Эпилог

Ярослав

Год спустя

Уткнувшись лицом в подушку, пошарил рукой рядом с собой. Постель была прохладной. Значит, она уже давным-давно проснулась, а меня не удосужилась разбудить.

Перевалился набок, прислушался.

Тишина.

Вода в ванной не бежала, но аромат геля для душа и ее молочка для тела витал в воздухе, словно она была где-то рядом.

С усилием разлепил свои намертво склеившиеся веки и обнаружил, что я совсем один в спальне.

Морозное солнце пробиралось сквозь незанавешенное окно. Оно слепило глаза, выжигая роговицу к чертовой матери.

Следом прислушался к своему телу. В нем все еще ощущалась слабость. По-прежнему кости ломило, мордень чесалась и башка трещала.

Угораздило же подхватить заразу перед самым важным событием в своей жизни.

Подкосило меня основательно. Думал, сдохну, так и не встретив у алтаря свою демонессу.

Хрена с два!

Даже будучи косым, хромым, рябым и при смерти я сделаю ее своей на законных основаниях. А уж потом со спокойным сердцем можно будет и пасть смертью храбрых.

Я посмотрел на часы, стоявшие на прикроватной тумбе. Время еще позволяло немного поваляться в кровати. Но заботливо оставленные стакан воды и таблетка антибиотика деликатно намекали мне, что сегодня я не имею возможности разлеживаться, как вчера.

Приподнялся на локте, проглотил таблетку, запил ее водой и снова рухнул на подушку. Заряда бодрости во мне было как в чучеле ленивца — ноль, но настроение находилось на подъеме.

А где, собственно, Настя и Маруся?

Наверное, наряжаются уже во всю.

Поднявшись с кровати, потянулся. В глаза бросился мой костюм, который лежал на софе и был идеально отпарен.

Развернулся, сделал шаг в сторону выхода и резко притормозил, когда разглядел перед собой чудище, уставившегося на меня из зеркала.

Мысленно заныл и выматерился на него.

— М-да уж... И глядя на это вот хлебало, Настя будет говорить "я согласна"? Ты уверен, что она ответит согласием? — оценил свое отражение по достоинству и поплелся дальше, мечтая о чашке крепкого кофе.

Сегодня у нас свадьба. Не пышное торжество, а просто роспись с последующим семейным ужином в ресторане, но сам факт того, что этот день настал, дарил мне эмоции настоящего праздника.

Целый год Настя мариновала меня. Якобы, проверяла наши отношения.

Как мне кажется, наши отношения прошли проверку еще тогда, когда я признался ей о том, что по причине лже-бесплодия поначалу не воспринимал Марусю своей дочерью.

Я признался не сразу. Мне потребовалась неделя, чтобы набраться духу и подойти к этому разговору. Все потому, что я думал, что она не поймет меня. Я боялся ее потерять. Я не мог упустить свой последней шанс. Не мог. Но и держать в себе это с каждый днем становилось все сложнее. Глядя Насте в глаза, я чувствовал себя лжецом и отъявленным эгоистом.

Восприняла она эту новость, как я и предполагал, крайне эмоционально. Что в меня только не летело в этот день: и бранные словечки, и утюг, и тарелки. Настя объявила мне бойкот, а при Марусе называла меня "дядя имбецил". Но это продлилось недолго.

Три часа — ровно столько времени я смог обойтись без нее. И это были самые тяжелые три часа за последние годы, после которых меня ждал час прощения.

Настя отыскала мне оправдание. Она всегда искала их мне, даже когда я этого не заслуживал. И я безмерно благодарен этой девушке за то, что она смогла найти в себе силы, чтобы простить меня и дать мне возможность узнать, что такое семья в лучшем ее проявлении.

Так символично совпало, что дата церемонии бракосочетания выпала именно на день всех влюбленных. Как и планировалось ранее, только годом позже. И именно в тот период, когда меня угораздило подхватить ветрянку. Это тоже, своего рода, символичная особенность наших отношений.

К счастью, я не сдох, хотя были на то предпосылки. Период карантина еще вчера закончился. Чувствовал я себя гораздо лучше, но вот моя рожа в зеленую крапинку оставляла желать лучшего.

Заглянув в игровую, понадеялся увидеть своих девчонок внутри, но в комнате было пусто, к игрушкам сегодня никто не притрагивался даже.

Как только снизу послышался басистый смех и писк Маруси, я понял, почему моей бандитке сегодня было не до игрушек. Никакие игрушки не могут конкурировать с прабабушкой, прадедушкой и дедушкой. Маруся забывает о своих привычных развлечениях, когда у нас гостят старики. Она их обожает. Всех троих. А вот бабушку даже и не помнит, наверное. С тех пор как отец развелся с матерью, она редко навещала свою внучку. Впрочем, Марусе грех было жаловаться на недостаток внимания. Мне так тем более...

