Глава 12

Яне казалось, что она спит, а все, что происходит, – лишь кошмарный сон, от которого она никак не может проснуться. Потому что этого просто не может быть на самом деле! Так не могло случиться! Но даже когда Леру наконец увезли, ей не стало проще в этом себя убеждать. В груди расползалась огромная чернота, давила на сердце и легкие, мешала дышать. Если бы закричать, воздухом, слезами вытолкнуть из себя эту черноту, наверное, стало бы легче, но Яна не могла себе этого позволить. Не одна она здесь потеряла подругу, Никите Лера была гораздо ближе, даже Лосеву ближе, а они молчат, только в глазах плещется ужас, и ей тоже нужно держать себя в руках. И даже когда позвонил папа с вопросом, почему она не дома, Яне удалось вполне нейтрально ответить, что просто появилось срочное дело. Папа по голосу все равно понял, что произошло что-то чрезвычайно важное, но Яна так и не смогла вслух произнести, что именно. Заверила только, что с ней все хорошо, ночевать будет в городе.

Вскоре приехал и перепуганный Саша, смотрел на всех огромными глазами, в которых плескалась настоящая паника, но вопросы задавал только Воронову, здраво рассудив, что остальную троицу лучше не трогать. С Лосевым перекинулся лишь парой слов, у Яны спросил, как она. Она ничего не ответила на этот глупый вопрос.

Ближе к двум часам ночи Воронов все-таки велел им с Никитой уезжать. Мага продолжали искать, и следователь заверил, что в случае чего позвонит им сразу же, но Яна была уверена, что они никого не найдут. Тот наверняка все продумал. Если уж Леру после похищения не нашли, то и его не найдут.

– Отвезти тебя домой? – спросил Никита, когда они вместе шли к его машине.

– Я ключи не взяла, – ответила Яна, только в этот момент вспомнив, что, убегая из дома отца, о ключах от квартиры вовсе не подумала.

Но и ехать сейчас к папе и Элизе ей совсем не хотелось. Они начнут задавать вопросы, а Яна не чувствовала в себе сил на них отвечать. От любого вопроса, любого упоминания случившегося то хрупкое стеклышко, за которым скрывается ее истерика, наверняка лопнет.

– Можно мне к тебе? – робко спросила она, взглянув на Никиту.

Тот коротко кивнул. Они сели в машину, только сейчас ощутив, что прилично замерзли. Дождь прекратился около часа назад, но мокрая насквозь одежда не успела высохнуть, липла к телу, заставляла дрожать не только от понимания произошедшего, но и от холода. Никита включил печку, развернул машину в сторону города, нажал на педаль газа. Яна подумала, что, если бы за рулем был кто-то другой, машина сорвалась бы с места так, будто кто-то пнул ее, но Никита даже в этом не позволял себе утратить контроль. Если бы не тот же ужас в глазах, что и у остальных, можно было бы подумать, что он и вовсе ничего не чувствует, но Яна была уверена, что это не так.

Пока они ехали, Яна несколько раз собиралась что-то сказать, задать мучивший ее вопрос: считает ли Никита, что она зря позвонила ему? Если бы он не приехал, если бы маг его не почувствовал, может быть, Лера осталась бы жива? Хотела спросить и боялась. Нет, не ответа, самого вопроса, который не только разрушит тишину, но и прорвет хрупкие плотины, за которыми прятались они оба.

Она то и дело поглядывала на Никиту, видела, как крепко он сжимает пальцами руль, как порой кусает губы и на мгновение дольше держит глаза закрытыми. Каким бы самоконтролем он ни обладал, Яна видела, что внутри все горит от боли. Она знала Леру меньше года, он – одиннадцать лет. Она винила себя в том, что позвонила ему, он – в том, что не сумел быть незаметным. Она с трудом сдерживает слезы, внутри него же мир разорван в клочья.

