Глава 7

– Я знаю эту девушку.

Папа смотрел на фоторобот внимательно, будто еще немного сомневался в верности своих слов, но голос при этом звучал достаточно убедительно.

– Откуда? – А вот Яна от неожиданности и испуга даже охрипла. Пришлось прочистить горло.

– Зачем тебе ее фоторобот? – в свою очередь спросил папа. Глупо было надеяться, что он все ей расскажет, ничего не спросив взамен. Он старше ее, сам бывший следователь, опыта как жизненного, так и следовательского у него гораздо больше.

– Мы ее ищем, – тщательно подбирая слова, ответила Яна. – Не так давно ее подвозил один мужчина из соседней деревни, он и составил фоторобот.

Папа недоверчиво покосился на нее, словно что-то решая в уме, затем снова посмотрел на портрет.

– Едва ли она сейчас может выглядеть так, – будто самому себе прошептал он, а затем спросил громче: – И сколько ей примерно лет, по словам того мужчины?

– Двадцать или около того, – все еще ничего не понимая, ответила Яна.

Папа покачал головой.

– Этого не может быть. Ей сейчас было бы уже больше сорока, не перепутаешь с двадцатилетней.

– Папа, я не понимаю! Кто она? – взмолилась Яна.

– Ее зовут Анна Храмова. Она бесследно исчезла примерно двадцать лет назад.

Максим тогда работал опером в Санкт-Петербурге. Учился на заочном, чтобы стать следователем, был на хорошем счету у начальства. Работы в большом городе было много, тем не менее, памятью он обладал хорошей, в том числе на имена и лица, в делах никогда не путался. Запомнил и это. Анна Храмова, двадцати одного года, уроженка Петербурга, ранним октябрьским утром отправилась гулять с собакой. Собаку она хотела давно, но родители были против. Вот наконец умерла ее прабабка, оставив после себя комнату в коммуналке, куда Анна и съехала, на второй же день притащив домой из приюта огромного черного немецкого дога. За псом ухаживала хорошо, воспитывала, гуляла до занятий в университете и вечером. Соседи по коммуналке сначала отнеслись к новой соседке настороженно, но довольно скоро полюбили ее и отзывались хорошо. Уверяли, что уж где-где, а в квартире у нее врагов не было. Даже собаку ее полюбили, хотя поначалу обходили стороной. Но пес оказался воспитанным и – что удивительно для однажды уже брошенной собаки – с крепкой психикой. Рычал только на алкаша Петровича из третьей комнаты, но даже его никогда не трогал.

И вот утром того дня Анна ушла на прогулку, но к восьми, как обычно, не вернулась. В девять начинались занятия в университете, на которые она также не явилась. Родители забили тревогу вечером того же дня, но в полиции их пинали друг от друга еще два дня, пока наконец не приняли заявление и не передали на отработку Максиму. Он к тому времени уже был женат, Варя ждала первенца, дочь, а потому он мог себе представить, как переживают за ребенка родители, даже если ребенок уже совершеннолетний.

Поисками девушки Максим занялся серьезно. Опросил родственников, знакомых, однокурсников, соседей, но она как сквозь землю провалилась. Ни в каких отелях не регистрировалась, никаких билетов не покупала. В то время такого количества камер на улицах города еще не было, поэтому надежда была лишь на случайных свидетелей. Фотографии Анны висели на каждом столбе, их показывали по телевизору, но не было ни одного звонка. У Максима было лишь два предположения: либо девушка уехала с кем-то на автомобиле, возможно, не по своей воле, либо она мертва и тело не найдено, потому что среди неопознанных трупов ее также не было. Вместе с ней исчезла и собака, но ту, возможно, потом нашли.

– Возможно? – не поняла Яна.

– Спустя примерно месяц в овраге за городом нашли труп немецкого дога. Коллеги крутили пальцем у виска, – папа усмехнулся, – но я заставил эксперта провести тщательный осмотр и сделать вскрытие, чтобы убедиться, что это не просто труп сбитого машиной животного. Экспертиза показала, что пес умер от удара по голове, возможно, камнем, возможно, его просто швырнули на что-то твердое. Но машина его совершенно точно не сбивала.

– А это была та же самая собака?

Папа развел руками.

– Сложно сказать. К тому моменту тело уже начало разлагаться, шерсть кое-где вылезла, поэтому определить, как точно собака выглядела при жизни, было сложно. Кроме того, у нас не было фотографий собаки, Анна не успела их сделать, мобильные телефоны тогда были простые, да и ее телефон исчез вместе с ней. Соседи и друзья не запомнили пса настолько хорошо, чтобы узнать среди очень похожих друг друга немецких догов. Но возраст примерно совпадал, пол тоже, поэтому могла быть и та самая собака. В поиске Анны это, увы, никак не помогло. Я практически не сомневался в том, что она мертва. Но теперь… – Папа снова взглянул на экран монитора.

