Глава 5. На звездолете

На пороге челнока появился еще один робот. Киборг, как просветил меня сосед. Сама я не разбиралась в роботах. Этот походил на высокого, широкоплечего мужчину лет сорока. Его лицо было приятным, но лишенным эмоций. – Надо же, как научились делать, – шепнула я в ответ. – Встреть я такого в нашем городе, решила бы, что человек. Волосы блестят, глаза живые. – Так он и есть человек, только в нем железа больше, чем живой плоти. Своего рода симбиоз стали и мозгов. Живучий, сильный, опасный. Я закусила губу. Киборг внимательно посмотрел нас, и мы перестали шептаться. Я была уверена, что он знает всех нас поименно. – Приветствую вас на борту нашего звездолета, – сообщил он мягким голосом. – Я капитан корабля. Меня зовут Кей Зет 144. Сейчас вас проведут в дезинфицирующую камеру, где выдадут единую форму. Личные вещи проносить на борт запрещается. – Совсем–совсем нельзя? Даже кольцо – память о бабушке? – девочка лет пятнадцати показала ладонь с тоненьким золотым колечком. – Совсем, – коротко ответил киборг и, развернувшись, покинул челнок. За работу взялись роботы. Выстроив пассажиров в ряд, они повели нас по стыковочному модулю в боковой отсек. Там стояла огромная дезинфицирующая камера. За прозрачной пленкой к стене прижимались две длинные скамьи. – Раздевайтесь, – скомандовал робот дребезжащим голосом. Он явно свое отслужил. Потрескавшийся или вовсе отсутствующий пластик на некоторых частях механического тела являл его внутренний мир. Конечно, я и не ждала, что на звездолете будет все новое, но этот робот представлял собой откровенную рухлядь. Возможно, он был одним из тех, кто вывозил первую партию людей с нашей планеты. Мы сбились в кучу. Мои подруги пробрались ко мне и встали рядом. Зиру, как самую мелкую из нас и наиболее эмоциональную, потряхивало. – Я не буду раздеваться догола, – прошипела она. – Как можно? Тут парни. Парни тоже мялись. Посматривали друг на друга. – У нас есть способы принуждения, – полуразрушенный робот блеснул одним глазом. Во втором явно не работала лампочка. – К–какие? – спросила девчонка с бабушкиным кольцом. – Ваши браслеты, – робот поднял над головой руку, на которой не хватало одного пальца. Видимо, потерял где–то на просторах космоса. Мы с ужасом уставились на механическую руку, ожидая, что сейчас каждого из нас прошьет электрическим разрядом. Тот, первый, известивший, что мы попали в списки, был не очень приятным. – А вдруг у браслета есть болевая шкала, и вчера нас шарахнуло на единичку из десяти? – Алеля, тяжело сглотнув, расстегнула верхнюю пуговицу вязаной кофточки. Но мы зря волновались. Робот просто стукнул себя по темечку, после чего загорелся второй глаз. – Простите, контакт отходит, – прошепелявил он в оправдание. Нелепые действия полуразрушенного робота неожиданно разрядили обстановку. Мы разулыбались. Вперед вышел мой сосед по челноку и, подмигнув нам, произнес: – Девчонки, отвернитесь. Мы пройдем чистку первыми, а вы за нами. Клянемся, подглядывать не будем. Дело пошло веселей. Я с сожалением оставила на скамье подарки отца и заколку Алели. На свой страх и риск зажала в кулаке туго скрученную атласную ленточку, оставшуюся от мамы. Решила, если ее обнаружат, тут же отдам. Не выкинут же меня за провинность с корабля? Уже через полчаса мы стояли в дезинфицирующей камере, где нас, голых, обдало пылеобразным химическим раствором, а потом высушило теплым воздушным потоком. На выходе мы нашли кучу пластиковых мешков с одеждой. Все ожидали получить что–то вроде спортивных костюмов, но обнаружили шортики, майки и по паре носков. Все белого цвета. Я сунула за отворот одного из носков красную ленточку. За дверями нас ждали парни. На них было такое же белье, но черного цвета. Конечно же мы стеснялись, поэтому старались не смотреть друг на друга. Наш облезлый робот уже топтался у порога следующего отсека. В нем все сверкало чистотой и белизной. Блестящий тумбообразный робот с красным крестом на лбу и единственной «рукой», в которой держал что–то вроде клизмы, стоял над стулом, на который нам следовало поочередно сесть. – Прививка, – сообщил наш робот–проводник. Мы с девчонками решили называть его Терминатором. Время от времени он стучал себя по темечку и всякий раз извинялся за плохой контакт. Первым опять пошел мой сосед по челноку. Его звали Сакеном. Здоровый, смуглый, подстриженный на лысо, с узкими раскосыми глазами, что указывало на его принадлежность к монголоидной расе, он с улыбкой сел на стул. Робот сделал конвульсивное движение рукой, едва заметно коснувшись мускулистого плеча Сакена. – Следующий, – произнес Терминатор. – И все? – поднял брови Сакен. – Только что вы получили комплексную прививку от двухсот пятидесяти шести смертельных заболеваний. Еще четыреста двадцать одно, если заразитесь, перенесете легко, – прошепелявил Терминатор и вновь ударил себя по темечку. – Перечислить? Мы хором отказались. Было совсем не больно. Но я почувствовала, как по моим венам пронесся секундный огненный вихрь. – Прогресс, – вздохнула Зира, потирая руку. После прививки нас вывели в длинный коридор. – Готова поспорить, сейчас мы находимся на гостевом уровне звездолета. Слишком много дверей, – Алеля поднялась на цыпочки. – Это