ГЛАВА 14

Переход от триумфа и эйфории к полному фиаско и отчаянью произошел слишком резко и быстро — Райтон не успел опомниться.

Вот только что он с чувством превосходства взирал на толпу придворных, прикидывая, чем займется в первую очередь, когда вернется на Даластею. И вот он вместо бальной залы очутился в полутемной камере.

Появление Кайли произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Нет, все до одного, кто присутствовал в зале, смотрели на приближающуюся пару, вернее, трио — мужчину, женщину и ребенка. Но если другие таращились на невиданного принца, мельком отмечая, что тот ухватил красивую человечку, то Райтон не мог оторвать глаз от женщины, совершенно не замечая ее спутника. У него едва не остановилось сердце, когда церемониймейстер произнес имя, и в голове словно бомба взорвалась, перемешав ее содержимое — как такое возможно, она же мертва!

Память услужливо напомнила, как выглядела Кайли, когда он видел ее в последний раз — худущая, серая, пыльная, невзрачная. Тогда еще в голову пришла мысль — а не перестарался ли он с перевоспитанием невестки? Все-таки в постель хотелось получить красивую женщину, которая будет радовать глаза и тело, а не конструкцию из торчащих костей. Веселую и энергичную любовницу, а не тень, в глазах которой не видно жизни.

Теперь перед ним стояла ослепительно прекрасная иртея. Стройная, но не истощенная, вон, румянец на щеках. С кожей нежной даже на вид, так и тянет прикоснуться, попробовать на ощупь… Блестящее золото густых волос собрано в сложную прическу. Ей очень идет, но ему больше нравится, когда волосы распущены и свободным водопадом струятся по плечам и спине. Собственно, он предпочитает женщин, одетых только в собственные волосы.

Ладно, девчонку могли подлечить и подкормить, отмыть и приодеть. Но откуда взялась эта осанка? Гордый поворот головы, изящные движения и спокойный, уверенный взгляд?

Подделка, как и Тами?

Бросив быстрый взгляд на свою спутницу, Райтон скривился — на фоне той красавицы его, рест побери, жена выглядит дешевкой. От «наследницы» издалека несет таверной, где он в свое время и подобрал Тамили.

Все это пронеслось в голове за несколько секунд, пока воскресшая Кайли шла под руку с арсом, а потом расшаркивалась перед Его Величеством.

Потом его накрыло.

И вот он в камере, подставную Кайли увели в другое место, и один рест знает, что поганка сейчас наболтает дознавателям. Ясно, будет изо всех сил обелять себя и валить все на него. Дескать, заставил, принудил…

Как же так, где он просчитался?

Племянник жив, и это вообще ни в какие ворота! Столько усилий, и все впустую. Счастье было — вот оно, рукой подать! Можно сказать на ладони лежало, уже считал его своим, и на тебе!

Райтон просидел в одиночестве до следующего утра, а потом за него взялись всерьез. Несостоявшийся правитель четко осознал — лучше не лгать, тогда есть надежда на снисхождение. В противном случае император может и казнить. За попытку ввести Его Величество в заблуждение — запросто!

Расследование закончилось быстро. Потом ему вернули жену.

Руки чесались придушить или побить, душу отвести, но Райтона предупредили, что император распорядился привязать жизнь и здоровье ира к здоровью и жизни его жены. То есть хочешь жить — береги супругу.

Жить хотелось, поэтому услышав, что в наказание их отправляют на новую планету, Райтон приободрился. Главное — жив, а дальше видно будет. Он не раз выходил сухим из воды, даст Космос, выкрутится и сейчас. Какое-то время посидит тихо, присмотрится — что за мир, постарается расположить к себе местных, разузнает все. И свалит первым же транспортником. Наверняка колонисты регулярно получают грузы, ведь осваивать планету с нуля затратно, в том числе и технически. Одних машин, горючего, стройматериалов возить — не перевозить!

Надо только не зевать, улучить момент и пробраться на борт грузовика. А может, и пробираться не надо — так отпустят. Кому он там нужен, а император далеко.

Эта идея настолько воодушевила, что он с нетерпением ждал отправки к переселенцам. И даже перестал шпынять жену — может, и сгодится на что. Женский пол везде и всегда в цене, а на таких планетах, насколько он знает, женщин особенно не хватает, поскольку основная масса колонистов — одинокие мужчины. Природа же свое берет, требует ласки, вот при помощи Тами он и будет приручать местных. Других ценностей ему не оставили, все отняли, до нитки обобрали! «Супруге» не привыкать — в той таверне царили весьма вольные нравы, как среди обслуги, так и среди посетителей.

