Глава 2

Домой мы приехали в молчании. Мама и бабушка были немногословны, что очень удивляло, обычно их не заткнешь. Они, как две трещотки, готовы галдеть без умолку. Я была рада создавшейся тишине. Не знаю, понимание ли это с их стороны или же просто усталость, главное, что, когда мы вошли в квартиру, никто не собирался произносить утешительных речей или еще какого-нибудь подобного бреда.

Я сразу же пошла в свою комнату, на ходу стягивая с себя платье. Переоделась в пижаму и сложила платье в огромный баул с вещами. Денег, чтобы кататься туда - сюда, у нас не было, поэтому придется тащить все разом: одежду и обувь на все сезоны, тетради, полотенца, постельное белье, чайники, посуду и так далее. Не знаю, под силу ли одному человеку, тем более девушке, нести четыре неподъемные сумки, но как сказала мама: « Хочешь жить, умей вертеться». Так что выбора у меня нет.

Многие говорили, что надо жить по средствам и не выдумывать велосипед — ехать одной, со всем своим барахлом, за тысячи километров, не будучи уверенной в поступлении. Если нет денег, то и нечего соваться в большой город. Много было разговоров на данную тему, присутствовали сомнения со стороны мамы.

Она, естественно, боялась отпускать меня одну в столицу. А поехать со мной не могла, как из-за банальной нехватки денег, так и по причине загруженности на работе. У бабушки же возраст не позволял трястись трое суток в поезде. И даже наличие тети Кати, маминой подруги, у которой я буду жить первое время, не уменьшало беспокойства родных. Но ничто уже не могло остановить меня на пути к мечте, поэтому, проверив в последний раз сумки и убедившись, что ничего не забыла, я легла спать.

Сон долго не шел, я оглядывала свою комнату и, как ни странно, прощалась. Никогда не была сентиментальной, но в эту минуту сердце защемило и стало грустно.

Когда я сюда вернусь? Вся моя жизнь прошла в этих стенах, они хранят в себе много воспоминаний: хороших и не очень; хранят мое детство, а человеку этот период особенно дорог.

Расчувствовавшись, я тихо плакала, сама не понимая отчего. Вроде и не желала здесь оставаться, но в тоже время не хотелось уезжать — вот такой парадокс. Трагедию я, безусловно, из этого не делала: поревела чуток, поностальгировала, да и уснула уже с мыслями о предстоящей поездке.

Утро встретило меня дождем, суматохой и перешептыванием в коридоре. Видимо, бабушка с мамой уже встали и вовсю суетятся на кухне, думая, чем бы меня накормить. Вот сколько можно им повторять, что по утрам я не ем?! Непробиваемые люди. И ведь придется давиться их шедеврами, а то обидятся. Еще в дорогу, небось, напихали всяких пирогов – деревня, говорю же. Ну, это я так — шучу. Понимаю, что они заботятся. И умиляюсь. Кто еще так будет? Верно, никто! Поэтому ценю, но виду не подаю.

Такие вот мысли копошились с утра. Но я быстро их пресекла. Ибо хватит забивать мозги сентиментальной дурью, пора вставать и собираться, что я и делаю. Потягиваюсь, разминаю мышцы и бегу в ванную.

— Янка, давай быстрее, надо еще чай попить. — кричит мне бабушка вслед, когда я выскакиваю из своей комнаты.

— Ага, баб. — кричу в ответ, закрывая за собой дверь.

В темпе вальса скидываю трусики и майку, залезаю под едва теплый душ и начинаю уменьшать температуру, закусываю губу, чтобы не визжать. Закаливание — отличный способ укрепления иммунитета. Помню, в детстве, я ненавидела эту процедуру, но мама была неумолима — спасибо ей за это. Болею я исключительно редко. Постепенно увеличиваю температуру и уже через пять минут нежусь в теплой воде. Закончив с водными процедурами, привожу себя в порядок и лечу на кухню, где меня уже ждет целая тарелка бутербродов с колбасой и сыром. Что касается еды, то тут у меня полная свобода действий. Покушать я люблю, поэтому не худышка, хоть и пашу на тренировках по шесть часов в день. По мне, лучше скушать, что хочется и потом хорошенько потренироваться, сгоняя калории, чем ничего не есть и вечно ходить с кислой миной. Но утром не могу в себя ничего запихнуть, а эти две кумушки словно сговорились. Вот сижу, давлюсь бутербродом и думаю, что уже один плюс в переезде есть — теперь смогу есть когда хочу.

Мама носится взад - вперед, проверяя, все ли положила, и дает последние указания. Я киваю и продолжаю гонять во рту микроскопический кусочек моего завтрака, делая вид, что жую. Пристально посмотрев на меня и надкушенный еще десять минут назад бутерброд, она вздыхает и сдается:

— Так, ладно, хватит придуриваться, поехали !

Я ликующе улыбаюсь. Сделав последний глоток чая, поднимаюсь из-за стола.

— Спасибо бабуль, мамуль.

— Ой, ну, ведь совсем ничего не съела! — сокрушается бабушка, размахивая прихваткой.

— Да, паразитка! — согласилась мама.

— Надо есть, доча, по утрам, а вот вечерком можно и затянуть кишку… — начала бабушка свои извечные нравоучения. Я в кои – то веки состроила виноватую рожицу и закивала. Мама скептически наблюдала за мной. Видимо, актриса из меня была не ахти какая.

