Глава 20. Мальчики не плачут

Мне не раз приходилось сидеть в дорогих авто, но в машине Студёного ощущаю себя по-особенному. Здесь пахнет кожей и железом, а ещё властью и деньгами. Очень хочется спросить, сколько же сейчас получают генерал-майоры, но держусь. Тимур может неправильно понять. – Смотришь на меня с подозрением, – управляя машиной, насмешливо косится на меня мужчина. – Что тебя настораживает? – Просто подумалось, – отвожу взгляд, – что ты уже не тот мальчишка, который дразнил меня в школе. – Только заметила, что я немного подрос? – смеётся Студёный. – И игрушки у тебя очень взрослые, – всё же вырывается у меня. – Ты о машине? – понимающе кивает он и смотрит на дорогу. – Отец подарил, когда я звание получил. – Вот как? Вспоминаю дом, в который пришла лишь однажды, но всё как в тумане. Наверное, из-за испуга, который тогда испытала. А вот внешний вид родителей Тимура, с которыми встретилась в театре, помнила прекрасно. Это люди явно очень обеспеченные. – Разочарована? – посмеивается Студёный. – Думала, я богач? – Ты меня деньгами осыпал, – весело напоминаю я. – Дорогая тачка, наличные… Неужели я ошиблась? – Мне повезло тогда, – объясняет мужчина. – Как раз перевели зарплату. Не так уж я и богат, Мика. Но обещаю компенсировать это своей девушке со всей страстью! – Оу, – теряюсь и пристально смотрю на Тимура. – А я и не знала, что мы встречаемся. – Думаю, что этот день можно назвать началом серьёзных отношений. – Он притормаживает у ворот и открывает окошко. – Ведь мы провели вместе незабываемую ночь! Молодой мужчина в военной форме, который как раз приближается к машине, столбенеет и с интересом смотрит на меня. Ощущая, что краснею, выдавливаю приветливую улыбку: – Доброе утро. – Она со мной, – сурово кивает Студёный, и молодой человек отдаёт ему честь. Ворота открываются, и мы проезжаем, но в зеркале заднего вида я замечаю, как двое военных, жестикулируя, обсуждают что-то. – Уверена, они слышали твои слова о нашей ночи, – взволнованно делюсь с Тимуром. – Конечно слышали, я же так старался говорить громче, – ехидно сообщает он и останавливается у трёхэтажного здания. – Пойдём, покажу тебе свой кабинет. Возможно, тебе придётся немного отдохнуть там, пока буду улаживать вопросы. Мне становится очень любопытно посмотреть, где Студёный работает, и я выхожу из машины. Вокруг снуют люди в форме защитного цвета, но при виде меня столбенеют, а двое едва не сталкиваются лбами. Но ко мне подходит Тимур, и всех будто ветром сдувает. К нам уже приближается невысокий крепенький, как боровичок, мужчина. Отдав честь моему спутнику, он улыбается мне. – Что за чудесный цветок появился посреди полевой травы? – Побереги своё красноречие для супруги, капитан, – тихо, но властно осаживает его Тимур. – К делу. – Вот так всегда, – театрально вздыхает тот. – Как работать, так Рывлин, а как любоваться цветами, так Студёный! А между тем мы с вами уже не в первый раз встречаемся, Микаэла. Но вы, наверное, не помните. Не так давно я по приказу генерал-майора вручил вам корзину с цветами и щенком. Кстати, как он поживает? Я отшатываюсь, вжимаясь спиной в каменную грудь Студёного, и меня начинает трясти. Неужели Тимур действительно поступил со мной так жестоко? Отпрянув от мужчины, оборачиваюсь и смотрю на него. – Что ты сделал? – Голосом Студёного можно замораживать птиц на лету. Мужчина цедит слова, будто стреляет на поражение: – Я сказал: «Что угодно, только не собаку», Рывлин. Мика до смерти их боится! Капитан побелел лицом и дёрнул воротник, будто внезапно стало нечем дышать. – А-а… Э-э… Прошу прощения… Кажется, он не мог найти других слов, всё сильнее сжимаясь под уничтожающим взглядом Тимура. В этот момент я по-настоящему жалею капитана, хотя из-за него натерпелась такого страха, что до сих пор по коже мороз. – Собачка очень милая! – вмешиваюсь, втискиваясь между этими двумя. Грудью упираюсь в Тимура, смотрю на него с укором, и когда мужчина неохотно отступает, поворачиваюсь к капитану. – Я подарила её лучшей подруге, поскольку действительно боюсь собак. Зефирке щенок очень понравился, и