Глава 13

На следующий день опомнилась, что во всех этих умопомрачительных событиях совсем забыла о быте. Потому занялась им. Сначала договорилась по телефону о встрече с хозяйкой прежней квартиры, попутно обрадовалась тому, что она не скрывала разочарования: не от новости, что мы с Олегом, «такая красивая пара, как же так?», разошлись, а что именно я производила из нас двоих впечатление ответственной чистюли. Но из договора аренды она меня вычеркнула. Наверное, мне бы очень хотелось, чтобы она позвонила Олегу прямо при мне — ей же с ним теперь вопрос надо решать о составлении нового договора, но она этого не сделала. Я решила утешиться тем, что его все равно огорошат, за меня подведут еще одну черту под нашими отношениями. Всегда раньше заботящаяся только о его интересах, я неожиданно уловила в себе нечто принципиально новое — желание сделать больно тому, кто делал больно мне. Эгоистично и зло, инородно в моем характере… наверное, положительные изменения в моей натуре привели и к каким-то отрицательным.

Сработало — Олег позвонил через пару часов, нервно дышал в трубку, а потом заявил, что жалеет о потраченных на меня двух годах жизни. Я отключила вызов, не ответив. Его страдания радовали новую меня, хотя я и стыдилась этого чувства. Просто если у нас что-то в дальнейшем и получится, Олег должен выстрадать и свои изменения, а для этого я обязана выглядеть уверенной в своих решениях.

Следующий шаг был сложнее — следовало съездить к родителям, я им так и не рассказала о последних событиях. Выйдя на пенсию, они переехали в пригород и были очень недовольны моим сожительством с парнем — для людей старой закалки подобное не вписывалось в картину мира и представление обо мне. Я тогда всерьез сделала немыслимое, так хотелось создать с Олегом настоящую семью, а теперь не могла найти в себе силы, чтобы рассказать о нашей ссоре. Я миллион раз повторила в мыслях с маминой интонацией: «А я что говорила? Пожили и разбежались, на таких мужчины не женятся!», но и на последнем повторе руки все равно слабели от мысли, что придется это пережить. Мне очень не хотелось в очередной раз оправдываться. Тем более, когда впервые в жизни мне было за что оправдываться: бросила отличную работу, устроилась официанткой, поселилась в коммуналке и флиртую сразу с двумя мужчинами, позабыв о моральных настройках. Последнее я, конечно, сообщать бы не стала, но само понимание никуда не денешь — я-то знаю, что виновна, и знаю, что гражданский брак в сравнении с такой похабщиной не идет ни в какое сравнение.

Потому и не могла решиться — размышляла, готовя себе суп на обед. Изловила в коридоре Пашу и заявила в ультимативной форме:

— Эй, студент, у тебя картошки не найдется? Если инвестируешь пару картофелин в суп, то получишь тарелку дивидендов!

Он смутился, но потом радостно закивал. Картофель и у меня был, но я понимала, что иначе его накормить не получится — уж больно он зациклен на том, чтобы никому не навязываться и не быть нахлебником. Питается одними бутербродами, а на тощее тельце смотреть страшно. А теперь так вышло, что мы друг другу помогли, то есть никакой неловкости.

Ел он суп так, что я себя возомнила самым выдающимся кулинаром всех времен и народов. Нет, я отлично готовлю, мою стряпню даже Олег хвалил — а больше он ничего во мне не хвалил, но я начала беспокоиться, что Пашка от радости рискует захлебнуться. Он из какого-то села, на бюджет поступил — видимо, умница и отличник, жилье снимает по самой низкой цене в городе, как и я. Но не так уж и серьезны его проблемы, чтобы от ложки супа в восторг впадать. Просто он необщительный, всего на свете боится, за все извиняется, всем боится хлопот доставить…

Меня аж сдавило от осознания — такого явного, но почему-то неочевидного раньше: Пашка — это ведь я! Просто в более запущенной, совсем карикатурной форме. Или мне только кажется, что между нами есть отличия? Не зря же Володя то же самое во мне сразу уловил и зацепился.

— Паш, а давай я тебе добавки положу? — предложила я с улыбкой. — Кстати, если завтра инвестируешь морковь, то могу такое рагу сделать, которого ты в жизни не пробовал. У меня с деньгами туго, и если ты не против, то можем помогать друг другу.

Студент расслабился и улыбался почти не натянуто. И снова закивал, краснея. Точно, карикатура на меня… еще совсем недавно, до последних изменений я бы так же краснела, если бы чью-то заботу незаслуженно получила. Сейчас же продолжала давить:

— Паш, как все-таки хорошо, что мы с тобой подружились. Мне совет твой нужен.

