22

– Джема! Дже-ма-а-а! – А? Что?

Она приложила невероятное усилие, чтобы оторвать лицо от подушки.

– У тебя будильник в пятый раз орет, вставай, а то опоздаешь в академию! – сказала Роза в приоткрытую дверь.

– Встаю, – хрипло ответила девушка.

И только дверь закрылась, она подскочила с постели.

«Что мачеха видела? Она входила в мою комнату? Я переоделась?»

Лихорадочно сорвав одеяло, Джема убедилась, что была в одном лишь нижнем белье. «А где костюм?»

Провонявшая костром одежда обнаружилась в шкафу. Теперь все остальные вещи, мягко говоря, попахивали тоже не совсем приятно. Быстро свернув костюм, девушка отнесла его в прачечную, смешала с другими темными шмотками и для верности забросила прямо в стиральную машину.

Поплелась в душ. А вот там она чуть снова не уснула. Долго стояла, навалившись на стену, и смотрела в одну точку. Мотала головой, пытаясь понять, приснилось ей вчерашнее приключение или оно происходило наяву. Всё тело ныло – результат падения с высоты в воду. Значит, не приснилось.

Вчера ночью ее так долго держали эмоции, что уснуть получилось ближе к четырем утра. И сегодня она была разбита – если не вдребезги, то как минимум на несколько десятков одинаковых кусочков, которые сразу и не соберешь.

– Все хорошо? Выглядишь неважно, – заметила Роза, когда девушка села в машину.

– Эта курсовая меня доконает, – отвела взгляд Джема. – Столько материала приходится собирать, упорядочивать, анализировать, сводить в таблицы…

– Как я тебя понимаю! Больше всего в курсовых ненавидела практическую часть и анализ! – Мачеха вывела автомобиль на дорогу. – В наше время туго было с интернетом, поэтому приходилось долгие часы просиживать в библиотеке.

– Я тоже оттуда не вылезаю, в академии куча редких изданий и различных научных трудов.

– Был у меня такой случай в университете…

Честно говоря, дальше Джема особо не слушала. Так, кивала время от времени и чувствовала, что проваливается в сон. Часто-часто моргала, морщилась, едва не била себя по щекам, но всякий раз, когда Роза спрашивала о чем-то, она отходила ото сна и вяло отвечала.

– Да?

– А? – спохватывалась Джема. – Да-да.

– Ну и вот… – Разговор продолжался.

Потом опять:

– Да?

– Да… – уверенно кивала падчерица.

– Да?!

– Да, то есть нет.

– Ну и вот…

Короче, о чем мачеха ей толковала, девушка так и не поняла. Ночные приключения слегка подорвали ее самочувствие.

– Позвонишь, как освободишься!

– Конечно, – пообещала она, махая на прощание рукой.

– Хорошего дня! – пожелала Роза.

«Хорошего сна», – мечтательно отзывалось эхо.

Первым делом Джема потопала в столовую академии и взяла кофе. Даже прозвеневший звонок не поколебал ее решимости допить бодрящий напиток до конца. Она так и сидела, пока не прозвучал второй – окончательный, после которого уже только самые смелые отваживались приходить на пары.

Немного придя в себя, девушка отправилась в аудиторию. Вошла, прошла на свое место, села. Поймала на себе удивленный взгляд Ксюши и отвернулась. Единственное, что ее беспокоило, это то, что они с Витей не договорились о встрече. И как теперь быть? У нее не было даже номера его телефона!

Вчера хватило унижений на ее хрупкую голову. Усмешки его приятелей, просьбы поверить ей, прыжок с утеса, переодевание на берегу под его пристальным взглядом. Не хватало еще, чтобы ей вновь пришлось приходить самой! Нет, ни за что.

Но Джеме и не пришлось.

После второй пары, когда она направлялась из одной аудитории в другую, кто-то высокий толкнул ее плечом.

– Осторожнее, пожалуйста! Э… Ты? – Она закрыла рот ладонью и уставилась на блондина в форменном костюме академии.

– Я, – подтвердил Святослав и кивнул в сторону выхода: – Идем!

– Что? Что ты здесь делаешь? – Джема вцепилась в его рукав.

Он отвел ее к стене.

– Давид ждет тебя на стоянке, выходи!

– Я ничего не понимаю. – Смятение накрыло девушку с головой. – Ты… ты ведь… Что ты здесь делаешь?

– Учусь! – закатил глаза Свят.

Так, будто это было чем-то само собой разумеющимся.

