Глава 4

Учитывая то, насколько фигово прошли наши последние встречи, могу предположить, что Настенька в данную секунду мысленно выпускала мне кишки или заживо сжигала на костре, или того хуже — осуществляла обряд посвящения меня в кастрированные.

— Ты? — выдохнула она обалдело, словно увидела во мне призрака. Зажмурилась с силой, покраснела еще больше и глянула вниз на руку, на которой болтался в пакет.

Впечатление я произвел что надо. Настя пребывала в натуральном шоке. Ее веки дергались в нервном тике, причем оба глаза. Она вытянула руку перед собой и скривила губы, как будто в пакете была совсем не кукла, а, к примеру, дохлая кошка.

— Ч-ч-что это такое?

Улыбнулся ей своей самой доброжелательной улыбкой.

— Меня заверили, что эта кукла максимум чем страдает, так это плоскостопием и плохой усваиваемостью пищи. Она, кстати, сразу в новогоднем колпаке и праздничном платьице.

— С-спасибо, конечно, но мне не нужна эта кукла, — ожидаемо противилась она, воротила свой красивый маленький нос, пихнув мне пакет.

— А я говорю, что нужна, — всучил пакет обратно ей в руки.

— Нет, обойдусь, я сказала, — упрямо возвращала его мне с гордо поднятой головой.

— Нет, ошибаешься. Бери. Это подарок от меня.

— Ошибаешься ты, а я предпочитаю анализировать происходящее, поэтому мне даром не нужны от тебя подачки.

И это могло продолжаться до бесконечности, если бы я не принялся искать у Насти ее больное место. По правде, говоря я не так хорошо знал ее, но кому-то же она купила эту куклу.

— Ты хочешь, чтобы бедный ребенок остался без подарка в Новый год? Или ты подаришь девчонке плешивую и косую? Тогда хоть обрей ее, что ли. А то ведь страшная как моя жизнь в период самого жесткого похмелья.

Настя призадумалась, прикусив щеку изнутри. Глянула на свою куклу-убожество, потом на мою. Оценивающе. А затем хлюпнула носом и голову склонила к груди. Трепала ручки пакета, все еще о чем-то думая. Выглядела она очень подавленной.

— Вот и я говорю, брак подсунули, — выдохнула она скорбно, а меня будто молнией насквозь пронзило. И все из-за этого поганого слова "БРАК".

— Мне тоже, — буркнул я, ненароком представив себя с Пелагеей у алтаря.

— Тебе тоже продали что-то бракованное? — поинтересовалась она, рассматривая меня.

— Ага, почти, — усмехнулся я и затылок почесал. — Ну так и что? Возьмешь куклу или я ее выброшу? Мне третья не нужна.

Пока Настя ломалась я огляделся вокруг себя. Неподалеку увидел урну и пошагал в ее сторону. Медленно. Чтобы у Насти было время до конца проанализировать происходящее, и чтобы до ее головки дошло, что в моем жесте нет ничего предосудительного.

Она сломается на счет раз, два, три...

— Нет, нет... Постой! Зачем выбрасывать? — громко взвизгнула Настя.

Она ринулась за мной вдогонку, чем заставила меня притормозить и широко улыбнуться. Прежде чем развернуться к ней лицом, я стер с лица улыбку, чтобы моя самоуверенность не была такой уж очевидной.

— Ладно, я возьму. Просто на новую у меня сейчас совсем нет денег, а без подарка я не могу прийти.

— Что-то случилось? — я решил копнуть глубже.

Настя вздохнула и с понурой головой развела руками в стороны.

— Да чертовы эвакуаторщики вытянули из меня последние деньги. Пока искала машину, пока добиралась до нее, натикало почти десять тысяч. Видите ли, у них новогодний тариф! Вымогатели хреновы! Чтоб они по такому же новогоднему тарифу жили всю оставшуюся жизнь! — процедила она злобно, метая молнии из глаз.

На месте эвакуаторщиков, после такого я бы немедленно обратился за помощью в чистке кармы. Кто знает, какие проклятья могла наслать на них Настя. Мне казалось, им порой свойственно было сбываться.

