ГЛАВА 14, в которой производится жестокий эксперимент, к сожалению, увенчавшийся успехом

– Ты мешай, мешай, не останавливаясь! – приказала Лисси и ткнула в Хелли ложкой, с которой в кастрюлю сорвалось несколько млечно-желтых капель. – Я мешаю, – жалобно пропищала Хелли и снова принялась энергично взбивать белки с сахаром. – Взбивать до пиков, – строго напомнила Лисси. – До пик на ограде моей могилы, – огрызнулась Хелли и потрясла отваливающейся рукой. – Вот было бы хорошо, – замечталась она, – если бы была такая магическая мутовка, которая сама бы взбивала. Ты ей сказала, что делать, и она принялась за работу. – Как говорит мой отец, – наставительно заметила Лисси, методично помешивая варево в огромной кастрюле, – мечты и денежки по разным тропкам гуляют. – Но ты же свою мечту собираешься воплотить в материальном вознаграждении, – возразила Хелли, – или нет? – Я попытаюсь, – кивнула Лисси и подула на челку, которая выбилась из-под колпака, скрывавшего ее рыжие кудри. – Отец говорит, что все мечтатели и изобретатели в основном оказываются нищими, а плодами их открытий пользуются предприимчивые дельцы. Не знаю, мне кажется, это не всегда так. Я, по крайней мере, попытаюсь заработать на своем увлечении. – Но для тебя ведь деньги не самоцель, да, Лисси? – Ты права, не самоцель, – поколебавшись секунду, согласилась Лисси. – Даже если я не особо заработаю на своей мечте, то все равно буду заниматься любимым делом. А не пешеходные переходы для лягушек строить, – презрительно добавила она. – Ну, может, Роззи в лягушек влюблена или ратует за их гражданские права и свободы, – пожав плечами, заметила Хелли. – Да-да, – иронично поддакнула Лисси, – и после прошлого собрания одна такая лягушка ее до дома провожала. «Ах, Роззи! Вы такая энергичная девушка! Вы так любите животных!» – Лягух-то хоть симпатичный был? – заинтересовалась Хелли. – Да жаб типичный – толстый и на лице прыщи, – пожала плечами Лисси. – И как это ты умудрилась все разглядеть? – Да я совершенно случайно… ну вот, не поверишь, абсолютно случайно сидела в кустах боярышника около дорожки… – Он же колючий, – поежилась Хелли. – На какие жертвы только не пойдешь ради счастья любимой сестры, – вздохнула Лисси и возвела очи в ясное голубое небо, по которому плавали взбитые сливки ранних утренних облаков. – Ну и что Роззи? – О! Как начала разливаться соловьем: «Ах, животные такие милые, нисс Жаброквакин! Лягушечки все такие милипусенькие-пупусенькие! Если лягушонка на руки взять, он весь такой симпатичненький-рассимпатичненький! Так и хочется его расцеловать. Я их буквально обожаю!» – А ты? – А я… При чем тут я? Тут в кустах как квакнет! И на Роззи лягушка прыгнула! Она как завизжит: «Ах, лягушка! Уберите от меня эту гадость! Снимите с меня эту мерзость!» И начала скакать, кричать, как ненормальная, и каблуками топать на ни в чем не повинное животное. К счастью, лягушка смогла спасти свою зеленую задницу, ретировалась в траву и избежала страшной смерти. Короче, Хелли, двойные стандарты, лживость и лицемерие разъедают средние классы. Хелли хихикнула и согласно кивнула. – Ты лягушку-то где нашла? – спросила она через минуту. – Пришлось на пруд ходить, – тяжело вздохнула Лисси. – Самую бородатую выбрала. Хелли только сочувственно кивнула и с новым энтузиазмом принялась за взбивание. Летняя кухня, на которой Лисси и Хелли занимались своей стряпней, находилась в глубине сада в зарослях отцветающего жасмина. Плита, столы и стулья – все было усыпано облетевшими с веток цветами, и Лисси приходилось время от времени выуживать белоснежные лепестки из плошек и кастрюль. Собственный уголок для стряпни у Лисси появился осенью, после ремонта на кухне. Лисси умолила отца не выбрасывать старую плиту, и тяжеленная древность переместилась в сад вместе с колченогим изрезанным столом и списанными инвалидами-стульями, которые Хелли и Лисси притащили с чердака. Плиту приходилось долго разжигать, она страшно чадила, но Лисси была в восторге от того, что у нее появилась