– Но ты же…

– Тсс, – он закрыл ее спиной и жестом приказал понизить голос, – да, я учусь здесь, что такого?

– Я думала, к нам просто так не попасть. Нужно, чтобы родители были…

– Ну прости. Родителей у меня нет, но моя сестра Соня ограбила не одного негодяя, чтобы я мог получить хорошее образование. Она у меня мошенница экстра-класса. И я бы с удовольствием пошел по ее стопам, но пока вынужден убивать время здесь – таково условие[2].

– А при чем здесь Давид?

Парень пожал плечами.

– Витя приказал тебя привезти, так что беги – карета подана!

Джема застыла с открытым ртом.

– Но я не могу.

– За тобой прислали транспорт, детка, – наклонился к ее уху Свят. – Не припоминаю, в честь кого Кей устраивал бы такие почести. Пошевеливайся.

– А ты?

– А у меня учеба, – довольно произнес парень и поправил пиджак. – Подгребу чуть позже. Без меня не начинайте!

Он махнул рукой и скрылся в толпе.

Джема осталась стоять в полном ошеломлении. И как теперь быть? Что сказать мачехе?

Когда мимо прошла Ксюша, идея родилась сама собой. Девушка достала телефон и набрала Розу:

– Привет! Теть Роз, я после занятий поеду к Ксюше домой, у нас важный проект, будем готовиться к его защите. Конечно. Конечно, позвоню, как освобожусь. Ага, пока.

Когда она убирала в сумку телефон, ее руки все еще дрожали.

Джема огляделась по сторонам и быстрым шагом направилась к двери. Выскользнув на крыльцо, спешно спустилась по ступеням. Солнце светило ярко, совсем по-летнему, и ей пришлось прищуриться, чтобы выискать на стоянке нужное транспортное средство.

Кудрявый брюнет ехидно улыбался. От уха до уха, будто был в курсе чьих-то секретов. Ей даже стало как-то неловко – таким довольным и радостным он выглядел.

– Шикарный прикид! – протягивая ей шлем, воскликнул Давид.

– Привет. – Она нехотя взяла его и надела на голову.

– Я думал, ничего веселее формы нашего Святика никогда не увижу, но эта твоя юбочка… – Он сделал жест, будто обжегся.

– Прекрати, не то я с тобой никуда не поеду, – проворчала Джема, закрывая стекло на шлеме.

– Эй, милочка, это, вообще-то, комплимент!

Она села, поправила юбку и толкнула его в спину.

– Ты мне понравилась еще там, в баре, – рассмеялся Давид. – Дикая пантера!

– Закрой рот, и поехали! – закатила глаза Джема.

– Люблю, когда женщины мне приказывают. Ничего не могу с собой поделать!

Двигатель байка зарычал, и они выехали со стоянки.

Девушка обняла Давида и удивилась тому, что ничего не почувствовала. Очевидно, только Кей производил на нее такое странное впечатление. И это открытие приятно поразило ее.

Солнышко всё сильнее припекало спину, ветер-проказник играл с подолом юбки и кончиками волос. Было так волнующе и весело, ведь Джема знала куда едет. И к кому. Сердце, еще пару минут назад стучавшее встревоженно из-за очередного побега, теперь радостно пело в груди.

– Срежем! – прокричал Давид, закладывая мотоцикл в вираж на повороте.

Она чуть не вскрикнула от неожиданности, недовольно толкнула его в спину. И, судя по вибрации, парень рассмеялся.

Внезапно Джеме стало не до шуток. В крайнем правом ряду она разглядела автомобиль отца. Водитель сосредоточенно вглядывался в дорогу, а Сулейман Алиев на заднем сиденье разговаривал с кем-то по мобильнику и активно жестикулировал – его привычное состояние.

У девушки пересохло в горле от страха. Еще и чертов светофор! Давид остановился и нетерпеливо газанул. Байк утробно зарычал, привлекая к себе ненужное внимание.

«Вот черт!» – Джема чуть не скатилась вниз, заметив, что отец поворачивается на звук. Отвернулась, вцепилась крепче в талию Давида и закрыла глаза. Может, пронесет? Мало ли, какая студентка в форме академии катается по центру города во время учебы? На ней же шлем – вдруг отец не узнает?

Обернуться она так и не решилась. И потому всю дорогу ждала, что в кармане завибрирует телефон и отец гневно закричит в трубку. Но этого, к счастью, не произошло, и девушка немного успокоилась.

Но ненадолго. Как только мотоцикл затормозил у небольшого двухэтажного здания, волнение вернулось и сердце забилось с удвоенной силой.

