Глава 11

Кабинет Артема располагался на четвертом этаже, но в противоположном от ресторана коридоре и после угрожающей таблички «Администрация». И, собственно говоря, это был не кабинет, а настоящие апартаменты в несколько комнат, начинающиеся с кабинета и продолжающиеся чем-то наподобие гостиной. Не удивлюсь, что за дверями дальше найдется не только душ, но и спальня, и библиотека, и кухня, и неизвестно что еще.

— Ого, — я не могла не выдать изумления, разглядывая огромный холодильник. — Да это фактически квартира!

— Так я тут фактически и живу. — Артем прошел к бару, ассортимент в котором был сравним с винной картой на первом этаже.

И я наконец-то увидела портрет. Если честно, то сам кадр выполнен потрясающе — и даже я не смогла бы узнать контуры собственного тела, если бы не помнила, как позировала Гордею. Или он действительно гений, раз смог сделать из меня ту таинственную красавицу? Затемненная дуга позвоночника, серые переливы шифона снизу, черные локоны на плечах, лицо, смущенно повернутое от фотографа, скрытое волосами, высветленное плечо, подающееся в центр снимка из-за поворота тела, и обнаженная грудь боком с напряженным соском. Эротика в самом тонком понимании, но нарушаемая размерами изображения — слишком крупно, слишком броско, чтобы восприниматься только флером.

Володя, остановившийся за моей спиной, произнес:

— Я бы присвистнул, но уже присвистывал, когда увидел в первый раз. А давайте отпустим меня с этим портретиком минут на десять? В душ. На небольшое романтическое свидание, пока его в рулон не свернули.

Артем шел к столику, неся рюмки и бутылку. Отреагировал моментально:

— За десять минут успеешь? Вот у меня целых пятнадцать ушло.

— Мы сейчас длительностью романтических свиданий меряться будем? — Володя завалился на кожаный диван и раскинул по подлокотникам руки.

— Это вы о чем? — не поняла я. — Хотя не важно. Давай, Артем, убирай скорее с глаз эту пошлость.

Я покривила душой — пошлости в фото не было, или я ее разглядеть не могла. Но убрать его из поля зрения следовало и немедленно: я будто всей кожей ощущала, как мужчины смотрят на черно-белую мою копию и невольно напрягаются, оттого и их взгляды уже на меня становятся напряженными.

Вот только фото оказалось заламинированным. Артем честно пытался скрутить рулон, но тот разворачивался. Мужчина изображал рвение и сосредоточенность, однако явно получал удовольствие от моего замешательства — условие-то он выполняет, сама такое придумала.

— Предлагаю тост! — Володя протянул мне рюмку. — Выпьем за то, чтобы достойные женские прелести никогда не хотели скрыться от наших глаз!

— Ты про мое изображение? — нахмурилась я.

— Пока про него! — обнадежил, перехватил меня за запястье и потянул, чтобы тоже села на диван.

— Не буду я за это пить! Артем, а скотча у тебя не найдется?

Скорее всего, нашелся бы, но тогда и вся забава закончится. И он предложил сам:

— А давайте разрежем на мелкие кусочки? Не вижу никакого другого способа избавиться от улики.

— Режь! — согласилась я.

— Варвары! — Володя возмутился. — Ну и хер с вами. Режь, Артем. А потом в пазл поиграем. Что может быть интереснее, чем любоваться на Лилю? Конечно, собирать ее по частям!

Я воскликнула, хотя и со смехом от его предложения:

— Еще чего! Все кусочки в пакетик и мне, я от них избавлюсь так, что даже двух частей в одном месте не обнаружится.

Артем пожал плечами, подхватил со стола канцелярские ножницы и занял кресло перед столиком. Потом принялся за дело, причем мельчил так, чтобы я осталась довольна.

— Вы оба какие-то маньяки, — Володя расстроился. — Ну и хорошо. Тогда давайте играть в покер!

— На раздевание? — сразу понял Артем. — Ни за что. Ты даже стриптизершу раздел, а они умеют прятать карты в таких местах, о существовании которых не все мужчины подозревают.