С улыбкой от уха до уха я спустился на первый этаж. Скривился, поскольку повсюду гулял тошнотворный запах кипяченого молока.

С детства его не любил, а вот Маруся, напротив, только и успевала лопать прабабушкины каши. Этим она точно пошла не в меня.

— Надо было все-таки перенести дату свадьбы, — донесся озадаченный голос отца, заставивший меня резко притормозить за углом и напрячься.

— Лев, да что ты такое говоришь? — посмеивалась бабуля по-доброму. — Все с Ярославом в порядке.

— Ага! А ничего, что у него рожа, как будто его кузнечики обосрали?

— Ну, подумаешь, немного зеленовата, — вступился дед. — Не впервой же.

— Не бзди раньше времени! Настя кое-что придумала. Не зря же она попросила нас принарядиться соответствующе.

Осмелился выглянуть из-за угла. Родственники сидели за обеденным столом. Мужчины гоняли чаи, а бабуля кормила Марусю.

И все бы ничего, если бы все они не были одеты в сплошь зеленые тона.

Это был какой-то отряд "зеленых". Главнокомандующего только среди них не было. Но я нисколько не удивился, что Настя додумалась подговорить всех без моего ведома.

Она же у меня немного... того...

Вошел в кухню вразвалочку и горло прочистил.

Первой на меня обратила внимание Маруся Ярославовна. Сразу же разулыбалась, протянула ручки и раскрыла рот, из которого на детский столик повалилась каша. Она выкрикнула приветственный клич на своем языке маленьких принцесс, а я подмигнул этой проказнице, одетой в зеленое платьице, так гармонирующее с зелеными крапинками на ее личике и ручках.

К слову, именно благодаря Марусе мое лицо, по мнению отца, "обосрали кузнечики".

— Доброе утро партии "зеленых", — во избежание ненужных вопросов сделал вид, что не подслушивал их разговор. Подошел к Марусе, чмокнул ее в макушку и потеребил за пухленькую щечку. — И тебе доброе утро, моя радость.

Отец уткнулся в кружку с чаем. Он старался вообще на меня не смотреть, дед при виде меня ехидно посмеивался в кулак, а Маша размазывала кашу по столу, слава богу не зеленую.

Бабуля тем временем уже метнулась к кофемашине. Она вручила мне чашку черного кофе, и напоследок бросила на меня взгляд такой жалостливый, словно я и впрямь был при смерти.

— А невестушка моя где? Не сбежала случайно? — спросил я, не найдя Настю поблизости.

— Марафет наводит твоя невеста, — хитро произнесла бабуля, отправляя Марусе в ротик ложку каши за "Шрека".

— Тебе тоже надо бы навести марафет, — встрял отец, пальцем обводя мое "обосранное поле". — Как ты относишься к гриму?

— Никак, — отплюнулся в раздражении. — Я че, похож на педика?

— Пе-дик! — тут же подхватила Маруся воинственно.

Бабушка недовольно цыкнула и пригрозила мне ложкой у лица.

— Попрошу при моей правнучке на выражаться!

— Хрюша! — следом исправился виновато.

— Хю-ша, хю-ша, — разошлась дочь на ругательства, копируя бабушкин жест.

Только вот ругала она не меня, а бабулю. Эта малышка всегда была на моей стороне.

— Полностью с тобой согласен! Твой папка и так отлично выглядит! — потискал ее, допил остатки кофе и отправился на поиски своей невестушки.

— Насть, — окликнул, поднимаясь по лестнице. — Ты где есть?

— Я здесь, родной! — ее звонкий голосок послышался из гардеробной и меня потянуло к ней магнитом.

Приоткрыл дверь. Настя в замершей позе стояла спиной ко мне напротив вывешенного свадебного платья. Любовалась им, а я, застыв в проходе на мгновение, любовался ею.

Заскулил мысленно, зажав зубами собственный кулак. Сам себе завидовал...

При виде нее, облаченной в сексуальное белое белье и чулки, я вновь забыл как дышать. Мощнейший заряд бодрости прошел через все мое тело и сконцентрировался где-то в области паха.

— Ты уже готов? — спросила она будничным тоном, не решаясь обернуться на меня.

А мне срочно хотелось взглянуть на нее. Хотя бы одним глазком.

— Смотря к чему, — ответил низко, медленно подбираясь к ней со спины. — Если ты про ту зеленую гвардию, которая обосновалась у нас на кухне, то к такому я не был готов. Нужно было со мной посоветоваться. А что касается всего остального, — обвил руками талию и тесно прижал к себе, кайфуя от ее аромата. — То я всегда готов.

Настя хихикнула, теребя подол своего платья. Соблазнительно крутанула бедрами. Я провел кончиком носа по линии ее ключицы, насыщаясь любимым запахом. Стоило мне оставить дорожку поцелуев на обнаженном плече, мурашки на ее молочной коже бросились от меня врассыпную.