— Ну все, давайте собираться. — прервала она очередную тираду бабушки, за что я была ей безмерно благодарна, и тут же выскочила из кухни.

Натянув джинсы, футболку и кроссовки, подхватила одну из сумок и пришла в ужас. И как я это потащу?

Корячась, доперла ее до коридора и еле разогнулась.

— Каким образом я там все это буду выгружать ? — спросила, задыхаясь.

— Обыкновенным, Ян. Тетя Катя тебя встретит. — ответила мама, крася губы.

Да уж, хорошенький ответ, многое объясняет. Тетя Катя женщина, конечно, крепкая, но до Шварца ей далековато. Ладно, разберемся на месте, хотя уверенна, в Москве от крестной будет нагоняй за такой сюрприз.

У мамы запиликал телефон, извещающий нас, что такси прибыло. Сразу наступила тишина, мы переглянулись и одновременно присели на мои сумки. У бабушки глаза были уже на мокром месте, да и мы с мамой недалеко ушли: сидели с закушенной губой и смотрели в пол. Я в последний раз обвела нашу двушку взглядом: маленькая, с допотопным ремонтом, но такая родная. Память сохранила картинку, а я отвернулась, захлопнула дверь, под названием «Рубцовск», и двинулась навстречу новой жизни, окрыленная надеждами и мечтами.

На вокзале мы рыдали, не сдерживаясь. Бабушка разве что в истерике не билась, а мама, не выпуская меня из объятий и сквозь слезы, давала указания. Я слушала вполуха, взвинченная до предела. Смотрела на заплаканных бабушку, маму, и сердце разрывалось. Только сейчас вдруг пришло какое-то понимание: мои самые близкие и родные люди останутся за тысячи километров от меня. Через несколько минут я сяду в поезд, и он помчит меня в огромный мир, где я буду совершенна одна. Стало страшно, желудок скрутило, но я старалась сохранять улыбку на лице. Последнее объятие, поцелуй, слезы ручьем и вот толпа уже несет меня в поезд. Захожу в тесный вагон и бегу скорее к окну, расталкивая людей. Поезд трогается с места, я машу своим, все расплывается, а на сердце тоска.

Так я стояла довольно долго, перед глазами проносилась окраина города. Я проводила ее взглядом и вернулась на свое место. А потом были трое суток чтения. Моими соседями оказались три бабульки, которые только и знали, что пить чай, да обсуждать знакомых. На станциях я бегала по пятнадцать минут, чтобы размять затекшее тело — долго сидеть на одном месте не могу. Три дня тянулись бесконечно долго и в то же время пролетели, как один миг.

В Москву мы прибыли рано утром, поэтому заспанная и растерянная я металась из стороны в сторону, не зная, что делать с моими пожитками. Благо навстречу мне вышли двое мужчин и помогли вытащить багаж из поезда. И вот стою я с четырьмя гигантскими сумками на перроне Ярославского вокзала и не знаю, в какую сторону ломиться. Мимо пробегают люди — все куда-то спешат, что-то кричат, толкаются. У меня голова шла кругом от этого дурдома. К такому я, однозначно, не была готова.

Нашарив телефон в кармане, отправила смс-ку тете Кате, как мы и договаривались, и стала ждать. Ее я заметила сразу же. Да и на такую женщину невозможно было не обратить внимания — она выделялась из толпы. Я не видела ее лет пять, наверное. В детстве она поражала мое воображение, от нее веяло какой-то загадочностью и величием. Для меня она была кем угодно; колдуньей, королевой, феей, но не обычной женщиной. И сейчас я понимаю, что неспроста. Высокий рост, правильная осанка, гордо вздернутый подбородок и высокомерный взгляд — ее визитная карточка, притягивающая взгляды окружающих. Крестная не была красавицей, но тем не менее эту курносую женщину с огромным ртом, большими глазами и белым ежиком, на голове, можно назвать интересной.

— Ну, привет, кукла. — улыбнулась она и внимательно осмотрела мои сумки; я так же пристально рассматривала ее. Модная тетечка, я вам скажу. Да и как еще могла выглядеть портниха? В ушах у нее поблескивали крупные серьги — уж не знаю драгоценные или нет, в этом я не разбираюсь. На носу круглые очки. Одета она была в широкую белую блузку без рукавов, заправленную в джинсы – скинни, но вот мой взгляд остановился на туфлях – лодочках, которые сразу же ввели в ступор .

— Так, и что это?-недовольно поинтересовалась она.

Я смущенно улыбнулась и пожала плечами. Тетя Катя тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ну, даете господа-товарищи! Ладно, сейчас разберемся. — пообещала она, но тут к нам подошли два парня и девушка.

— Извините, а вы не подскажите, как нам добраться вот до этого места?

Они протянули лист бумаги, указывая на что - то. Тетя Катя улыбнулась им приветливо, и с поразительным энтузиазмом ответила:

— Конечно, я вам даже покажу. Мальчики, хватайте сумки, вам с нами по пути.

Ребята со счастливыми лицами подхватили мой багаж и, руководствуясь указаниями тети Кати, помогли нам доехать до самого дома. За это время я не успела ничего толком разглядеть, кроме скопища людей. Казалось, каждый квадратный сантиметр занят кем-то. Если честно, мне даже стало не по себе, как будто воздух потихонечку перекрыли. Но все это как-то отошло на второй план, когда возле самого дома тетя Катя сообщила:

— Молодцы ребятки. Вам теперь тем же путем, только выйдите на две станции раньше. Все ясно?

