Часть 25. Вика

— Виктория Александровна?

Голос воспитательницы Славика, Инги Ивановны, звучавший в телефонной трубке, мгновенно вызвал у меня тревогу. Просто так она звонить мне не могла. Значит, что-то случилось. Подрался опять Славик, что ли?

Такие прецеденты с ним пусть и редко, но случались. И причину тому я прекрасно знала. Это всегда касалось того, что у моего сына нет папы. И когда другие дети его дразнили, Славик решал дело кулаками.

Да уж, похоже он действительно имел много общего с Самохиным.

— Что случилось? — спросила я без долгих предисловий.

— Дело в том… — Инга Ивановна запнулась, потом, сделав шумный вдох, выдала:

— Слава пропал.

— Как пропал? — тупо переспросила я, впиваясь пальцами свободной руки в ручку кресла.

— Мы ходили гулять, а потом его недосчитались…

— Мне плевать, как это произошло! — сорвалась я. — Как вы могли это допустить?!

Господи, как же так? Где сейчас мой ребенок? С кем?

— Вы хорошо проверили территорию? — спросила я, пытаясь привести мысли в подобие порядка. — Может, он где-то спрятался?

— К сожалению, его нигде нет. Мы уже позвонили в полицию и заявили о пропаже.

Позвонили они! Как будто это должно было меня успокоить!

— Как я понимаю, пока ничего, — выдохнула едва слышно.

— Ничего.

— До связи, — резко оборвала я разговор и быстро встала из-за стола.

Надо было ехать домой. Вдруг Славика кто-то обидел и он сбежал? Хотя как пятилетний ребенок мог сам добраться до дома — я не представляла. Но это была моя единственная надежда.

И та весьма призрачная. Ведь если бы Слава был дома, гостившая у нас до сих пор мама мне бы обязательно позвонила. Если только она куда-то не ушла, а сын в это время ждал под дверью.

Ничего не объясняя и никого не уведомляя, я подхватила свою сумку и сорвалась с места. Плевать на все! Сейчас самым важным было найти своего ребенка! И пусть Самохин меня завтра хоть увольняет за то, что самовольно ушла!

— Славик! — крикнула я, едва заскочив в квартиру. Гнала домой, как сумасшедшая, выжимая из бедного Лаки все силы, которых у него было и без того не так, чтоб очень уж много.

Вышедшая мне навстречу мама посмотрела на меня как на сумасшедшую. Каковой я себя сейчас и ощущала.

— Ты чего кричишь? Он же в садике должен быть!

Меня затрясло. Значит, дома его не было. Зажав рот рукой, я прикусила до боли кожу на ладони, только бы не зарыдать в голос.

— Виктория, что случилось? — испугалась мама.

— Славик пропал, — едва выдавила я сквозь ком в горле и без сил рухнула на скамейку в прихожей.

— Что значит пропал? — опешила мама.

И тут я не выдержала. Уронив голову на руки, громко разрыдалась.

— Вика, Господи! — запричитала мама.

Мгновение спустя она вложила мне в руку стакан с водой. Я вцепилась в стеклянный сосуд, как в спасательный круг, и инстинктивно осушила его до дна.

— Объясни, что случилось, Бога ради! — взмолилась мама.

Перемежая слова всхлипами, я рассказала о звонке из садика. А закончив, вскочила на ноги.

— Надо его искать!

— Его уже и так ищут, — возразила мама. Как учительница со стажем, она умела держать себя в руках. Только по глазам было видно, что нервничает она не меньше меня.

— Я не могу здесь сидеть!!! — чуть ли не заорала я. — Я сойду с ума! А что, если он где-то сейчас бродит один? Скоро стемнеет! А что, если его похитили? Господи, Господи, помоги… — бормотала я почти бессвязно.

Но надо было попытаться мыслить трезво.

— Я поеду к садику, — сказала я наконец. — Может, он заблудился где-то неподалеку. А ты оставайся дома, если вдруг Славик объявится. И позвони мне сразу же!

Снова сев за руль, я вспомнила по дороге все молитвы, какие только знала. Только бы с ним ничего не случилось. Господи, пожалуйста, только бы был жив и здоров…

Прочесав территорию вокруг садика вдоль и поперек, я ничего не добилась. Никто из встреченных мной прохожих не видел одинокого маленького мальчика.

В отчаянии я поехала домой. За это время мне успели позвонить из полиции и уверить, что Славика ищут. Ищут, но до сих пор не нашли!