Перелет оказался непростым. Раньше Райтону никогда не приходилось летать на транспортном звездолете вместе с грузом. И в статусе такого же груза.

Ужасные ощущения!

Их с Тами засунули в клетушку, где вдвоем не развернуться. Приказали сидеть там. Он однажды вышел наружу, но почти тут же получил увесистый тычок и был загнан обратно. А еда? Как это можно есть, оно же совершенно безвкусное, выглядит неаппетитно, а про запах и говорить нечего?

Вещи, что им с женой выдали, тоже оказались весьма далеки от привычных.

Наконец, недельные мучения закончились, но зря Райтон ожидал посадки. Как оказалось, на эту планету — Терру, как ему сказали — звездолеты не садились. Груз и пассажиров на землю доставляли в челноке.

План покинуть место заключения, пробравшись на грузовой корабль, рухнул.

Самый неприятный сюрприз ждал его на Терре — у выхода из челнока пассажиров, вернее, ссыльных, встречали местные жители во главе с местным правителем. Скорее, как он потом разобрался, управляющим, а не правителем, потому что должность рея была выборной, а не наследственной. В любом случае — местная власть.

Когда Райтон вылез из тесного нутра челнока, первое, что он увидел — лицо рея.

Он даже растерялся, настолько этот Сагар похож на Байрата. Вроде, тот был не такой широкоплечий, да и бороду не носил, волосы стриг коротко. Взгляд имел помягче, голос не такой властный, но это детали. А в общем — вылитый старший брат!

Райтон даже головой потряс, еле удержавшись, чтобы не протереть глаза, — наваждение прямо! Сначала воскресшая Кайли — кстати, а кого тогда съели крысы? Зуб-то он нашел…

Теперь восставший из могилы Байрат… Этого-то он сам, лично хоронил. Вернее, присутствовал при похоронах…

Да нет, какая чепуха! Если бы старший выжил, какого реста сидел бы он на этой планетке, когда у него и дворец, и богатство, и власть на Даластее — не чета всему этому? И жена — красавица…

Между тем рей на ссыльных почти не смотрел. Так, бросил беглый взгляд и переключился на прибывший груз.

Даже обидно — он ир, а не хешив. Можно было бы и полюбезнее с высшим!

Интересно, какое жилье выделят для них с Тами? Если отбросить мысли, что это дикая планета, то здесь мило. Во всяком случае, воздух удивительный — такой чистый и свежий, даже пьянит немного. Кругом, куда ни глянь, — море зелени. В принципе, жить можно, а если предоставленный им с женой дом благоустроен и прислуга расторопна, то можно и потерпеть пару лет. Все равно он найдет способ улететь! Челноки? Значит, надо хорошо себя проявить, показать, что ему можно доверять, поделиться Тами… Такая вот взятка, а куда деваться? Все продается и покупается, просто у каждого товара своя цена. Так, можно получить должность или право встречать и провожать челноки. А потом, возможно, сопровождать груз на орбиту. Или принимать его там с транспортника. Вернее, следить за действиями роботов. Ну а дальше — дело техники…

Приободрившись, Райтон почувствовал себя более уверенно и, поймав внимательный взгляд рея, широко ему улыбнулся. Мол, я — свой парень!

Рей хмыкнул.

— Так, Сторв, женщину и вещи новеньких в барак, там как раз свободно крайнее место, занавесите угол чем-нибудь, будут молодоженам отдельные апартаменты. Шмотье на склад. Пусть женщина отберет самое необходимое на несколько дней, остальное разберут уже на месте. Этого, — он ткнул пальцем в Райтона, — через полчаса ко мне в кабинет.

И отвернулся, переключившись на какой-то ящик. Словно там нечто более ценное, чем он, Райтон дес Ашанти!

Нет, на Байрата рей только внешне похож, и то, теперь, когда Райтон присмотрелся, видно, что сходство поверхностное. Его брат никогда так не поступил бы с родственником, да и вообще — с высшим иром.

Он напрягся, пытаясь уловить эмоции рея, но тот словно выбросил новоприбывших из головы, и дар эмпатии оказался бессилен.

На коммуникатор рея пришло сообщение — Райтон видел, что мужчина прочитал его, затем подозвал одного из местных, поговорил с ним и умчался на подлетевшем флаере.

