассчитываю на победу, тем более, что главным солистом моей постановки согласился стать Максим. У вас достаточно высокая планка, на которую нужно равняться, так что не подведите.

Он обвел всех присутствующих высокомерным взглядом, давая понять, что до этой планки нам всем очень-очень далеко. У меня же от шока, растерянности и волнения все в голове смешалось. До сих пор не верила, что буду участвовать в Международном фестивале. Могла ли я о таком мечтать на первом курсе? Определенно нет.

Я понимала, что тут дело в Пластинине, но пока была слишком рада, чтобы начать размышлять, что за игру он затеял.

- А сейчас идите домой, открывайте Божественную комедию, смотрите экранизации и начинайте погружаться в мир Данте Алигьери.На следующей неделе будем распределять партии. Сразу скажу - моя задача заключается в том, чтобы дать вам возможность выразить себя. Я задаю параметры материала, но при этом всегда оставляю пространство, в котором вы сможете импровизировать. С каждым из вас мы будем вместе искать не только психологически точный образ, но и индивидуальный пластический язык героя, чтобы вы свою роль не просто сыграли, чтобы вы ее прожили на сцене, - вдохновленно вещал он, заражая нас своим вдохновением и жаждой творить.

Он еще минут пятнадцать увлеченно говорил, я слушала в пол уха, поглядывая на Пластинина. Макс пребывал в задумчивости, отстукивая какой-то свой ритм указательным пальцем по точеным, чувственным губам. Он был невероятно красив, и я засмотрелась.

Да, именно засмотрелась! Только мертвую от такого мужика не проймет, поэтому не сразу заметила, что наше собрание подошло к концу, и танцоры покидают аудиторию. Впрочем, мне необходимо было поговорить с Пластининым,но поскольку он не спешил уходить, то я решила подождать его снаружи, дабы не привлекать лишнее внимание. И так весь день ловлю косые взгляды.

- Яночка, ты по мою душу, я так понимаю?- протянул Макс, выходя из аудитории.

- Какой ты догадливый Пластинин,- скривилась я, когда он остановился в паре сантиметров от меня.

- И? Чем обязан? - привалившись к стене плечом, медленно скользнул по мне ленивым взглядом.

- Что это все значит? Сначала проблемы с поступлением, теперь вдруг участие в постановке. Чего ты добиваешься? - накинулась я на него, внимательно следя за сменой эмоций на его лице.

Но Макс оставался невозмутим. Усмехнулся, закинул в рот жвачку и скрестив руки на груди, продолжил подпирать стену, откровенно веселясь.

- Успокойся, Яночка! Ты, конечно, красива и мила, но таких затрат моей энергии не стоишь.

- Неужели?- сыронизировала я, пытаясь за иронией скрыть то, что ему удалось меня задеть.

- Представь себе, - язвительно отозвался он и тут же холодно сообщил. - В постановку я тебя порекомендовал исключительно с профессиональной точки зрения. Ты мне подходишь, чувствуешь меня. К тому же, ты обладаешь выразительной пластикой, лёгким шагом и высокой музыкальностью - это не каждому дано. С такими данными не знаю, какие у тебя могли возникнуть проблемы во время поступления. Ты меня заинтриговала. Надо разобраться,- задумчиво поцокал, словно сам себе.

- Ты издеваешься что ли? - взбесилась я, хотя его характеристика моих данных мне польстила.

- Ничуть, - улыбнулся он ласково, как маленькому ребенку. - Я бы даже расстроился, если 6ы ты не поступила. Так что искренне недоумеваю, зачем мне ставить тебе палки в колеса.

- Затем, что я тебя продинамила, - шибанула прямо в лоб, устав от этих двусмысленных разговоров.

Пластинин на несколько секунд замера потом зашелся хохотом.

- А мне еще говорили, что у меня самомнение ого-го. Тебе корона не жмет? - издевался он.

- Нет, с чего она должна мне жать? Ты же та-ак хотел, - насмешливо отозвалась я, он же хмыкнул и сделал шаг в мою сторону, зажав между стеной.

- Не настолько уж и хотел, раз позволил, как ты выразилась "продинамить" себя. Успокойся уже, Токарева, я не заинтересован. Было весело, и не более, - прошептал он, обжигая горячим дыханием, отчего меня передернуло и в тоже время заколотило от волнения.

Я тяжело сглотнула, не в силах что -либо сказать. Мысли разбежались в разные стороны, как тараканы. Мне стало душно, я растерялась, не понимая собственной реакции. Пластинин заметив мое смятение, отстранился, насмешливо подмигнул и подхватив свою сумку, направился к выходу, бросив на ходу:

- Не страдай дурью, малая, лучше начинай худеть. Я не собираюсь надрывать спину, таская тебя, пока будем отрабатывать элементы.

- Пошел ты! - выплюнула я ему в спину, выйдя из ступора.

Когда он скрылся за поворотом, я судорожно выдохнула, не зная, что думать. Было не по себе. Все эти речи, намеки и позерство взбесили не на шутку, задели что-то внутри меня. Точнее не что-то, а именно самолюбие. Как же?! Не заинтересован он! И не таких интересую. Не то, чтобы для меня было важно Пластининское внимание, но что-то все равно не давало покоя, какой-то черт дергал. Видимо, я настолько привыкла, что Макс таскается за мной, что сейчас было удивительно наткнуться на совершенно обратное отношение.

