Глава 11
На ночном небе появились звёзды, за окном крепчал мороз, окно на глазах зарастало инеем. На котором явственно проступал рисунок похожий на слова — «Иди на улицу». Сердце гулко стукнуло о ребра, и я, одевшись и стараясь не торопиться, вышла из комнаты.
— Куда? — спросил охранник у дверей.
— Покормить пса, на улице же мороз, — оправдывалась я.
— Пошли, — в его взгляде внезапно мелькнула жалость, но вот ко мне ли?
Взяв на кухне миски, я пошла к вольеру. Гришка, завидев меня, начал прыгать и счастливо повизгивать. Я, держа миски и начиная кормить, оглядывалась по сторонам, но ничего — пусто. Пёс доел и начал играть, таская меня за рукав и невзначай толкая в угол вольера, под навес. Я послушала внутренний голос и начала поддаваться ему.
— Хорош, Альфа ждёт! — окликнул меня охранник.
Гришка внезапно прыгнул на меня, толкая всеми четырьмя лапами. Учитывая его вес, неудивительно, что я полетела в темноту. Но упасть мне не дали, подхватывая под руки и вытаскивая в узкую щель — проход. Гришка рычал и явно дрался с кем-то, затем раздались выстрелы и крики. Но проход уже закрылся, а я сидела в машине.
— Там пёс… — только и смогла прошептать, глядя в лицо женщине, что сейчас сидела рядом со мной.
Водитель в маске ударил по газам, и мы помчались с бешеной скоростью.
— Охранник твой мертв, его дух, выполнив долг, ушел, — сказала женщина — оборотень. Если не ошиблась — кошка.
— Как-ко-й долг, — всхлипнула я.
— Ведьмы прислали своего должника, дух был призван охранять тебя, он с честью выполнил долг, — она с сочувствием посмотрела на меня, — отпусти его.
Я закрыла глаза, концентрируясь на магии, которая оживала.
— Можно остановиться на минуту, пожалуйста?
— За нами может быть погоня!
— Я спрячу след, пущу по ложному, и им не до нас будет, — посмотрела на женщину умоляюще.
— Минута, — она тронула водителя за плечо, тот, нажав на тормоз, остановил машину.
Я уже собрала магию, отпуская с заклинанием призванного духа огня. Не дам глумиться над телом Гришки, я почувствовала, как вспыхнуло его тело, как от него отшатнулся Альфа, заносящий ногу, чтобы пнуть мертвого пса. Огонь пыхнул ему в лицо, оставляя ожоги на лице. Огонь бежал прямо по снегу, захватывал забор, гараж, все постройки, словно живой, скача и радостно стреляя искрами. Самый большим костром вспыхнул дом… Оборотни, прислуга, охрана с ужасом выламывали ворота и оказываясь на улице. Я приказала живых не трогать… Дух огня насыщался быстро, подкормленный моей магией.
Через тридцать минут, приоткрыв окно, я поймала в ладонь объевшегося духа. Мой маленький друг был сыт настолько, что икал.
— Спасибо, — поблагодарила его и, закрыв второй ладонью, погасила, отправив его туда, где ему место — в печь к маме.
— А ты сильная… Там амулеты были? Я Нина, — она протянула мне руку, я пожала в ответ.
— Соня. Да, весь дом обвешан, — устало откинулась на сиденье.
— А настоящее имя?
— Света, но я не готова им называться снова, — сил на огонь ушло много, и мои глаза закрывались.
— Соня, значит Соня. Спи, Михаил нас ждёт в аэропорту, — Нина укутала меня пледом.
— Все хорошо, ты в безопасности, — я проснулась, когда меня вытаскивали из машины.
Завернув в плед, меня нес оборотень-медведь. Нина тут же схватила меня за руку, едва я начала дёргаться в его руках. Я затихла, осматриваясь, мы были в аэропорту и шли к частному самолету. Едва мы вошли на борт, тут же пошли на взлет, не теряя времени.
— Я Михаил. Для того чтобы тебе и дальше помогать, мне нужна, правда. Нет, значит, прямо в аэропорту можешь быть свободна, — на меня смотрел Альфа медведей.