Коммуникаторы! Значит, возможна связь с внешним миром! А это… это новые возможности. Остались старые связи, можно будет кое-кого попросить, договориться… Надо обдумать, торопиться в таком деле нельзя!

— Что-то случилось? — спросил он, обращаясь к тому самому местному, с которым говорил рей. — Может, я могу помочь?

— У рея жена рожает, — коротко объяснил мужчина. — Ему сейчас не до вас, так что грузитесь вон в тот флаер, вас с женой сейчас отвезут в барак.

— В смысле — грузитесь?

— В прямом, что смотришь? Здесь прислуги нет! Бери ящик и тащи свое барахло. Впрочем, можешь не тащить, новые хозяева сразу найдутся, тут вещами не разбрасываются, других-то неоткуда взять!

Райтон вспыхнул и решил не спорить. Тами, пыхтя и отдуваясь, тянула к флаеру уже второй ящик.

Перетаскивать вещи ему совсем не понравилось, но пришлось сначала занести все в грузовое отделение летательного аппарата, а потом вытащить наружу и перенести на склад — куда указали. После этого ему было уже все равно, где спать. Райтон не обратил внимания на убогий вид выделенной им кровати, как и на то, что она узкая и расположена в углу длинного помещения. Что отгорожены от соседей они только куском мягкого пластика, в который заворачивают при транспортировке ценные и хрупкие вещи И концентрат он проглотил без возражений, даже с жадностью, потому что не ел со вчерашнего вечера, а поработать пришлось изрядно. Как уснул — не помнил. Кажется, еще до того, как голова коснулась комковатой подушки.

Утром всех подняла новость — у рея родилась дочь!

Поду-умаешь, счастье какое!

Стоило из-за этого будить всех ни свет ни заря?

Райтон собирался доспать, но его бесцеремонно вытряхнули из кровати, и не успел он опомниться, как отправился помогать на склад — сортировать прибывший груз. Ну как — сортировать? Таскать тяжеленные коробки и ящики куда указывают.

— У вас что, робопогрузчика нет? — пробурчал он в перерыве.

— Есть, но он занят в другом месте, а мы сейчас все равно свободны, чего ждать? Сделаем сами.

— Эй, новенький, как там тебя? В общем, бегом к рею! — крикнул кто-то от дверей.

Пришлось соскребать себя в кучу и идти. Бегом — это не к нему: после силовых нагрузок в виде перетаскивания увесистых упаковок, Райтон способен был кое-как держать вертикальное положение и ме-едленно передвигать ноги.

— Проходи, — кивнул ему местный. — Рей ждет.

Райтон шагнул в открытую дверь — правитель сидел за столом, уткнувшись в бумаги.

Махнув рукой, он приказал ему пройти и сесть напротив.

Внутренне рыкнув — что за пренебрежение, даже головы не поднял, обращается, как с… низшим! — несостоявшийся правитель плюхнулся на стул и вперил взгляд в наглеца.

Если бы не идиотское стечение обстоятельств… не тотальное невезение… этот лохматый переселенец у него, правителя, в ногах бы ползал! Мог приказать — и этот ему обувь лизал бы да причмокивал!

Задумавшись, что еще заставил бы делать проявившего непочтительность рея, как отплатил бы ему за выказанное неуважение, Райтон пропустил момент, когда Сагар отложил в сторону документы и поднял голову, глядя на него в упор.

— Ну здравствуй.

Вынырнув из лавы злости, изгнанный встретился с ним взглядом, и у него снова перехватило дыхание — нет, как паршивец похож-то, а? Настолько, что в голову лезут неудобные мысли — а не мог ли папаша побывать в этом сегменте Космоса? Лет этак — Райтон прикинул в уме, сколько визави могло быть лет — тридцать пять назад?

— Я — ир. Попрошу мне не тыкать, — неожиданно для себя отреагировал мужчина.

— Здесь нет ни одного ира, — спокойно ответил Сагар. — Здесь все равны, все — хешив, если ты этого еще не понял, А обращение на «вы» надо заслужить делами, а не правом рождения.

— Что бы ты понимал, низший! — рассердился Райтон.

Пусть грубить рею в его положении не слишком дальновидно, но они здесь одни, пусть докажет, что ссыльный ему надерзил! Хоть немного душу отведет…

— В нормальном мире ты у меня в ногах бы ползал! А на Даластее, моей планете, за такое обращение к правителю я бы тебя живьем в землю закопал, на арминиевые рудники сослал!