— Ты меня прикормила! — уже с легкой наглецой заявил он. Правда, тут же смутился и сбавил тон: — Спрашивай, конечно, Лиля.

— Паш, а можно, я тебе кое-что личное расскажу? Только не смейся надо мной. Я бы хотела избавиться от комплексов, научиться быть увереннее в себе, не стесняться слишком сильно, с любым человеком разговаривать. Не слышал ты, случайно, может курсы какие-то есть, тренинги психологические? Могли бы вместе на них походить, если и тебе такое интересно — одна я не решусь, наверное.

— Ты?! — он совсем уж громко вскрикнул и некрасиво выпучил глаза. — Издеваешься? Лиля, ты же крутая! Я смотрю на таких, как ты, и невольно завидую — никогда таким быть не смогу! В ночном клубе работаешь, а я от одного фейсконтроля в обморок готов упасть, кавалер у тебя такой, что даже хозяйка присвистнула, выглядишь как королева с обложки! Да я бы полжизни отдал, чтобы таким же раскрепощенным быть! Ну или… хотя бы не заикаться, когда с новыми людьми разговариваю, — он снова уставился в суп.

Я прикрыла рот, чтобы он не счел улыбку насмешкой. Вот оно как, оказывается… Я, мышь серая, подвид — зашуганная, для кого-то выгляжу образцом для подражания? Володя и букет от Артема, безусловно, роль сыграли, но дело не только в этом. И я сочла комплимент очень искренним, хотя Паша и не знает, как мы друг к другу близко в рейтинге закрепощенности. Мне теперь как-то и неудобно сдать позиции — вон, человек считает меня крутой, значит, я хотя бы в его глазах обязана быть крутой!

Серьезный разговор с родителями еще можно ненадолго отложить. Я крутая, конечно, это все видят… но не настолько.

Зато на очередную смену в «Кинк» ехала с легким сердцем и предвкушением чего угодно. Весь этот хаос явно играет для меня ту же роль, что психологические тренинги.

Подозреваю, что Володю сильно стукнули по голове. Быть может, вчерашние байки Артема о нашем прощании превзошли все допустимые пределы, но легкомысленный брюнет был сам на себя не похож. В течение всей смены он меня не донимал, а только прицельно следил за каждым шагом. Он даже занял не мой столик, чтобы вообще не иметь возможности меня доставать, если вдруг очень захочется.

Я поначалу немного терялась от такого внимания, но потом стряхнула с себя напряжение и сосредоточилась на работе. Сегодня сложных клиентов не было — да и откуда бы они взялись, если сам Панков не провоцирует? А потом настолько расслабилась, что в свободную минутку подошла к нему и произнесла с легкой улыбкой:

— Привет, Володя. Мы все еще здороваемся?

— Здороваемся, Лиль, — он в ответ не улыбался. — Но я жду конца твоей смены, чтобы поздороваться как следует.

— Звучит угрозой!

Он не растерялся:

— Именно так, как я и произнес. И нет, я не поверил в то, что ты вчера сама умоляла кое-кого на ласки ниже пояса.

Я рассмеялась.

— А-а, ну и хорошо. Тогда почему ты злишься?

— Совсем не злюсь, — он мотнул головой. — Просто напряжен. У меня появилось легкое чувство дискомфорта от мысли, что Артем не отступает. Я этого хитрожопого гада как себя знаю — и если ему в голову что-то втемяшилось, то он способен на любую подлость!

— А что Артему в голову втемяшилось? — я невольно изогнула бровь, поскольку мне было крайне любопытно.

— Как будто сама не догадываешься! Переспать с тобой хочет, извращенец! И все то, о чем вчера мне заливал, тоже хочет!

Я усмехнулась.

— А ты?

— И я хочу! Я, по-твоему, здесь часами сижу, чтобы Маргоше настроение поднимать?

На этот раз я уже рассмеялась:

— И в чем тогда разница?

— Во всем! — Володя поднял тон, как будто недоумевал, как до меня такая простая вещь не доходит. — Артем один раз тебя под себя уложит, потому что уже завелся и не остынет, пока не получит, я же не так хочу, а наоборот: привязать тебя к себе, влюбить, сделать из тебя похотливую, спятившую от желания кошку, которая будет готова на все, лишь бы я снова и снова заставлял ее кричать. Или мурчать.

Я взгляда не отвела, хотя и почувствовала, как лицо вспыхнуло.

— О… И после этого извращенец Артем?