— А ведьмы не сказали? — удивилась я, принимая чашку с чаем от Нины.
— Нет, сказали, сама все расскажешь, если захочешь, — мужчина рассматривал меня, нахмурившись.
— Я Кикимора… — точно знаю, отбегалась, теперь найдут везде.
— Что? — он даже слегка сдвинулся в кресле, рассматривая меня, — на тебе морок?
— Да, если сниму, больше не смогу пользоваться, — руки начали трястись, то ли от пережитого страха, то ли от будущей неизвестности.
— Не снимай. Прячешься или сбежала?
— И то и другое, мать хочет, чтобы срочно выходила замуж, потому что у меня мифический долг перед всеми…
— А ты не понимаешь, какой? — медведь смотрел на меня, как на нашкодившего щенка… Отшлепать бы, да мала ещё…
— Нет, и не хочу понимать!
— Не выросла ещё. Глупая, маленькая девочка, считающая, что уже взрослая!
— Мне уже двадцать четыре! — вскинулась я.
— А ума нет! — спокойно заявил оборотень. — Не понимаешь, что магический мир на грани вымирания, вы все исчезните. Останемся мы, оборотни, но думаю, ненадолго, магия в нас тоже умрет, и второй ипостаси не будет. Ты не единственная, на ком сейчас держится надежда, но вас мало, очень мало!
— Я не просилась быть надеждой целого мира! — внезапно обиделась, да так, что слезы на глазах появились.
— Типичное поведение подростка! — согласно кивнул он. — побудешь пока у меня. Возможно, все же до тебя дойдет истина, что чем дольше ты оттягиваешь момент принятия своей доли, тем хуже ты делаешь себе и всем вокруг тебя!
— Да чем я-то могу сделать хуже?! — я уже рыдала от накатившей истерики.
— А тем, что скоро не будет барьера между болотом и землёй! Пожиратели высосут все! Поработят человечество. А оставшиеся магические существа будут вечно служить им, подпитывая магией! Подумай над моими словами.
От его слов я даже плакать перестала. Утерев слезы, закрыла глаза. Мерное гудение самолета и тишина в салоне сделали свое дело, я снова уснула. Сон был тяжелым: мне снился Наум, серой дымкой стоящий рядом со стеной. Мама, смотрящая с укором, отцы, понимающие и все прощающие, как обычно… Толпа пожирателей, стоящая в ожидании и гул. «Скоро…».
— А сколько есть у меня времени? — едва самолёт пошел на посадку, я открыла глаза, просыпаясь.
— Ясновидящие твердят одно: будущее неопределенно, завтра, через год, через сто лет… Никто не знает, что может послужить толчком, какое событие или чье-то действие. Ты, как магическое существо, поймешь это сама. Возможно, просто почувствуешь, что пришла пора принять решение… Поэтому ты останешься под моей защитой, официально, но есть минус — ты не сможешь уходить и приходить, когда захочешь. Вышла из дома одна — потеряла мою защиту, поэтому все перемещения только с охраной. А лучше вообще выходить по минимуму… Или вообще не выходить.
— Я поняла, — прекрасно понимаю, что за мной теперь будут охотиться все, кому не лень… Я добыча.
Сколько я так просижу, прячась?..
Нас встречал целый кортеж из автомобилей, я и Нина сели в одну, Михаил с охраной — в другую. Через пару часов мы прибыли в особняк, встречавшая прислуга сразу увела меня в выделенную комнату. Видимо, их предупредили. Была уже поздняя ночь, мне ничего не хотелось. Свернувшись калачиком на кровати, я лежала, глядя в темноту. Впереди новый год, и я встречу его одна… В тот раз хоть Гришка был за компанию.
Утро я встретил на ногах, так и не сомкнув глаз. Надо уточнить у Михаила или управляющей, нужна ли какая помощь. Чего я буду сидеть без дела, так и с ума можно сойти.