— Да вы че, охерели? — возмутился парень.

— Это Москва, мальчик, привыкай! — отчеканила она.

Молодые люди, как и я, с шоком взирали на женщину и не находили слов, а она меж тем, как ни в чем не бывало, подхватила две сумки, открыла дверь в подъезд и махнула мне головой. Я старалась не смотреть на возмущающихся помощников, молча взяла оставшиеся две сумки и последовала за крестной. Поднявшись на лифте на двенадцатый этаж, мы все равно задыхались от тяжести. Зайдя в квартиру, с облегчением сбросили тяжелую ношу и блаженно потянулись.

Обстановка была под стать ее хозяйке. Я с интересом оглядывалась, топчась на пороге. Тетя Катя же разулась и ушла куда-то, но через минуту вернулась.

— Ян, ты чего застыла? Проходи.

— Зря вы так с ребятами, помогли все же . — высказалась я. Мне до сих пор не давал покоя ее поступок. Моя крестная закатила глаза и снисходительно пояснила:

— А ты, Ян, на ус себе мотай. Понятно , что зря, но… Хочешь жить…

— …умей вертеться!— закончила я коронную фразу моей мамы.

— Вот и умничка. Главное, это понимать. В этом городе, Яночка, благородные порывы мало кто оценит, поэтому лучше попридержи их для подходящего человека. Ладно, разувайся, хватит на пороге торчать. Иди, душ принимай. Короче, располагайся! — махнула она и вновь скрылась в другой комнате.

Я тяжело вздохнула и разулась. Естественно, этот случай меня несколько шокировал, и я осуждала тетю, но, с другой стороны, наверное, она все же права. Хотя, зачем же так ребят надувать? – все никак не могла я успокоиться, но потом все же махнула рукой, решив, что надо действительно «мотать на ус».

Разувшись, пошла в ту сторону, где только что скрылась тетя Катя. Это была комната – студия; гостиная совмещенная с кухней, впереди огромная лоджия, где в данную минуту курила моя крестная, задумчиво глядя вдаль. Я осмотрелась. Квартира была небольшая, но с хорошим ремонтом. Ничего вычурного: просто, чисто и со вкусом. Светлые тона во всем, хотя я не особо люблю такой стиль. Мне нужно что-то яркое, дерзкое, со всякими безделушками, и мебелью с завитушками. У тети Кати же, напротив, ничего лишнего: диван, плазма и журнальный столик — все это молочного оттенка. Зеркало во всю стену — наверное, шкаф-купе, напротив кухня в таком же цвете.

— Янусь, а ты чего стоишь - то опять? — спросила тетя Катя, возвращаясь с лоджии. — Тащи сюда сумари свои, сейчас я тебе выделю место в шкафу и положишь туда необходимые вещи. Остальные в кладовке будут стоять. Там, наверное, у тебя куча всего для общаги?

Я кивнула.

— Нет, вот не пойму Ирку! Я одна, мне не в тягость, живи ты у меня и живи. Нет, мы же гордые! — возмущалась тетя Катя, освобождая шкаф. Я притащила свои сумки из коридора. Достала все, что нужно, а остальное убрала.

— Спать будешь здесь, Ян, потому что у меня другая комната рабочая. — сообщила крестная, кивнув на диван.

— Хорошо.

— Ну, иди, душ принимай, я пока на стол накрою. Полялякаем чуть-чуть.

Я усмехнулась и последовала ее совету, прихватив халат и сумочку с принадлежностями для душа.

О, это было такое блаженство после трех суток трясучки и грязи, стоять под горячими струями воды, смывать с себя пыль и усталость. Выползла я, наверное, через полчаса. Разморило меня конкретно, поэтому клонило в сон.

— Я уж думала, ты там утонула. — усмехнулась тетя Катя, суетясь на кухне. Пахло очень вкусно, у меня даже в животе заурчало. — Садись. Сейчас картошку доварю, и будем обедать.

Я присела за стол, передо мной тут же появилась чашечка кофе. Минут пять я наслаждалась его вкусом и, как ни странно, потихонечку засыпала.

— Янулька, просыпайся, налетай. — погладила меня по голове крестная.

Так удивительно: вроде бы не видела ее столько, а легко с ней, как будто всегда была рядом. Хотя, если так подумать, она незримо присутствовала в моей жизни. Пусть не приезжала, но звонила регулярно, подарки присылала. Они с мамой лучшие подруги еще со школы, пусть и в разных университетах учились, а все равно не забывали друг о друге. Именно тетя Катя поддерживала мою маму в период беременности и после моего рождения. Если было нужно посидеть со мной, она всегда бросала все дела и мчалась к матери. Может быть, крестная и не являлась слишком добрым человеком в отношении других людей, как например, с сегодняшними ребятами, но тем, кто западал ей в душу, была предана всем сердцем. Она поздно вышла замуж, после чего переехала в Москву, но недолго ей удалось насладиться семейным счастьем. Через четыре года ее муж ушел к другой женщине, так как тетя Катя не могла иметь детей. Они с мамой стали теснее общаться — обе были одиноки. Мое приезда крестная ждала с нетерпением, наверное, все же не хватало ей ребенка.

—Спасибо. — улыбнулась я, принимаясь за курицу с картофелем. Тетя Катя не ела, попивала кофе и пристально смотрела на меня. Но я это заметила, только когда практически все съела.