Зато вот Яна точно знала, что девушка погибла. И, скорее всего, примерно в то же время, как исчезла. Раз водитель описал ее как двадцатилетнюю, значит, она не успела состариться.

– Вы чего там застыли? – голос Элизы заставил обоих вздрогнуть. – Обед разогрет, а я голодна, как волк.

Папа закрыл ноутбук Яны, словно давал понять этим, что не стоит рассказывать Элизе, и оба отправились на кухню. На самом деле Яне страшно хотелось прямо сейчас позвонить Никите, Алексею, Воронову, вообще всем, чтобы рассказать, что она наконец знает, кто их призрак, но она заставила себя на время отвлечься от расследования. Она не видела папу и Элизу две недели, небо на землю не упадет, если посвятит им час своего времени.

За обедом Элиза с энтузиазмом, который не так уж часто прорывался через ее холодный самоконтроль, рассказывала о путешествии. Папа поддакивал, иногда показывал фотографии в телефоне, и Яна, искренне за них радуясь, думать забыла о всех призраках мира.

– А ты когда на море собираешься? – поинтересовалась Элиза, когда рассказ подошел к концу.

Яна насупилась. На море она собиралась вместе с Сашей Сатиновым, но после расставания об этом не могло идти и речи. Даже пока они встречались, Яна не хотела, чтобы он оплачивал ее отпуск.

– Я не еду, мы расстались, – как можно беззаботнее махнула рукой она.

Родители удивленно переглянулись. Но если на папином лице читалось нескрываемое облегчение (как и все ее ухажеры, Саша ему не нравился), то в глазах Элизы она увидела… понимание? Словно та знала что-то такое, что не было известно папе. И Яна догадывалась, что это может быть. Элиза женской своей интуицией прекрасно понимала то, о чем не подозревал папа: в Сашу Яна никогда не была влюблена. И в этот момент Яне показалось, что Элиза знает и о том, кому на самом деле отдано ее сердце.

Закончив с обедом, Яна отправила родителей отдыхать после утомительного перелета, пообещав лично вымыть всю посуду. Но вместо того, чтобы выполнить обещание, плотно закрыла за собой дверь кухни и набрала номер Никиты.

– Я знаю, кто наш призрак! – выпалила Яна, едва тот ответил.

– Вот как? И кто же?

Яна вкратце пересказала все то, что поведал ей папа. Никита долго молчал, раскладывая по полочкам в голове услышанное.

– Интересная картина вырисовывается, – наконец произнес он. – Ты видишь призрак девушки, которую когда-то не нашел твой отец, а также тебе присылают руку убийцы, которого когда-то не нашел мой отец.

– Это все связано, как мы и думали! – едва сдерживая возбуждение, сказала Яна. – Как думаешь, мог убийца Карины иметь отношение к исчезновению и Анны? Ведь она совершенно точно тоже мертва.

– Не знаю, – медленно произнес Никита. – Ведь, если отбросить тот факт, что на связь Анны и убийцы тебе намекают, между ними нет ничего общего. Огромное расстояние в километрах, да и во времени тоже. Карину нашли убитой недалеко отсюда двадцать три года назад, Анна исчезла в Санкт-Петербурге двадцать лет назад.

– Но у нас с тобой тоже разница в расстоянии и во времени, а один дар на двоих мы получили, – напомнила Яна.

– Да, – согласился Никита. – И этими двумя делами занимались наши отцы, также незнакомые друг с другом. Кажется, мы тянем за ниточку одного большого клубка связанных между собой событий.

Возбуждение уступило место испугу. Яна почувствовала, как сердце в груди забилось сильнее, а ладонь с зажатым в ней телефоном взмокла. Никита прав, все эти совпадения гораздо глубже, чем кажутся. Кто-то словно начал вязать единый для них обоих узор задолго до Яниного рождения, задолго до того, как они с Никитой получили свой дар. И разобраться в хитросплетении нитей не только сложно, но и страшно.

– Ты боишься? – догадался Никита.

– Ты чувствуешь это даже через телефон? – не стала отрицать Яна.

– Нет. – Ей показалось, что он улыбнулся. – Просто меня это все пугает.

– И меня.

Она тоже улыбнулась, чувствуя, как в уголках глаз закипают слезы одновременно ужаса и облегчения. Как бы то ни было, а она была рада, что связана именно с Никитой, что им вместе предстоит во всем разобраться.