— Да вы все мои прекрасные развлечения перекрываете! Предлагаю тост — выпьем за то, чтобы зануды в нашем обществе не выживали.

Я чокнулась с ним, но добавила:

— Немного занудства все-таки не повредит. А то я твоей энергичности боюсь. Как и отстраненного внимания Артема, впрочем…

— Да перестань! — Володя подмигнул. — Меня нельзя бояться — я весь как на ладони! А Артем вон… бля, кто дал маньяку ножницы?!

Тот в ответ хмыкнул:

— У меня из присутствующих самая устойчивая психика, если кто не заметил. И самая болезненная страсть к порядку, но это можно в диагнозе не упоминать.

Порядок, царящий вокруг, я заметила. Произнесла, не определившись, как на их перепалки реагировать:

— Шутите, шутите, я юмор люблю. Главное, чтобы вы меня метить не начали в своей конкуренции.

Они глянули друг на друга, а через пару секунд засмеялись. Даже Артем, которого я раньше в лишней эмоциональности заподозрить не могла. Но я вспомнила о важном — и мне пора повеселиться:

— Кстати, — я обратилась к Владимиру. — Уговор был такой, что ты выполняешь любое мое требование!

— Жду приказа, моя госпожа, — он издевательски склонил голову.

— Я придумала настоящее испытание! — я постаралась зыркнуть глазами, как делает он. — Двадцать минут ты молчишь — ничего не слышишь, ничего не говоришь, а просто присутствуешь. Ну как?

Володя уставился на меня, теперь не изображая недоумение. Но Артем одобрил:

— Для холерика страшнее кары нет, Лиля. Кстати, а в тебе, оказывается, есть холодная жестокость. Когда созреешь, подмигни, у меня найдется работенка и набор плеток для женщины с таким характером.

Я посмеялась, поскольку серьезности в этой шутке не уловила.

— Я никогда до такого не созрею!

— Может быть… Но придумка отличная. Как бы наш подопытный сам такое напряжение выдержал, и не разнесет ли потом все здание, когда двадцать минут истекут?

А Володя молчал. У него мальчишеская склонность к любым играм, а в данном случае правила были оговорены заранее. Потому он переводил взгляд с меня на Артема и молчал. Последний как будто сам себе задумчиво сообщил:

— Как раз сосок вырезаю. Вот думаю — прямо по изображению полосовать или можно кружочком обойти? Жаль, что мы от идеи с пазлами отказались — сейчас бы знали, с какого места начинать.

Володя застонал сквозь зубы и снова промолчал. Мне от одного его вида было смешно. Но я собиралась подыгрывать Артему в издевательствах над ним — как он надо мной издевался в зале:

— Артем, а расскажи, пожалуйста, чем Володя занимается? Он столько таинственности вокруг этого вопроса навел.

— Никаких секретов от тебя, Лиля. Охранное агентство «Пан» — это его. Приходится прибегать к долгосрочным услугам.

— Охранное агентство? Всего лишь? — на этих вопросах Володя замычал, но рот так и не открыл. — Я уж думала, он какой-нибудь гений шпионажа!

— С гением ты погорячилась, конечно, но признаю — охраной «Кинка» его обязанности не ограничиваются. А ты знала, что он в МЧС работал? А потом в отделе по контролю за обороткой наркоты. Связи остались, конечно, и эти связи нам уже не раз помогали. Потому Володя здесь — совершенно бесполезный одиннадцать с половиной месяцев в году сотрудник, но необходимый, когда тучи мглою небо кроют. Ты ж понимаешь, что легализовать здесь все просто невозможно, мы же не в Голландии.

— Не знала! — я снова глянула на брюнета и милосердно похлопала его по плечу. — Можешь не мычать, я все равно не разбираю, что ты пытаешься сказать. А пить можно. — Я кивнула на рюмку, а потом снова обратилась к Артему: — Это как же так получилось, что человек из таких ответственных и значимых профессий перелетел в «Кинк»? Сложно себе представить, что сегодня ты наркобаронов сажаешь, а завтра смотришь в зале номер семь порно-представление!