— Можешь иронизировать сколько влезет, Лиль, но кричать ты будешь. — Он все-таки многозначительно улыбнулся. — Или ты кончаешь тихо, зажимая зубами губы? Жду конца смены, дорогая, и заметь, ничем тебя не огорчаю.

Я сглотнула нервно и побежала выполнять следующий заказ. Напряжение в воздухе росло, а Артем как назло ни разу не промелькнул. Хотя зачем мне Артем? Я собираюсь просить Артема защитить меня от этих странных представлений, подкинутых Володей? У меня от одного его взгляда мурашки по спине бегут, но убегать домой сразу после завершения рабочего дня в голову не приходит…

Уж конечно, он перехватил меня на выходе из раздевалки, где я сменила рабочую форму на джинсы с футболкой. И потащил за запястье к лестнице.

— Что, куда? — опомнилась я. — Володя, не слишком ли ты разогнался?

— Да не бойся, это произойдет не сегодня, — успокоил он. — Но это же «Кинк», тут полно мест для экскурсий. А мне срочно требуется образовательная программа, чтобы потом все сделать правильно!

— Тебе? Володя, я не понимаю!

На втором этаже мы столкнулись с девушкой, которая сразу отчеканила, словно именно нашу дикую парочку и ждала:

— Придержала вам восемнадцатую, Владимир Алексеевич, остальные заняты, возьмите ключ-карту. Дверь блокируется, чтобы вам не помешали. Напоминаю… — Она перевела взгляд на меня, после чего ее брови взметнулись на середину лба — скорее всего, она меня узнала, видела на первом этаже в форме, а иначе откуда такое удивление? Но никаких вопросов на этот счет задавать не стала, а продолжила заученный текст по инерции: — Напоминаю, что видео- и аудиозапись запрещены без письменного согласия всех присутствующих лиц. На выходе охрана может подвергнуть ваши вещи досмотру — проходя дальше, вы автоматически соглашаетесь с этим условием, — она осеклась и все же закончила с другой интонацией: — В смысле, вы сами там… за правилами, Владимир Алексеевич…

— Не волнуйся, Катюш, правила мы не нарушим, раз уж я за это отвечаю. И при малейшем подозрении как проведу досмотр, мало никому не покажется, клянусь своей репутацией!

— Стоп! А когда я успела дать автоматическое согласие? — вопросила я и вновь полетела по коридору, ухваченная крепкой рукой за запястье.

Володя подтолкнул меня в комнату под цифрой «восемнадцать» — небольшое затемненное помещение совсем без мебели. Даже стула нет. Меня это немного успокоило — я уж придумала себе, что меня затащили в секс-логово для интимных развлечений. Не было здесь и прозрачных стекол, как и других людей. Я недоуменно обернулась, а Володя прошел мимо к противоположной от двери стене и нажал на кнопку, после чего по порядку начали включаться мониторы — крупные, по паре на всю ширину стены. Всего я их насчитала восемь, а лишь потом сосредоточилась на изображениях и даже не слишком удивилась.

— Зачем это? — буркнула себе под нос, смущаясь.

Он объяснял весело, подчеркивая тем, что его происходящее только забавляет:

— Вот так можно выводить изображение в центр. — Он перевел ладонью одно. — А если стукнуть по одному, то включится звук. Так же можно отключить любое, если совсем не твое. Сама попробуй. Или меня проси, я без проблем стану твоим главным помощником в освоении техники.

Никаких изображений я в центр не перемещала и звук не включала. Только повторила вопрос через несколько секунд, когда успела бросить по одному взгляду на каждый монитор:

— Зачем это?

— А разве я не могу пригласить тебя в кино в качестве ухаживаний? Так все делают, я слышал.

Ну, разумеется, в «Кинке» показывали не мультфильм «Ну, погоди!». Не знаю, происходили ли все эти действия сейчас в других залах и передавались сюда в крупном плане, или порно было записано раньше. На центральном экране сейчас блондинка тщательно вылизывала член, величиной с полметра из-за увеличения изображения. Мужчина, лицо которого не попало в кадр, поскольку туда определили более интересное, громко стонал — вероятно, это означало, что звук включен именно на этом видео. Девица то вытаскивала язык, чтобы кончиком щекотать лоснящуюся головку, то вбирала в себя орган полностью. И я ума не приложу, как ей это удавалось…

Скосила взгляд вправо — там пара занималась нежным и плавным сексом. Слева волосатый мужик с резкими рыками входил сзади в женщину, конечности которой были туго перетянуты веревками. Внизу еще минет и онанизм. Вверху — крупным планом анальное отверстие, вымазанное смазкой, а на другом экране мешанина из тел, к которой я даже не приглядывалась.