В подъезде стояла полная тишина, все жильцы крепко спали. Мимо квартиры Леры они проходили все так же молча, не глядя на знакомую дверь, которая больше никогда не откроется им навстречу. И только оказавшись в спасительной темноте квартиры Никиты, Яна поняла, что все то время, что он открывал дверь, они оба не дышали.

– Знаешь, забавно, – сказал Никита, и голос его прозвучал так странно, чужеродно, словно никак не мог звучать в этой квартире, – мы снова у меня, мокрые с ног до головы, искупавшиеся в той же реке, что и в прошлый раз. Поставь, пожалуйста, чайник, а я пока поищу тебе сухую одежду.

Яна послушно направилась на кухню, щелкнула кнопкой чайника, слушая, как возится в другом конце квартиры Никита. Он вернулся быстро, принес ей Дашины футболку и шорты, занялся чаем. Яна стояла позади него с одеждой в руках и никак не могла заставить себя уйти. Ей казалось неправильным то, как спокойно он себя ведет, но она отдавала себе отчет, что он не станет рыдать в ее присутствии. Да и без нее едва ли будет. Это же Никита, он себе такого не позволит. А значит, и Яна не должна, хотя внутри нее билась, зажатая в тиски, истерика. Ему сейчас сложнее, чем ей, и это она должна его поддерживать, а не он ее успокаивать.

Не зная, как выразить свои чувства, Яна подошла к нему сзади, осторожно обняла за талию и прижалась щекой к спине. Никита замер, даже дышать перестал, а потом медленно обернулся и тоже обнял ее, зарылся лицом в ее уже почти сухие волосы, но больше не целовал, как у реки.

По лицу потекли слезы, и Яна, как бы ни старалась, не могла их остановить. Все, что ей удавалось, это всхлипывать как можно тише, но Никита все равно услышал. Взял в ладони ее лицо, поднял к себе, заглянул в глаза.

– Не плачь, – тихо попросил он. – Она бы не хотела, чтобы мы плакали по ней.

– Если мы будем делать все, что она хотела бы, нам придется заказать оркестр на ее похороны.

Никита рассмеялся, поцеловал одну ее мокрую от слез щеку, затем другую, едва слышно прошептал:

– Я буду очень по ней скучать.

– Я тоже, – призналась Яна, заставляя себя улыбнуться. – Она была такой язвой, но так много мне дала.

Яна поймала его губы своими, чтобы больше уже не отпускать. Этот поцелуй не был у них первым, но только сейчас наконец показался правильным. Теперь не только дар у них был общим, но и дыхание, сердцебиение, мысли, чувства – все было одно на двоих. Словно две половинки пазла наконец сложились так, как надо.

Яна проснулась, когда первые солнечные лучи робко заглянули в комнату через неплотно задернутые шторы, скользнули по ее лицу и задержались на ресницах. Никита все еще спал, сжимая ее в объятиях, словно даже во сне боялся отпустить, дышал ровно и глубоко, и Яна старалась не шевелиться, чтобы не нарушить его сон. Она лишь осторожно вытянула руку, погладила саднившее от кошмарного сна бедро. Ей снилось, что она царапает его гвоздем, крепко сжимает зубы, терпя мучительную боль, но продолжает калечить себя, будто делает что-то очень важное. Сон был странным со всех сторон, и, проснувшись, Яна поняла, что боится закрывать глаза снова. Вроде бы ничего такого уж страшного в этом сне не было, в отличие от предыдущих, но она, измученная кошмарами, не хотела снова в них возвращаться.

Часы показывали лишь начало шестого утра, Яна и Никита проспали всего пару часов, вставать так рано не было необходимости, но Яна решила сходить на кухню, выпить воды. Может быть, после этого ей удастся заснуть обычным сном, безо всяких кошмаров и предсказаний. Одежда, брошенная на пол, полностью высохла, поэтому Яна натянула на себя белье и футболку, не став тратить время на шорты. Она ведь только попьет и вернется обратно в постель. Возвращаться в этот разрушенный мир раньше времени желания тоже не было.