Надо признать, мне это не понравилось, совершенно не понравилось… Но стоило сесть в машину, которая уже давно ждала меня, как мне тут же напомнили о том, что мои мысли ползут совсем не в том направлении.

- Олег Александрович недоволен, дозвониться вам не может, - сообщил мне Коля.

- Ну, надо же, заволновался! - усмехнулась я, удивляя водителя.

Видимо, он ждал, что я тотчас перезвоню Гладышеву, но у меня и в мыслях не было. Ему полезно прочувствовать, как оно - ждать и гадать, где и с кем.

После вчерашнего я до сих пор не горела желанием ни видеть его, ни слышать, да и меня больше занимали мысли о предстоящей постановке.

Если я правильно расценила слова Пластинина, то быть мне солисткой. От этой перспективы в душе такая буря восторга поднялась, что я едва не пищала. Голова шла кругом.

Улыбнувшись своему отражению в стекле, мечтательно откинулась на спинку сидения.

Я понимала, что тороплюсь с выводами и меня может ждать сильнейшее разочарование, но так хотелось хотя бы на миг почувствовать себя особенной, исключительной и значимой.

Это чувство пьянило, поэтому в Жуковку я приехала в приподнятом настроении. Правда, триумф мой пошел на спад, стоило войти в дом.

Гладышев встретил меня в холле, вид у него был крайне недовольный, взгляд злой, колючий. Я внутренне напряглась, готовя себя к нелегкой беседе.

- Ты на часы смотрела? - нарушил он молчание, когда мы вошли в нашу спальню.

- Нет, - наигранно беззаботным голосом отозвалась я, стараясь не показывать своего волнения.

Я понимала, что не стоит накалять и без того накаленную обстановку, но мне хотелось отомстить за многие вечера, когда Гладышев также приезжал под ночь, не утруждая себя объяснениями.

- А должна бы,- последовало холодное замечание.

- Интересно, почему я должна, а ты - нет ? Или что? Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку.

- Вижу, ты подготовилась. Слова-то какие выучила, - издевательски произнес он, вызывая во мне гнев.

- А ты все пытаешься меня унизить, - скривилась я, с остервенением разбирая сумку.

- Зачем мне тебя унижать? Ты сама с этой задачей прекрасно справляешься: и «быков» и "Юпитеров" определила, - парирует он снисходительно.

- Ой, все! Не порть настроение, - не выдержала я.

Нервы были на пределе и портить по сути уже было нечего, но я понимала, что еще чуть-чуть и сорвусь, устрою грандиозный скандал и выскажу все, что накопилось.

Вот только вряд ли это приведет к чему-то хорошему.

- Не портить тебе настроение? А с чего ты вдруг веселая такая? Нравится мне нервы трепать? - сбросив ироничную маску, процедил он.

Я ощущала волны ярости, исходящие от него, но они не пугали, они разжигали во мне ответное негодование.

- Гладышев, извини, конечно, но планета не крутится только вокруг тебя. И причина моего прекрасного настроения с тобой никак не связана, - заявила я, с каждым словом повышая голос.

- Ну, надо же, просветила! Планета, может, вокруг меня и не крутится, а ты должна, - отчеканил он, нависнув надо мной, подавляя своим ростом.

- На каком основании? - вызывающе бросила.

- На том основании, что ты моя женщина!- рявкнул он.

- Неужели! Вот только ты почему-то вспоминаешь об этом, когда тебе удобно!

- Если бы я думал только о своем удобстве, тебя бы здесь не было, - прорычал, прожигая меня озверевшим взглядом. - Попробуй еще раз заявиться в такой час!

- И что будет?- вскричала я, доведенная до бешенства его нескрываемым пренебрежением.

- Узнаешь что!- процедил он с угрозой. - Лучше не доводи меня.

- Думаешь, напугал? - вырвался у меня истеричный смешок, хотя смешного в этом ничего не было. Было плохо, адски плохо. - Думаю, что ты не настолько идиотка, чтобы проверять!

- Я была на репетиции! - проорала я ему в лицо, устав от этой словесной диареи.

- Да мне покер! Я тебе все сказал! - выплюнул он и вышел из спальни.

Меня заколотило от бессильной ярости. В эту секунду я просто ненавидела Гладышева! Убить хотела, на части разорвать, расцарапать высокомерную физиономию.

Но вместо того, чтобы претворять свои кровожадные планы в жизнь, влетела в гардеробную и схватив дорожную сумку, начала остервенело запихивать в нее одежду, прокручивая в голове все, что он мне только что сказал, понимая, что ничего не изменилось: ему также ничего не стоит унизить меня, причем, намеренно.

Он по-прежнему не считает нужным учитывать мое мнение, ему не интересно, что для меня важно и чего я хочу.

Все должно быть так, как он сказал! Получается, от чего я уходила, к тому и вернулась. С той лишь разницей, что изменился статус наших отношений.