наши каюты? Я представила тесные каюты с полками, как в купейном вагоне. Такие составы навечно застыли на конечной станции нашего города. Первых переселенцев завозили поездами, пока колея, ведущая в бункер, не была повреждена. Но эту печальную картинку быстро сменила другая, более реалистичная: на звездолете должно быть просторное помещение, пахнущее горячей едой. На Земле день подходил к концу, а мы только завтракали. Неудивительно, что меня преследовали мысли о пище. – Мы сейчас похожи на команду Адама и Евы, за компанию с ними изгнанных из Райского сада, – Зира запустила пальцы в голову, пытаясь расчесать упрямые кудри. От горячего воздуха и химической обработки «спиральки» завились еще круче. Я тряхнула неприбранными локонами и порадовалась, что мне достались послушные волосы. – Голые, лохматые и голодные? – хмыкнула Алеля. – Да, неплохо было бы перекусить, – вздохнул Сакен, поглаживая себя по животу. Когда из медицинского отсека вышел последний привитой, Терминатор повел нас по коридору мимо пронумерованных дверей. Мы были разочарованы, когда он не предложил нам занять «гостиничные номера». – Точно кушать ведут, – шепнул Сакен. Его желудок уже подвала сигналы. Но мы все были не правы. Никаких номеров для отдыха и столов с едой. Мы оказались в бесконечно огромном помещении, где до самого конца стояли ряды яйцеобразных камер, величиной с небольшую автомашину. Некоторые стеклянные колпаки были подняты, но большинство уже закрыто. – Нас усыпят, даже не дав поесть? – разочарованно спросила Алеля. Терминатор услышал ее. – Наш звездолет является транспортным. На нем нет бодрствующих живых организмов. Поэтому нет еды и всего того, в чем нуждается человек. Камеры анабиоза – это все, что мы может предложить. – А как же капитан? – я не удержалась, чтобы спросить. – Он же живой. – Кей Зет 144 киборг. У него иные способы питания, чем у людей, так как полностью отсутствует желудочно–кишечный тракт. – А для чего же столько кают? – Алеля обернулась на дверь, ведущую в коридор. – Это лаборатории и операционные, – Терминатор брякнул себя по голове, после чего вновь загорелся второй глаз. Он не успел извиниться, а мы не успели спросить, для чего на звездолете столько пугающих операционных. В помещение вошел капитан и целый рой мелких роботов, похожих на прозрачных пластиковых медуз. Их грибообразные тела опирались на гибкие щупальца, которыми роботы шустро перебирали по полу. Помещение наполнилось неприятным шорохом, когда медузы разбрелись по залу и застыли у камер с поднятыми колпаками. Пассажирские места уже были приготовлены для всех нас. Мы с подругами переглянулись. Пришло время прощаться. Капитан стоял, сложив руки за спиной и зорко наблюдал, как принятые на борт люди расходятся, чтобы занять свои места. Разговорчивый Терминатор, выполнив свою миссию, исчез за дверью. – Закроем глаза, а откроем уже на другой планете, – прошептала Алеля, обнимая каждую из нас. – До встречи в новом мире, девочки! Мы с Зирой поспешили за ней, чтобы занять соседние камеры. Я видела, как укладывается в ложе Сакен. Он подмигнул мне и произнес: – Покушаем сразу, как прилетим. Я улыбнулась в ответ. Меня потряхивало от волнения. Медуза пришла в движение, как только я легла. – А мы долго будем лететь? – спросила я, но робот не ответил. То ли не предназначался для общения, то ли не было положено снабжать пассажиров лишней информаций. Мне было страшно, но пропищал зуммер и глаза закрылись сами собой. Через мгновение отключилось и сознание. Зуммер запищал еще раз, на этот раз более тревожно. Я вздрогнула всем телом, понимая, что что–то произошло. В голове пронеслись мысли одна страшнее другой: в корабле случилась аварийная ситуация и нас вернут на Землю или пересадят другой звездолет. Или вывели из сна только меня, так как что–то обнаружили в крови. Стоило колпаку подняться, и я увидела, что не дали уснуть не мне одной. – Мы столкнулись с астероидом? – спросила пятнадцатилетняя девочка, которой не позволили пронести бабушкино кольцо. – Да мы даже не стартовали, – Алеля беспокойно оглядывалась. – Кажется… – Ты тоже заметила, что некоторые капсулы, в которых прежде лежали люди, теперь пустые? – в голосе Зиры слышалась паника. Я вытянула шею и увидела, что Сакена нет, как и некоторых его друзей, которые занимали места в нашем ряду. – Мы последние, – мой рот моментально пересох, когда я поняла, что нас осталось от силы сорок человек. Все остальные камеры анабиоза оказались пусты. Автоматические двери открылись, и в помещении появился капитан звездолета. – Наш полет завершен, – объявил он бесстрастным голосом. – Приготовьтесь к посадке в челнок. – Куда подевались все остальные? – выкрикнул рослый парень из сбившейся в кучку компании. – Я был с сестрой, а теперь ее не вижу. Она спустилась до нас? Ждет меня внизу? Ей всего четырнадцать… Кей Зет 144 сложил руки за спиной и вскинул подбородок. В помещение въехал уже знакомый тумбообразный робот с красным крестом на лбу. Он безошибочно выделил парня, беспокоящегося о сестре, и прыснул ему в лицо каким–то раствором. Больше тот не задавал вопросы и сделался каким–то безучастным. Мы тоже притихли, понимая, что не стоит требовать объяснений. Их никто не собирается давать.