— В чем дело? — спросила, смущаясь.

Она улыбнулась и покачала головой, заправила мне за ухо мокрую прядь волос и тихо ответила:

— Любуюсь тобой, Янка. Красивущая ты! Мать такая же была. Все мужики ей вслед глядели, разинув рты.

Я зарделась от ее слов и опустила голову вниз. Как - то не привыкла я к таким комплиментам, да и прям уж красоткой не считала себя.

— Спасибо. — выдавила я из себя.

— А ты не робей, Янка, знай себе цену. Щас в универ пойдешь, ушлых, знаешь, сколько?! Ты сюда учиться приехала, а не шашни крутить. Будешь по койкам прыгать, сразу домой отправлю! — строго предупредила она. Я же была возмущена, поэтому тут же огрызнулась.

— Я и не собиралась так-то! Че к чему вообще?

— К тому, что все мы не собираемся, а потом нарисуется принц этот, недоделанный, и ум ветром сдуло. Любовь любовью, Яночка, но в столице да и вообще на нее долго не проживешь, так что думай о будущем. Бывает невтерпеж, ясно понятно — гормоны играют. Ты девочка красивая и не глупая, такой товар за просто так не отдают кому попало. Поэтому не надо спешить и делать ошибки. Учись, успеешь с мужиками нагуляться.

Я смотрела на тетю Катю возмущенно и в тоже время понимала, что она права. Я никогда не мечтала о вселенской любви, наверное, материалистка все же. Потому и не дружила ни с кем из парней, так что данные советы были мне по душе. Но я не собиралась рыскать в поисках мужика побогаче. Пока все мои мысли об учебе, а об остальном подумаю позже.

— Да все нормально, теть Кать, не переживай. — спустя пару минут успокоила я ее и себя заодно. Она недоверчиво вздохнула и отпила кофе. Минут пять мы сидели в тишине, затем крестная перешла к делу.

— Ладно, по мере поступления будем решать проблемы. — подвела она итог недавним речам. — Завтра едем в приемную комиссию, подаем документы. У меня два свободных денька — покажу тебе Москву, а потом сама, Янусь.

— Окейки! — пожала я плечами.

Дальше мы болтали о маме и бабушке. Тетя Катя интересовалась моими успехами в школе, подружками, мальчиками — в общем, всем. Я ничего не скрывала, да и было бы что таить. С ней было легко общаться, гораздо проще, чем с мамой. Мама — это все же мама, а с крестной атмосфера дружеская, понимающая. Проговорили мы до самого вечера, потом легли спать.

А утром началось полнейшее безумие. Сначала невероятнейшие пробки, потом огромная очередь в приемную комиссию. Шум, беготня, куча лиц — все что-то кричат, обсуждают, смеются. У меня глаза разбегались, и становилось страшно — это, ведь только первый день работы приемной комиссии, а сколько еще будет заявлений?! Конкурс нешуточный.

Только к вечеру мы приехали домой выжатые, как лимон. Поужинали и разошлись по своим комнатам. Я посмотрела телевизор, поговорила с мамой и вскоре отрубилась.

На следующий день была прогулка по Москве. Тетя Катя долго думала, с чего начать мое знакомство с нашей столицей. В итоге решила, что с главных достопримечательностей. Наиболее известным местом города является, конечно же, московский Кремль. Туда мы и отправились. Между Московским Кремлём и Китай-городом расположилась, также знаменитая на весь мир, Красная площадь. Мы гуляли, наслаждаясь столичными видами, фотографировались. Было очень весело. Я приобрела сувениры для мамы в лавочках — она их любит. Ближе к полудню посетили главную православную святыню страны – Храм Христа Спасителя. Высокое, великолепно украшенное строение, возвышается над городом, издали восхищая своей мощью и строгой красотой. Я была восхищена. Посещение Храма стало отличным завершением изучения достопримечательностей в центральной части Москвы. Мы решили закончить наше гуляние, уже темнело, да и впечатлений мне хватило. Я, как завороженная, оглядывалась по сторонам. Для меня Москва казалась сказочной страной. У нас в городе ни одного приличного места не найдешь, а здесь, что ни улица - то шедевр. Хотя, конечно, спальные районы ничем от наших не отличались.

Мне еще много всего предстояло увидеть, но я решила, что продолжу знакомство со столицей после экзаменов, которые должны были начаться через неделю. Все это время я упорно готовилась, не выползая из-под книг и с детской площадки, где репетировала свою вариацию на фрагмент из классического балета. Это было еще то представление. К концу недели меня уже знал весь двор. Соседи каждое утро следили за моими выступлениями.

И вот настал этот знаменательный день — я приехала на Фрунзенскую улицу, чтобы сдать профильный экзамен по классическому танцу. Как ни странно, волнения я не испытывала хотя всю неделю была в диком напряжении, но у меня всегда так — сначала паникую, а в ответственный момент ноль эмоций. Но это продолжалось недолго. Как только я зашла в корпус и увидела толпу смеющихся абитуриентов, страх липкими щупальцами опутал меня. Все были уже переодеты в танцевальную форму и теперь с усмешками поглядывали на меня. Я закусила губу, не зная, что мне делать. Почему-то было неловко спросить у кого-то, где здесь туалет, хотя робкой меня не назовешь. Наверно, я находилась под впечатлением от большого города и еще не адаптировалась. Нервничая, оглянулась и посмотрела в окно. Нет ли там каких-нибудь кустов, чтобы переодеться. Но ничего подходящего не нашла. С каждой секундой время тикало, я волновалась все сильнее под насмешливыми взглядами. Внезапно в холл ворвалась девушка. Она тоже была в обычной одежде и немного растеряна. Но, в отличие от меня, думала она недолго. Подхватив сумку, подошла к какому-то пареньку и спросила:

— Где вы переодевались?