Но только сейчас я поняла, что дело-то совсем не в статусе. Дело в нас!

Эта мысль почему-то огорошила. Мне всегда казалось, что любви достаточно, чтобы преодолеть любые сложности.

Но ведь мы любим друг друга.

Ведь любим же ?

Тогда почему ни черта не получается?

Знаю, я тоже не права - не стоило накалять обстановку, выводить его из себя. Ведь могла же просто объяснить, где была и почему задержалась. Но опять же - почему всегда я должна думать, что сказать, как себя повести, а Гладышев может позволить себе не заморачиваться на мой счет: говорить то, что вздумается, поступать, как хочет? Почему? Мне что ли это больше всех надо?

Обессиленно опускаюсь на злосчастную сумку, забитую какой-то ненужной ерундой, понимая, что лучше не демонстрировать характер перед Гладышевым подобным образом. Не известно, к чему это приведет, а я не уверенна, что потом не пожалею. И это бесит! Но все же я забросила сумку подальше, чтобы Олег не увидел, и отправилась в душ, где в очередной раз разревелась, не зная, что делать, и ненавидя себя за не способность к решительным действиям, а Гладышева за полнейшую нетерпимость и эгоизм.

Не так я представляла нашу жизнь. Совершенно не так. В постель легла обессиленная и опустошенная. Хотелось поскорее пережить ночь и отправиться в академию. Там другой мир, там другая я. В академии на меня смотрят с восхищением, а не снисхождением, со мной считаются. А уж после того, как стану солисткой в постановке и вовсе приобрету особый статус. Мысли о предстоящих репетициях будоражили, вызывали волнение и азарт.

Это была первая ступенька на пути к мечте, и я собиралась на нее подняться. Мне очень хотелось доказать себе и окружающим, что я нечто большее, чем просто девочка, которой повезло. Да и повезло ли? Сейчас я в этом очень сильно сомневалась.

Словно почувствовав, что я думаю о нем, в комнату вошел Гладышев и не глядя в мою сторону, прошел в душ.

Пока он мылся, я подобно тем девам из романов, застыла в ожидании, вцепившись в одеяло. Обычно, когда мы ругались, Олег старался держаться от меня подальше. Раньше это бесило, а сейчас понимаю, что лучше бы он продолжал в том же духе. Потому как теперь не знала, чего ожидать.

Когда он вышел из душа, комнату заполнил цитрусовый аромат его геля для душа, я судорожно втянула воздух, притворяясь спящей. Но Олегу было, кажется, все равно.

Он неспешно вытирал голову, расхаживая взад-вперед, маяча передо мной в одном полотенце, повязанном на бедрах, и думал о чем-то своем. Меня это раздражало. Лег 6ы уже спать и не играл на моих нервах! Вот только, когда он лег, легче не стало. Стало холодно. Между нашими спинами гулял ледяной ветер отчуждения.

Я лежала, свернувшись в калачик, напряженная, застывшая и надеющаяся.

Я ждала.

Ждала, что Олег повернется, коснется меня, обнимет или хотя 6ы что-то скажет, но он просто уснул, словно меня тут нет.

Его размеренное дыхание так и кричало "плевать я на тебя хотел", во мне с каждым его вдохом и выдохом все леденело.

Не выдержав, я ушла в гостиную, где бродила из угла в угол, не в силах мириться с происходящим. За живое задевал Гладышевский пофигизм, все во мне переворачивал. Я томилась, как закрытая кастрюля на медленном огне. Не имея возможности ни выплеснуть свои эмоции, ни соскочить с огня.

К утру, конечно, все поутихло, но внутреннего покоя не было. Обида и непонимание легли камнем на сердце, задавливая всякое доброе чувство и любой намек на то, чтобы самой сделать первый шаг.

Да и о каком первом шаге могла идти речь, если я даже видеть Гладышева не хотела?

Поэтому, когда мне в шесть утра позвонила Кристина и извиняясь, попросила приехать, я была только рада.

Но избежать встречи с Олегом не удалось. Когда я красилась, он проснулся.

- Сколько время? - подорвался он, видимо, решив, что опоздал.

- Шесть часов девять минут, - холодно сообщила я, даже не повернувшись, продолжая красить ресницы.

- А ты куда так рано?

- По делам.

- Что за дела? - допытывался он, приподнявшись на локтях, вглядываясь в мое лицо в зеркале, начиная разжигать во мне все еще тлеющие угли раздражения и злости.

- Я теперь за каждый шаг должна отчитываться? - процедила и бросила тушь в косметичку.

- А тебе сложно ответить?

- Проблема-то не в этом.

- Ну, давай с утра-пораньше начнем обсуждать наши проблемы, - раздраженно скинул он одеяло и поднялся с кровати.

- Да че их обсуждать? Ты вчера доходчиво объяснил, что надо просто заткнуться и крутится вокруг тебя с Лесенькой и будет мне счастье, - съязвила я, пожав плечами.

Гладышев замер посреди комнаты, втянул с шумом воздух с таким видом, словно ему все дико осточертело. Мне в принципе тоже осточертело, но услышать, что он скажет в ответ стало вдруг страшно, словно сейчас все решится.