Артем пожал плечами, а неразрезанный кусок в его руках остался совсем небольшим.

— Уверен, его из ответственных и значимых профессий вышвырнули за несоответствие моральному облику: пьянки, гулянки и воровство вещдоков во время облавы на наркопритон.

— Или он там уже успел соблазнить всех дам? — выдвинула и я предположение. — Так зачем было оставаться?

— Резонно. Девушек в таких структурах немного, они имеют свойство заканчиваться. Жаль, что Володя к бисексуальности не склонен — мог бы еще потусить. Или просто пока не осознал? Но в «Кинке» все тайное становится явным, дадим ему время.

Судя по злым глазам Володи, уволился он по какой-то другой причине. Он перевел взгляд на настенные часы и вздохнул, понимая, что впереди еще семнадцать минут истязаний, а мы с Артемом только разгоняемся. Кару для холерика страшнее и вообразить нельзя, сколько же во мне, оказывается, хитрой злости!

И вдруг Володя встал, направился к противоположной стене и отодвинул в сторону конкретную панель. После нажатия кнопки зазвучала музыка, дольно громкая. Он под нашими недоуменными взглядами плавно развернулся и начал изображать задумчивые движения, которые смахивали больше на неспешные шаги, чем танец.

— Мда-а, — протянул Артем. — Кажется, психика подопытного не выдержала.

Володя улыбался и внимания на его реплики больше не обращал — он смотрел только на меня. Стянул пиджак и откинул на колени Артема, чем зацепил пакет с разрезанными кусочками — часть из них полетела на пол — и вызвал недовольное шипение любителя чистоты. Я замерла, когда Володя расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, однако стриптиз не продолжился. Он шагнул ко мне и потянул вверх, вынуждая встать. Прижал к себе тесно и повел в танце, крепко удерживая за талию.

Я напряженно рассмеялась. Можно и потанцевать. Почему бы и не потанцевать, когда тебя так профессионально ведут? Но через несколько минут то ли музыка стала еще громче, то ли его рука крепче, поскольку атмосфера неуловимо превратилась в давящую. Ладонь с нажимом перемещалась от талии выше, будто вытягивая мое тело. А потом Володя наклонился к шее и коснулся носом, повел чуть вверх, и уже через секунду коснулся кожи языком.

— Мы так не договаривались! — я выдернула себя из оцепенения.

Он отпустил мою руку и указал себе на ухо, коротко пожав плечами — якобы, ничего не слышу, ори не ори. Ну да, он намерен изображать, что я сама его на вольности своим условием спровоцировала. Мы танцевали довольно долго, бесконечно поглядывая друг на друга, после чего неизбежно отводила взгляд именно я. Однако я пока не отталкивала — мне было интересно узнать, что планируется дальше и на каком моменте остановится. Но еще интереснее, на каком моменте последует реакция Артема. Ведь они так правдоподобно изображали конкуренцию!

Наверное, только потому и не остановила, когда Володя переместил ладони мне на талию и приподнял — практически рванул вверх и одновременно развернул к столу. Усадил и нагло вклинился еще ближе, раздвигая бедрами колени. Я резко выдохнула, но возмущение перекрыл поцелуй.

Хм, а как, оказывается, быстро заводишься при таком напоре. Наверное, если бы он толкнул меня, укладывая на столешницу, и придавил собой, я не сопротивлялась бы. Если бы не приоткрывала рот еще податливее. Разумеется, пока мы остаемся в одежде… А разве можно так целовать, что почти сразу одежда кажется немного лишней? Но он умел — а мне пришлось почти сразу подстроиться под его умение. Опомнилась от того, что он мои бедра стал сжимать еще сильнее, но этим только усилил внутреннее напряжение. Так неровен час и вообще забудусь…

Уперла руки в плечи, подалась чуть назад, чтобы отстраниться от его губ. Заметила, что серые глаза потемнели до синевы — Володю тоже пробрало. Это немного утешает, не так стыдно, как если бы пробрало только меня. Но оттолкнула еще сильнее и уставилась на Артема.