собственная кулинарная мастерская. Отец чуть ли не обещал построить над кухней навес, но Лисси решила, что в скором времени у нее появится своя кондитерская, поэтому на семейном совете было решено не тратить деньги попусту. К счастью, погода этим летом стояла просто изумительная. Вот и сегодня солнце ласково целовало раскрытые розовые и бордовые сердца пионов и скакало веселыми солнечными зайчиками по ровному зеленому газону. Издалека доносились крики ласточек и стрижей, а разноцветные бабочки кружились, как пьяные, над россыпью маргариток и анютиных глазок. – Так, ну все, у меня сыр растворился, – решительно заявила Лисси. – У тебя как? – Вот! – гордо продемонстрировала Хелли результат своего адского труда. – Пойдет? – Просто замечательно! – похвалила ее начальница. – Считай, что экзамен на кондитера тобой пройден. – Кондитер – это, конечно, Лисси, хорошо, – с сомнением произнесла Хелли, – но ты что-то упоминала насчет белого фартука и, замечу в скобках, не просто, а с кружевами. Так могу я… – Можешь, Хелли, можешь, но только после того, как наш финансовый корабль стронется с мертвого якоря. А покамест весь персонал нашей лавки ограничивается находящимися здесь персонами. Поэтому ты можешь обращаться в профсоюз отставной козы барабанщиков, махать у меня перед носом существующим только в твоем розовом воображении контрактом или даже взывать к моей совести – что кажется мне абсолютно бессмысленным за отсутствием оной – но пока дело у нас не выгорит… – Или прогорит… – Или прогорит, – хладнокровно согласилась с подругой Лисси. – Так вот, до момента триумфа или же окончательного провала нам обеим, подчеркиваю, нисса Мауэр, обеим, придется засучивать рукава и работать, как рабам на галере. – Ну и ладно, – ничуть не огорчилась Хелли. – Остаюсь на твоей галере. Все равно на тебя работать приятней и веселее, чем на доктора Ивилса. От тебя по крайней мере карболкой не пахнет. Хотя ты и деспот. – Тиранка, тиранка. – Да просто сатрапка. – Тогда за дело? – За дело. – Итак, смотри и запоминай. Сначала надо растопить мелко порезанный сыр в молоке на водяной бане. Что я и сделала. Смесь ни в коем случае не должна закипеть. – Поняла, о великая Фелиция. – Я отставляю смесь с огня и добавляю в нее оставшийся сахар и муку. Мешаю аккуратно. Видишь? – Слежу не отрываясь. Благоговею перед твоим кондитерским гением. – Дальше. Добавляю туда масло. Масло тает. Видишь? – Вижу. Восторгаюсь. Таю от восхищения. – Теперь я добавляю постепенно желтки яиц. Сразу мешаю. – Кому ты мешаешь? – Я тебя сейчас поварешкой огрею, Хелли. – И я стану дурой. Зачем тебе дура-помощница, Лисси? – За неимением лучшей, Хелли. Ты следишь за мной? – Слежу, затаив дыхание. – Выдохни и следи дальше. Потом начинаю понемногу добавлять взбитые тобой белки. Частями. Добавила – размешала. Потом снова и снова. Усвоила? – Затвердила, как молитву. А что теперь? – Теперь разливаем по формочкам. И Лисси показала рукой на железные формочки, громоздящиеся ровными стопками в отдаление. – Ничего себе! И это нам столько пирожных делать? – ужаснулась Хелли. – Ну а что ты думала? Представляешь, сколько на ярмарку придет народа? Всем должно достаться хотя бы по одному пирожному от Фелиции Меззерли. – От восхитительной Фелиции Меззерли. Нет, от блистательной Фелиции Меззерли. Даже, я бы сказала, от… – Не подлизывайся. Не поможет. Иди за формочками. – Хотя бы попыталась, – вздохнула Хелли и начала расставлять формочки на столе. Девушки наполнили формы готовым варевом, потом расположили их на нескольких полках разогретой духовки, а вниз засунули сковородку с водой. – Это, чтобы кримкейки не потрескались, – объяснила Лисси и подбросила еще дров в печку. – Откуда у тебя столько формочек? Где ты их купила? – поинтересовалась Хелли. В ожидании окончания выпечки подруги уселись на лавочку под жасмином. Они стащили поварские колпаки и стали обмахивать ими потные лица. От жара печи веснушки на лице Лисси, казалось, стали еще ярче. Она вытащила шпильки и постаралась