Эпилог

Виктория

Четырнадцатое февраля в нашей семье являлось настоящим семейным праздником. Ведь всех нас объединяло самое главное — любовь. В этот день мы с мужем и детьми вместе собирались за большим праздничным столом, в гости приезжали моя мама и Марина с семьей. И еще мы непременно приглашали к себе Ли.

Невозможно было не полюбить этого тихого скромного мальчишку, несмотря на то, кем была его мать и что она пыталась сделать. И я не могла не признать также, что каким бы человеком ни была Лана, а сына она искренне любила. И, наверно, ревновала его ко мне, хотя мы никогда это не обсуждали.

— Мама, я хочу нанести глазурь! — заявил Славик, подбегая к столу, на котором стоял праздничный торт, ожидавший окончательного оформления.

— И я хочу помочь! — мгновенно присоединился к нему Лионель.

— Ладно, — кивнула я, передавая им сахарные карандаши. — Только не перемажьтесь.

Мальчишки стали восторженно выдавливать глазурь, отнимая друг у друга карандаши, а я смотрела на них с улыбкой. А когда увидела то, что у них вышло, едва не рассмеялась.

По моей задумке торт должно было украшать сердце — символ праздника, но после творчества мальчишек рисунок больше походил на чью-то филейную часть. И, глядя на их хитрые рожицы, я начинала подозревать, что так оно и было ими коварно задумано.

— Рисунок, конечно, чудесный, — заметила я, глядя на это хулиганство, — но чтобы не шокировать бабушку, мы его чуть исправим.

И, улыбнувшись дружному разочарованному вздоху, я решительно подрисовала хвостик.

— Ну что тут у вас? — спросила Марина, появляясь на кухне. — Помощь нужна?

— Да вроде бы почти все готово, — ответила я. — Осталось только нарезать салат.

— Я займусь этим, — решительно постановила золовка, взявшись за нож. — А вы, мальчики, идите срочно спасать принцессу Софию! Ее взял в заложники грозный дракон и даже великая волшебница Маруся и темная ведьма Антонина не могут его победить.

Я усмехнулась, представив эту картину. Пожалуй, только детям было дозволено безнаказанно называть мою маму ведьмой! Да и поставить на колени Самохина было не всем дано. Бедный Андрей! Хотелось надеяться, что он еще не все колени себе протер, изображая грозного врага рыцарей, умчавшихся его побеждать.

— Я всегда знала, что Самохин будет прекрасным отцом! — заявила мне Марина.

Я только улыбнулась в ответ. Когда-то даже представить себе не могла, что у моего сына появится отец. Не думала, что смогу подпустить к себе настолько близко какого-либо мужчину. И меньше всего мне пришло бы на ум, что однажды я узнаю, кем является тот донор, чью сперму я решила выкупить. И уж конечно, не могла и подумать, что долгое время мы с ним работали вместе, но и не подозревали о том, что нас связывает. Кроме той давней ночи.

Когда салат был нарезан, а торт получил последние штрихи, мы все уселись за стол, чтобы разделить вместе праздничный ужин. Так же дружно, как делили жизнь.

А когда в тот же вечер все разбрелись по своим спальням, муж увлек меня в нашу комнату и заявил:

— У меня для тебя сюрприз!

— Неужели праздничный стриптиз? — поинтересовалась я с лукавой улыбкой.

Конечно, танцевал Самохин скорее как слон, чем как стриптизер, но на его обнаженное тело можно было любоваться бесконечно.

— Ммм, тебе не терпится увидеть меня голым? — поинтересовался он с усмешкой, от которой я и спустя годы супружества мгновенно заводилась.

— Голый ты — мой любимейший десерт, я не говорила? — промурлыкала в ответ, запуская руки под мужнину рубашку.

— Викааа, — выдохнул Самохин. — Я сейчас забуду о том, что хотел сказать.

— Значит, мне светит и кое-что помимо стриптиза? — взметнула я брови.

— Еще какое кое-что! — с гордостью заявил муж. — Я купил нам тур в Дубай.

— Здорово, — улыбнулась я. — Детям там наверняка понравится.

— Нет, моя дорогая, ты не поняла, — ответил Самохин, присаживаясь на кровать и привлекая меня к себе на колени. Его руки пробрались под платье и дразнящей лаской пробежались по ногам вверх, к попке.

— Когда ты так делаешь, я вообще перестаю соображать, — почти простонала я.

— И это прекрасно, — довольно кивнул Самохин, даже не думая прекращать.

— Ну Андрееей! — уперлась я ладонями в его плечи. — Что ты имеешь в виду?

— Только то, что мы едем вдвоем. Ты и я.

— А как же дети?

— Я уже обо всем договорился, — загадочно усмехнулся муж. — А теперь я хочу отрепетировать наш второй медовый месяц. Сейчас же.

И с этими словами он подхватил меня под попку и уложил на кровать, сам оказываясь сверху. И я покорно развела ноги, открываясь ему навстречу.

Своему единственному мужчине.