— На Даластее ты бы сам у меня в ногах ползал, — так же спокойно парировал рей. — И зато, что сделал с нашей жизнью, и за мою… — мужчина на пару секунд замолчал, словно у него перехватило горло, — жену я тебя на рудники отправил бы.

Райтон почувствовал, как на затылке шевелятся волосы — что несет этот сумасшедший?!

— Всегда относился к тебе снисходительно, прощал, когда надо было наказывать, вот ты, брат, и решил, что тебе все можно. Моя вина! Именно поэтому ты еще жив и здесь, а не на рудниках.

— Бай… рат?

— Неужели я настолько изменился или ты успел забыть, как выглядит старший брат?

Если бы он уже не сидел, то непременно упал бы — голова резко закружилась, перед глазами все поплыло и закачалось, во рту пересохло, а ноги показались сделанными из ваты.

— Но… как? Почему? — слова царапали горло.

— Благодаря моей бывшей невесте и тебе, — ответил Байрат. — Подумать только — один закомплексованный неудачник сломал жизнь троим людям! Пятерым, если считать его самого и женщину, ставшую его женой.

— О чем ты? Правда — Байрат? Не верю… Не может быть!

— Не верь, Тони. Ты и в случае с комом отца мне не поверил, а также — когда я говорил, что связываться с правителем Сонора плохая идея.

— Байрат…

— Вспомнил или наконец признал?

— Но зачем… Зачем правителю сидеть здесь, управляя кучкой отщепенцев, когда он может жить во дворце, в окружении толпы подданных? Ты можешь жить во дворце, с жено…

И глаза Райтона расширились.

— Ты не можешь вернуться, потому что твоя… Кайли… стала парой арсианина! — он заметно расслабился и откинулся на спинку стула. — С ума сойти! Правитель оставил нормальную жизнь ради бабы! Да что ей было бы? Ну, пообтекала бы, ну, отвернулись бы от нее все знакомые — ей-то что от этого? Ее новый, — выделил голосом, — муж увез бы свою ненаглядную и верную баб… жену отсюда подальше. Ах, я и забыл, что у арсиан жена-человечка — это немыслимый мезальянс. Просто скандал! Бедную Кайли и там подвергли бы остракизму, и никакому принцу этого не изменить. А ты, весь такой благородный, решил пожертвовать своей собственной жизнью, оставшись неузнанным? Ой, идиот! Ради бабы.

— Язык придержи, — тихо произнес Байрат. — Не забывайся. Здесь я — высшая власть, и твоя жизнь зависит от моего расположения. Из-за женщины, да. И благодаря глупому и завистливому брату! Жаль, что у меня только половина дара, иначе давно бы понял, насколько ты мерзок и жалок! Каюсь, думал о тебе лучше, чем ты заслуживаешь, и из-за этого не смог обезопасить жену. Не предугадал, что ты так быстро решишь от нее избавиться, что подсунешь нотариусу под видом моей вдовы свою любовницу, что спишь и видишь себя правителем! Ну ничего, сейчас моя женщина в безопасности и будет править. А ты попал ко мне, Тони, и ответишь за все! За каждый день, который Кайли провела на Комбинате, ты отработаешь впятеро!

— Ой, как страшно! — Райтон усмехнулся, глядя на старшего с превосходством. — Кто из нас дурак — еще надо посмотреть! Зря ты мне раскрылся, я ведь и подумать не мог, что высший ир опустится до такого состояния… и места, — он ткнул сначала в Байрата, а потом обвел рукой вокруг. — Теперь ты у меня в руках и будешь делать что прикажу. Иначе…

— И что же иначе? — к удивлению Райтона, брат ни капли не напрягся, по-прежнему выглядел уверенно и смотрел на младшего с брезгливым презрением.

— Иначе я всем расскажу, кто ты! И твоей… бывшей не поздоровится! Двоемужница — какой позор!

— Ну рассказывай, — кивнул Байрат. — Можешь прямо сейчас и начинать.

Райтон очнулся — эйфория схлынула, оставив осознание — он снова сглупил! Надо было подольститься, запудрить брату мозг, втереться в доверие, мол, раскаиваюсь и все такое, а он как ребенок — увидел желанную игрушку, и про остальное позабыл! Еще бы Байрат не был уверен — кому его ссыльный брат тут расскажет о настоящем имени и положении рея? Деревьям? Тамили? Местным? Новой жене Байрата? Кто его слушать будет, кто ему здесь поверит?! И теперь, после такого демарша, старший никогда не подпустит младшего к челнокам…

— Дошло? Это хорошо. А теперь, если ты закончил, выслушай, что я скажу. — Байрат-Сагар встал, опираясь о стол руками.