заново уложить волосы. – Мето мапа мее мапазал… Это папа мне заказал по каталогу, – объяснила Лисси, вынув наконец последнюю шпильку изо рта. – Он попросил прислать из столицы каталоги фирм, которые выпускают посуду и разную кухонную утварь, а также фирм по производству техники для профессиональных поваров. Все стоит больших денег. Но без этого ничего не получится. Пока я купила только различные формы для пирожных, фигурные ножи для вырубки из теста печений и пряников, специи и дополнительные ингредиенты, которых не найдешь в нашей глуши. – Да? Очень интересно. А какие? – Я тебе сегодня покажу одну суперскую вещь. Как раз хочу поэкспериментировать. – Обожаю эксперименты. Выпекание кримкейков заняло не один час, и девушки закончили только ближе к обеду. – Теперь остался последний штрих, – с видом заправского художника сказала Лисси. Она достала из кармашка фартука маленький пакетик, в котором пересыпался серый порошок. – Что это? Цикута? Мышьяк? – с видом знатока поинтересовалась Хелли. – Хорошая версия. Но нет. Пока моей целью является привлечение клиентов, а не их умерщвление. Та-а-ак. Что тут надо делать? Ага. «Растворить в холодной воде…» …угу… «на пинту…» …понятно… «разогреть, не доводя до кипения…» …так… «прямые солнечные лучи…» …угу… ну, все ясно. – Только тебе, – резонно заметила Хелли. Но Лисси, не слушая подругу, уже что-то наливала, смешивала и разогревала. Хелли пожала плечами и уселась назад на скамейку в тени. – Так, иди сюда, – приказала Лисси, когда алхимический процесс был закончен. – Что мы делаем. Достаем пирожные из формочек и расставляем их на подносах. Потом. Вот тебе вторая кисточка. Мажем все пирожные этой жидкостью. Много не надо. Только смазать корочку сверху. Потом относим вот туда под солнце. – И что будет? – Сама увидишь. Полчаса работы, и все пирожные были расставлены на подносах под отвесными лучами полуденного солнца. Лисси и Хелли уселись в траву рядом и с интересом стали наблюдать за тем, что произойдет. Пару минут ничего не происходило, а потом… – Лисси, глянь! – воскликнула Хелли и ткнула подругу локтем в бок. Блестящая поверхность желтого пирожного стала матовой, а потом, начиная от центра и распространяясь по кругу, на ней вдруг стали проступать разноцветные узоры, постепенно покрывая весь верх кримкейка. – Восторг! – прошептала Хелли. – Полный отпад! – согласилась Лисси. Девочки просто ахнули, когда прямо на их глазах трансформация перекинулась на другие пирожные, и все они покрылись яркими завитками узоров. Теперь поляна с разложенными на ней кримкейками стала походить на пеструю клумбу: повсюду цвели маки, ромашки, розы, васильки, лотосы и другие знакомые и совершенно неизвестные девочкам цветы. – Вот это тонкая работа! Хелли взяла в руки одно пирожное и вопросительно взглянула на Лисси. – Попробуй! – разрешила ей подруга. Кримкейк действительно выглядел соблазнительно. Нежное сырное суфле блестело аппетитными глянцевыми бочками, а на его поверхности сиял изящно прорисованный цветок из глазури. Хелли сначала с восхищением долго разглядывала цветок тюльпана, украшающий верх кримкейка, потом осторожно откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия. – Просто во рту тает! – восторженно сообщила она Лисси и моментально прикончила пирожное. – А как этот волшебный порошок называется? – «Летний букет. Украшение для вашей выпечки. Изобретение запатентовано Королевской Магической Кулинарной Академией», – прочитала Лисси на пакетике. – Ничего себе такое изобретение. – Дорого стоит? – заглянула ей через плечо Хелли. – Тебе лучше не знать. – Почему это? – Дабы не разжигать классовой ненависти. Лисси встала на ноги. – Теперь быстро складываем пирожные в корзинки и относим на ледник. А то мама нас скоро на обед будет звать. Пока Хелли споро раскладывала пирожные по корзинкам и вместе со служанкой Милли носила их на ледник, Лисси придирчиво выбрала из всех пирожных три штуки и унесла на отдельную тарелку. Эти три кримкейка отличались особой красотой – на их