– Пойдем! Чувствуй себя как дома. – Повесив шлем на байк, Давид потянул ее за собой. – Здесь, – он толкнул широкие ворота, – автосервис Жоры. Когда-то тут работали его братья, но так как в районе всё захирело, им пришлось найти работу в городе. Теперь Георгий ковыряется один.

– О, привет! – встретил их Жора.

Его руки были черными от грязи, поэтому он протянул Давиду для рукопожатия локоть.

– Привет, – стеснительно улыбнулась Джема.

– А на втором этаже раньше был магазинчик. Как ты понимаешь, он тоже загнулся, и помещение занял наш маэстро.

– Кто? – не поняла девушка.

– Кстати, как он там? – обратился Давид к Жоре.

– О, – мотнул головой тот, – ушел в астрал.

– Хм, это надолго, – заключил Давид, – ну идем, глянем.

Им пришлось перешагивать через раскиданные по бетонному полу железяки, чтобы пройти к лестнице, ведущей наверх. Когда они поднялись на второй этаж, взору предстала огромная комната с широкими окнами, вся заваленная бумагой, мусором, картинами и банками с краской.

Помещение явно нуждалось в ремонте и хорошей уборке. Свободные участки стен были покрыты облупившейся краской, потолок пестрел желтыми разводами. Подоконники были захламлены принадлежностями для рисования.

Но все эти мелочи Джема отметила лишь мельком, взгляд ее сразу привлекло действо, которое разворачивалось у дальней стены, которую освободили от всего лишнего и она стала полотном для художника. Тот стоял, расставив широко ноги, и сосредоточенно наносил штрихи кистью.

Девушка замерла, очарованная происходящим. Брызги всех цветов радуги, превалирующий в общей картине голубой цвет. Много синего, оранжевого в глубине. Силуэты людей. Движение, скорость, энергия воды – всё живое. Колышется, перетекает, плавно скатывается вниз. Манит! Ее словно засасывало в эту яркость и сочность.

А Кей продолжал работать, словно не слыша, что кто-то вошел. Широкие штаны, едва держащиеся на талии, перепачканы краской, тонкая белая майка – вся в разводах, пятнах – обнажала сильные руки, широкие плечи. Мускулы вздувались, серебряная цепь на шее дергалась от каждого движения Он наносил резкие и вроде хаотичные мазки, но это только казалось – каждое касание кистью стены было четко выверено.

Давид распахнул окно, скрипнула рама, но Кей продолжал рисовать, не обращая внимания на звуки.

Вскоре стали собираться ребята: Жора, Филя с видеокамерой, Белла с двумя коробками пиццы, Свят – уже переодевшийся в привычное тряпье. Он показывал Джеме «фокусы» – хвастался своим мастерством вора-карманника, они шутили и постоянно подкалывали друг друга.

Пока приятели общались, Виктор рисовал как заведенный. И Джема не сводила с него глаз. Она сидела посреди комнаты на высоком стуле, а парни травили байки про свои приключения.

– А Давид помешан на тени, – неаккуратно откусывая пиццу и вытирая пальцы о штаны, рассказывал Свят, – в смысле на обычной тени, которую отбрасывают предметы. Он как полоумный ползал в городском парке и рисовал баллончиком тень скамеек, уличных фонарей, урн, даже целых беседок!

– Это, вообще-то, моя фишка! – пробовал возражать Давид. – Весьма оригинальная, я тебе скажу.

– Да, до такого нормальный человек точно не додумается! – крутил у виска Свят. – Вот поэтому он и оказался среди нас, мы тут нормальных не держим!

В это время Филя, смеясь, снимал их веселые диалоги на камеру.

– А это Фил, наш папарацци, – шарахнул его по плечу Свят.

– Тебе нравится снимать? – спросила Джема.

Филя смущенно пожал плечами:

– Кто-то же должен. – Он отошел в сторону и навел на нее объектив. – Граффити – дело рисковое и незаконное. Обычно, когда всё готово, нужно быстро делать ноги. Все спешно убегают, и минус в том, что при таком раскладе никто не видит реакцию публики и конечный результат своего творчества.

– Я даже не думала об этом.

– Бывает, что рисунок не доживает до утра, его закрашивают. В таком случае, видео спасает.

– А как ты снимаешь ночью?

– У меня есть специальный фонарик, вот, – он указал на камеру.

– Но он привлекает внимание в темноте?