Я постаралась прислушаться к ответу, но болтовня окружающих не позволила этого сделать. Заметив, что шатенка двинулась куда-то, расталкивая людей, я последовала за ней. Вскоре мы вместе зашли в туалет. Она с интересом оглядела меня, я приподняла вопросительно бровь. Шатенка усмехнулась и продолжила снимать одежду. Честно говоря, ее крупногабаритное тело меня несколько шокировало. Девушкой она была симпатичной, ну, знаете, из категории тех, про кого говорят милашка. Светло - русые волосы до лопаток, губки бантиком, розовые щечки. Но фигура далеко не балетная. Грудь размера третьего не меньше, крепкие ноги. Короче, подержать есть за что. Я тоже формами не обделена, но до таких далековато. Она также скользила взглядом по мне. А потом наши взгляды встретились , и мы не сговариваясь, засмеялись.

— Я Лера. — выдавила, все еще посмеиваясь, шатенка.

— Яна. — ответила я, улыбаясь.

— Ты нездешняя. — утвердительно произнесла она.

— А что, так заметно? — поинтересовалась я.

— Да ты вообще отличилась сейчас. — подколола она меня, а я ухмыльнулась. Эта девчонка была мне симпатична.

— Просто не хотела ни к кому подходить и спрашивать. — призналась, натягивая лосины.

— Ой, и правильно. Я тут пообщалась с народом, пока документы подавала. Дурка плачет по многим. Не понять откуда притащились, зато понтов-мама дорогая! — поделилась она впечатлениями. И это было так комично, что я вновь рассмеялась.

— А ты откуда? — спросила я, успокоившись.

— Я Москвичка! — выпятив свою внушительную грудь, сообщила она театрально, а я опять прыснула. — А что, не видно?

— Вот сейчас видно! А так, я думала какая-то провинциалка.

— Да я вообще простая, как сибирский валенок.

— Кстати, я из Сибири. — произнесла я с усмешкой.

— Сорри…— ответила Лера машинально, было видно, что смущения она не испытывает .

— Да ничего.

Мы уже переоделись и теперь, переговариваясь, шагали к экзаменационному залу. Лерка оказалась той еще болтушкой. За те пять минут, что мы шли, она поведала мне все, что можно и нельзя об академии. Поделилась тем, как решилась сюда поступать. А когда мы оказались около двери, у нее начался мандраж, и мне пришлось ее успокаивать. Я и сама стала волноваться, потому что результаты объявляли сразу же. Постепенно народ стал выходить, кто с лицами счастливыми, кто с грустными.

— Гельмс! — объявили в коридоре. Лерка соскочила со стула и с глазами по пять копеек уставилась на меня.

— Блин, это меня! — дрожащим голосом сообщила она.

— Так, успокойся! Ты все сдашь, даже не сомневайся. Давай, ни пуха! — строго наказала я ей, а она, тяжело сглотнув, кинула, и поплелась в зал. Дверь за ней закрылась, а я закусила губу от волнения и уже не только за себя. За эти полдня, что мы были знакомы, Лера стала мне близкой. Вроде бы разные, как небо и земля, но, возможно, в этом и вся суть. Бывает так, редко конечно, встретишь человека и тут же понимаешь, что он, так скажем, «свой». Через десять минут она выскочила с радостным лицом и кинулась мне на шею.

— Янкаааааа, я сдала! — кричала она, смеясь, и я вместе с ней хохотала, раскачиваясь из стороны в сторону в ее объятиях, искренни радуясь за нее. Тут дверь открылась, и объявили:

— Токарева!

Я шумно втянула воздух, отстранилась от Леры. Она шутливо перекрестила меня и подтолкнула вперед. Я кивнула и направилась в зал. Он был небольшой, по кругу зеркала, в дальнем конце комиссия из пяти человек — все, как на подбор, с постными лицами, взирающими на меня, как на букашку. Я вздернула подбородок и вышла на середину зала.

— С чего начнете? — спросил кто-то. Я сглотнула и твердо ответила:

— С комбинации аллегро.

— Помните, что на пальцах? — предупредил меня уже другой член комиссии.

— Конечно! — вновь спокойным голосом ответила я.

— Начинайте. — раздался приказ.

Я выдохнула и начала, сконцентрировавшись только на своих движениях. Все пролетело, как в каком – то сне. Аллегро, потом экзерсис у станка, вариация на фрагмент классического балета, которую я отрабатывала целый год. И вот я уже стою, дышу рвано, поджилки трясутся от волнения. Смотрю на бесстрастные лица членов комиссии. Они переговариваются между собой, а я же готова в обморок упасть от этой пытки, называемой ожидание.

— Поздравляем, вы прошли отбор. — сухо сообщили мне. Я кивнула и медленно вышла из зала. Тут же на меня накинулась Лера. Я не ожидала, что новая знакомая будет ждать.

— Ну, как? —спросила она с улыбкой.