— Полностью тебя поддерживаю, — сказал я, чтобы проклятья и молнии не отрикошетили в меня и, кивнув на пакет, сменил тему: — Если не секрет, кому куклу купила?

Настя сглотнула так, что я услышал как сползла слюна по стенкам ее горла.

— Так это... Не секрет, конечно! Алисе купила куклу. Это моя крестница. Ты ее не знаешь.

Если на то пошло, то я вообще ничего не знаю о жизни этой дьяволицы. Только сухие факты вроде того, что она вегетарианка, феминистка и мужененавистница в одном взрывном флаконе, и что помимо меня у нее был как минимум еще один мужчина.

Не проверял "список входящих", но склонен все же доверять слухам от первых лиц.

А еще я убедился в том то, что она вертлява настолько, что может без угрызений совести и без разбора переложить ответственность с какого-то идиота на меня.

Но она не могла забеременеть от меня.

Факт неоспоримый!

"Кто последний, тот и папочка"— такая логика в данном случае не работала.

В ее действиях проглядывался холодный расчет. Я не исключал того факта, что она могла пойти на обман, потому что по меркам Насти я был более достойным кандидатом, чем Ромка Власов — тот, от кого она по факту забеременела. Да и о порочном зачатии стоит не забывать. Всякое ведь может быть. А уж с Настей и подавно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я не пальцем делан. Во избежание публичного скандала мне пришлось сделать вид, что я поверил ей безо всяких тестов и доказательств. Так мне было гораздо проще выйти сухим из воды. И имя мое нигде не засветилось. Я просто отстегнул ей денег за молчание только лишь для того, чтобы некоторые факты обо мне не дошли до моих родственничков.

А уж что она сделала с этими деньгами и со своей беременностью — мне глубоко наплевать.

— А ты кому подарки несешь? — поинтересовалась она, вырывая меня из неприятных мыслей.

— Племяшкам. Им по семь лет. Надеюсь, что понравятся.

— Ну если тебе попались не плешивые, то должны понравиться, — заставила она меня улыбнуться, после чего последовала неловкая пауза, в которой каждый из нас выглядел максимально глупо.

Я все еще не мог отделаться от мерзкого чувства, вызванного воспоминаниями об этой девушке, а Настя переминалась с ноги на ногу и то раскрывала свой рот, то захлопывала, словно желая мне что-то сказать. Съязвить, как обычно поддеть меня словом, но все никак не решалась или не могла найти подходящее.

Я проявил инициативу и принял решение избавить ее от конвульсивных потуг, на которые уже невыносимо было смотреть.

— Ну, а ты куда сейчас? Тебя подбросить? — любезен я, что от самого себя становилось тошно.

— Нет, я же на машине, — отмахнулась она, но уходить не спешила и это было странным, особенно если учесть какую скорость она развила в последнюю нашу встречу. Ее пятки сверкали так быстро, что ей стоило бы задуматься о карьере спринтера с преодолением жизненных препятствий.

— Точно, забыл, — буркнул я, ощутив новый удар снизошедшего озарения. Яркий луч света озарил мою беспросветную проблему. Нисколько не тушуясь, я подошел к Насте на расстоянии вытянутой руки, заглянул в ее глаза, утопающие в синеве, и "забросил удочку": — Так, говоришь, у тебя сейчас проблемы с финансами?

Настя спрятала растерянный взгляд от меня, делая вид, что разглядывает прохожих. Съежилась вся, несмотря на комфортную температуру в торговом центре.

Что это?

Не узнавал я Настю. Вместо того, чтобы харкнуть мне в рожу и зарядить с колена между ног, она робела.

— Не то чтобы проблемы, — начала было она заикаться. — Просто такой период в жизни сложился. Заказала ремонт в квартире и немного не подрассчитала. В итоге ни ремонта, ни денег, — обреченно развела руками.

Так-так-так...

— Обули?

— Угу, — качнула головой. — По самые помидоры.

И мне бы посочувствовать дьяволице, но обстоятельства не позволяли, поскольку они начали складываться в мою пользу. Я видел в этом знак судьбы, который мог повлиять на будущие события.

— Это потому что мужика нормального у тебя нет! Мужчина должен рулить ремонтом и деньгами распоряжаться, а не баба! Но ты же за равноправие, ты гордая птица! Отсюда и вывод!