– Вот именно! – Фил явно был доволен, что кто-то интересуется подробностями его нелегкого труда. – Обычно я всегда наготове. Нахожусь рядом, снимаю, прислушиваюсь. Так сказать, стою на стреме. Чувство опасности, адреналин, бьющий в венах, – это что-то. Особенно когда понимаешь, что тебя могут в любой момент поймать, и не кто-нибудь, а полиция… Ух!

– Да у тебя крепкие нервишки.

– Стараюсь, – улыбнулся он, – но еще веселее – остаться на месте преступления и снимать людей, которые первыми видят результат нашего труда, видеть, как они реагируют.

– Значит, ты был в моем доме в ту ночь? – Джема поиграла бровями.

– Прости, – смутился он, – удирал я так быстро, что только пятки сверкали. От страха мне казалось, что за мной гонятся сами псы преисподней!

Ребята дружно рассмеялись.

Белла очистила небольшой диванчик от набросков и устроилась на нем.

– Наши шедевры – кратковременные. Мы долго готовимся, обдумываем, собираемся, планируем. А потом чистый адреналин – либо да, либо нет. Поймают или не догонят, будут ругать или восхищаться. К такому нельзя привыкнуть, от этого не так легко отказаться. Тем более если ты звезда в этом деле, – она кивнула на Виктора.

– А ты? – спросила ее Джема. – Ты тоже рисуешь?

– Иногда. Вообще, я журналист. И фотограф. – Мулатка красиво откинула назад длинные волосы. – Сегодня я здесь, с ними, потому что только такие методы борьбы у нас и остались.

Она смотрела на Джему оценивающе, с превосходством во взгляде.

– У Белки есть доступ к типографии брата, – вступил в разговор Свят, – там мы печатаем плакаты, листовки, если необходимо. Там же делаем трафареты, с помощью которых можно наносить баллончиком граффити.

– А кто всё это спонсирует? Краска ведь тоже стоит денег.

– «Фонд богатых в помощь бедным». – Свят вытянул руки и щелкнул пальцами. – Я лично собираю благотворительные пожертвования.

– Воруешь? – Она широко распахнула глаза.

– Необязательно, – усмехнулся он.

– Ой, он тот еще жулик! – Жора швырнул в него какой-то тряпкой.

Свят ловко увернулся и парировал удар: в Георгия полетел рулон плотной бумаги. Завязалась шуточная драка. Белла смеялась, Давид разнимал парней, Филя кружил вокруг них с камерой. Кто-то включил музыку, и драка переросла в безудержное веселье.

У Джемы кружилась голова от запаха краски и переполняющего ее чувства радости, ощущения причастности к чему-то, нужности и важности.

– Давай к нам! – танцуя, позвала ее Белла.

Она покачивалась в такт музыке, не обращая внимания на катающихся по полу и умирающих со смеху парней. Манила ее пальчиком, улыбалась. Джема рассмеялась. Как же все-таки хорошо ей было среди этих наглых, веселых, расхлябанных, безбашенных ребят! Так тепло, как никогда не бывало дома.

Они ни за что не вписались бы в ее привычную жизнь, а вот она в их – запросто. Танцевать сразу, конечно, не пошла, но в ладоши в так музыке девушка уже хлопала. И смущенно подмигивала в камеру. И махала рукой. И что-то кричала, разнимая дерущихся.

Вот она – изнанка ее волшебного королевства. Там деньги, отели, бассейны, шампанское и бриллианты. Здесь – живые люди в развалинах домов, исцарапанные стены, кровь и нищета, подростки, мечтающие о лучшей доле.

– Значит, это твоя работа? – спросила Джема, когда Виктор вымыл кисти и подошел к остальным.

Он вытер пот с шеи и улыбнулся:

– Это моя страсть.

Ее пульс опасно ускорился.

– И в чем же суть?

– Ломать рамки и выходить за пределы личной свободы.

Они немножко зависли, глядя друг на друга. Кажется, только что у них получилось заглянуть так глубоко, как никто до этого прежде не забирался.

– Мне нравится, – произнесла Джема.

И Кей улыбнулся.

Ему стало тяжело дышать от ее близости. Воздух разом вышел из его тела. Сердце беспомощно трепыхнулось в груди и замерло.

И в этот момент музыка оборвалась.

– Ну что? Время идет! – забегали каруселью вокруг них остальные. – Обсуждаем? Садись-садись!

Их голоса кружили вокруг обрывками слов и тихими отзвуками. «Как она это делает? – задумался парень. – Вот так вот – раз – и останавливает время? Какая-то магия…»