Я ждала чего-то серьезного, решительного, но уж точно не того, что прозвучало.

- Сделай одолжение, Ян, успокойся. Иди лучше, поешь, а то не ужинала вчера, - устало отозвался он и ушел в гардеробную.

Я же не знала, как реагировать на это вроде бы заботливое затыкание рта.

- А чего ты хотела? - спрашивала у меня Кристина вечером этого же дня за бутылкой неизменного коньяка.

Весь день мы проносились в поисках квартиры, я не пошла в академию и слава богу, отвлеклась, занятая проблемами Крис. Хотя у нее скорее трагедия, чем проблемы. Она ушла от мужа, точнее Паша узнал о ее отношениях с Антроповым.

Удивительно, но Крис сохраняла спокойствие, хотя при этом была убеждена, что ее жизнь летит под откос. Я в корне была не согласна, поскольку считала, что ей давно пора избавиться от чувства вины и отвратительной семейки мужа, сидевшей на ее шее.

Озвучивать я это, конечно же, не стала, но была уверенна, что данная ситуация не конец света, а начало новой жизни.

Весь вечер мы обсуждали наши проблемы и последние события. Кристина со своей беды быстро переключилась на меня и сейчас пыталась вправить мне мозги, причем, настойчиво так. Я же гнула свою линию с не меньшей настойчивостью.

- Разобраться, я хотела, поговорить. Выяснить все. А он не хочет, сразу уходит. Ему не надо. У него вон…работа на первом месте и доченька его, а остальное до фонаря, - изливала я душу.

- Ян, ну, а какой мужик хочет в чем-то разбираться? У них все просто, тем более, у таких, как твой Гладышев. Сказал-делай. Но мы-то на то и женщины, чтобы координировать ситуацию. А ты что? С дочерью разругалась в пух и прах, его постоянно провоцируешь. Глупости какие-то! Он тебя в свой дом привел, чтобы ты уют ему создала, семью, понимаешь?

- А он в процессе формирования семьи участвовать не должен, да? - сыронизировала я, начиная заводится.

- Ой, Янка, ты как ребенок: а он, а я! Хитрее надо быть, мудрее. Он всю жизнь один прожил. И ты хочешь, чтобы он в раз тебе свои привычки поменял? Постепенно надо, ласково, а не нахрапом и скандалом, - поучала она, попивая коньяк.

- Да у меня нервы уже не выдерживают: с одной стороны он, с другой - Лесенька! - воскликнула я с чувством и тут же устыдилась, поскольку мои проблемы на фоне проблем Крис - сущая ерунда, а ее нервы как-то выдерживают, поэтому в следующее мгновение, сказала. - Прости! Тебе сейчас и так не просто, а тут я еще.

- Прекрати! У меня уже все - ничем не поможешь, сколько голову не ломай. А тебе надо действовать, пока не поздно. С Олесей ты, конечно, дала маху. Большая ошибка, - покачала она головой.

- Как будто там что-то можно было изменить, - закатила я глаза и достала пачку сигарет. Не зря все-таки купила.

- Конечно, можно. Надо было сразу, как узнала, что ее мать его воспитывала, звонить, узнавать все нюансы, советы спрашивать. Свекрови это дело любят. Сразу бы с его родней сблизилась. И он бы проникся. Увидел бы, что ты действительно серьезно настроена, что ты всеми силами стараешься. Ты только представь! Пару звонков, а какое впечатление о тебе! - рассуждала она.

- О, Боже, Кристюх, ты прямо стратег, - хохотнула я, стараясь за шутливым тоном скрыть свою досаду.

Ведь я действительно могла все сделать по-другому, но мне даже в голову не пришло. То ли дура я в силу возраста, то ли просто дура?

- Да какой там стратег?! - отмахнулась она и поморщилась, закусив лимоном. - Опыт это все и шишки набитые. Если 6ы все заново можно было начать, я бы каждое свое слово вымеряла. Семья - это серьезное дело, на отшибись не сделаешь. Фундамент надо закладывать, просчитывая каждый нюанс, иначе к чертям весь дом однажды разлетится. А прораб в этом деле, Ян, женщина! Так что не страдай херью. Роди лучше своему Гладышеву ребенка. Поверь мне, многие проблемы, разрешаться сами по себе. Олеся,возможно,захочет братика или сестренку, станет тянуться к тебе, да и ты себя уверенней почувствуешь.

- Ты че, мать, перепила? - засмеялась я, считая ее идею о ребенке из разряда фантастики.

- На полном серьезе вообще-то говорю.

- Ага, Гладышев мне голову оторвет потом. Он и так чуть ли не каждый раз сначала спрашивает, пила таблетки или нет, - покачала я невесело головой, делая затяжку.

- О, ну, ты нашла кого слушать. Понятно, ему не до детей, с вами бы справиться, - хохотнула она, на что я скривилась, но Крис тут же примирительно подняла руки и продолжила свою шарманку. - Но однозначно, это привнесло 6ы в его жизнь много радости. Вот сейчас он бы в полной мере свой отцовский потенциал реализовал. И тебя бы на руках носил. Ребенок вам точно на пользу пойдет. Представь маленького пупсика с глазами твоего Гладышева. М? Что думаешь?