— С чего ты взял, что у меня нет мужчины? Есть! — возразила она, смешно стиснув кулачки.

Хмыкнул, почесав заросший подбородок.

С Власовым она разошлась, а в сказки я не привык верить, но послушать их очень любил.

— И как же зовут твоего мужчину? — проявил любопытство, понижая голос.

— Антон! — почти без запинок каркнула. С задранным носом и непомерной гордыней.

— Значит, Антон, — повторил саркастическим тоном.

— Да какое тебе дело вообще до моей личной жизни? За своей следил бы лучше! Все! Спасибо за куклу, мне надо ехать домой. Меня ждет до... бии-и-и-ерман...

Приехали.

— Чего-чего? Мне не послышалось? Доберман?

Настя испуганно вытаращила глаза и по сторонам зырк-зырк.

— Добби! — брякнула она, часто моргая и норовя разодрать бедный пакет на ошметки. — Так зовут мою собаку. Она доберман, — выдумала она, на что я прыснул со смеху, а Настя цыкнула и впилась в меня разгневанным взглядом. — Что смешного?

— Да нет, просто забавно, — склонил голову набок, сузил глаза. — Ты же не любишь собак?

— Полюбила. Жизнь переменчива, как и вкусы. Еще вчера я не любила собак, а сегодня взяла и полюбила, — ответила она с нарастающим раздражением.

— Ага, еще год назад ты ненавидела мужчин, а сегодня у тебя уже какой-то там Антон Штопанный нарисовался, — по-хамски проворчал, ощущая как необъяснимое чувство обожгло мою грудь. — Понимаю! Что ж тут непонятного?

Не понимал я одного — почему меня так задел ее выдуманный Антон, что я уже заочно взъелся на несуществующего человека.

— Ну не всем же как ты деградировать! — дерзко она выплюнула.

— Засчитано, — посмеялся натужно, кивнул деловито и глянул на наручные часы, отмечая, что у меня было не так много времени в запасе. — Кстати, по поводу деградации. Мне тут нужна кое-какая помощь. Как понял тебе тоже она требуется, раз твой Штопанный ничем помочь не смог.

Настя громко ахнула, приходя в негодование.

Я находился в одном шаге от эпицентра взрыва. Я и еще десятки мирных жителей.

В какой-то момент мне показалось, что детонация уже неизбежна, однако Настя глубоко вздохнула, прикрыла свои веки и выставила руки ладонями вперед, посреди торгового центра собираясь поймать неуловимый дзен.

— Ну все, Бестужев! Потеряйся!

Настя обошла меня, пихнула плечом, но я уже не мог просто так ее отпустить. Преградил собой путь.

— Дай дорогу! — процедила она, взяв меня на таран, а потом сцепила зубы и топнула ногой со всей дури.

Ее острая шпилька вонзилась точнехонько в носок моего ботинка. Вошла как в масло.

— Черт... это... было... ожидаемо, — я взвыл, заскулил, но вынес из этого огромный плюс, потому что на сей раз все, что находилось у меня между ног, к счастью, осталось целехоньким и невредимым.

Превозмогая боль и наплевав на шокированные лица прохожих, я рванул за ней следом.

— Да не спеши ты! — хватанул ее крепко за запястье, Настя шикнула кошкой и в эту же секунду одернула мою руку. — Выслушай хотя бы до конца. Предложение выгодное.

— Для кого? Для тебя? — фыркнула, скрестила руки на груди и начала постукивать своим каблуком по бетону.

— Для нас обоих. Уверен, ты не пожалеешь. Тебе придется по душе, а главное, придет на пользу мое предложение, — Настя пессимистично вскинула идеальную бровь и, чтобы ее мнительность не запорола мне важную миссию, я поспешил дополнить: — В финансовом плане, разумеется.

Она демонстративно посмотрела на наручные часы и вздернула нос кверху.

— У тебя ровно минута.