И тут я уже дала себе волю: засмеялась, закивала. Лерка подхватила мой смех и мы, как две дурочки, начали прыгать и визжать, до тех пор, пока нас не выгнали. На улицу мы выбежали, хохоча над этим инцидентом.

— Так, это надо отметить! — хлопнула в ладоши Лерка, когда эмоции немного схлынули.

— Рано еще праздновать, вот сдадим все, тогда и гульнем. — ответила я.

— А вдруг не сдадим?

— Типун тебе на язык. Что там не сдать-то по истории хореографии?

— Ну, пошли хоть по морожке съедим? — потянула она меня в другую сторону.

— Да я деньги только на проезд взяла. — с сожалением призналась я.

— Ну и ладно, все равно идем! У меня мама менеджер в ресторане, так что вперед. Я сегодня угощаю, а после погуляем немного. Ты же еще не везде была? — протараторила Лера, по -прежнему таща меня за собой. Мне очень хотелось прогуляться после недельного, точнее годового загруза, и я решила, что позже верну ей деньги.

— Хорошо, только я потом все равно отдам тебе деньги. — поставила я ей условие.

—Пошли уже. — отмахнулась девушка, и мы двинулись к автобусной остановке. В транспорте Лерка без умолку тараторила: рассказывала о себе, комментировала все, что видела. Так я не хохотала уже лет двести. Достав телефоны, мы фотографировались прямо в автобусе, корча рожицы: губки уточкой, пафосное личико, строили глазки. На нас косились, но было все равно. Просмотрев фото, Лерка недовольно скорчилась и сказала:

— Не буду с тобой больше фотаться, а то у меня комплекс разовьется.

Я засмеялась.

— Да, конечно. — отмахнулась я. Но, если честно, было приятно. Если рассуждать объективно, то я действительно ярче и интересней. Но Лера, по-своему, хороша.

-Ой, да что «конечно»?! Смотри, как на тебя мужики косятся. — кивнула она в сторону сидевших напротив нас парней. Я посмотрела на них, и один тут же подмигнул мне, а после поднялся со своего места и направился к нам.

Мы переглянулись с Леркой и закатили глаза.

— Выкручивайся. — шепнула она мне, усмехнувшись. А я растерялась, не зная, что делать. Поэтому натянула на лицо непроницаемую маску и уставилась в окно. Парень остановился прямо надо мной и весело обратился:

— Привет, девчонки.

Я взглянула на него и приподняла бровь, в ожидании дальнейших действий, но он не смутился, а продолжил;

— Давайте знакомиться.

— Зачем? — спросила я холодно.

— Ну, как зачем? Погуляем вместе, пообщаемся, крошка.

— Прости, но парни, разъезжающие на автобусах -не наш формат! — парировала я насмешливо. Не знаю, какой бес в меня вселился, но это дурацкое «крошка» меня взбесило. Дебил, мачо недоделанный! С него тут же слетела удаль, улыбка сползла с лица, а в глазах загорелся злой огонек.

— Ну, и пошла на х** сука! — выплюнул он и развернулся, чтобы уйти, но тут Лерка вслед кинула:

— Сам туда п*здуй.

Старики загалдели, а придурок обернулся и показал фак.

Лерка ответила ему тем же, а после повернулась ко мне.

—Не хило ты его отбрила. Аккуратней, всяких дураков хватает.

— Пошли отсюда. — прошипела я, потому что все теперь с осуждением смотрели на нас. А бабульки начали свою извечную песню «что за молодежь пошла». На следующей остановке мы выскочили из автобуса и вновь начали смеяться, вспоминая лица людей, а, главное, этого парня.

Через пятнадцать минут подошли к кафе Де Марко. Это было итальянское заведение, с очень уютной и теплой атмосферой. Стильная обстановка, напоминающая уютные кафе Венеции, хотя я ее не видела, но представляла нечто такое. Все выдержано в светлых и коричневых тонах, особенно мне понравились лестница на второй этаж и панорамные окна на первом этаже.

— Красиво. — констатировала я.

— Это еще средне. — фыркнула Лерка, как мне показалось, несколько высокомерно, и потянула меня на второй этаж. — Здесь работать будем, если не поступим.

—Иди ты! — отмахнулась я от нее.

Мы поднялись наверх. Там нас проводили за столик и предложили меню. Вскоре к нам подошла светловолосая женщина в черном брючном костюме. Она тепло улыбалась. Я сразу же поняла, что это Леркина мама. Она поприветствовала меня, а потом обратила внимание на дочь: поинтересовалась насчет экзамена, порадовалась, поболтала с нами немного и ушла работать. А я позвонила своей маме и тоже поделилась отличной новостью. Она еще полчаса выражала свой восторг. За это время принесли наш заказ: молочные коктейли и мороженое. Так как я с утра, как обычно, ничего не ела, то с жадностью накинулась на еду. Утолив немного голод, притормозила. В ресторане мы провели где-то час. Говорили о школе, тренировках, всяких забавных случаях из жизни. С Леркой было круто: столько энергии и позитива я ни у кого еще не видела, она заряжала положительными эмоциями. Вечером мы бродили по Арбату, я позвонила тете Кати и предупредила ее, что немного задержусь.

С наступлением темноты разговоры стали откровеннее.

— У тебя мужик есть? — спросила Лерка вот так в лоб. К этой минуте мы, кажется, знали всю подноготную друг друга.