— А я-то придумала себе, что вы друг друга компенсировать будете!

Артем стоял рядом с креслом и смотрел на нас, слегка склонив голову набок. Я не сразу распознала, что за привычным спокойствием скрывается другое — что-то сдерживаемое. И ледяной тон обозначил его настроение:

— А от меня ты чего ждешь, если сама не протестуешь? Нет, понятное дело, если бы ты завопила: «Насилуют!», то я бы сподобился кинуться на выручку. Не победил бы, я же не зря про Володину карьеру упоминал, зато выглядел бы побитым рыцарем на поломанном белом коне. Но сложно спасать даму, которая так довольна происходящим.

— Я бы у тебя и коня отобрал, — вдруг сказал Володя, который так и не выпустил меня из рук, продолжая бездумно вжимать в себя.

Я было возмутилась, но он кивнул на настенные часы — время вышло. Требование вроде бы выполнил, но так, что явно остался победителем… Я не разозлилась, но виной тому было еще не потухшее возбуждение и его близость. Зато, судя по дальнейшему, разозлился Артем:

— Вы продолжайте, продолжайте, меня не стесняйтесь. Я и не такое здесь видел. А я пока собственными делами займусь.

Он прошел мимо нас всего в шаге, обернул стол и присел, что-то разыскивая в нижнем ящике. А через несколько секунд вынул заламинированное фото — в точности такое же, как недавно кромсал. Володя расхохотался и отступил от меня, а я, забыв о недавнем смущении, завопила:

— Еще одно? И сколько их там?

— Столько, сколько потребуется, — Артем уже вновь выглядел расслабленным. Он провел ребром ладони по изображению, словно разглаживая, потом направился к стене и начал примерять снимок на то же самое место.

— Убери! — я не попросила, а потребовала.

— Новое условие? — он глянул вполоборота, изогнутой бровью показывая, как относится к моему возмущению. — Давай хотя бы по очереди, Лиля? Теперь, вроде бы, я что-то требую, потом режу портрет на кусочки, и так можем продолжать до бесконечности.

Я растерянно развела руками и посмотрела на Владимира, но от смеющегося шалопая поддержки не дождалась. Потому постаралась сбавить тон и договориться миром:

— Артем, ты не можешь его здесь оставить. Представляешь, как мне будет неловко, что все желающие смотрят?

— Сочувствую, — он с тем же увлечением, как недавно орудовал ножницами, теперь пришпандоривал портрет к стене.

— Тогда я ухожу! — вспомнила о том, что вообще не была обязана здесь появляться.

— Уходи. А часть тебя останется, — гада из спокойствия вывести невозможно.

— Артем, ну будь человеком!

Володя выдохнул, не в силах справиться с весельем:

— Ты от кого это требуешь, Лиль? От робота, способного на две эмоции: холодная злость и трупное окоченение? А мы с тобой здорово постарались, чтобы его достать. Продолжим?

Он над моей реакцией потешался. А может, даже и был в курсе того, что Артем сразу же повесит новый снимок. Потому я отодвинула Владимира от себя и подошла ко второму. Он все-таки закончил и повернулся ко мне, сложив на груди руки.

— Всего две эмоции? — я уточнила характеристику у обвиняемого.

— Ну почему же? Есть еще третья — возбуждение.

— У тебя-то? — продолжал стебаться Володя. — На такой работе? Откуда?!

Но Артем на него внимания не обратил:

— Лиля, а давай так — снимок останется только в моем доме…

— У тебя еще и в доме он висит?!

Он вдохнул, как если бы в очередной раз отчитывал туповатого нерадивого сотрудника, игнорируя все, что не касается главного:

— Снимок останется только в моем доме, а здесь его не будет, — он большим пальцем указал через плечо на стену. — Здесь, где бывают сотни, тысячи, миллиарды посетителей. Я очень вежливый человек, и, конечно, если кто-то спрашивает имя модели, то сразу отвечаю — с именем, фамилией и номером телефона. Иногда сам поражаюсь своей вежливости…

— Что?!