Аккуратно прикрыв за собой дверь спальни, Яна вошла на кухню и вздрогнула от неожиданности: за столом кто-то сидел. Жалюзи были открыты, кухня ярко залита красноватым солнечным светом, но Яне почему-то никак не удавалось хорошо рассмотреть незнакомца. Это походило на странный сон: она видит человека, но мозг отказывается складывать единую картинку, будто бы она смотрит отдельно на каждую часть тела. Глаза, нос, рот, подбородок – все это кажется знакомым, но… будто бы принадлежит разным людям. И даже сложно сказать, кто перед ней, мужчина или женщина.

– Вы кто? – опешив, спросила Яна.

Незнакомец растянул губы в ухмылке.

– А как ты думаешь?

Яна мотнула головой, даже за стену ухватилась, поскольку мозг не справлялся с разрозненной картинкой и голова начинала кружиться. Человек перед ней улыбнулся шире, и Яна вдруг поняла, что это Никита. Но она точно помнила, что Никита остался в постели, и пройти мимо нее никак не мог.

– Не нравится? – огорчился «Никита», и уже в следующую секунду вместо него на стуле сидела Лера.

– Пожалуйста, прекратите! – не выдержала Яна, не понимая, что происходит.

– Так тоже не пойдет? – удивленно выгнула брови «Лера», неожиданно превратившись в отца Яны.

И внезапно до нее дошло, кто перед ней.

– Вы – демон? – догадалась она.

«Папа» развел руками.

– Увы, у меня нет собственной внешности, поэтому просто скажи, кем ты хочешь меня видеть.

«Никем! – хотелось заорать ей. – Просто убирайся отсюда».

Но здравый смысл взял верх над страхом. Демон не появлялся раньше, а даже когда Яна видела его, то только в виде черных рук, ползущих по подоконнику и пытающихся ее убить. Сейчас же все было по-другому, и стоило выяснить, зачем он явился.

– Кем-то, кого я не знаю, – выпалила она, чувствуя себя персонажем глупого фильма.

– Так не бывает, – возразил демон. – Ты не можешь увидеть того, кого никогда не видела.

– Это работает только во сне.

– Кто тебе такое сказал?

Яна закрыла глаза, жалея о том, что выползла из постели. В теплых объятиях Никиты было так уютно, можно было скрыться от целого мира, на несколько часов забыть обо всем. Неужели ей так сильно хотелось пить, чтобы очутиться в сюрреалистичном ужастике?

– Пусть это будет охранник из магазина возле моего дома, – выпалила она первое, что пришло в голову.

И тут же вместо «папы» перед ней оказался грузный мужчина лет пятидесяти в форменной одежде, с зачесанными набок темными волосами и круглыми глазами цвета морской волны. Эти глаза, не то зеленые, не то синие, всегда удивляли Яну больше всего, иначе она вряд ли запомнила бы охранника.

– Так лучше? – спросил демон.

– Намного, – кивнула Яна, обретая некоторое подобие душевного спокойствия. – Так чем обязана?

– Хотел спросить, как тебе моя работа?

– Ваша работа?

– Я же исполнил твое желание, – будто бы даже удивился и обиделся демон. – Соперница устранена, и, я вижу, ты уже воспользовалась результатами? – Он усмехнулся и кивнул на дверь, за которой осталась спальня Никиты.

Яна даже отшатнулась, поняв, что он имеет в виду.

– Что? – охрипшим голосом спросила она. – Я… я не загадывала такого желания!

– Разве? – Демон выглядел искренне удивленным. – А как же все твои мысли, что, если бы не Лера, ты бы не отказала человеку, которого любишь?

– Это были всего лишь мысли! И я никогда, никогда даже мысленно не желала ей смерти!