Я засмеялась.

— Нет.

—Ну, был же? — недоверчиво покосилась она.

— Нет. — посмеиваясь, ответила я.

— Гонишь! — округлила она глаза.

— Почему это? — мне стало интересно. На самом деле, она была не первым человеком, считающим, что за мной толпами парни ходят. Но в школе все знали, что со мной ничего не обломится, как не старайся, поэтому никто не хотел тратить время, когда есть девочки посговорчивее. Ну, а кроме школы и тренировок я больше никуда не ходила, поэтому была не в курсе, какое впечатление производит мое лицо на сильную половину человечества. Но ответ Лерки меня обескуражил.

— Потому что внешность у тебя блядская, на такую мужики всегда клюют! —выдала она как-то принебрежительно, что мне даже стало стыдно за свою эту «блядскую внешность».

-Ну, какая есть.- пожала я плечами, скрывая смятение. Но Лерка будто почувствовала и преувеличенно бодро ткнула меня в плечо.

-Эй, ты чего? Я же шучу! Завидую; все мужики теперь твои.

-Да мне как-то не особо надо.

— И правильно, на хер они нужны?! — воскликнула она, сморщив носик. Я усмехнулась.

— Что там у тебя за драма? — спросила я, делая вывод из последней фразы.

—Да ну, какая драма?! — отмахнулась она. — Так, школьный роман, первая любовь — вся фигня.

— Ясно. А сейчас что?

— Да ничего. Мы сразу после выпускного разбежались. Я с ним с десятого класса встречалась. В десятом еще было весело, а в одиннадцатом какая-то хрень началась. А ты что вообще ни-ни? — лукаво поинтересовалась она вновь.

— Ну, сказала же. — раздраженно ответила. Почему - то мне стало неловко из-за своей невинности. Черт, как же смешно звучит-то!

— Блин, прикольно же. — каким-то мечтательным голосом произнесла она. Я засмеялась.

— Нет, а че ты ржешь? Я вот сейчас жалею, что с этим придурком спала. Тем более свой первый раз я не особо помню; отмечали Новый год и все случилось. Сейчас бы все иначе замутила,—задумчиво произнесла Лерка, но тут же словно очнулась и бодро сообщила, – Ой, сегодня в универе видела парня, забыла тебе сказать. Такой красавчик. Офигенный. Как глянул своими глазищами, я чуть не упала. Вот знаешь, до этого момента не верила, что так бывает. А тут стою, и он мимо проходит, все девки замерли, зашептались. А он оглядел всех таким взглядом, типа, «к ноге, сучки!», а на губах усмешка. Высоченный, фигура атлета. От него сексом за версту несло, у меня аж поджилки затряслись. А когда посмотрел на меня, я чуть просто не кончила. Так бы и съела без всего. — закатила она глаза, а потом прыснула от смеха. Я же просто задыхалась, утирая слезы. Лерка посмотрела, как я катаюсь на лавке, держась за живот, и пихнула меня в бок.

— Если увижу его, обязательно тебе покажу, будешь потом на пару со мной слюни пускать. Хотя… думаю, мы в этом будем не одиноки.

— Ага. — скептически покачала я головой, а потом глянула на время. — Слушай, надо уже закругляться.

— Надо. — согласилась она, и мы пошли на остановку. Затем обменялись телефонами и разошлись каждый в свою сторону.

Следующие три дня до экзамена мы постоянно были на связи. Тетя Катя радовалась, что я уже нашла себе подругу. А Лерка с каждым днем становилась мне все ближе и роднее. Перед очередным экзаменом я даже не волновалась — к нему я тоже готовилась весь год, поэтому в своих силах была уверенна. Мы с Лерой приехали пораньше, поэтому пошли на экзамен в первой группе. Я почти уже все написала, когда меня толкнула в бок какая-то блондинка и спросила шепотом:

— Слушай, подскажи этапы становления русского балета.

Я огляделась по сторонам — все сосредоточенно строчили. Посмотрев на умоляющее лицо девушки, решила помочь ей — написала ответ на листке. Взглянув еще раз вокруг, протянула записку, но тут сзади раздалось:

— Что у вас в руке?

Я тяжело сглотнула и повернулась. На меня грозно надвигался сухонький мужичок, сверля недовольным взглядом.

— Ничего. — прохрипела я, сжимая записку. Блондинка же уткнулась в свой лист и делала вид, что не при делах. Вот ведь сука! Хотя… это я просто дура.

— Показывайте! — подошел он и указал на руку. Я затряслась, но руку разжала.

Мужчина быстро пробежался по листочку взглядом, нахмурился еще сильнее, а потом выдал, убивая меня:

— Значит, шпаргалки прячем?!

— Нет. — выдохнула я. Меня затошнило от ужаса и словно парализовало. Я знала, что за это сразу же исключают.

— Ваша фамилия!

— Токарева.

Он записал себе в блокнот, затем окончательно добил меня.

— Собирайте вещи и на выход. Можете сразу же забрать документы.

Я не верила, стояла посреди зала и не знала, что делать. В меня впились сотни взглядов абитуриентов, многие из них посмеивались. Слезы обожгли глаза. Я чувствовала, как мои мечты с оглушающим звоном разбиваются. Трясущимися руками собрала вещи и на негнущихся ногах покинула аудиторию. Мужчина пошел следом за мной, проводил меня в какой-то кабинет, где мне тут же выдали документы.