Андрей

Надо сказать, с некоторых пор я стал совершенно счастливым человеком. Хотя, и случались те вещи, которые я мог осмыслить далеко не сразу. Чего только стоил тот день, когда Вика, будучи уже глубоко беременной нашей Софией, вдруг с самого утра стала вести себя странно.

Гормоны! Решил я, как делал это всегда, когда поведение жены выбивалось из привычных рамок. Но, как оказалось, дело было не только в них.

К вечеру, когда я устал биться над вопросом, что расстраивает Вику, она вдруг расплакалась и я, растерянно глядя на нее, только и мог, что мысленно материться и думать, где искать помощи. И Марина, как назло, укатила с семьей на отдых, поэтому помощников в этом деле у меня не имелось.

— Ну что тебя тревожит, ты можешь сказать? — как можно мягче спросил я у жены, но она стала лишь плакать еще сильнее.

— Я думала, что… что пройдет, но…

Она заходила по нашей спальне, а я только и мог, что наблюдать за ней, не зная, что делать дальше. Вика плохо себя чувствует? Появились какие-то симптомы, которые ее беспокоят? Так нужно срочно к врачу!

— Вызвать доктора? — встревожился я. И услышал сразу же короткое и однозначное:

— Нет! Доктор здесь не при чем. Я просто… — Она присела на край постели и посмотрела на меня как-то странно. Мне даже показалось, что в следующее мгновение Вика скажет, что хочет со мной развестись. Е*ать-копать! И где же я так накосячить успел?

— Ты просто… — с опаской подтолкнул я жену к дальнейшему разговору.

— Я просто… ты помнишь, как я рассказывала тебе о том, кто на меня поспорил? Ну, что переспит со мной? — скороговоркой произнесла Вика, и я тут же «взял стойку». Он снова нарисовался рядом? Кому-то жить надоело?!

— Помню, — мрачно отозвался я.

— Да? Все помнишь?

— Все, что ты рассказывала, да, — закивал я, мысленно сокрушаясь, что у меня нет разрешения на ношение оружия.

— Вот! Вот именно!

Жена снова вскочила и заходила по комнате, а я наблюдал за ее похождениями и ничего не понимал.

— Ты помнишь только то, что я тебе рассказывала, а не то, что этим мужчиной… и был ты!

Чегооооо, бл*дь?

Я смотрел на Вику округлившимися глазами, окончательно охреневая. Пока в памяти не стали появляться отголоски того, о чем она мне только что сказала. Этим мудаком и взаправду был я? Б*я! И все это время жена знала об этом и носила все в себе?

Подойдя к жене, я крепко обхватил ее за плечи и заставил смотреть только на себя. Она всхлипнула и я сказал размеренно и твердо:

— Мне очень жаль, что я доставил тебе столько всего дерьмового, правда. Но я очень надеюсь, что уже хотя бы отчасти это искупил.

Вместо того, чтобы успокоиться, Вика вдруг снова расплакалась, только теперь вцепилась в мою одежду, как будто я собирался уходить, а она должна была меня любым способом удержать.

— Прости, что я это вдруг вспомнила, — извинилась жена и прижалась ко мне крепче.

— Тебе не за что извиняться, — покачал я головой и усмехнулся. — И этот случай явно говорит об одном: мы всегда были судьбой друг для друга.

Теперь уже Вика рассмеялась, и я с облегчением сделал то же самое.

Если этот момент и был создан под воздействием гормонов, похоже, мы оба ему поддались.

— А знаешь, сколько раз я хотела тебе вернуть эту тысячу рублей? — отсмеявшись, спросила жена.

— Представляю, — усмехнулся я и, двинувшись в сторону постели, сказал: — Мы можем в это поиграть. Меня возбудит, если ты заплатишь мне за секс.

— Какой ты извращенец, Самооооохин, — простонала Вика, когда я стал целовать ее шею.

— Ты даже не представляешь, насколько, — ответил я и через мгновение навис над ней на руках.

Новый год мы очень и очень любили. Но предпочитали сразу после его наступления уехать куда-нибудь в теплые края. Я бросал офис на неделю, но уже не изводил себя ночами мыслями о том, что не вышел на работу первого января. На работе, кстати, я провел некоторые перестановки. В частности, была уволена секретарша, сдававшая все явки и пароли, куда не следует, а с новым персоналом проведена короткая, но емкая беседа.

Впрочем сейчас, сидя под пальмами и наблюдая за тем, как Славик с Ли играют в футбол, я вообще не желал думать о каких-то там офисах.

— Два-два! — выкрикнул я в сторону детей, и тут же Вика, сидящая неподалеку с бокалом вина, зашипела:

— Разбудишь Соню, будешь сам ее снова укладывать!

— Молчу-молчу! — шепнул я в ответ и покосился на коляску, в которой спала наша двухлетняя дочь.

Шум прибоя, красавица жена, сыновья (а к Ли я относился именно так), играющие неподалеку, спящая крошка дочь… и бокал холодного пива рядом на столике.

Потянувшись к нему, я улыбнулся сам себе, испытывая настоящую эйфорию.

Я был чертовски счастливым сукиным сыном.

Неправда ли?

Конец