Меня поселили на первом этаже, в комнатах для прислуги, оно и понятно, я не гость… Обижаться не собиралась и, выйдя из своей комнаты, направилась вслед за остальными слугами на кухню.
— У нас пополнение? — приветливо улыбнулась женщина в поварском фраке.
— Видимо да, я С...ветлана, — запнулась я, нечего прятать имя, хватит.
— Садись, ешь, сейчас придет управляющая, выдаст форму и покажет фронт работ.
Мне дали кашу, булочку и кружку с кофе. Так как я почти сутки не ела, то все ушло за милую душу. Даже показалось мало…
Я осталась на кухне, пока все остальные слуги разошлись.
— Не наелась? — передо мной встала тарелка с бутербродами и кружка с чаем. Повариха села напротив меня.
— Как-то не хотелось есть, а теперь аппетит вернулся, — оправдывалась я, начиная есть.
— Ты не стесняйся просить добавки, ничего в этом зазорного нет. Михаил Потапыч щедр к своим людям и нелюдям…
— Много нас тут? — я тем временем прощупывала ее магически. Обычный человек.
— Вас мало, нас, людей, больше. Все находящиеся тут дают клятву о неразглашении, и как ты знаешь, это не пустые слова.
— А как поняли, что я не человек?
— У меня крошечный дар, не связанный с магией, я вас вижу. Вы для меня как рождественские огоньки, светитесь. Кто сильно, кто слабо… — она встала и, собрав посуду, уложила ее в моечную машину.
Я внимательно разглядывала женщину, не старую совсем, сорок, может быть, сорок пять лет. Как так, дар да без магии, такого быть не может…
— Светлана, я управляющая, Вероника Сергеевна. Идем, я подберу тебе форму, обувь, выдам все, что тебе нужно для обихода. Ну и покажу фронт работ, горничная нам очень нужна, прежняя всего год проработала и ушла в декрет. Надеюсь, ты задержишься, пока ищут сюда прислугу.
Вошедшая в кухню женщина была очень худа, я бы сказала, она выглядела болезненно. Но, быстро ее осмотрев, поняла, она здорова и очень сильно закрыта магически. Ещё одна беглянка?..
— Рекомендую не пытаться просматривать магически, это чувствуется, — женщина смотрела на меня с неприязнью.
— Извините, я не хотела ничего плохого, — мне стало неловко. Я шла за ней, готовая провалиться со стыда.
— Вижу, надеюсь, этого не повторится.
Мне быстро подобрали два комплекта формы, обувь и немного мелочей для обихода. Тапочки, шампунь, мыло, ведь все мои вещи остались в машине, которую я намеренно сожгла, чтобы меня не могли найти по остаткам ауры…
Несколько дней я просто мыла, чистила, драила комнаты, одну за другой. Управляющая если и поначалу отнеслась ко мне скептически, то уже к пятнице утром не дала мне работы.
— Ты и так перевыполнила норму, сегодня отдыхай, — смягчилась она, уходя раздавать работу остальной прислуге.
Я так и осталась сидеть с кружкой чая в кухне после обеда. Я сегодня с утра помыла лестницу и весь холл, который сейчас сиял начищенными светильниками, картинами и окнами. Эту неделю меня спасало то, что я приходила в комнату буквально без сил. Думать или накручивать себя времени не было совсем.
— Ты пытаешься забыться в работе? Но ведь это ненадолго. Свалишься же, — покачала головой повар Таисия.
— И что мне делать? — я действительно растерялась, пытаясь понять, как не думать о том, что мне предстоит…
— Хозяев нет дома, но у них хорошая библиотека! Ведь наверняка такая умная девочка любит читать?
— Люблю, — согласилась я и, допив чай и помыв за собой чашку, ушла в указанном мне направлении.
Если у нас была библиотека, то тут целый музей книг. Я с трепетом рассматривала полки, находя все новые и новые шедевры классики… в оригинале! Взяв пару книг, ушла к себе в комнату, наметив тут уборку. Пыли было много, заметно, что не убирались тут давно.
Остаток дня пролетел незаметно, я очнулась, только когда меня позвали ужинать. Одну из взятых книг прочла на одном дыхании, отвыкнув от чтения.