В кино он меня пригласил, как же. Странно, что в комнате не оборудована кровать. А иначе зачем такое представление? Разница с кинотеатром ощутимая. Например, в том, что дверь изнутри автоматически запирается на магнитный замок и теперь мне придется вести переговоры за ключ-карту. Я развернулась к нему, но удивилась, что Володя не смеется — наоборот, глянул на мое лицо с напряжением и каким-то ожиданием. А потом развернул за плечи обратно к экранам.

— В чем дело, Лиль? Просто подскажи, что тебя заводит. Почему бы мне не знать этого заранее, чтобы потом у нас все было гладко?

Он перелистнул на другой экран. В сравнении с предыдущим здесь не было ничего вопиющего — никаких крупных планов интимных органов, мужчина просто двигается ритмично, а женщина обвивает его талию ногами, на каждом толчке постанывая. Я зажмурилась на секунду, но потом открыла глаза. Интересно, почему чужие фрикции так возбуждают? Ведь это не со мной происходит. Но быстро растет тяжесть внутри живота, а нижнюю губу хочется закусить так же, как это делает девушка на экране.

Володя приблизился, коснулся грудью моей спины и наклонился к уху, зашептав:

— Ну же, помоги мне. Тебе нравится куни, Лиль? Тебя не кривит от вида спермы?

Я не отвечала. Он же, подумав, что еще не нашел нужное, перелистывал экраны. И некоторые кадры у меня вызывали отвращение, но возбуждение почему-то только нарастало, как будто уже вообще не зависело от того, что я вижу.

— Лиль, ну в чем проблема? Я же не тащу тебя в постель… в смысле, хочу затащить, но держусь из последних сил. Рассматривай это как инструктаж мне.

Это не был инструктаж — уверена, он и сам это понимал. Это было исследование меня самой. Потому что я никогда раньше и не задумывалась над вопросами, какие он мне задает, а теперь невольно начала. Вот это, например, когда два мужчины входят в женщину — она лежит на одном спиной, а второй накрыл ее сверху. Два любовника вколачиваются в нее каждый в своем темпе. Ей больно или нет от двойного проникновения? Им противно или приятно от мысли, что ее в этот же момент берет другой?

Наверное, пора хоть что-то ответить:

— Володя, я не знаю… Меня все это до такой степени смущает, что я вообще думать не могу.

Он прижался еще теснее, а от его ладоней на плечах стало жарко.

— Тогда сформулирую иначе, — усмехнулся, — от чего из этого ты думать перестаешь быстрее всего?

— Володя, не мучай меня, — прозвучало несколько жалко. — Мне не нравятся такие вопросы.

— Тогда какие тебе нравятся? — он не сдавался. — Я сейчас про вопросы, а не про выбор между анальным сексом и подчинением.

Да почему так чужие движения и стоны возбуждают? Зачем природа заложила такой эффект в психику от наблюдения за сексуальным актом?

— Например, — я все еще пыталась сосредоточиться, — например, почему в таких комнатах нет кроватей? Я не намекаю ни на что, но это казалось бы логичным…

Он смехом выдернул меня из туманной глубины, заполненной чужим стоном:

— Артем так над людьми издевается. Они за вход сюда заплатят, а потом заплатят за любую приват-комнату с удобствами. Те, которым обязательно нужны атрибуты, типа кровати, вылетят отсюда пулей и будут орать на него: «Забери наши деньги!». Но мы с тобой не будем, у нас очень целомудренные отношения.

Вопреки своему шутливому заявлению, он переместил ладони мне на талию и слегка сжал. Я слышала его дыхание прямо в ухо, и оно становилось отчетливо трудным. И через секунду не остановила, когда он занырнул руками под футболку, скользя выше. Только чуть дернулась, но не слишком уверенная, что хочу остановить, а он предупредил мой протест хриплым шепотом:

— Тихо, тихо, Лиль. Я совсем немного…

Он просто стянул бюстгальтер с груди, задрав его выше и не морочась с застежкой, тут же вернулся к напряженным соскам и застонал протяжно. Я уже ничего не могла поделать, впервые окончательно отвлекшись от того, что происходило на экранах. Закрыла глаза и задышала чаще. Это, наверное, был сигнал для него — Володя подался еще сильнее на меня, впечатывая щекой прямо в экраны, а ладони усилили нажим, они массировали без грамма ласки и будто не могли остановиться. Я позволила Володе задрать футболку, чтобы ему было удобнее, и теперь уже не задавалась вопросом, почему здесь нет мебели — а кому нужна мебель, когда хватает возбуждения даже висеть в воздухе?