– Ну извини, – демон снова развел руками. – Надо яснее выражаться.

Яна замотала головой, глядя на него твердо, хоть и испуганно.

– Вам не удастся этого сделать, – заявила она. – Это не было моим желанием, я ничего такого не загадывала. Вы не переложите на меня ответственность за это.

Демон несколько секунд сверлил ее взглядом, а затем ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.

– А ты мне нравишься, – заявил он. – Умненькая девочка. Упрямая. С тобой интересно.

– Может быть, вы тогда ответите на мои вопросы? – набралась наглости Яна. Впрочем, она до сих пор не была уверена, что это не сон, а потому могла позволить вести себя так, как не осмелилась бы в жизни.

– Это твое желание? – мгновенно вскинулся демон.

– Нет, – твердо отрубила она. – Это не желание, а просьба.

– А что я получу взамен? – Демон склонил голову набок, и Яна подумала, что зря выбрала внешность охранника в магазине. Повадки демона совсем не вязались с видом уставшего от жизни дядьки. Кто-то из однокурсников подошел бы больше.

– Что вы хотите?

– М-м-м, – демон сделал вид, что задумался. – Покажи мне грудь.

Яна даже опешила от такого предложения.

– Что?

Демон скорчил виноватую рожицу, мол, ничего другого ему в голову не пришло, и Яна внезапно догадалась, в чем дело.

– Вам не нужна моя грудь, – медленно произнесла она. – Едва ли существо вроде вас возбуждает женское тело, а даже если и так, то наверняка вы можете получить практически любую женщину…

– Не практически, а любую, – как бы между делом поправил ее демон, разглядывая собственные ногти.

– Вам нужно мое смущение или даже гнев, – продолжила Яна. – Вы питаетесь эмоциями, так? И что-то мне подсказывает, что вовсе не положительными.

Демон снова скорчил рожицу, мол, вот такой я говнюк, что поделать?

– Ты определенно мне нравишься, – повторил он, уже без смешливых ноток в голосе. – Я понимаю, что мог найти в тебе мужчина на десять лет тебя старше, хотя, признаюсь, первое время был удивлен.

– Не уходите от ответа!

– А ты разве задала вопрос? – удивленно приподнял брови демон. Все-таки Яну удивляла его живая мимика. Такого она не ожидала ни от сурового охранника, ни от сверхъестественного существа.

– Как минимум, я спросила про эмоции, – напомнила она.

– Ох, прости, я думал, это риторический вопрос! – Демон сложил руки в молитвенном жесте, а затем покаянно склонил голову. – Да, я питаюсь эмоциями, да, отрицательными. Потому что положительные эмоции – это так ску-у-учно. Вот взять вас двоих, детишечки мои любимые. Больше суток вы дарили мне такие яркие впечатления: сначала переживали за свою соседку, потом убивались из-за ее смерти. Я прям плавал в облаке кайфа! – Демон раскинул руки в стороны, будто в самом деле лежал в воде. – А потом? – Он сложил руки на коленях и наклонился вперед, уставившись на Яну.

Та проигнорировала его взгляд, да и вопрос явно не требовал ответа. И вообще, они договорились, что вопросы будет задавать она. А пока у нее догадок было даже больше, чем непосредственно вопросов.

– И дар Никиты ведь не просто так, да? – произнесла Яна, еще додумывая свою мысль. – Это вы ему его дали.

Демон развел руками и склонил голову в знак согласия.

– Так сложились обстоятельства. Люди часто получают подобные способности при сильном эмоциональном потрясении, поскольку в такие моменты они открываются нашему миру, теряют природную защиту, а тут еще и я рядом был. Прямо над его головой, грех было не воспользоваться. Пусть он никогда не надевал украшения, и я не могу теперь его убить, но я столько лет питался его эмоциями и тем, что он чувствует у других! Какая-никакая отрада, знаешь ли, когда ты заперт в этом пыльном мешке! Кстати, интересный момент: Никита думает, что у его дара отсутствует зрение, поскольку в тот момент он прятался в шкафу и не видел, что происходит в квартире, только слышал, но это не так. Я специально отдал зрение другому человеку, чтобы Никита развивал другие способности. Без зрения эмоции ярче.