Наклонился вперед, нависая над Райтоном, морально подавляя его, лишая остатков самообладания.

— Ты поганишь все, к чему прикасаешься! И ты — главный виновник бед Кайли. Из-за твоего больного «я», из-за глупого стремления присвоить то, что принадлежит мне, мы оба теперь заперты на этой планете. Пусть я сделал это осознанно и добровольно, а ты — вынужденно и против желания, но факт один — мы никогда не покинем Терру! Белоручек здесь не держат, поэтому завтра ты вместе с женой отправишься на свое постоянное место жительства — строить себе дом. Сам. Один. Выделю робота, инструменты, материалы — и только. Учти, лето не бесконечно, смена сезона ожидается через три месяца. Не успеешь — будете зимовать в землянке. Обещаю — тебе не понравится!

Райтон судорожно сглотнул.

— На следующий год поможем расчистить поле, а вот посадишь кобус уже сам. И сам же будешь холить его и лелеять, добиваясь урожая. Хорошо поработаешь — будешь сыт, одет, обут, и электронные отпугиватели поставим, чтобы зверье не лезло хотя бы к самому дому и полю. Будешь лениться, саботировать, погубишь растения — вам доставят ящик концентратов, и выживайте как сможете.

— Ты не посмеешь…

— Я? После того, что ты сделал с Кайли?! Легко! Хочешь проверить? — Байрат подался вперед, и Райтону захотелось сползти под стол. — Я обещал Его Величеству, что не дам вам ни малейшей поблажки и прослежу, чтобы твоя жизнь не была легкой. Но император понимает, как просто можно с ней расстаться, оказавшись в глухом лесу, в тридцати километрах от ближайшего соседа, поэтому никого преждевременная смерть осужденного не удивит.

— Ты не можешь… Тридцать километров от соседа… Глухой лес… Ты сумасшедший! Я не умею строить дом! Не умею ухаживать за растениями! Я — ир, ты не можешь меня заставить!

— Могу. И хочу. Дай мне повод, Тони! Пожалуйста! Я пообещал Кайли, что не трону тебя, если ты будешь хорошо работать и примерно себя вести, но у меня даже руки зудят от желания содрать с тебя шкуру! Или бросить тебя рестам. Да, да, они тут водятся! Сначала избить до полусмерти, переломав половину костей… Знаешь, брат, как это больно?! Хотя — откуда? Прошу — дай мне повод, и я познакомлю тебя с новыми ощущениями! А потом брошу рестам. С переломанными ногами и руками ты не сможешь убежать или влезть на дерево. Они сожрут тебя живьем. Что с них, гадов чешуйчатых, взять? Дикое животное! Почти такое же, как ты сам…

— Байрат, ты не можешь…

— В том-то и проблема — пока, — рей выделил последнее слово, — не могу. Но ты же мне поможешь, верно? Я подожду, когда ты оступишься. А ты обязательно допустишь промашку, или я тебя плохо знаю…

— Нет… Я не хочу в лес! Оставь меня в поселении! Я… буду работать! — взвыл Райтон, осознав все перспективы.

Одни в лесу, на многие километры вокруг ни души. Никакой возможности войти кому-то в доверие, никаких шансов на побег. Или на доступ к Сети… Планета в изоляции, а Байрат — полноправный и единовластный ее хозяин. Должность рея выборная, но это временно. Или он не знает брата? Была выборная, станет наследственная, здесь никто не сравнится знаниями и опытом управления с бывшим правителем. Никто, кроме Райтона, но его брат и близко не подпустит к связи и другим переселенцам. Вон, отправляет в лес. С ума сойти, кому рассказать — не поверят: ссылка в ссылке… А если Байрат еще найдет общий язык с императором — через Кайли и ее нового супруга — а он такой шанс не упустит, более того, сам же его и подготовит! — то не только облегчит жизнь переселенцам, получая блага цивилизации из Империи, но и окончательно упрочит свою власть.