– Я позвоню Воронову, – сказал наконец Никита. – Это важная информация.

Попросив держать ее в курсе, Яна отключила телефон и вышла из кухни. Как и следовало ожидать, ни папа, ни Элиза не стали ложиться отдыхать: с улицы доносился звук полива в теплице, где Элиза уже, должно быть, занялась розами, и стук молотка из мастерской папы. Именно к нему Яна и направилась. У нее возник очень важный вопрос, не терпящий отлагательств.

Папа сидел за широким столом, за которым обычно чертил схемы будущей мебели, и о чем-то думал, грызя кончик простого карандаша.

– Я уж думала, ты что-то делаешь, – заметила Яна, закрывая за собой дверь, чтобы проходящая мимо Элиза ничего не услышала. – Мне показалось, я слышала стук молотка.

Папа посмотрел на нее растерянно, как бывало всегда, когда он с головой уходил в свои мысли.

– Это просто гвоздь из стола торчал, чуть штаны себе не порвал, – пояснил он. – А в самолете приснилась интересная идея, вот и решил как можно скорее записать, хоть схематично.

– Да ты Менделеев! – рассмеялась Яна, подходя ближе.

– Если б мне за это еще и Нобелевскую премию дали, я был бы первым, кто получил ее за сборку мебели, – тем же тоном ответил ей папа. – Ты останешься до завтра?

Яна неопределенно мотнула головой. Она и на самом деле не знала, но думала сейчас о другом.

– Папа, я спросить хочу. Ты знаешь Кремнева Андрея Владимировича?

– Кремнева?.. – Папа удивленно посмотрел на нее. – Это… хм, отец твоего преподавателя?

Яна кивнула.

– Он когда-то тоже был следователем.

– Нет, даже не слышал, – папа уверенно качнул головой. – Почему ты думаешь, что я могу его знать?

– Потому что вы, похоже, однажды искали одного и того же убийцу.

* * *

Яне никогда раньше не приходилось бывать в частных клиниках. Даже в поликлинику она ходила самую обычную: жизни в Санкт-Петербурге почти не помнила, в Лесном, где они с отцом прожили с ее десяти до шестнадцати лет, частной медицины, не считая стоматологического кабинета, не было в принципе. Университет отправляет на медосмотр в определенную поликлинику, а проблем со здоровьем у Яны нет, поэтому и обращаться к врачам дополнительно нет поводов. И уж тем более ей никогда не доводилось бывать в частной психиатрической клинике, поэтому, идя по дорожке из серого камня к небольшому двухэтажному зданию, явно бывшему когда-то чьим-то домом, она с интересом оглядывалась по сторонам.

Территория клиники оказалась достаточно большой и ухоженной. Несмотря на жару, зеленел газон, на немногочисленных клумбах цвели, а не безжизненно лежали на земле цветы. Дорожки были тщательно подметены, кусты подстрижены. Яна заметила несколько скамеек в тени деревьев и даже одну беседку вдалеке. Людей во дворе почти не было, что легко объяснялось жарой. Если уж за двором так ухаживают, то наверняка внутри здания установлены кондиционеры.

Яна шла последней, стараясь не отставать от остальных. Папа то и дело оглядывался на нее, будто переживал, что она может потеряться или ей может угрожать какая-то опасность. Он хмурился, тоже бросая взгляды по сторонам, но ничего не говорил. После того как Яна сообщила Никите новые данные, тот позвонил Воронову, и следователь решил устроить срочное совещание. Причем обязательно в присутствии обоих бывших следователей, связанных с этим странным делом. И устроить это совещание решено было в клинике, где находился Андрей Владимирович Кремнев. Это сбежать из нее можно было без проблем, а вот чтобы увезти куда-то пациента, требовалось письменное разрешение главврача, а той не было в городе.

Они приехали все вместе: Яна с отцом, Никита с Лешей и Воронов. И теперь впятером торопились к зданию клиники. Правда, в палату – или, как тут называли, в комнату – к Кремневу-старшему вошел один Никита, рассудив, что правильным будет сначала объяснить все отцу, а не вваливаться к нему огромной компанией. Судя по тому, что вернулся он уже очень скоро, на этот раз диалог с отцом состоялся.

Комната показалась Яне достаточно аскетичной, но все равно не похожей на палату психиатрической клиники, какие она видела по телевизору. Кровать была железной, но застеленной ярким покрывалом, на котором лежали три маленькие подушечки. Кроме кровати был еще небольшой шкаф, девственно чистый письменный стол со стулом, кресло и комод, на котором стояла пустая ваза. На стенах висели картины, а на подоконнике стояли горшки с фиалками, что вкупе с покрывалом и подушками создавало некое подобие уюта.