- Ну, как и любая другая, я хочу ребенка от любимого мужчины, - отозвалась я, подбирая слова, вдруг осознав, что на данном этапе у меня есть дела поинтересней. - Но для начала необходимо построить карьеру, отучиться. Тем более, что у меня очень даже удачно все складывается. Я начала рассказывать про Пластинина и постановку.

Кристина слушала меня и с каждым моим словом все больше хмурилась, что меня начало бесить.

- Ну, что опять не так я делаю? - не выдержала я.

- Я вообще понять не могу, что ты делаешь? - покачала головой Крис.

- Учусь, нарабатываю портфолио.

- Зачем? - тупо спросила она, глядя на меня осоловевшим взглядом.

- В смысле "зачем"? - повысила я голос. - Затем, чтобы после учебы быть солисткой в театре. У нас с первого дня начинают строить карьеру, конкуренция нешуточная, - терпеливо объясняла я, но Крис вдруг зашлась хохотом, вызывая у меня ступор.

Я не могла понять, то ли она напилась, то ли со всеми этими событиями ее понесло, но последовавший ответ просто убрал.

- Янка, да ты уже свою карьеру построила, успокойся. Как ты не поймешь?! Тебе Олег с неба звезду достанет, если захочешь. Ты главное сейчас не запори все. Кому ты пытаешься что доказать? Гладышеву? Так ему это не надо! Вокруг него полно баб и без тебя, которые на карьеру ориентированы. Он тебя уж точно не за твои амбиции полюбил, - едва ли не долбила она мне по голове.

Я же смотрела на нее во все глаза.

- Я никому ничего не доказываю! Моя жизнь не сконцентрирована только на Гладышеве. Он не центр вселенной. Я в Москву приехала с другой целью и не собираюсь от своей мечты отказываться, - холодно отчеканила я, прожигая подругу недобрым взглядом.

Кристина усмехнулась невесело, покачав головой, и такой тоской от нее повеяло, что мне стало не по себе.

- Януль, и не надо отказываться. Занимайся, развивайся - это правильно. Просто надо четко понимать, что за человек рядом с тобой, и расставлять приоритеты, исходя из этого.

- Кристин, ладно, давай не будем, - поспешила закрыть я неприятную тему, так как меня начинали нервировать ее нравоучения.

Надоело слышать нечто подобное от каждого, кто имел хоть какое-то представление о наших с Олегом отношениях. Все почему-то считали, что разбираются в этом лучше. Ведь со стороны виднее. Вот только никто в действительности не знает, каково это - жить с таким мужчиной и чувствовать себя никем на его фоне.

Не хочу я быть его тенью, не хочу, чтобы меня считали содержанкой, которая без него ни на что не способна. Я такой уже была, мне не понравилось. Так что я сама как-нибудь разберусь, как мне себя вести, о чем и сообщила Кристине.

Она спорить не стала.

- Ладно, молчу. Не злись. Просто волнуюсь за тебя, не хочу, чтобы запуталась в себе. Хочу, чтобы все у вас было хорошо, - миролюбиво произнесла она, отчего внутри у меня сразу же потеплело и раздражение начало утихать.

- Я не злюсь. Ты лучше скажи, что собираешься делать? - перевела я стрелки.

- О, дел у меня предостаточно. Но сейчас главное, конечно, договорится с Пашей насчет Антоши. Сын не должен страдать из-за наших разногласий. - тяжело вздохнула Кристина, погружаясь в свои думы.

- Все наладится, - сжала я ее руку.

Подруга невесело усмехнулась.

- Ты жалеешь? - задала я давно мучавший меня вопрос.

Крис поняла, что я имею в виду Антропова, сглотнула тяжело, но недолго думая над ответом, покачала головой.

- Нет, я жалею лишь о том, что в нашей жизни все сложилось подобным образом. Я 6ы хотела встретить его в другое время, - призналась она тихо.

И столько в ее словах было горечи, что у меня внутри все перевернулось. Стало страшно вдруг оказаться на ее месте. Захотелось поехать к Олегу, прижаться и забыть обо всех наших разногласиях.

Я засобиралась домой. Ждать пока доеду, не хватало терпения, поэтому я начала звонить Олегу, как только села в такси, но он не отвечал на звонки. Чуть позже пришло смс : « Занят. Приеду поздно. Мне это не понравилось. Что значит "поздно", если на часах уже одиннадцатый час?

Настроение начало падать, а порыв, с которым я летела на крыльях любви домой, медленно угасать. Но окончательно его задавила Лесенька. Это она умеет.

Когда я вошла в дом, она встретила меня в компании каких-то подружек.

- О, привет, - весело помахала она, словно дико рада меня видеть.

Я удивленно приподняла бровь и поздоровалась с ее гостями.

- Папа в курсе твоего девичника? - спросила я чуть позже, когда девочки поднялись на второй этаж, и мы остались одни.

- В курсе, конечно, - усмехнулась она, а потом вдруг спросила.

- А ты почему не с ним?

- В смысле? - непонимающе воззрилась я на нее.