– Но как зрение попало ко мне? – не поняла Яна. – Ведь мы тогда не были знакомы.

– Новорожденные дети беззащитны перед нашим миром так же, как и те, кто переживает сильные потрясения. Потому что на самом деле рождение и есть самое сильное потрясение в жизни человека. Даже смерть ощущается не так. Смерть – это просто конец, как зачатие – начало. А рождение – это переход из одного мира в другой, при этом человек находится в сознании, он жив. Когда, как не в эти моменты, соприкасаться с другими мирами?

– Почему я? Разве в то время родилась одна я?

– Прости, но на этот вопрос я не могу тебе ответить.

– Почему?

– Ты сама можешь это понять.

– Но как?

– Так! – демон нетерпеливо махнул рукой. – Следующий вопрос!

Яна не стала настаивать. Вопросов у нее было слишком много, чтобы зацикливаться на одном, поэтому следовало торопиться воспользоваться расположением демона, что бы это ни значило.

– То, что случилось в доме Никиты двадцать лет назад, ваших рук дело?

Демон опять посмотрел на собственные руки, будто не понимая, о чем она, а потом стукнул себя по лбу.

– Ах, ты о смерти его матери? Моих, конечно! Это была плата за желание. Я не работаю бесплатно, альтруистов среди нашего брата мало, знаешь ли.

– Тогда почему вы не взяли плату с меня?

– Ты же сама сказала, что смерть вашего эксперта не была твоим желанием, – приподнял брови демон.

– Вы знаете, о чем я. Я выпала из окна, когда моими были только ваши кандалы. Но вы исполнили мое желание и не взяли за него плату. Почему?

– Ты об этом! Ну, исполнил, потому что сам наградил тебя когда-то даром, и таким образом ты перешла в разряд моих любимчиков.

– Не взяли плату тоже поэтому?

– Не льсти себе, – рассмеялся демон. – То, что ты среди любимчиков, не значит, что я буду вечно исполнять твои желания. Если хочешь знать, как только ты потеряешь надо мной власть, я без зазрения совести тебя убью, как и остальных до тебя. Просто, скажем так, у каждого моего хозяина есть определенный лимит желаний. С кого-то я требую плату уже после первого желания, кому-то готов доставить удовольствие бесплатно и несколько раз. – Демон поиграл бровями, будто предлагал ей что-то неприличное.

– Кто устанавливает этот лимит?

– Я, конечно.

– И как его узнать?

Демон снова рассмеялся, погрозив ей пальцем. Яна и не рассчитывала, что он скажет, поэтому не расстроилась от отсутствия ответа.

– Да и что у Таисии за желание было? – продолжил демон. – Вернуть ребенка! Что может быть скучнее?

– Скучнее? – Яна даже опешила от такого заявления.

– Сплошные положительные эмоции, – фыркнул демон. – Я же говорил, что это скучно.

– А мое желание скучным не было?

– Ну что ты! – Демон даже рассмеялся. – После твоего желания самое интересное только началось!

– А если загадать желание и отдать ваши кандалы и ошейник другому человеку, вы все равно сможете взять плату?

– Конечно! – демон будто даже обиделся. – Расплата закладывается в тот момент, как загадывается желание. Само собой, если исчерпан лимит. И от этого никуда не деться! Так что если ты ищешь варианты…

– Вы знаете, как найти мага? – не давая закончить, спросила Яна.

– Знаю, конечно, – кивнул демон. – Кстати, хочешь знать, какое желание он мне загадал перед тем, как отдать украшения любовнице Девятова?