На вошедших Андрей Владимирович посмотрел без страха, но и без интереса. Лишь задержав взгляд чуть дольше на Яне, он едва заметно кивнул ей, как старой знакомой.

– Ты меня помнишь, Андрей? – после короткого приветствия поинтересовался Воронов.

Кремнев снова кивнул, ничего не сказав. Воронов представил Лешу Лосева и Максима Васильева и сразу приступил к делу, решив не тратить время. Поскольку Андрей Владимирович сидел в инвалидном кресле, Воронов занял стул около стола, отцу Яны досталось кресло, а «молодежи» было велено садиться на кровать. Яне вообще показалось, что они втроем здесь немного лишние, просто сторонние наблюдатели, которых позвали, чтобы потом не пересказывать все, главное же совещание должно состояться между ее отцом, отцом Никиты и следователем.

– Значит, что мы с вами имеем, – начал Воронов. – Двадцать три года назад Карина Носова вышла на пробежку. Бегать дамочка любила в той части рощи, куда собачники гулять не ходят, где и была поймана нашим безруким теперь уже убийцей, изнасилована и задушена. На месте убийства обнаружены отпечатки пальцев убийцы, но совпадений не нашли. Знакомых ее проверили, у кого не было алиби, взяли отпечатки, но это ничего не дало, верно? – Воронов посмотрел на Кремнева, и тот коротко кивнул. – Дело так и осталось нераскрытым, убийца не найден, больше схожих случаев, которые можно было бы объединить в серию, не случилось. По крайней мере, в течение трех лет, во время которых ты мог бы найти совпадения. Теперь ты, – следователь повернулся к Максиму. – Двадцать лет назад, спустя три года после смерти Носовой, в Санкт-Петербурге ушла гулять с собакой и не вернулась Анна Храмова. Тело собаки, возможно, нашли, сама же девушка бесследно исчезла.

Максим подтвердил его слова. В клинику Воронов ехал с ними в одной машине, и Яна была свидетелем тому, как папа пересказывал следователю все, что сказал раньше ей. Поэтому повторял Воронов сейчас больше для Лосева и старшего Кремнева, остальные и так все знали.

– И что же общего между этими двумя преступлениями? – задался теперь справедливым вопросом Воронов.

– Ни-че-го, – развел руками Леша.

– Кроме того, что Яна видит призрак Анны и ей прислали руку убийцы Карины, мрачно возразил Никита.

Яна почувствовала на себе удивленный и встревоженный взгляд отца, но сдержалась, не посмотрела на него. О призраке она ему ничего не говорила, и, по-видимому, их ждет серьезный разговор после этого совещания.

– Может ли быть так, что Анну убил тот же человек? – продолжил Воронов. – Прошло три года, он мог стать более осторожным. И мог уехать отсюда сразу после убийства Носовой, поэтому и не было больше схожих преступлений. Ты же только за нашим регионом следил, не за всей Россией? – Воронов снова покосился на Кремнева.

– Да, – ответил тот, и это было первым произнесенным им словом.

– Мы, конечно, можем сейчас попробовать поднять все дела в тот период в Санкт-Петербурге, – осторожно начал Лосев, – послать запросы, узнать, не было ли там чего схожего, но что нам это даст? Даже если мы установим, что убийца наш не остановился на одном преступлении и продолжил свои грязные дела, какой нам теперь с этого прок?

– Если честно, я вообще не понимаю, что вы расследуете и что пытаетесь выяснить, – признался папа, бросив на Яну еще один взгляд.

– На самом деле мы ищем того, кто прислал Яне руку и кто заставил призрак Анны объявиться спустя двадцать лет после смерти, – пояснил Никита.

– А почему вы считаете, кстати, что он объявился спустя двадцать лет? – не понял Лосев. – Ведь тело Анны так и не было найдено, может быть, она умерла совсем недавно.

– Призрак выглядит так же, как выглядела Анна перед исчезновением, – пояснила Яна. – За двадцать лет она бы изменилась.

– Справедливо, – согласился Лосев.

– Мне еще, знаете, что интересно? – добавил Никита. – Если Анна исчезла в Санкт-Петербурге, почему ее призрак объявился здесь? Это тоже желание мага, или же убийца привез ее сюда?

– Так, – Воронов потер лоб ладонью. – Нужно выяснить две вещи: найдено ли тело Анны Храмовой и не было ли обнаружено где-то в наших краях неопознанное тело, которое может быть Храмовой. Вторым я займусь, а вот с первым сложно. Такие запросы могут рассматриваться долго.