— Я когда-нибудь закончу мысль? Я уберу отсюда фото за один поцелуй. Не поцелуй даже, а чмок. Двухсекундный. Нет, уверен, мне хватит и полторы секунды — умею планировать время при своей занятости.

— Скорострел, — прокомментировал Володя, но без того же смеха.

— Чмок? — повторила я это глупое слово.

— Лилечка, не соглашайся! — снова начал напирать Володя. — Только не на моих глазах, мы же с тобой почти пара!

Никакая мы не пара, он и сам это знает. Были бы парой, он бы так надо мной не смеялся, а встал бы на мою сторону! Потому я не обернулась и медленно кивнула — после того, что я уже в этом кабинете успела начудить, полуторасекундное касание губ не считается! Артем понял мой ответ, притянул меня к себе. Его рука не такая же горячая, а прикосновения скорее мягкие, чем настойчивые. Он не спешил — сначала обвил мою талию рукой, слегка давя на поясницу. Я приподняла лицо, чтобы он быстро справился с поисками цели… И после этого произошло то, чего я не ожидала: Артем задрал мою футболку, наклонился и прижался губами к коже под грудью. Я взвизгнула, но была тотчас отпущена на волю.

Да, скорее всего, чмок не занял больше секунды… Но эта секунда стоила мне остатков самообладания, а Володя вообще завопил, что больше в такие игры не играет. После чего они начали ругаться: Володя смешно подкалывал, а Артем равнодушно парировал, будто его никакие обвинения не касаются. На «извращенца, трогающего своими грязными губами чужие животики» он даже улыбаться шире начал. Но перестал, когда Володя ему напомнил, как я еще недавно на его ласки отвечала…

Я же стояла в стороне, ошеломленная, обескураженная, и почти их не слушала. Мне не было стыдно — появилось какое-то другое чувство. Мне было весело, возбуждающе и приятно. Да, именно приятно оказаться в центре внимания их обоих, ведь оба мне нравятся, хотя и по-разному. Но остывая, я понимала и другое: я здесь ни при чем, они соревнуются, используя меня, но сама моя персона решающей роли не играет. Нет, это не заранее спланированный спор, просто так спонтанно вышло: Володя не собирался обливать меня кофе в аэропорту, а Артем вначале хотел его только уколоть. Володя в азарте может даже влюбленность ощущать, уж острая заинтересованность точно есть, с Артемом пока непонятно. Но чем дальше, тем они глубже увязают в противостоянии. Победителю достанусь я — и ведь достанусь, поскольку вряд ли смогу сопротивляться при настоящем напоре любого из настолько прокачанных самцов. Ненадолго, возможно, пока восторг победы не схлынет. И до того самого момента в моей жизни будут происходить чудеса — такие, о существовании которых я раньше не подозревала.

— Артем! — позвала я, перебивая очередную шутку в адрес Володи. — Ты можешь отвезти меня домой? Я устала.

Они оба замерли.

— Могу, конечно, — ответил после короткой паузы.

Володя выглядел изумленным.

— Почему он?

— Потому что Артем не пил. — Я постаралась улыбнуться обоим. — В отличие от некоторых. А ловить такси в такое время не хочется. Нет ничего страшного в такой просьбе?

Володя нахмурился:

— Лиль, я тебя чем-то обидел?

Но Артем уже взял ветровку и почему-то ответил за меня:

— Да хватит тебе уже территорию метить. Мне на работу возвращаться, так что не волнуйся — сегодня Лиля от моего зверского обаяния пострадать не успеет. Буду минут через тридцать. А ты пока и в самом деле прошелся бы по этажам, проверил порядок.

На самом деле, Артема я выбрала не только по указанной причине. Во-первых, мне было интересно, как он отреагирует: это Володя склонен заигрываться, Артем в намного меньшей степени, потому отказ я посчитала бы знаком, что соревнование за меня для него не перевешивает занятость. А во-вторых, мне было важно поговорить именно с ним о том, что между нами тремя происходит. Если уж и есть шанс разобраться, то лучше начинать с того, кто склонен копаться в каждой мелочи, а не заражает мгновенно всех в радиусе километра собственными восторженными эмоциями.