Глава 10. Я не просила решать за меня

— Не надо за мной приезжать.

Мама убирает руку с моего колена.

— Ты сначала подумай. Послезавтра, не сейчас.

— Я поняла. Я не приду извиняться перед родственниками.

Гульмира берет сумочку.

— А перед нами? Или мы теперь вообще ни при чем?

У меня пересыхает во рту.

— Мне жаль, что вы приехали зря, — говорю я. — Но я не хочу возвращаться на таких условиях.

— На каких таких? — Мама смотрит на меня почти растерянно. — Мы же все обсудили.

— Вы обсудили. Я не соглашалась.

Гульмира встает. Я тоже поднимаюсь, чтобы пропустить ее к двери.

— Ладно, Куляш. Пусть поживет, как ей нравится. Посмотрим, надолго ли хватит.

Мама смотрит на меня, потом на Мадину, будто еще можно кого-то попросить объяснить мне очевидное.

— Ты сама Данияру скажи, — наконец произносит она. — Я уже не знаю, как с тобой разговаривать.

— Скажу.

Провожаю их в прихожую. Мне все еще хочется обнять маму, но она уже берется за ручку двери.

— Еду в холодильник убери. До завтра на столе не оставляй.

— Хорошо, мам.

Мадина закрывает за ними дверь и остается стоять спиной ко мне.

Я достаю телефон. Данияру пишу, что послезавтра забирать меня не нужно, на встречу с родственниками я не приеду.

Он читает почти сразу.

«Мама только вышла от тебя. Потом поговорим».

Рядом Мадина вздыхает.

— Я не знала, что они родственников собирают.

— А что они хотят меня забрать, знала?

— Твоя мама сказала, что надо встретиться. Она плакала. Я подумала, хоть вы поговорите нормально, без мужа. А Гульмира…

Подруга замолкает, потом поворачивается ко мне.

— Я видела, что ты скучаешь. Ты каждый вечер телефон проверяешь.

От этого становится еще хуже. Я надеялась, что она не замечает.

— Поэтому решила их позвать?

— Да. Мне казалось, они приедут, посидите, скажете друг другу то, что по телефону не получается.

Я наконец убираю телефон и прохожу на кухню. Мама оставила контейнер возле плиты. Рядом стоит пакет с моими покупками.

— Почему ты меня не спросила?

Мадина останавливается в дверях.

— Ты бы отказалась.

Она произносит это и сама замолкает.

Я достаю из пакета йогурты. Один кладу в холодильник, второй держу, глядя на крышку.

— Я бы отказалась, — подтверждаю я. — Или согласилась встретиться с мамой вдвоем. Я не знаю. Ты мне даже выбрать не дала.

— Я думала, так лучше будет.

— Я не просила решать за меня.

Голос звучит громче, чем я хотела.

— Я прихожу с работы, а они сидят на диване. Уже обо всем договорились. Я подумала, что и ты с ними.

— Нет, Салта. С этим я не соглашалась.

— А мне откуда было знать?

Подруга отодвигает стул и садится. Некоторое время смотрит на мои руки.

— Прости. Надо было позвонить тебе. И не приглашать их, пока ты не согласишься.

Я киваю, но сесть рядом пока не могу.

— Ты же знала, что я не хочу домой.

— Знала. Но решила, что после разговора передумаешь. Глупость сделала.

Она не добавляет, что я должна понять ее хорошие намерения. Я ставлю йогурт на стол.

— Больше так не надо.

— Не буду. Если твоя мама снова позвонит, скажу, чтобы с тобой договаривалась.

Наконец сажусь за стол.

— Я не хотела тебя выставлять, — говорит подруга. — Срок мы продлили. Все так и остается.

Я цепляю ногтем край фольги.

— За это извини. Не надо было говорить, что ты хочешь от меня избавиться.

— Я хочу иногда побыть одна. Но это не значит, что я собираюсь отвезти тебя к мужу.

Я невольно улыбаюсь, хотя глаза щиплет.

— Уже поняла.

Мы еще немного сидим молча. Мадина убирает мамин контейнер в холодильник, достает ложку и кладет передо мной. Я начинаю есть прямо из баночки. Подруга не спрашивает, помирились ли мы. Я сама не смогла бы ответить сразу.

Утром мы собираемся на работу, стараясь не задевать друг друга в тесном проходе. Мадина спрашивает, буду ли я чай. Я прошу налить и мне.

В следующие дни я смотрю комнаты после смен. То дорого, то уже сняли. Мне хочется перестать звонить и согласиться на первую свободную.

На четвертый день после визита родственниц я получаю ключ.

Вторую комнату в этой квартире занимает хозяйка. Здесь старый шкаф, узкая кровать и стол у окна. До фотоцентра придется ехать на автобусе, зато за месяц не просят больше, чем я могу заплатить.

Вчера я посмотрела комнату, сегодня вернулась с сумкой. Прежде чем подписать договор, уточняю, что входит в плату, и прошу это записать.

Почти все сбережения уходят на первый платеж. Мне уже перевели деньги за отработанные смены; на продукты и дорогу до следующей выплаты остается. Испытательный срок еще идет. Я стараюсь не считать вперед зарплату, которую пока не заработала.

— Нижняя полка в холодильнике ваша, — говорит хозяйка. — Я ее освободила. Если понадобится место в морозилке, скажете.

— Спасибо. А кухню как убирать будем?

— После себя сразу. Пол по очереди, договоримся.

Хозяйка уходит в свою комнату.

Несколько секунд стою с ключом в руке. Потом закрываю дверь и пробую повернуть его изнутри. Замок тугой, приходится чуть приподнять ручку.

Утром мы с Мадиной вместе сложили диван. Я уже собиралась сказать, что теперь она наконец от меня отдохнет, но вовремя остановилась.

Вместо этого поблагодарила за ночлег.

Сейчас пишу ей: «Заселилась. Все нормально».

Ответ приходит через несколько минут: «Отлично. Зарядку не забыла у меня?»

Проверяю боковой карман и отвечаю, что взяла. Потом достаю одежду.

Блузку вешаю на плечики. Домашние вещи кладу на полку. В шкафу остается много пустого места.

Я сажусь на край кровати, снимаю носки. За стеной работает телевизор хозяйки, во дворе хлопает дверь машины. Совсем незнакомые звуки.

Мне страшно. На карте мало денег, а завтра снова нужно идти на работу и стараться ничего не перепутать.

Но сейчас я могу просто посидеть.

Телефон звонит, когда я ложусь поперек кровати. На экране имя Данияра.

— Ты где? — спрашивает он.

Я сажусь, будто он может меня увидеть.

— Сняла комнату. Сегодня переехала.

— Все-таки сняла.

Я жду, что он начнет про родственников. Про то, как мать приехала ко мне, а я опять ее обидела.

— Салта, не надо пока все распаковывать, — говорит Данияр.

— Почему?

— Я квартиру нашел. Для нас. Отдельную. Ты ведь этого хотела?

Смотрю на открытую дверцу шкафа, где висит моя блузка.

Я хотела этого несколько лет. И теперь не знаю, как сразу ответить человеку, который наконец произнес нужные слова.