— Кстати, по поводу зеленой гвардии, — послышались тревожные нотки в ее тоне.

Чувствовал как тело ее натянулось.

Настя медленно развернулась в моих руках, и тогда я осознал, что еще не со всеми демонами, сидящими внутри нее, я познакомился лично. Самого коварного из них она приберегла на крайний случай...

Вздрогнул. Завизжал как резаная баба и отскочил от Насти на пару шагов, прислонившись спиной к стене.

В этот момент я четко расслышал бабулин смех. По всей видимости, эта женщина была с Настей заодно.

— Елки зеленые! Твою-то мать! Ты че сделала с собой? — таращил ошалелые глаза на свою ненаглядную.

А Насте все было ни по чем. Она улыбалась, словно в том, что у нее было зеленое лицо, не было ничего страшного и удивительного.

— Спокойно, это не то, о чем ты думаешь! — заверяла она меня, кривя рот в насмешливой улыбке. — Это не зеленка.

— Тогда что же? Акция протеста?

Настя встала напротив зеркала и повертела головой, разглядывая в нем свое отражение сомнительного цвета. Если отец так нелестно отзывался о моем лице, то боюсь представить, что он скажет о Настином. Тут явно кузнечиками уже не отделаться...

— Это специальная краска. Она смывается.

У меня глаз задергался в нервном тике. Я совершено не понимал причину такого необдуманного поступка.

У нас же свадьба через пару часов!

— Но зачем, Настя? — схватился обеими руками за голову, медленно сходя с ума.

Настя закусила губу, но это уже нифига не выглядело так же соблазнительно, как раньше.

Она прильнула ко мне, затрепетала ресницами и выпятила губы, как ребенок маленький.

Все поплыло...

У меня в глазах стояло только огромное зеленое пятно, а в ушах гудел пронзительный сигнал бедствия.

— Просто я не хотела, чтобы в такой день ты комплексовал по пустякам, — забросила руки на мою шею, помассировала, помяла мышцы. Поднялась на цыпочки и оставила многообещающий поцелуй на моих губах, но легче мне не стало. — Я решила поддержать тебя. Хоть ты ничего и не говорил, но я же видела, как ты переживал по поводу своего внешнего вида.

Не двигался. Только зажмурился с силой и головой тряхнул, думая, что у меня всего-навсего развились галлюцинации. Но, открыв глаза, я все так же пребывал в шоке, потому что Настино лицо стало только зеленее.

— То есть ты считаешь, что серьезно облегчила ситуацию? — издал нервный смешок.

— Я ее уравняла, — она обернулась, чтобы посмотреть на нас в зеркало. — Теперь мы оба выглядим одинаково нелепо. Родной, мы же семья, а в семье принято поддерживать друг друга в любых ситуациях.

— Ты представляешь, что будет с гостями, если они увидят нас в таком виде? А с регистратором? — представил себе это жуткое зрелище и зябко передернул плечами.

Я все еще находился в глубочайшем шоке, а Настю это только забавляло. В ней разгорался маниакальный азарт, каким-то образом передающийся мне. Рядом с этой девушкой все правильное всегда становилось неправильным. А неправильное считалось нормой.

— Я уверена, этот день запомнится им навсегда! — дьявольски она рассмеялась, чем заставила меня отмереть и слегка улыбнуться. Самую малость.

— Не день им запомнится, а наши рожи, — причитал я, на что Настя демонстративно закатила глаза.

— А тебе ли не все равно? Это же наш праздник! И только нам решать, каким цветом нам разукрасить этот праздник! И наши лица в том числе!

В силе убеждения ей не было равных. За какую-то минуту Насте удалось убедить меня, что отхождение от нормы — еще не есть катастрофа.

Продолжительное время я молча смотрел на нее, бегал зрачками по лицу, постепенно привыкая к ее новому образу.

— Ты сумасшедшая, Адова, — выдохнул, качая головой.

— Без пяти минут Бестужева вообще-то, — набросившись на меня с объятиями, игриво поправила.

— И я чертовски этому рад! — обнял ее настолько крепко, насколько позволяли руки. Я посмотрел в ее насыщенно синие глаза, в которых было столько тепла и любви, что в сравнении с ними все остальное меркло. — Я люблю тебя, без пяти минут Бестужева.

— И я тебя люблю тебя, Зелибоба мой.

— Насколько помню, Зелибоба был синим.

— Разве? Ну а ты зеленый.

— У меня для тебя плохие новости, но ты тоже, — сказал напротив ее губ и взял их в плен на минутку-другую.

Настя никогда не считалась нормальной. Она всегда отличалась от других.

Моя любимая чудачка, за которой я готов идти куда угодно, хоть прямиком в ад...

Но даже в аду я смогу отыскать свой кусочек рая, если рядом со мной будет она, моя Настя...

В ненормальности нам нет равных...

___

Друзья, ну вот и все... (Ты замужем теперь :)) Это финал!