— Вы отправитесь в лес, на новую плантацию. Нам нужно расширять посевы, увеличивать поголовье скота — это залог благосостояния и процветания Терры. Повторяю — работай без нареканий, и твоя жизнь будет более-менее сносной, почти безопасной и сытой. Кайли, которую ты выбросил, стоило мне умереть, никто не кормил бесплатно и досыта! Так что — вперед: строить дом, осваивать целину, учиться жить без прислуги и коммуникатора! И да — береги жену! Пока она жива и здорова, жив и ты. Не дай Космос, пожалуется на плохое обращение, или я сам замечу, что ты к ней дурно относишься и недостаточно заботлив — это развяжет мне руки. Связь у тебя будет — напрямую со мной. И навещать я вас я буду часто. Так часто, как захочу, поэтому не надейся, что я о чем-то не узнаю. Да, если есть желание, то пока вы не отправились на хутор, можешь попытаться разговорить кого-нибудь из переселенцев. Открыть ему или им глаза на происхождение и моральные качества рея. Не вижу смысла запрещать. Просто знай, что каждая попытка, а я узнаю о каждой! — это минус важная для выживания в лесу вещь. Ты все равно туда отправишься, но с каким запасом и с какой защитой — решать только тебе.

Мужчина выпрямился, обогнул заледеневшего от ужаса брата и выглянул за дверь.

— Сторн, проводи ссыльного в барак. Проследи, чтоб их с женой накормили и пусть собираются — завтра утром перевезем их к Западному лесу.

* * *

Ария поверить не могла — ее! Единственную наследницу правителя!! — скрутили как какую-то преступницу! И заперли в убогом помещении всего из одной комнатки. Тут даже нет ванны и гардеробной!

Ей теперь что, так и сидеть в свадебном платье? Где положенная ей горничная? Где все слуги?

Надо будет сказать папе, чтобы отказался от отступных, которые Его Величество конечно же, прикажет выдать, как только выяснит, насколько перед ними виноват. За такие унижения им положены о-очень солидные отступные!

Вместо них надо потребовать у императора жизнь Райтона.

Хотя — зачем ей его жизнь — два раза ведь не убьешь? А так — один миг, и изменнику уже все равно, а ты мучайся, что не можешь повторить! Нет, надо поступить иначе — пусть Его Величество расторгнет брак Райтона, а его девку отправит на самые неприятные и грязные работы. А изменника заставит взять Арию замуж, только лишив его власти, чтобы не мог ей приказывать. Пусть Даластея отойдет к Сонору. Папа станет правителем обеих планет, а она — регентшей на Даластее.

Да, чудесно придумано!

Власть возвращать Райтону ни в коем случае нельзя, он мигом начнет качать права, а она хочет сполна насладиться его унижением. Как он посмел на глазах у придворных отказаться от нее?! Да за это он будет до самой смерти каждый день жалеть, что еще не умер, уж она-то постарается! Правда, для укрепления своих позиций и чтобы планета не уплыла из рук, ведь папа не вечен, придется родить ребенка. К сожалению, от мужа. Но с этим она что-нибудь придумает. Есть специальные препараты, чтобы мужчина не мог отказаться… И если ограничить его подвижность и возможности…

Девушка наморщила лоб, размышляя.

Надо будет хорошо продумать этот вопрос, чтобы все получилось с первого раза. Потом. Сначала выбраться отсюда и потребовать Райтона на блюдечке!

Время шло, а извиняться и освобождать ее никто не торопился.

Дважды затворнице приносили еду, но оба раза она брезгливо переворачивала миску.

Ей, высшей иртее, и сублимированные концентраты, которыми питается только всякий сброд?

После второго раза еду перестали приносить. И никто не явился, чтобы убрать две дурнопахнущие лужицы. Неслыханно! Она должна сидеть и смотреть на это?! Дайте ей только отсюда выйти, и император заставит виновных в ее мучениях все своими языками вычистить, а потом прикажет всыпать им плетей и сошлет на каторжные работы!

К вечеру она сильно проголодалась и, не выдержав ожидания, принялась колотить в дверь.

— Эй! Кто здесь? Немедленно выпустите меня и отведите к императору! Я прикажу вас выпороть! Эй, глухие, что ли? Его Величество прикажет вас казнить, когда узнает, как вы обходитесь с высшей иртеей!

Никакой реакции не последовало.

Устав кричать и стучать, девушка села у двери, прислушиваясь к доносящимся звукам — похоже, сегодня ее выпускать никто не собирается. Даже просто подойти никто не торопится. Может, ей дурно и нужна помощь!

Кстати, мысль! Император за такое точно не погладит по голове!!!

— А-а-а-а!!! Умираю-у! Помогите! Мне плохо! Голова! Ноги! Внутри все горит! Меня отравили! Спасите!