— На новогоднюю ночь мне нужен эскорт. Ты как никто другой подходишь на эту роль. Тем более моя бабуля была без ума от тебя, когда мы еще учились в школе, — рубанул я сразу, чтобы не тянуть кота за хвост, но не подумал о последствиях, поскольку глаза Насти норовили вылезти из орбит, а прийти к родителям с безглазой девушкой под ручку — весьма экстравагантно даже для меня.

— Вот как, — отойдя от шока, проблеяла она, — И?

— И тебе нужны деньги, чтобы сделать ремонт в квартире. Связь улавливаешь?

Настя моргнула, закусила губу нижнюю, уйдя в недолгие раздумья. Щеки ее вспыхнули румянцем.

А пока она чего-то там думала, я представил себе ее в облегающем вечернем платье, с красивой прической и макияжем, подчеркивающим ее обалденные синие глаза, эффектно дефилирующей со мной под руку навстречу родителям и... доводящей до инфаркта всю мою родню в том случае, если что-то пойдет не по плану.

Настя умела производить впечатление, и зачастую оно было со знаком минус.

— Единственную связь, которую я улавливаю — это аварийную, — с умным видом заключила Настя после затянувшейся паузы и пальцем постучала себе по виску. — Мой мозг подает аварийный сигнал, намекая на то, что мне нельзя связываться с таким мерзавцем как ты.

С гордо поднятой головой она снова обошла меня и походкой от бедра пошагала прочь. А я с поганым чувством утраты внутри провожал ее взглядом.

В любой другой день я был бы рад распрощаться с Настей, но только не сегодня.

— Плачу пятьсот штук! За одну ночь! — выпалил я, пока эта спринтерша не развила максимальную скорость и не затерялась в толпе людей.

Настя резко притормозила и медленно обернулась. Глядя на меня из-за своего плеча, я заметил в ее глазах мерцающие огни интереса и азарта, что не могли не воодушевить меня.

Вероятно, мысленно Настя уже сводила дебет с кредитом и тратила эти денежки на итальянские обои и керамическую плитку.

Удача...

Я почти поймал ее за хвост. Я чуял ее обалденный аромат... Его ни с чем невозможно было перепутать.

— А я разве беременна от тебя, чтобы предлагать мне такие деньги? — макнула меня головой в унитаз, тая в себе прошлые обиды.

— Точно, извини. Что-то я перегнул палку. Тогда триста, — понизил ставку, на что Настя заметно приуныла и поморщилась.

— Миллион мне нравится больше, — борзела она уже вкрай. — Цифра для меня уж очень символичная!

Ну вот! Совсем другое дело! Плевать на деньги и ее борзость, когда я смог наконец разглядеть в ней заинтересованность.

— И в чем же заключается ее символичность?

Уголок ее рта дернулся в легкой усмешке.

— В миллионе обещаний, которые ты наговорил мне в ту ночь. В миллионе алых роз, которые ты мне так и не подарил. В миллионе синонимов, которые я придумала к слову "козел", — тараторила она, плавно приближаясь в мою сторону и загибая пальцы на руке. — Мне продолжать?

— Не стоит. Я понял, что все эти полтора года ты не могла меня забыть, — бросил я высокомерно, и ее лицо вмиг исказилось яростью. — В таком случае плачу миллион и рубль сверху за моральный ущерб.

Настя поджала губы и рассеянно кивнула. Она не ожидала, что я так быстро соглашусь на удвоенный гонорар.

— И-и-и-и... что от меня требуется? — спросила она, прижимая к груди коробку с куклой так, словно она служила ей оградительным щитом.

— Да всего-то сыграть роль моей возлюбленной перед моими родственниками.

— Всего-то? — вспылила Настя, переходя на ультразвук. — Ты в курсе, что это невыполнимая задача? Ни одна девушка мира не справится с ней, не говоря уже обо мне.

Я фыркнул и постарался доходчиво донести самую суть:

— Ты уже утрируешь, Настен, тебе...

— Настасья Дмитриевна, — перебивая, деловито поправила.

— Да хоть ваше святейшество! — раздраженно.

— Идет. Можно и так.

Разозлился. Бесило то, что она начала перетягивать одеяло на себя. Видимо, чтобы она согласилась, мне поначалу придется играть по ее правилам.

Что ж. Пересилю как-нибудь себя, но добьюсь своего.