– Я попробую использовать старые связи, – заверил Максим, правильно истолковав невысказанную просьбу.

Воронов удовлетворенно кивнул.

– Я пока тоже не знаю, что конкретно нам это даст, но, думаю, нам стоит искать как можно больше частей мозаики. Глядишь, потом общая картинка-то и соберется.

Яна была с ним согласна.

Какое-то время они еще обсуждали убийство Карины и исчезновение Анны, пытаясь вслепую отыскать нужные ниточки. Папа вспоминал мельчайшие детали, которые могли бы им помочь, даже Андрей Владимирович постепенно присоединился к разговору, но вскоре пришла пора разъезжаться. Яна надеялась, что Воронов и в этот раз поедет с ними и разговор с отцом придется на какое-то время отложить, но следователь уверенно направился к машине Никиты.

Пока отъезжали от клиники, папа молчал, но, когда обе машины выехали на трассу и Никита свернул к городу, а папа в другую сторону, к своей деревне, он наконец спросил:

– Ты видишь призраков?

Яна могла бы ответить что-то коротко, попытаться увильнуть от основного разговора, но она слишком хорошо знала своего отца: тот когда-то не просто так считался хорошим следователем, до истины он докопается в любом случае. Лучше уж рассказать все самой, тогда можно будет избежать дополнительных наводящих вопросов и утаить некоторые детали.

Папа слушал внимательно, хмурился, но не перебивал. Яна рассказала ему практически все, даже то, что у них с Никитой каким-то образом оказался один дар на двоих. Умолчала лишь о том, что не только дар у них на двоих. Папа был не слишком доволен таким положением дел, но попенять ей, что она снова вляпалась в неприятности, не смог. Ведь все указывает на то, что неприятности начались задолго до ее рождения, и у нее просто не было другого выбора, кроме как в них влезть.

– То есть я правильно понимаю, – медленно начал папа, когда она все ему выложила, – что двадцать три года назад Кремнев-старший расследовал убийство, но убийцу не нашел. Затем, спустя три года, я искал исчезнувшую Анну, а через несколько месяцев сын Кремнева получил экстрасенсорный дар, часть которого каким-то образом досталась тебе?

– Так, – кивнула Яна.

– Что ж, очевидно, вы правы: личность убийцы имеет к этому какое-то отношение, если только у Карины и Анны он один.

– А в тот день, когда я родилась… – Яна замолчала, тщательно подбирая слова, – не случалось ничего необычного?

Папа пожал плечами.

– Во всяком случае, ничего такого в моей памяти не отложилось, – признался он. – Твоя мама уже лежала в роддоме, ее положили чуть раньше срока, мы созванивались каждый день, у нее был с собой мобильный, у меня еще не было, поэтому она звонила либо домой, либо мне на работу. Мы разговаривали где-то в полдень, а потом Варя позвонила уже около часа ночи и сказала, что ты родилась. Думаю, если что-то и обращало на себя внимание, то тебе стоит спросить у нее. Вы же теперь общаетесь?

Яна неопределенно кивнула. Месяц назад мама внезапно снова объявилась в ее жизни после почти десяти лет молчания. Они провели вместе несколько дней, мама звала ее с собой в Москву, но Яна отказалась. После Москвы мама уехала домой в Чехию, и больше они не виделись и даже не созванивались. Пару раз переписывались в мессенджере. Едва ли это можно назвать общением, но как минимум расспросить про день, а точнее, про ночь своего рождения Яна вполне может.

Впереди показался дом, во дворе которого стригла кусты Элиза, и обоим пришлось прекратить разговор, чтобы не пугать ее. Папа въехал во двор и успел спросить только:

– Эти украшения… где они?

А Яна почему-то испугалась вопроса. Сама не могла сказать, почему солгала в ответ:

– В моей квартире в городе.

Папа нахмурился, но ничего больше не сказал, заглушил мотор и вышел из машины, а Яна еще несколько минут сидела внутри, невидящим взглядом уставившись в окно. Личность убийцы имеет отношение к тому, что Никита и Яна получили один дар на двоих. Демон к этому тоже причастен. А маг причастен к демону. И как, черт возьми, найти то общее, что связывает их троих? Не может ли случиться так, что демон помогает магу? Что, если, отдав Яне украшения, маг все равно не потерял связи с демоном, и тот исполняет его желания? А Яна хранит украшения дома…

От этой мысли холодок пробежал по ее позвоночнику, и Яна поторопилась оказаться на жаре улицы.