После ужина вернулась в библиотеку, чтобы оставить прочитанную книгу. Едва я поставила ее на место, дверь распахнулась, и раздались голоса. Я притихла, затаившись за стеллажом и прижав к себе новую книгу, что выбрала для чтения.
— И кто это у нас тут прячется? — в мое убежище заглянули два похожих парней. Мне говорили, что сыновья Михаила близнецы, и это точно были они.
— Привет, — помахала ладонью и попыталась пройти мимо.
— Привет, привет… А ты что, новенькая? И что же мы тебя пропустили? — окружили меня парни.
Один из них навис надо мной, я отшатнулась, но он завел одну руку за спину и прижал меня к себе. Честно говоря, я настолько была уверена в своей безопасности, что полностью расслабилась, теряя бдительность.
— Отпусти, — начала вырываться я. Магию побоялась применить, я пока не готова лишиться покровительства Михаила.
— А что нам за это будет? — парни явно играли со мной, словно два кота с мышью. Вроде и не чувствовалось сильная угроза, но было не по себе.
— От меня сейчас по шее будет… — раздался рядом голос Михаила.
— Мы просто пошутили, — шутливо подняли руки вверх парни и отступили от меня.
— Извинились, и чтобы больше такого не повторилось! — Михаил стоял, сложив руки под грудью, и сверлил сыновей взглядом.
— Мы очень, очень извиняемся! И такого больше не повторится… — произнес один из парней и подмигнул мне. Вообще прозвучало это не как извинение, а как обещание чего-то другого.
Парни, держа руки все в том же положении, вышли из библиотеки.
— Жаловаться не стесняйся, а лучше давай сдачи, если виноваты! — хмуро окинул меня взглядом Михаил. — Мне сказали, что ты слишком много работаешь. Это, конечно, ценно, но не обязательно, я не собираюсь тебя лишать покровительства. И тебе будет начисляться зарплата, не отнекивайся!
Сказал и, развернувшись, исчез за открытой дверью кабинета. Я, стряхнув с себя оцепенение, ушла в комнату, положив книгу на тумбочку, выключила свет. Свернувшись в калачик, натянув на голову одеяло, расплакалась так горько, что давилась слезами. Внезапно жалея себя, до боли, до звёздочек сжимая веки, пытаясь остановить поток слез.
Мысль, что я готова вернуться домой, билась в голове, словно пойманная птаха. Страх замужества по-прежнему пугал, теперь вместе со страхом взять на себя такую ответственность: корону, болото, целый магический мир…
Смогу ли, потяну ли?..
«Наум, странной серой дымкой мечущийся в болоте, убивающий тварей с другого мира. Те хитрили, заманивали его, пытаясь убить, но Наум ускользал из ловушек, прихватив одного-двух и тут же убивая. Внезапно он словно почувствовал мое незримое присутствие, отбросив останки тела, что держал в руках, посмотрел в мою сторону:
— Светлана… Не смотри… Я теперь монстр… из болот, — его голос звучал с потаенной болью. — Наума, что ты знала, больше нет!
Он мигнул и исчез, а я зарыдала во сне дождём. Ливень стеной рухнул на болото, стихли все звуки».
***
— Она плачет, так, что мне кажется, пахнет грозой, даже в доме. Хотя за окном валит снег, — Нина сидела в кабинете у Михаила. В ее руке был стакан с водкой, она сейчас ощущала боль Светланы как свою. Возможно это отголоски магических потоков, ведь девушка сильна, и возможно может проецировать в мир свои эмоции.
— Она взрослеет, это хорошо, мы просто стали ее временным убежищем. Ведьмы сказали, что уже не в силах сдерживать барьер, пожиратели стали чаще рвать дыры. Их все больше и больше в мире, они пока не афишируют свое присутствие, маскируются под людей.
Михаил выглядел устало, у него тоже болела душа, его любимая ведьма никак не хотела принять решение и уйти от мужа. Так хочется соединиться со своей второй половиной души… В груди словно пустота, но она все равно почему-то болит.