поверхности по прихоти королевских кулинарных магов расцвел цветок орхидеи, поэтому их трудно было спутать с другими пирожными. Воровато достав из объемных карманов своего рабочего фартука какой-то пузырек, Лисси капнула на отобранные кримкейки и полюбовалась на действие своих преступных рук. Ее манипуляции, однако, не ускользнули от глаз вездесущей Хелли, и когда она, отдуваясь, уселась на скамейку, то тут же потребовала удовлетворить ее любопытство. – Ну и что на этот раз? – Да так, – пожала плечами Лисси. – Тоже эксперимент. И она протянула пузырек Хелли. – «Действие длится пять минут», – прочитала Хелли и захихикала. – Такой малюсенький сюрприз для любителей сладостей. Так сказать, послевкусие. – Послесладие. – Ну да. Бывают подсластители пилюль, а это… – Подгорчитель сладкого. – Чтобы жизнь медом не казалась. – Небольшая ложка дегтя. – И кого будем травить? – Вообще-то я планировала угостить ими Мэгги Дрэггонс и ее подругу, но ничего обещать заранее не могу. – А проверить эффект не хочешь? И с лукавой улыбкой Хелли указала подруге рукой на только что вошедшего через калитку в сад Герта. Лисси ухмыльнулась. Такая ухмылка бывает на лице пирата, который через подзорную трубу видит на горизонте одинокий обреченный парус и уже решает в уме, пустить будущих пленников по доске в морские волны или же продать на невольничьем рынке. Такая улыбка появляется на лице лучника в зеленой накидке, когда в лесной чащобе он хватает под уздцы лошадь заблудившегося путника и спрашивает, сколько монет тот готов пожертвовать на спасение своей бессмертной души. Такая улыбка… На свою беду Герт не увидел этой улыбки. Оглядываясь по сторонам, он робко продвигался по дорожке к дому, и из-за кустов боярышника торчала его всколоченная голова. – Мама заказала у ниссимы Мальди ландышевый крем для рук, – пояснила Лисси, быстро обставляя сцену предметами бутафории: пустым чайником, тарелкой с кримкейками и ложечками. – Эй, Герт, сюда! – весело крикнула она своему бывшему однокласснику и изо всех сил замахала рукой. Услышавший ее крик Герт вздрогнул, покраснел, потом робко оглянулся по сторонам в надежде миновать фатум в образе рыжеволосой корсарки и наконец, проломив путь прямо через колючие заросли, обреченно направился к девушкам. – Здравствуй, Лисси, – сказал он, подойдя, лизнул поцарапанную боярышником руку, в которой была корзинка, и неуклюже поклонился. – А мне можно здравствовать, Герти? – тоненьким голоском пай-девочки поинтересовалась Хелли и широко раскрыла карие глаза на своем кукольном личике. – И тебе… Здравствуй, Хелли! – промямлил Герт. Лисси, наклонив голову, благосклонно наблюдала за попытками Герта причесать рукой растрепанную шевелюру, в чем, впрочем, он не сильно преуспел, за тем, как парень мялся, краснел и, судя по всему, готов был провалиться сквозь землю от смущения. Потом Герт беспомощно оглянулся по сторонам, явно в поисках спасения, не нашел такового и решил сдаться на милость победителя. – Я тут заказанный крем принес, Лисси. Ты не можешь передать его ниссиме Меззерли? И, достав из корзинки коробочку, Герт протянул крем девушке. – Разумеется, Герт, – с пылким воодушевлением и хорошо разыгранным дружелюбием сказала принявшая заказ Лисси. – Я обязательно передам маме крем и скажу, что ты был очень любезен… – Не стоит… – …был настолько мил, что сам притопал в такую даль. – Да чего там… – Присаживайся, – любезно предложила Хелли и похлопала по стулу рядом с собой. – Я… это… мама тут… – Герт очень торопится, – с сочувствием пояснила Лисси подруге. – Не задерживай его. Ему не до чая. Но от пирожного же ты не откажешься, а, Герт? И она приглашающим жестом указала на тарелку с тремя кримкейками. Это был беспроигрышный ход, стратегия «белые ходят и выигрывают» была в данной ситуации избыточной, поскольку для выигрыша белым было достаточно лишь приподнять ногу. Герт был заранее обречен, и подруги знали это. Всей школе было хорошо известно, что мать Герта держала своего полноватого сына на жесткой диете