Прокричав час, Ария поняла, что может здесь умереть — никто и пальцем не пошевелит. Тем более, звуки извне стихли — наступила ночь. Видимо, все ушли спать, а она одна сидит… на полу… в тонком бальном платье… голодная… у-у-уууу!!!

Когда Ария основательно замерзла, ей волей-неволей пришлось перебраться на кровать. Брезгливо поворошив пальцами лежащее там одеяло, она легла поверх него, подложив под голову ладонь. Ну не на подушку же голой кожей? Кто знает, кто до нее спал на этой тряпке?

Но утром, когда стукнула, открываясь, дверь, девушка обнаружила, что во сне завернулась в одеяло. И теперь лежит как полагается — на матрасе, головой на подушке.

Размышлять — как это вышло, было некогда — раз дверь открылась, значит, к ней пришли!

Путаясь в одеяле, Ария рванула к двери, но по дороге была не слишком аккуратно перехвачена одним из вошедших стражей.

— Куда собрались?

— Отпусти! Варвар! Рест чешуйчатый! Император тебе голову снимет, как ты посмел касаться меня своими мерзкими руками? Немедленно проводи меня к Его Величеству!

— Спешу! — хмыкнул мужчина и рывком вернул пленницу на кровать. — Ну и грязь вы тут развели, иртея! Вот вам еда, вот тряпки — приберитесь. Через час придут дознаватели.

— Я — приберитесь? Ты в своем уме? Снова принесли эту гадость? Я не буду такое есть! Если не хотите, чтобы вас наказали, немедленно дайте нормальной еды. И пусть придет прислуга — тут плохо пахнет. И повсюду пыль! Император…

— Именно Его Величество приказал с вами не церемониться. И кормить тем, что едят другие заключенные. Хотите сидеть в грязи — пожалуйста, ваш выбор. Не хотите есть — аналогично, — подхватив чашку с концентратами, он повернулся к двери, собираясь уходить.

— Стой! Оставь… это, — пересилила она себя.

Ни разу в жизни иртее не приходилось голодать, и ощущение пустого желудка категорически ей не нравилось. Раз другого ничего не будет, она попробует проглотить пару ложек, лишь бы унять это тянущее чувство…

Страж, хмыкнув, поставил чашку сбоку от бурой лужицы.

— И приберитесь тут. Придут дознаватели, вам же хуже, если у них испортится настроение.

Концентраты оказались на вкус такими же малоаппетитными, как на вид и на запах. Ария зажала пальцами нос и с трудом впихнула в себя несколько ложек.

Через пару минут сосущее чувство несколько отпустило, но, конечно, до сытости было далеко.

Ничего! Вот придут императорские дознаватели, они быстро разберутся, что Арию держат здесь по ошибке! Немного потерпеть, и все закончится!

Что там говорил этот противный страж? Грязь…

Да не то слово! У них дома на придворцовой территории чище, чем в этой комнатке! Но страж прав — лучше, если у дознавателей будет хорошее настроение.

Помявшись, она схватила оставленные мужчиной тряпки и принялась неумело елозить ими по луже. Вместо того чтобы очистить поверхность стола, тряпка только размазала подсыхающие остатки концентратов, развезя их по всему полу.

Ну вот, стало только хуже!

Отбросив испачканную ветошь в угол, она не придумала ничего лучше, чем схватить одеяло и накинуть его на стол, закрывая мокрое безобразие.

Теперь стол выглядел лучше, чего не скажешь о кровати. Но второго одеяла не было, пришлось смириться.

— На Даластею, на Комбинат! — прозвучавшие слова приговора сначала показались шуткой. Глупой и неуместной.

Но лица судей веселья не излучали, и Ария впервые всерьез испугалась.

Неужели это все правда, и ее держали взаперти — она теперь знала, что такое помещение с маленьким окошком под потолком называется камерой, — заставляли есть самые дешевые концентраты, спать под мокрым и грязным одеялом, мучили бесконечными вопросами, не позволяли переодеться и принять ванну — из-за того покушения?! Но она защищала свое, хотела лучшей жизни — и только! Ну и что такого ужасного произошло? На правителя она не покушалась, а за низшую так строго не наказывают, тем более, девка спаслась. С правителем вышло не очень, но остался его сын, преемственность не пострадала, Дом Ашанти продолжает существовать. Ну да, перестаралась, но ее тоже можно понять — она боролась за свое счастье! Неужели императору недостаточно, что несчастная иртея уже провела четыре дня в нечеловеческих условиях? Разве это не искупило ее вину? Какой Комбинат? Чернорабочей? Вы сошли с ума! Ни за что!!! Никогда!!! Отпустите-е-е…

Бесполезно. Никто ее не слушал. Император, на которого она так надеялась, оказался жестоким и несправедливым, а отец ничем больше не мог помочь. После расследования и суда бывшего правителя Сонора отправили на рудники, и больше о нем она не слышала. Впрочем, все знали, что сосланные туда преступники долго не выдерживают, ведь их бросают на самые опасные участки. Кто-то протягивал год, кто-то два, но все заканчивали одинаково — в безымянной могиле.