Яна, конечно же, хотела!

– Он попросил, чтобы комплект украшений обязательно попал к тебе, – полушепотом, будто делился с подружкой каким-то секретом, сказал демон. – Естественно, я не мог не исполнить, ведь желание-то было прекрасным!

– Как найти его? – перебила Яна.

– Кого? – сделал вид, что не понял, демон.

– Мага.

Он несколько секунд смотрел на Яну, удивленно приподняв брови, а потом вдруг перевел взгляд на дверь, ведущую в коридор.

– Ой, там, кажется, Никита просыпается!

Яна тоже посмотрела на дверь, а когда обернулась, демона уже не было. И даже стул стоял аккуратно задвинутым к столу, как и три остальных. Яна потерла лицо руками, не понимая, что это было. Нет, она точно не спала, да и на галлюцинации не было похоже. Неужели она действительно разговаривала с демоном? Как такое возможно?

«А почему нет? – удивился внутренний голос. – Ничуть не менее нереально, чем все остальное, что происходит в твоей жизни последний год».

И тем не менее захотелось вернуться в обыденную реальность, простую, понятную, пусть и ужасно сложную. Яна поняла, что даже пить ей больше не хочется. Она пошла в комнату, где Никита даже не думал просыпаться, скользнула под одеяло, и только тогда он зашевелился.

– Ты уходишь? – спросил сонно.

– Наоборот, только пришла. Пить хотелось.

Он обнял ее той же рукой, которой обнимал предыдущие два часа, прижал к себе. Яна бросила взгляд на часы, с удивлением обнаруживая, что с того момента, как она вставала пить, прошло ровно две минуты. Две минуты, в которые никак не мог уместиться разговор с демоном.

– Никита? – позвала она.

– М? – отозвался тот.

– Мне кажется, убийца Анны и Карины как-то связан с демоном, – произнесла она.

Никита молчал долго, и Яна уже подумала, что он не ответит, не захочет тратить это утро на мысли о демоне, убийце и всем остальном, но он наконец спросил:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что это та ниточка, которая связывала нас с тобой до моего рождения. Наши отцы искали этого человека. Возможно, он даже проходил по обоим делам, но улики не указали на него.

Никита снова молчал почти целую минуту, а затем задал непонятный вопрос:

– Сколько лет было твоей матери, когда она родила тебя?

– Девятнадцать, – удивленно ответила Яна.

Она почувствовала, как Никита приподнялся на локте, обернулась, чтобы видеть его лицо.

– Что?

– И первое расследование маг подбросил нам практически сразу после того, как тебе исполнилось девятнадцать. Я недавно выяснил, что раз в девятнадцать лет лунный цикл полностью повторяется. И в две тысячи первом, и в две тысячи двадцатом на твой день рождения случалось полнолуние.

– И что это значит? – все еще не понимала Яна.

– Думаю, это что-то значит для демона. Ведь наверняка убийца так или иначе общался с большим количеством народа, возможно, были среди этих людей и беременные женщины. Но выбор пал на тебя, потому что твоей матери было девятнадцать. Это знаковое число для демона. А значит, ты права, демон связан не только с Никой и магом, но и с убийцей. Это все – нити одного клубка. Выходит, маг знал, что часть моего дара получила ты. И за год до твоего девятнадцатилетия провел ритуал на могиле маленькой Лилии. Он готовился заранее. Потому что знал, что ты уже рядом.

Яна откинулась на подушку, устало прикрыла глаза. Сказывалась почти бессонная ночь, переживания, ей предшествовавшие. Голова отказывалась думать.

– Знаешь, на мосту маг произнес странную фразу. Он сказал: «Из тебя получилась хорошая главная героиня». Что-то в этом роде. Как думаешь, что это значит?

– Мы скоро это выясним, – пообещал Никита. – После того, что он сделал, мы найдем его, даже если для этого придется перевернуть мир вверх тормашками.