- Ну, я думала он тебя возьмет с собой на благотворительный вечер,- протянула она и неприятно ухмыльнувшись, добавила, - но видимо, решил не позорится. Правильно сделал, на фоне той же тети Марины ты бы выглядела крайне убого.

- Что? - выдохнула я, ошарашенная этим свинством и тем, как быстро сучка поняла, куда надо давить.

Я застыла, не в силах выдавить из себя ни звука. Меня будто парализовало, поскольку новости о том, чем занят Гладышев были неожиданными. Такого я представить себе не могла, и это было уже слишком, за гранью моего понимания.

- Ой, прости! Я ведь обещала папе держать свое мнение при себе. Но он, кажется, уже сам убедился, что дальше спальни твои таланты не распространяются, раз никуда не берет, - издевалась она, у меня же сорвало все планки, и я замахнулась на девчонку, она испуганно отшатнулась, что меня мгновенно остановило.

- Заткнись! - процедила я дрожащим голосом, опуская поднятую руку, меня всю трясло от ярости и бессилия.

Эта же дрянь, поняв, что я ничего не смогу ей сделать, хмыкнула и с довольной улыбкой, заключила:

- Знаешь, тебя даже жаль.

- Пошла вон! - заорала я, не в силах больше слушать, как эта мерзавка озвучивает все мои сомнения и страхи. - Закрой рот, пока я не размазала тебя по стенке!

- О, ну, давай! Спорим, зассышь? Иначе папа тебя сразу же вышвырнет!

- Да плевать твой папа на тебя хотел, как и все остальные!

-Так же, как и на тебя! - огрызнулась она и вылетела из комнаты, столкнувшись в дверях с опешившей Аннушкой.

- Яна Владимировна, что случилось? - ахнула отлетевшая в сторону бедная женщина, но я была не в том состоянии, чтобы что-то объяснять, меня трясло, как в лихорадке.

Я обессиленно опустилась на что-то похожее на стул, кусая губы. Меня все настолько достало, что я не могла больше здесь находиться. Да и зачем мне это собственно надо, если мужчина, ради которого я готова была терпеть, действительно плевать на все хотел?

Нет!

Хватит уже этих унижений, упреков, пренебрежения!

Я себя не на помойке нашла!

К черту такую любовь!

С этими мыслями, схватив ключи от Рендж Ровера, я побежала в гараж и не взирая на причитания Аннушки в попытках меня успокоить, запрыгнула в машину.

Только бы поскорее уехать отсюда далеко-далеко.

Мне не хватало воздуха, меня душила обида, злость и ревность.

А так хотелось убежать от этих чувств, от самой себя.

В моей голове крутилась сотня мыслей, сценариев, как поступить, что сказать и что сейчас сделать.

Мне хотелось поехать на этот долбанный вечер и высказать все, что я думаю о Гладышеве и его гребанной любви.

Почему он вновь со мной так поступает?

Чем я заслужила такое отношение?

Зачем тогда просил вернуться, если не любит, не уважает и не ценит?

Оставался бы со своей этой Мариной, раз ее не стыдно показать людям! Но чем я хуже-то? Чем , мать его?!

Чего он добивается, сука, тыкая меня носом в то, что я - никто?

Думает, я буду терпеть?

Не буду, не буду, не буду….- колотила я руками по рулю, выплескивая свою злость.

Меня рвало на части от обиды.

Все, что копилось все это время, вырвалось наружу и вылилось в истерику, которая длилась, пока меня Не остановило ДПС.

За время выписки штрафа, я отвлеклась и пришла в себя.

К своему удивлению, обнаружила себя на Покровке.

Не зная, что делать дальше, припарковалась у какого-то бара и решила, что надо мне отвлечься и немного расслабиться.

Поэтому в бар я вошла с твердым намерением напиться.

Атмосфера заведения очень соответствовала настроению: мрачняк,ободранный кирпич, состаренные зеркала, лампочки Эдисона и прочие атрибуты московского лофта.

Упав за барную стойку, заказала бутылку вина и бургер из мраморной говядины.

Бармен посмотрела на меня с удивлением. Еще бы?!

Заплаканная, в велюровом спортивном костюме и с метлой на голове, когда все вокруг распушили свои павлиньи хвосты.

Но мне было плевать. Я стеклянным взглядом сверлила стену за спиной барменши, краем уха слушая ненавязчивую музыку, не замечая, что передо мной поставили мой заказ.

У меня было какое-то внутреннее оцепенение. Я пила вино, жевала бургер, Не чувствуя вкуса и Ни О чем Не думала - почти идеально.

Ко мне подходили какие-то мужики, но я даже не слышала, что они говорят, погруженная в себя, пока на мои плечи не опустились чьи -то широкие ладони.

- Ай-ай, Токарева, жрем на ночь, да еще и фастфуд! - поцокал насмешливо Пластинин и сел рядом.

- Да вообще караул! - сыронизировала я, даже не удивляясь этой встрече, и откусила приличный кусок, набивая полный рот.

- Э, да ты совсем расклеилась, малая, - заметил Макс, вглядевшись в мое лицо. - Еще и пьешь за рулем. Куда твой папик смотрит?!