Первые несколько недель в Приюте и на Комбинате она не раз пожалела, что еще жива… Ария забыла, когда мылась, потому что не успевала в душевые. Не умела запускать стиралку, поэтому не могла постирать свои вещи. Вкупе с немытым телом это давало непередаваемый аромат, морщились даже привычные ко всему обитатели Приюта. Все время хотелось есть. И спать.

А еще с ней никто не общался.

С ужасом Ария поняла, что простые люди, низшие, как она их называла, ее презирают и не спешат предлагать помощь. Возможно, она сама этому способствовала, потому что поначалу пыталась приказывать им, как привыкла приказывать прислуге.

Неизвестно, сколько бы тянулось такое существование, пока однажды соседки, не выдержав исходившей от высшей иртеи вони, силком не затащили ее в душевые и не устроили ей ледяную помывку, пожертвовав своей очередью на душ. Потом ее одежду бросили в стиралку и запустили очистку, а Арию, голую и ревущую от страха и унижения, просто оставили рядом.

Ее пожалел заглянувший на вой страж — нашел старую, но чистую тряпку, закутал девушку и помог добраться до койки.

Захлебываясь рыданиями, Ария сбивчиво вывалила на него все свои беды.

— Знаешь, ты тут не вытянешь, — произнес мужчина напоследок. — Если хочешь выжить и жить в лучших условиях, хотя, кому как… Просись в солдатские девки. Там, конечно, тоже не сахар, но будешь сыта, в тепле и руками работать не придется. Ну, почти…

— В кого проситься? — она даже перестала плакать — неужели есть выход?

— В казарменные шлюхи, — терпеливо пояснил страж. — Там рекруты месяцами женщин не видят, а природа, сама понимаешь, требует. Вот и держат при каждой казарме двух-трех девок. Не сотрешься, а если понравишься рекрутам, то и побалуют чем. Только из казармы уже обратной дороги не будет, учти!

— Только спать с ними, не стирать, не убирать, не готовить? — Ария в волнении схватила мужчину за руку. — А жить где, есть? И питаться?

— Да, только ноги раздвигать, никому не отказывать, — подтвердил страж. — Стирать-убирать они сами могут, дежурства у них. Жить там же, при казарме. Для каждой девки свой угол отгораживают, чтоб, значит, не у всех на глазах ее тра… любить. И кормят со своего стола. Балуют, если девка покладистая и красивая. Ты еще красивая. И молодая. Думай.

— А где… А куда мне идти, если я согласна?

— Прямо сейчас согласная? Подумай. Обратной дороги не будет.

— Я согласна! Можешь увести меня прямо сейчас?

Конечно, не о таком она мечтала, но по сравнению с жизнью в Приюте и работой на Комбинате, Ария считала, что устроилась неплохо. Теперь у нее был свой угол, вдоволь еды, плюс разные подарки от благодарных клиентов. И душ в любое время, когда захочется. Услуги целителя. Новая одежда, пусть и не самая нарядная и дорогая, но чистая и только для нее. Никто не отберет.

За это она принимала в день несколько мужчин. Иногда только двоих, иногда пятерых, один раз, как раз в первый день — пятнадцать. Она тогда неделю отлеживалась, но ничего, зажило. В общем, с раздвиганием ног, как повезет — отказы не принимались.

Страж был прав — не стерлась, но и удовольствия от «работы» не получала. Просто привыкла.

Только не смогла привыкнуть, что, стоило ей выйти за пределы казармы, как все встречные мужчины и особенно женщины, едва не плевали ей в лицо. Одежда, которую носили солдатские девки, сразу же выдавала род их занятий — не спрячешься.

Вот она и перестала куда-то выходить.

Спустя несколько лет на ее месте в казарме поселилась другая девка, молодая и свежая, а изрядно изношенную Арию перевели в кухонные подсобницы.

Там она и провела остаток жизни, до самого конца проклиная судьбу и жестокосердного императора.