44

Виктор выкрикивал проклятия, отчаянно пиная воздух и всё, что попадалось под ноги. – Они чудом выжили! Чудом, понимаешь?!

События раннего утра подействовали на него особым образом. Босоногие детишки в одних трусиках и маечках, перепачканные сажей, которых ему приходилось держать на руках, пока перепуганные ужасом пожара родители вытаскивали из обожженных пламенем квартир уцелевшие вещи. Плачущие старики, оставшиеся без накоплений и дорогих сердцу вещей. Жуткий запах расплавленной пластмассы и едкого дыма – Витя буквально пропитался им насквозь, до тошноты. Всё это было ужасно и страшно.

Даже страшнее равнодушия полицейских, которые со скучающим видом лениво фиксировали разрушения и нехотя исследовали здание. Выражения их лиц говорили сами за себя – никто не станет искать виноватых. Поджог – это очередное предупреждение: «Люди, берите, что дают, и бегите со своих земель. Иначе отнимем у вас последнее». И полицейские определенно были в курсе того, кто это послание здесь оставил.

– Так, – произнес запыхавшийся Жора, – мы нашли, где разместить оставшихся жителей дома. – Он упер руки в колени, согнулся пополам и тяжело задышал. – И матрасы тоже нашли!

– Отлично, – сказал Давид, косясь в сторону полицейских, отгоняющих посторонних подальше от здания. – Значит, осталось только раздобыть воды и еды для пострадавших.

– Да, – поддержал Жора.

– А завтра мэр в передаче местного телевидения расскажет, как он обеспечил семьи всем необходимым.

– Эй, Фил, хватит снимать уже! – махнул Георгий в сторону Фили с камерой, пытающегося пробраться ближе к огражденной территории.

– Пусть снимает! – приказал Виктор. – Мы разместим это видео везде, где только возможно. И зададим вопрос: неужели никого не смущает, что в нашем городе один за другим горят дома?! Случись подобное в любом другом месте, все уже давно на ушах стояли бы. А у нас тут, выходит, мертвая зона? Или что?!

– Замалчивают, потому что выгодно. Каждый второй в доле. – Давид сделал снимок здания на телефон. – Нам нужно, чтобы как можно больше людей узнали о происходящем. Иначе убийцы не остановятся и пострадает кто-то еще. Давайте писать во все инстанции, давайте рассылать информацию и видео в Сети, давайте звонить во все колокола! Что нам еще остается делать?

– Поднимать восстание! – решительно сказал Виктор.

– И что вы решили? – спросила Джема, затаив дыхание.

Ксюша сидела рядом на подоконнике и болтала ногами. Дочь мэра звонила с ее телефона.

– Нам нужно вывести людей на улицы. Нужно, чтобы информация дошла до самых верхов. Мы же не невидимки, когда-нибудь нас должны заметить, в конце-то концов?

Она чувствовала, как дрожит его сильный голос. Ощущала исходящее от него ожесточение. Парень был на пределе.

– Если кто-то узнает о готовящемся митинге, нас разгонят еще до того, как мы соберемся вместе.

– Нас? А ты не передумала влезать в это дело?

– Нет, я с тобой, – обиженно произнесла девушка.

– Значит, нужно оповестить всех тайно.

– И как это сделать? Повесить листовки? Все тут же узнают. Хотя… – Джема огляделась по сторонам. Академия гудела голосами. – Есть еще один вариант. Мы можем сделать рассылку студентам через соцсети. Вряд ли мажоры проникнутся идеей справедливости, а вот ребята из другого университета… среди них как раз найдется несколько десятков единомышленников.

– В таком деле нужна серьезная подготовка.

– И это очень опасно, ты же понимаешь, Вить? Никто не должен тебя заподозрить, иначе… Я даже не хочу говорить… – Она заметно волновалась. – Может, есть другие варианты? Не хочу, чтобы ты пострадал.

– Меня никто не остановит. Мне нечего терять! – выпалил Виктор.

– У тебя есть я, – едва слышно проговорила Джема.