она назвала его Шутером. Более того, благодаря этой собачке моя подруга встретила свою любовь. Спасибо от всего сердца! – Ну раз так, – смягчается Тимур и кивает. – Свободен, капитан. Идём, Мика, я провожу тебя к себе… – Это могу сделать я, – виновато улыбаясь, предлагает Рывлин. – Тимур Демидович, вас очень ждут в дежурном подразделении. – Деменчук уже там? – сухо уточняет Студёный. Капитан кивает, и мужчина поворачивается ко мне. – Мика, не слушай этого ловеласа, – говорит так мягко, будто только что не резал словом, будто мечом. – Он давно счастливо женат. – Рада за него, – улыбаюсь, поражаясь метаморфозам, которые происходят на моих глазах. Уголки губ Тимура приподнимаются, глаза сверкают восторгом, будто мужчине нравится на меня смотреть, и он никак не может оторваться. Но всё же приходится, и Студёный быстро, едва ли не бегом, удаляется, а ко мне обращается капитан: – Позвольте вас проводить. Мы входим в прохладное помещение, где пахнет дёгтем, сталью и табаком. Поднимаемся по лестнице, а потом Рывлин открывает передо мной двери огромного кабинета. Представляется: – Я Александр Алексеевич, но вы можете обращаться ко мне по имени. Вам что-нибудь принести? Чай? Кофе? – Воды, пожалуйста, – киваю ему, но предпочитаю держать дистанцию. – Спасибо, Александр Алексеевич. – Должно быть, я выгляжу старше, – весело усмехается он, наполняя стакан из кулера, – но мы с Тимуром ровесники. Сидели за одной партой в академии. Правда, мой друг оказался намного талантливее меня, хотя тут сыграл роль и его отец. Протянул мне воду и тут же поправился: – Я имел в виду, что Демид Русланович ни на минуту не ослаблял контроль над сыном. Когда мы учились, лично звонил ректору и просил максимально нагружать мальчика. Дополнительные занятия, любые выезды и олимпиады – Тимуру приходилось проходить их все. Казалось, он не отдыхал ни минуты! Качаю головой, поражаясь жестокости отца Тимура. – А после окончания обучения его послали прямиком в горячую точку, – вздыхает Александр. – Мы иногда переписывались, поэтому я знал, что быстрый карьерный рост Студёного не был лёгким. Думаю, что это ещё мягко сказано, но молчу, потрясённая открывшейся правдой. – Сколько помню, Студёный никогда не улыбался, – вдруг делится капитан. – Но в вашем присутствии он будто стал другим человеком! Потому я и позволил себе шутку. Простите за то, что напугал вас подарком. В тот день Тимур сам хотел посмотреть ваше выступление, но по просьбе Демида Руслановича его отправили на секретную операцию. – Почему его отец так суров с сыном? – всё же не сдерживаюсь я. – Мне тоже всегда было это интересно, – шёпотом делится Рытвин. – Я спрашивал у Тимура, а он ответил, что всё из-за слёз. У меня перехватывает дыхание. Неужели Студёный-старший, увидев слёзы мальчика, решил сделать из него мужчину? Тогда получается, что виновата я? Ведь это я села на собачку! – А когда он вернулся, то выглядел просто ужасно, – продолжает Александр. – Будто не спал и не ел несколько дней! Но, узнав, что у вас вечеринка в честь дня рождения, сразу же отправился в клуб. – Потому и заснул, – шепчу, кусая губы. – Мика, что с вами? – пугается Рытвин. – Почему вы плачете? Я вас расстроил своей болтовнёй? – Ты кого угодно ей до ручки доведёшь! – слышу за спиной недовольный голос Тимура и разворачиваюсь. – Кажется, мне пора, – бормочет капитан и спешно ретируется. Студёный закрывает за ним дверь и, направляясь ко мне, взволнованно говорит: – Не верь ни единому слову этого сказочника, Мика! Что он тебе рассказал? Если о том, как девушка залезла по водосточной трубе в мою комнату, то… Неважно! Всё это лишь байки! У меня дрожат губы, по щекам текут слёзы, а мужчина тревожится всё сильнее и берёт меня за руки. – Ладно, девушка действительно была! Но она мне совсем неинтересна… Мика, почему ты плачешь? – Просто так, – всхлипываю я и, приподнявшись на носочки, целую его в губы. Студёный тут же отпускает мои руки и, сжав в объятиях, нетерпеливо отвечает на поцелуй. Тот становится жарче, а солёный привкус моих слёз служит изысканной приправой к деликатесу по имени «любовь».