Глава 9. Выбирай: придушить или утопить в унитазе?

Меня накрывает паникой, и по телу прокатывается волна огня, мгновенно разгоняя кровь. «Я же соблазнить его хотела, а не напугать!» – едва не шевелятся волосы на голове. Всё, чем я была так недовольна, глядя в зеркало, вспоминается так мгновенно, что от ужаса на руках приподнимаются волоски. Кажется, что Студёный сейчас видит и складки на талии, и полные руки, и выступающий животик, и проклятущий целлюлит… – Тимур… – срывается с губ, и мужчина резко отворачивается, а у меня внутри всё обрывается. Ну всё. На плане мести можно ставить крест, такой же жирный, какой меня сейчас посчитал Студёный. Те, кого я привлекала, глаз не отводили. А Тимур смотрит куда угодно, только не на меня. – Извини, – говорит и вдруг начинает расстёгивать рубашку. Немею, заворожённо рассматривая перекатывающиеся под оливковой кожей мышцы. Студёный из спортзала не вылезает? Я ежедневно хожу на фитнес и в бассейн, чтобы держать тело подтянутым, и знаю, что бодибилдеры занимаются по несколько часов в день, чтобы достичь таких рельефов, как у Тимура. Сердце стучит, мысли путаются. Студёный решил воспользоваться моментом? Выходит, я нравлюсь ему сильнее, чем показывает? – Не здесь, – торопливо останавливаю, когда Тимур снимает рубашку. – Что не здесь? – непонимающе косится на меня, а потом дёргает уголком губ: – Ты чего себе вообразила, Ромм? Держи и прикройся! Всучивает свою рубашку. – Что, настолько противно? – начинаю злиться и, запрокинув голову, смотрю в его глаза. – Предпочёл бы уединиться с официанткой? Отлично. Я тоже не горю желанием оставаться наедине с ужасом прошлого. – Ужасом прошлого? – прищуривается он. – А ты думал, я наслаждалась твоим обществом? – иронично выгибаю бровь. – Не думал, – отзывается он и продолжает: – …что ты такая злопамятная, Ромм. – Хватит звать меня по фамилии или прозвищу, – повышаю голос. – У меня вообще-то имя есть! Если забыл, так я напомню. Микаэла! – На память не жалуюсь, – снова отводит взгляд. – Даже помню, как ты отказалась танцевать со мной на выпускном. – Я отказалась?! – в изумлении округляю глаза. – Это ты танцевал со всеми, кроме меня. Старательно показывал, как ненавидишь Кекс-бомбу. – С чего взяла? Это ты игнорировала меня. – Неправда! Мне хотелось потанцевать с тобой. – Так давай это сделаем. – Давай! Замолкаем, шумно дыша, будто вот-вот подерёмся. И тут раздаётся стук в дверь. – Извините, что отвлекаю. Но туалет не для этого. Пожалуйста, выходите. Вздрагиваем и синхронно отворачиваемся друг от друга. Я наобум протягиваю рубашку. – Держи. Она всё равно ничего мне не прикроет. Возьму твой плащ. Оглядываюсь в его поисках, а когда замечаю, что он рядом с мужчиной, тянусь к одежде. Едва не утыкаюсь носом в грудь Студёного, и от аромата мужского тела перехватывает дыхание. Как же приятно пахнет Тимур! Мускус, нагретые на солнце смолы и тонкий дымный оттенок… – Что застыла? – раздражённо спрашивает Студёный и с подозрением уточняет: – Ты же не нюхаешь меня? Дёргаю плащ на себя и отшатываюсь, лепеча: – Ещё чего! Я… Голова снова закружилась. Мужчина вдруг обречённо вздыхает, а потом обнимает меня, придерживая. – Женщины… – ворчит, помогая мне облачиться в плащ. – Зачем нужно истязать себя странными нарядами? Ты могла себе навредить! – Я случайно купила, – бормочу в своё оправдание. Так приятно ощущать себя в его сильных руках! – Поначалу показалось, что оно мне впору. – Признайся, что хотела выглядеть стройнее. – Он надевает на себя рубашку и быстро застёгивает пуговицы. – Давно пора смириться, ведь ты никогда не была Дюймовочкой. Зло смотрю на Студёного. – Выбирай. Тебя придушить или утопить в унитазе? – Предпочту оперу, – ухмыляется тот и отпирает дверь туалета. – Только после вас, Микаэла Ромм! Встречаюсь взглядом с девушкой, что обслуживала нас, и стыдливо прикрываю лицо ладонью. Зачем Тимур назвал мою фамилию? Мне только не хватало скандальных статей в сети о том, что оперная дива уединилась с мужчиной в туалете. Объясняю ситуацию, чтобы разрешить недоразумение: – Извините. Это не то, что вы подумали. У меня случился форс-мажор, а этот человек помог… – Пожалуйста, уходите, – холодно перебивает официантка. А Тимура одаривает разочарованным взглядом, мол: «Как ты мог предпочесть толстуху, когда я подавала тебе очевидные сигналы?» – Сразу, как принесёте сдачу, – ледяным тоном отвечает Студёный. – Вы же не подумали, что это чаевые? Девушка открывает рот, чтобы возмутиться, но останавливает себя и выдавливает неискреннюю улыбку. – Конечно. Подождите минутку. Возвращается и протягивает Тимуру всё до рубля. Тот забирает и вкладывает в карман плаща, который я надела, а потом добавляет пачку денег. Наклонившись, шепчет: – Твои извинения я принимаю, а это возвращаю. Купи себе одежду по размеру! Я едва не задыхаюсь от гнева, но не успеваю и слова выпалить, как мужчина стремительно уходит, бросив на прощание: – До встречи в опере.