Я не заметила, как оказалась на улице. Слезы текли по щекам, а я шагала, как сомнамбула, сама не ведая куда. Город стал чужим и серым, жизнь казалась разрушенной. В голове не было ни одной мысли, хотелось лечь и умереть. Телефон разрывался, но у меня не было сил с кем-то говорить. Я просто сидела на лавке и смотрела в одну точку, будто оглушенная. Боже, как же я скажу маме об этом провале? Она же столько средств и сил в меня вбухала. Как я вернусь в город? Что мне вообще теперь делать?

Адское разочарование скручивало меня, рвало на части. Я разве что не кричала на всю улицу. Как? Как такое возможно? Ведь я была всего в шаге от заветной мечты. У меня были хорошие результаты ЕГЭ, отличная подготовка, поэтому сомневаться в успехе не приходилось.

Так я просидела довольно долго. Эмоции постепенно утихли, в душе поселилась пустота. Одно я решила абсолютно точно — ни за что не уеду из Москвы, иначе пиши пропало. Я поступлю на следующий год, обязательно, а пока буду работать. Винить в своем провале мне было некого и от этого еще горше. Приняв для себя решение, я поехала домой, готовясь к серьезному испытанию — разговору с тетей Катей. Я знаю, что мои шансы равны нулю, но я должна во что бы то ни стало уговорить ее подыграть мне и не сообщать новость маме. Я не хочу, чтобы она расстраивалась, переживала, стыдилась меня.

Когда я вошла в квартиру, обомлела. Навстречу мне выскочили крестная и Лерка. Я удивленно покосилась на подругу. Но мне не дали и рта раскрыть, тетя Катя тут же начала кричать:

— Янка, ты с ума сошла?! Да ты знаешь, что мы тут всех на уши поставили?

Она продолжала возмущаться, я же не слушала, ужас внутри медленно расползался.

— Ты маме звонила? — поинтересовалась я сразу же.

— Нет. Сама этим займешься и сообщишь, как опростоволосилась. А я тебе говорила! Это Москва, а не твой колхоз. Тут с тобой никто сюськаться не будет! Хотела добренькой побыть? А никому это на хер не нужно!

— Хватит! — оборвала я ее.

— Ты со мной еще поговори! Звони матери!

— Не буду я никому звонить. — огрызнулась я и подошла к шкафу, вытаскивая сумки.

— Что это еще за новости? — иронично поинтересовалась она.

— Такие. Я останусь в Москве. — выдавила я из себя. Руки тряслись от нервного напряжения

— Чего – чего? А где это ты собралась проживать в Москве, интересно?

Я тяжело сглотнула и посмотрела на Лерку, которая сейчас притихла. Она, словно поняв мою немую просьбу, прокашлялась и неуверенно подала голос:

— У меня.

Тетя Катя усмехнулась и покачала головой.

— Не резиновая Москва. Дур таких знаешь сколько?! На что ты собираешься жить?

— Проживу, не переживай. — зло, сквозь слезы, прокричала я, пакуя вещи. Меня так сильно задели ее слова. Да и вообще, я была выжата, как лимон. Там, на аллее, все казалось просто, а сейчас вдруг с ужасом понимаю — мне некуда деваться, я загнана в угол. Ну, где я буду жить? Где работать? Что мне делать? Одно я знала точно-я не хочу домой. Не хочу видеть потухший взгляд мамы и бабушки. Они же столько надежд на меня возлагали. Не могу больше сдерживаться: сажусь в кресло, утыкаюсь в коленки и реву навзрыд. Я не заметила, как оказалась в объятиях тети Кати.

— Ну, все, все. Ну, ты чего, детка? Ну, не конец ведь света?! На следующий год мы с тобой обязательно поступим. Ты мне скажи, зачем документы-то забрала? Ох, надо было мне с тобой идти, я бы их там разнесла! — причитала она, успокаивая меня. К нам подсела Лерка, взяла меня за руку.

— Ян, не убивайся ты так. Хочешь, я с мамой поговорю? Возможно, поможет тебе с работой — им часто официанты требуются. Нормально все будет, Ян.

Я кивнула, а потом посмотрела на крестную и отчаянно попросила:

— Теть Кать, пожалуйста, очень тебя прошу, не говори маме. Я буду платить за квартиру, обещаю. Я…

— Прекрати! — оборвала она меня и вышла на лоджию, покурить. Я же заламывала кисти и наблюдала, как она задумчиво смотрит вдаль.

— Я поговорю с мамой, попрошу ее помочь. Сеть Де Марко большая, где-нибудь обязательно будет работа. Так что не накручивай, все будет! А этой суке я пинка дала, сказала, что ей п*здец! Ты бы видела, как она бежала — только пятки и сверкали. –попыталась успокоить меня Лерка.

Но вышло все наоборот-я истерично засмеялась. Но чтобы не пугать Гельмс истерикой, сжала с благодарностью ее руку.

Вошла тетя Катя: бледная, губы поджаты, взгляд строгий. Я застыла в ожидании ее ответа. Она еще некоторое время сверлила меня взглядом, а потом вздохнула тяжело и сказала:

— Только попробуй не поступить на следующий год, придушу!

Все внутри меня оборвалось, слезы потекли из глаз, а на губах заиграла улыбка.

В эту минуту я пообещала себе, что из кожи вон вылезу, по головам пойду, но выкарабкаюсь!