- Без понятия. На шлюху свою, наверное, - пьяно отозвалась я и проглотив подкативший ком слез, запила ВИНОМ.

- И что, теперь из-за этого убиваться?

- А вот это не твое дело. В психологе не нуждаемся, так что поди вон, - промычала я, зажав сигарету между зубов, чиркая безуспешно зажигалкой, она почему-то только искрила, пока Макс не поднес мне свою.

Я закурила и жадно затянулась, откинувшись на стуле.

Пластинин покачал головой. Меня это взбесило.

- Иди давай, Пластинин, без тебя тошно.

- Я бы пошел, Токарева, но как раз-таки тошно смотреть, как ты сидишь тут, сопли размазываешь из-за какого-то мужика, который определенно не стоит того, чтобы ты распускала себя и теряла форму. Мужиков у тебя еще будет херова туча, а талант один, не надо его просирать.

-Ой, бл*дь, талант….Правда что ли? - вырвался у меня истеричный смешок, хотя слова Пластинина были приятны, они действовали подобно обезболивающей таблетке.

- Посредственности меня не интересуют.

- А я тебя все-таки интересую? - уточнила, лукаво улыбнувшись. Я была уже изрядно пьяна, а потому мне было море по колено, да и в свете последних событий, не видела ничего зазорного в том, чтобы пофлиртовать.

- Исключительно с профессиональной точки зрения, - подмигнув, обломал меня Макс.

- Какой ты непостоянный,- закатила я глаза насмешливо, ничуть не веря.

- Творческая личность, что тут еще скажешь?! - пожал он плечами.

- Ладно, тогда расскажи мне творческая, непостоянная личность о постановке и какую партию мне отведено танцевать, - потребовала я, дабы отвлечься от тягостных мыслей.

- А ты не догадываешься? - улыбнулся он краешком губ, пригубив вина из моего бокала.

Это был довольно интимный жест, словно поцелуй, но я постаралась не зацикливаться на этом.

- Догадываюсь, но мне интересно, с какой стати? - взглянула я ему в глаза, ища там ответ.

И, коснувшись его пальцев, сжала ножку фужера.

Мы на мгновение замерли, словно потерялись, вглядываясь друг в друга, пока мне стало не по себе и я не поспешила забрать бокал.

- Я уже тебе сказал, - тяжело сглотнув, парировал Пластинин, тоже захваченный странным моментом.

- Типа на всю академию я одна такая? - улыбнулась я снисходительно, стряхивая с себя непонятное наваждение.

- А ты думаешь, талантливых танцоров, как собак нерезаных в каждом классе? - насмешливо поинтересовался он.

- Я думаю, если я такая талантливая, то почему не поступила? - процедила я, окончательно придя в себя и сжав полы его рубашки притянула к себе, прожигая требовательным взглядом. - А, Макс?

- Не знаю, малая, - выдохнул он, обжигая мои губы, - Сам хочу разобраться. В конце концов я ставил твою хореографию, так что это наш общий провал.

Он подмигнул, а я вдруг поняла, что ведь действительно так и есть. Несколько минут я вглядывалась в него. Пластинин тоже смотрел на меня проникновенно, вдумчиво, словно впервые видели мне стало тесно и душно от его близости, я отстранилась.

Он же огорошил:

- Ты к папику вернулась из-за учебы?

- Это не твое дело! И он не «папик»! - отрезала я, и поспешно пригубив вина, поперхнулась.

- Значит, ты у него на коротком поводке, - подвел он итог, словно не слыша меня и похлопал по спине.

- Даже если? Тебе -то что? - прохрипела я, прокашлявшись, не совсем понимая, к чему он клонит, учитывая, что якобы "не заинтересован".

- Прикидываю, можно ли с тобой работать. А то папа запретит и привет, - ухмыльнулся он и меня это так задело за живое, что я едва не заехала по его нахальной роже.

- Я сама принимаю решения касательно своей жизни, ясно?- процедила я.

- Надеюсь, что так. Но на всякий случай я порекомендовал еще одну солистку, - сообщил он с довольной усмешкой, у меня же появилось нехорошее предчувствие, когда Пластинин весело поинтересовался:

- Не хочешь спросить, кого?

Промелькнувшая догадка показалась абсурдной, я даже не хотела думать о ней. Вот только глядя в наглые Пластининские глаза, убеждалась, что это не просто шальная мысль, он действительно решил столкнуть нас лбами с Гельмс.

- Ну, ты сука! - выдавила я, все еще не веря.

- В точности мои мысли, когда ты свинтила, малая. Как тебе это охренительное чувство, когда тебя наеб*вают? - поглумился он.

- А говорил не задело, - подколола я его, стараясь сохранить лицо, хотя сама была оглушена новостью.

- Не то, чтобы задело, но было бы странно спустить на тормозах, - подмигнул он, на что я скривилась, едва сдерживая себя, чтобы не послать его.

- Отдашь ей партию? - спросила насмешливо, поскольку «таланты» Гельмс нельзя было назвать впечатляющими, да и хотелось понять, что он задумал.

- Все зависит от тебя. Скажем так, Гельмс - это небольшая мотивация быть лучше и в нужный момент не подвести. Ты же не позволишь ей стать солисткой? - сыронизировал он, ничуть не сомневаясь, что я поведусь.