— Ваше святейшество, — сделал показушный реверанс. — Не соблаговолите ли вы помочь боярину? Максимум, что от вас потребуется, это побыть пару часов в обществе моих родственников. Их будет от силы человек пятнадцать.

— Сколько-сколько? — снова завопила, нисколько не щадя мои барабанные перепонки. — Ты сейчас пошутил так?

— Пять, — тут же исправился, боясь, что удача могла выскользнуть из моих рук. — Я сказал, что их будет пять. Не больше. Аванс могу заплатить сейчас. У тебя номер телефона тот же?

Настя кивнула. Я достал телефон и быстро перевел ей символическую сумму для затравки.

Ее телефон пискнул. Она достала его из сумочки, глянула на экран и тут же спрятала обратно в сумку.

По каменному выражению ее лица я не мог понять, устроила ли ее сумма или в качестве бонуса мне придется еще поползать перед ней на коленях.

— Уговорил, — так просто она заявила, отчего мои ноги едва не пошли в пляс. — Только давай проясним некоторые нюансы на берегу, так сказать.

— Слушаю тебя, — светился я.

— Эскорт — это ведь не то, что я думаю? — произнесла еле слышно.

— Позволь узнать, а что же ты думаешь? — повел бровью, пристально глядя на ее рдеющие скулы, бегающие зрачки и скрывая от нее оскал. Меня распирало от любопытства, что же она себе там навыдумывала по этому поводу.

— Я про всякого рода интимные штучки-дрючки, к примеру. Имей в виду, я не пойду на такое! Ни за какие деньги! Я не проститутка! — процедила весьма доходчиво.

Пришлось больно закусить щеку с внутренней стороны, чтобы не заржать в голос. Она выглядела такой смущенной, прям как школьница-отличница, которая смотрела с родителями фильм, где нежданно-негаданно началась постельная сцена.

— Этого не потребуется. Но для большей достоверности нам, скорее всего, придется поцеловаться. Пару раз, — ответил со всей серьезностью и осторожностью, предполагая, что дьяволица сейчас закатит скандал и пошлет меня к черту.

Однако, к моему удивлению, она лишь выдохнула.

— Хорошо, два поцелуя в щеку и разного рода сюси-пуси будут входить в стоимость. Если потребуется больше достоверности, то каждые последующие манипуляции с твоей стороны будут оплачиваться по новогоднему тарифу.

Мои брови полезли на лоб, а челюсть отвисла до самого пола. От наглости я даже поперхнулся, но, признаться, мне льстило то, что она заранее подумала о том варианте, где мне могло не хватить от нее поцелуев.

— Идет, по десятке за поцелуй.

— Тридцать!

— Двадцать.

Настя алчно оскалилась.

— Вообще-то меня устроило бы и десять, но я решила проверить насколько ты щедрый.

— Я прошел проверку?

— Вполне, — кивнула. — Тебя жаба задушит, если ты спустишь все свои денежки на поцелуи со мной.

"Тут ты хрен угадала!" — хотелось парировать, но я вовремя прикусил язык. Не желал пугать ее раньше времени.

— Ладно, ваше святейшество, вымогательница, — снова поклонился ей и протянул ладонь для рукопожатия, сжал ее прохладную руку. — С этой минуты мы заключили партнерские отношения.

— Которые не предусматривают никакие другие отношения, — подметила деловитым тоном.

— Конечно, у тебя же есть Антон, а мне чужого не надо, — с иронией в голосе напомнил ей о наличии у нее мужика-призрака.

Настя вытянула лицо и пронзила меня стрелой, выпущенной из глаз. Сама-то она о нем забыла, по всей видимости, а я виноватым остался.

— Ладно, мне надо бежать. Чуть позже отправлю тебе инструкцию сообщением, — дополнил я, прежде чем уйти. — Завтра за тобой заедет машина.

— Ты заедешь? — уж больно нервно она отреагировала.

— Нет, водитель. И да, если вдруг захочешь пожелать мне сладких снов, то можешь позвонить, — подмигнул ей. — Буду рад услышать твой дьявольский голос.

Настя молчала, пребывая где-то в прострации. А я, находясь в приподнятом настроении, отправился еще в один магазин.