из гюссельской капусты и морковки. Поэтому вечно голодный Герт провожал жадными глазами каждый кусочек, который отправляли в рот его более счастливые и худые одноклассники. А за сладкое бедный парень явно не пожалел бы и своей бессмертной души. И Лисси, которая сама не раз подкармливала недотепу собственноручно выпеченными булочками, это было прекрасно известно. – Кримкейки. Просто объедение, – подтвердила Хелли. – Мы к ярмарке целую кучу испекли. Вот решили три штуки сейчас съесть. Можем одним поделиться. Угощайся. И нарочито небрежным, но продуманным жестом Хелли указала рукой на тарелку с орхидейными образцами. Герт сглотнул, и в его глазах одновременно отразились благоговение и алчность. – Один можно? – пробасил он. – На здоровье, Герт, угощайся, – срадушничала Лисси и подвинула тарелку к Герту. Тот не заставил себя упрашивать и, схватив один кримкейк, быстро стал его уплетать. – Шкушнятина, – с полным ртом прокомментировал он и жадно взглянул на оставшиеся пирожные, но Хелли предусмотрительно отодвинула тарелочку подальше от загребущих рук троглодита. – Ниссима Мальди убьет меня, если я накормлю тебя перед обедом, – с виноватым видом пояснила Лисси. – Тебя ждет вкусная, полезная и питательная капуста с морковкой. А я и так недавно выслушала от твоей мамы много всего приятного. Герт снова покраснел и чуть не подавился остатками пирожного. – Скоро подействует, – шепнула Хелли одними губами. – Задержи его. – Ты же знаешь, Герти, – задушевным голосом сообщила Лисси, – что я никоим образом не причастна к инциденту с ботинками. Ну вот ни на столечко, – и Лисси соединила большой и указательный пальцы. – Вы сами с Лени перепутали свои ботинки. Герт подавленно кивнул головой. – Да я… – А с ранцем – да, было дело. Извини, пожалуйста, – продолжила Лисси свою покаянную исповедь. – Мы с Хелли действительно прятали его пару раз. Но не каждый день. И мы сильно, сильно раскаиваемся в этом, да, Хелли? Герт с подозрением взглянул на Хелли, но у той разве что слезы не стояли в глазах от глубокого чистосердечного раскаянья. – Ты же не сердишься на нас до сих пор, Герт? Ты ведь прощаешь нас? – проникновенным голосом спросила Хелли. Герт помотал головой, потом испуганно покачал ею, окончательно смутился, хотел что-то сказать и… громко икнул, так что сидящие на лавочке девушки чуть не подпрыгнули от неожиданности. – Я… – попытался было сказать Герт, но вместо слов снова донеслось трубное «ик!», а за ним изо рта бедолаги вылетел большой фиолетовый пузырь, который взмыл вверх под порывами ветра. Пузырь был большим и на солнце стал переливаться всеми цветами радуги, так что Лисси и Хелли завороженно наблюдали за ним, пока хрупкий шар взмывал над деревьями. Потом девушки обратили свой взор на бордового Герта, и в их глазах стоял немой укор с легким оттенком удивления. Перепуганный Герт хотел было промямлить что-то в свое извинение, но тут же испуганно захлопнул рот и даже зажал его руками, но это ему не помогло, потому что внутри опять раздалось громогласное «ик!» и из носа Герта вылетело сразу два пузыря – желтый и красный. Они тоже взмыли вверх и закружились в танце над девушками. – Ну это уже переходит всякие границы приличия, – строго заметила Лисси и осуждающе покачала головой. Несчастный Герт и сам был не рад. Зажав нос, набрав полный рот воздуха и побагровев, он попытался задержать дыхание, но это ему не удалось. Новое рычащее «ик!» чуть не разорвало парня изнутри, и из ушей Герта с хлопками вылетела целая стайка разноцветных маленьких пузырей, которые проказник ветер подхватил и разнес над лужайкой. Выпучивший глаза Герт схватил корзинку и, позабыв о правилах приличия, резво потрусил прочь из сада. Его путь среди живых изгородей и заборов можно было легко проследить по громогласным рычащим звукам и взмывающим вверх пузырям, которые дружно взлетали вверх, к своей сияющей, но скоротечной славе: возвыситься над окружающими, но тут же лопнуть от важности где-то между вершинами деревьев и черепичными крышами.