Глава 22. Иду на вы!

После репетиции первым делом звоню Зефирке. – Как поживает Шутер? – Рус! – кричит она. – Собирай своих парней, Мику захватили инопланетяне! Бежим спасать! – Никого не нужно спасать, – весело смеюсь я, радуясь, что могу свободно говорить о собаках. Пока и это кажется огромным достижением. – Ты же сама говорила, что Шутер исцелил твоего парня от боязни собак и со мной справится? Кажется, твои слова начинают сбываться! – Я говорила, что основной ингредиент исцеляющего зелья – это любовь, – напоминает она и замолкает на миг. А потом радостно восклицает: – Мика! – Да, – признаюсь и ехидно добавляю: – Заметь, я заполучила мужчину без всяких благодарностей вселенной и прочих глупостей! – Ничего это не глупости, – ворчит Лёгонькая. – Просто ты и так была звездой, и уверенности в себе не занимать, поэтому психологическая поддержка была не нужна. Конечно, Зефира ошибается, но я лишь улыбаюсь, потому что хочу всегда оставаться в глазах подруг той, кто не склонит головы перед общепринятыми канонами красоты и заявляет о собственной безусловной привлекательности. Что же до собственных недостатков… В глазах Тимура их нет! Я буду доверять человеку, который смотрит на меня так, что душа тает, сердце стучит, а по телу вкуснейшей начинкой растекается сладкая истома. – Всё потому, что я Кекс-бомба! – весело заявляю подруге. – Рус, не надо кикбоксёров, – сдавленно шепчет Зефира. – Пожарных вызывай! И скорую! И Тимура со всей его командой… Военные тоже пригодятся! Я смеюсь ещё громче, а потом сообщаю: – С этой минуты я буду гордиться своим прозвищем! Пусть в прошлом оно принесло мне какие-то мелкие неприятности… – Мелкие?! – перебив меня, изумляется Лёгонькая. – Да! – выпаливаю и ощущаю, как к глазам подступают слёзы. – Их все перевешивает счастье, которое я сейчас испытываю… Зефирка, Тимур называл меня так не потому, что я толстая. А потому, что я сладкая! Для него вкусная… Понимаешь?! Замолкаю и на эмоциях могу лишь мысленно обнять подругу. – Мика! – визжит она, и мы смеёмся. – Как же я за тебя рада! Рассказываю ей о том, как весь театр видел моего парня, и Зефира подытоживает: – Кажется, он нарочно устроил этот спектакль. Какой хитрец! Одним действием помог тебе не опоздать, показал, что ты занята и с ним шутки плохи. Наверное, твой режиссёр стал шёлковым, как китайское кимоно! – А Монченко улыбалась так, будто готовилась к роли лягушки-царевны, – поддакиваю я. Признаться, так и случилось. После того как меня со светомузыкой подвезли до театра, мужчины перестали отпускать в мой адрес глупые шуточки, а девушки аккуратно сцеживали яд где-то вдали. И даже моя извечная соперница заискивающе улыбалась, когда принесла запечатанную бутылку воды. Но я всё равно не рискнула попить из неё, ведь существуют шприцы, которыми можно ввести внутрь какую-нибудь вредную гадость. Хотя жест оценила! – Тяф! – вдруг слышу в трубке и вздрагиваю. – Шутер передаёт тебе привет, – виновато говорит Зефира. – Прости, он просится гулять… Надеюсь, ты не сильно испугалась. Понимаю, что это действительно так. Да, я вздрогнула, но затылок не сковало льдом, как было раньше, и не накрыло паникой. – Всё нормально, – убеждаю подругу. – Тоже передавай Шутеру привет. Пока я буду общаться с ним по телефону, но в будущем надеюсь лично пожать лапу. – Он будет ждать этого замечательного дня, – с облегчением выдыхает подруга. Мы прощаемся, и я смотрю чаты. Оперный ломится от сообщений, и я туда не захожу. Пишу в личку режиссёру: «На сегодня я свободна? Тогда до завтра!» Он даже не отвечает, и я не виню. Понимаю, что все сейчас обсуждают моё феерическое появление. Пусть развлекаются! Это лучше, чем делиться мнением об объёмах моих… лёгких! – Так-то вам! – улыбаюсь и подхватываю сумочку. Рано или поздно всё обращу в достоинства! В конце концов, я дочь археологов и знаю, что в истории оставляет след всё яркое, необычное, идущее вразрез с общественным мнением. Выхожу из театра и звоню Тимуру, но он сбрасывает с типовым сообщением: «На совещании». Не успеваю расстроиться, как приходит ещё одно: «Больше всего на свете я хочу быть рядом с тобой и продолжить то, что мы начали! Но приходится проявлять выдержку. Освобожусь где-то через час, и если к тому времени не сгорю от страсти, то найду тебя, где бы ты ни находилась!» Ощущаю, что щёки уже ноют от широкой улыбки. Студёный невероятен в своём жарком флирте! Неудивительно, что водосточная труба, проходившая рядом с его окном, была истёрта до блеска. У меня час? Щёлкаю пальцами. Отлично! Успею сделать так, чтобы Тимур навсегда позабыл о ночных визитах в свою комнату. Беру такси и отправляюсь по магазинам. Хочется выглядеть великолепно ради моего мужчины. Я мечтаю о продолжении утреннего м-м-м… Кекса! Поэтому забегаю в отдел белья и, напевая что-то счастливое, выбираю не стандартный комплект, а игривый, с чулочками и сеточкой. – Простите, но это оверсайз. Девушка за прилавком смотрит на меня с пренебрежительным сочувствием. – Безразмерный? – Прикидываю, смогу ли влезть в выбранный комбез. – Максимум до сорок шестого, – отрезает продавец. – Вам будет ну… очень мало! В первую секунду мне хочется взбрыкнуть и вылезти из кожи вон, но напялить на себя эту прелесть. Это так бесит, когда на тебя смотрят как на бегемота в магазине одежды для изящных фей! Ещё вчера я бы купила комплект просто так. Назло этой фифе! Но сейчас вспоминаю случай с платьем, которое Студёному пришлось срывать с меня, лишь бы я не упала в обморок, и злость отступает. Улыбаюсь, снова погружаясь в отличное настроение: – Может, у вас есть что-то на меня? Внезапно девушка зеркалит мою улыбку и кивает. – Только он откровеннее этого. – То, что нужно, – щёлкаю пальцами. Когда продавец достаёт коробочку и показывает мне ярко-красный комплект, у меня щёки наливаются жаром, а сердце – сладким предвкушением. Ох, Студёный! Готовься к полной и бескомпромиссной капитуляции!