Доехав до дома, я бросила машину у подъезда и оббежала несколько соседних улиц, но это тоже ничего не дало. Мой сын пропал и я не знала, где его искать. Не знала, что делать!

Когда руки и ноги стали неметь от холода, я была вынуждена вернуться домой. Слезы текли по лицу ручьем, сдерживать их не было больше сил.

Около семи вечера в дверь вдруг позвонили. Вскочив на ноги, я побежала открывать.

На пороге стоял мой сын, целый и невидимый. И не один. С Самохиным.

— Слава! — вырвался у меня полувсхлип-полурыдание и, рухнув на колени, я крепко прижала к себе сына. Хотелось почувствовать, что вон он, живой, настоящий и все с ним хорошо.

— Мама, мне больно, — пожаловался Славик и только тогда я поняла, что сжимаю его слишком сильно. Также сильно, как боюсь потерять.

— Где ты был? — спросила я, сморгнув не прекращающие литься слезы.

— С дядей Андреем.

И тут вдруг я все поняла.

Выпрямившись, и буквально побелев от накатившего удушливой волной гнева, я посмотрела на Самохина с ненавистью.

— Ну и мерзавец же ты, — процедила сквозь зубы, наплевав на пресловутую субординацию. Сейчас я была просто матерью, пережившей самые страшные мгновения в своей жизни. А он — причиной этого!

— Вика… — начал было Самохин, но я перебила:

— Как ты посмел?! Кто дал тебе право похищать моего ребенка?!

Я почти кричала и мне было на это плевать! Я имела на это полное право за то, что он сделал, будь Самохин хоть миллион раз босс!

— Вика, успокойся, — руки Самохина опустились мне на плечи, но я их с остервенением скинула.

— Успокойся?! Ты хоть понимаешь через что я прошла?!

— Мама, он невиноват, — подал голос Славик в защиту своего папаши. — Я сам сбежал.

— Чтооооо?! — вырвалось у меня.

— Я хотел к дяде Андрею. Я хотел, чтобы у меня был папа, — лицо сына исказилось, и он неожиданно заплакал.

Я редко видела, чтобы Славик позволял себе слезы, несмотря на то, что он был, по сути, совсем маленьким мальчиком. Но сейчас это меня ничуть не смягчило.

— Ты меня обманываешь, чтобы оправдать дядю Андрея, ведь так? — уточнила я.

Потому что то, что говорил Славик, просто не укладывалось в голове!

— Нет. Это правда. Я убежал из садика.

— И как ты добрался до офиса?

— Я запомнил, как мы ехали к тебе на работу. Бабушки на остановке мне подсказали на какой трамвай сесть…

Ну и добрые же бабушки нынче пошли! Почему ни одна из них не подумала задержать маленького ребенка и выяснить, почему он на остановке один?!

Хотя я знала, почему. Потому что всем было плевать.

— Ехать довольно далеко, — снова возразила я, пытаясь вывести сына на чистую воду.

— Я спрашивал дорогу несколько раз.

Вот значит как. Что ж, независимо от того, правда это была или нет, у меня не было иного выбора, кроме как расставить все по местам раз и навсегда. Как это стоило сделать уже давно.

— Посмотри на меня, — сказала я сыну твердо.

Славик поднял свои заплаканные глаза, но я подавила внутреннюю дрожь и заставила себя сказать то, что должна.

— Этот человек — не твой отец, — сказала я ровным тоном. — Зато я — твоя мама. Я тебя родила. Я тебя воспитала. И думала, что сделала это хорошо. Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты понимаешь, что я испытала, когда мне сказали, что ты пропал?

— Мама, прости… — пробормотал Славик, всхлипывая.

— Ты заставил свою маму бегать несколько часов по морозу и сходить с ума от беспокойства, — продолжила я. — Ради постороннего нам человека. Он, — я указала на Самохина, — нам никто! И твоим папой никогда не будет!

— Я бы не был столь однозначен, — тихим, почти угрожающим тоном ввернул Самохин свою коронную фразу.

Но я не хотела его слушать. Я имела полное право злиться. Я имела полное право не допускать ребенка до общения с ним, даже если когда-то он и подрочил в стаканчик ради того, чтобы Славик появился на свет! Но на этом его заслуги заканчивались!

— Иди к себе в комнату, — холодно сказала я сыну. — Ты наказан.

И когда Славик, растирая глаза кулаками, убежал, подняла взгляд на Самохина.

— А я буду однозначна. Все это зашло слишком далеко. Поэтому я увольняюсь и больше не желаю с вами пересекаться, Андрей Михайлович.