-Ты все продумал, да? - улыбнулась я, склоняясь к его лицу. - А что, если откажусь?

- Тогда у Леруни не будет конкуренции, - пожал он невозмутимо плечами, продолжая провоцировать.

- Будешь работать с посредственностью?

-Ты ее недооцениваешь, Яночка. А у нее очень интересный стиль, - возразил Пластинин, выводя меня из себя.

- Она уже в курсе?

- Да. Ждет с нетерпением репетиций, чтобы показать тебе мастер -класс, - довольно сообщил он, зная, что теперь -то я уж точно не откажусь.

-Ты такая сволочь! - выплюнула я .

У меня до сих пор в голове не укладывался этот дурдом: я и Гельмс полгода бок о бок. Более зрелищного шоу сложно представить.

- Ты тоже не ангел, малыш, так что мы с тобой два сапога пара! - отсалютовал Макс.

-Ты мне не пара, Пластинин, и я тебе не малыш! - холодно оборвала я.

- А кто тебе пара, Яночка? Старперы с кошельком потолще? - иронично поинтересовался он, в глазах же полыхал не совсем понятный мне огонь.

Он воспламенил во мне странное, приятное ощущение довольства, потому как злость Пластинина была вкусной, пьянящей и тешащей мое эго.

- Представь себе, -нахально улыбнулась я, провоцируя его еще больше.

- Не хочу, а то стошнит, - ответил он мне презрительной улыбкой.

- Ты же не заинтересован, так с чего вдруг такие эмоции, а, Максимушка? - пропела я издевательски.

- Развлекаю тебя, как могу, Яночка, а то ты совсем поникла, - подмигнул он.

- А-а, то есть мне тебе еще спасибо сказать надо?

- Не волнуйся, сочтемся, - язвительно отказался он и поднявшись, достал телефон. - Я вызываю такси, собирайся, тебе уже хватит.

- Да что ты?! Не хочу тебя в очередной раз обламывать, дорогой, но я сама решаю, когда мне "хватит", - отчеканила я, но Пластинин даже бровью не повел, уткнувшись в свой телефон, а я решила не обращать на него внимания.

Заказав вторую бутылку вина, стала методично напиваться. Макс сверлил меня тяжелым взглядом, но мне было все равно.

Вскоре меня как-то резко развезло, и я перестала вообще что - либо соображать. Пластинин кое-как дотащил сопротивляющуюся и хохочущую меня до такси, где я вынесла ему мозги насчет того, что у него отвратительный парфюм, а после благополучно отключилась.

Очнулась только, когда меня начало тошнить.

Опять же Макс довел меня до не ясно откуда взявшегося туалета и собрав мои волосы в кулак, склонил над унитазом.

Меня тут же начало выворачивать наизнанку, и как всегда со мной бывало, я запаниковала, начала плакать, умоляя Макса, сделать что-нибудь, иначе я просто задохнусь.

- Успокойся, все сейчас пройдет, Ян, - гладил тот меня по спине.

Когда этот кошмар закончился, я без сил сползла на пол. Меня трясло, знобило, но при этом я испытывала невероятное облегчение, что все закончилось.

- Где я? - спросила шепотом, так как горло саднило после реryргитации.

- Пойдем, умоешься, - не ответив, поднял меня с пола Пластинин и подвел к раковине.

Не знаю, сколько времени ушло на то, чтобы привести себя в относительный порядок: почистить зубы, умыться, переодеться в принесенные Максом вещи и выпить таблетки, но когда я легла в постель, за окном уже начало светать.

Я все еще чувствовала себя плохо и была пьяна, но когда Макс лег рядом, заледенела.

Медленно повернувшись, посмотрела на него тревожным взглядом.

- Я не настолько пьяна, - тяжело сглотнув, прохрипела я, разрывая напряженную тишину.

- Я тоже, малая, так что спи спокойно, - улыбнулся Макс снисходительно и отвернувшись, как ни в чем не бывало, устроился поудобней.

Я же прикусила губу, не зная, что делать.

Сложившаяся ситуация вызывала у меня дискомфорт и напряжение. Да оно и понятно! Одно дело - напиться в баре и поехать к Крис, а другое - напиться в баре с мужиком, с которым однажды чуть не переспала, а потом не просто переночевать у него, а в одной с ним кровати!

О, боже, что же я творю-то? - схватилась я за гудящую голову, осознав весь кошмар своего положения.

Мне стало до ужаса страшно и не по себе. Особенно, когда представила реакцию Олега.

Если Гладышев узнает, он такое устроит…

Он меня просто убьет, уничтожит, он от меня мокрого места не оставит. На меня накатила паника, но я тут же разозлилась на саму себя.

Какого черта я вообще переживаю об этом козле?

Пусть там развлекается со своей Мариночкой!

А я ничего такого ужасного не делаю. Просто так получилось, перебрала немного, но ведь это же ничего такого…

Правда?

Да, не совсем правильно, но не фатально.

Скажем так, небольшая отместка за Марину, хоть Гладышев об этом и не узнает, зато знаю я и почти испытываю удовлетворение.