Володя беззастенчиво терся об меня пахом, и это тоже заводило. Но с ума сводил сбивчивый шепот:

— Красивая моя, красивая девочка… Расслабься, Лиль, я остановлюсь, как только скажешь… Не зажимайся, я…

Ему трудно было говорить, а мне еще труднее понимать. Но когда отстранился, я спонтанно развернулась к нему, и тотчас была прижата к экранам спиной, а его ладони вновь переместились на грудь, сжимая теперь соски до небольшой боли. Подались мы друг к другу разом, просто поцелуй был неизбежен. И в таком возбуждении я от напора его языка чуть не спятила. Мы почти изображали секс, а руки его спотыкались о ткань джинсов. В такие моменты Володя разочарованно выдыхал и вновь возвращался к моим губам, а сжимал меня так сильно, что я рисковала обзавестись синяками.

Даже не сразу поняла, что изменилось — полоса света отрезвила. И через мгновение я вскрикнула.

— А разве я не запер дверь? — Володя даже не обернулся.

— А разве у меня нет здесь ключа от всех дверей? — почти равнодушно отозвался Артем. — Развлекаетесь? А я вас искал, пока Катерина не сказала, где вы. Не помешал?

Для меня ситуация была жутко вопиющей! Ну и пусть он мог войти, но зачем же входил? Неужели никакой тактичности нет? А хуже всего, что Володя не может остановиться: так и сминает мою грудь, прижимается губами к шее и не выпускает меня. Ему, наверное, все равно, что кто-то смотрит, они тут и не такому были свидетелями…

Подхватил меня под бедра и поднял вверх, вновь целуя и перекрывая вскрик протеста. Я даже футболку одернуть не успела — вся на виду. Но почему-то забываюсь и снова утопаю в его страсти. Очнулась, лишь когда он разорвал поцелуй и побежал снова вниз, втянул сосок в рот, заставляя меня изогнуться в его руках. И тогда я сквозь приоткрытые глаза увидела Артема. Он все еще здесь? Смотрит спокойно, освещаемый всполохами света с экранов. А у меня от его взгляда внизу вообще все скрутило.

Артем подошел ближе и вдруг, не мешая Володе ласкать мою грудь, потянулся рукой к лицу — прижал к щеке и повернул в свою сторону, чуть склонился и поймал взгляд. Я не знаю, что он на моем лице рассматривал, но через некоторое время большим пальцем надавил на нижнюю губу, вынуждая приоткрыть рот. И вдруг сам бездумно разомкнул губы, будто отразил мой вид. Так и продолжал наблюдать, как если бы ловил ртом мое возбуждение от чужих ласк. Наверное, если бы он поцеловал или запустил палец мне в рот, то я бы вообще отключилась от перевозбуждения.

Володя перехватил мою руку и прижал к своему напряженному паху, удерживал там, задыхаясь мне в шею, а потом вздернулся и прошипел:

— А, черт с тобой, Артем! Забери мои деньги — выдели любое помещение, где тебя нет!

Голос блондина прозвучал неуместно равнодушно для такой сцены:

— Не вижу никаких препятствий, кроме джинсов, чтобы вы продолжали здесь. Помнится, ты как-то Марину разложил прямо у меня на столе, пока я пытался работать.

— Не будь таким злопамятным! — взмолился Володя. — Один раз такое было, и то шутки ради! Не думал, что ты мне такую мелочь припомнишь, когда я встречу свою Лилечку!

— Ага, на память не жалуюсь. Я отчет выдергивал из-под ее спины, пока она кончала.

— Так она, может, только от твоего движения и кончила? Ты так забавно бурчал, что у тебя все сроки горят!

— Ну уж точно не от тебя…

Упоминание другой женщины окатило меня ледяной водой. А их привычная перепалка мигом вернула в реальность. Я оттолкнула Володю и, опомнившись, начала поправлять одежду, заливаясь краской. Да что на меня нашло? И ведь не сказать, что заставили — сама тут извивалась от удовольствия. Два извращенца взяли меня в оборот, а я и мысли по дороге растеряла, как будто тоже извращенка.

— Ты что придумал? — я закричала на Володю, хотя предпочла бы провалиться сквозь пол. — Я не собиралась с тобой спать! С чего ты вообще такое взял?!

— Да я не… поспешил, Лиль, прости… Я и не собирался… сегодня, — он поразил меня обескураженным и виноватым видом.

Тогда я тем же тоном заорала на Артема — оказалось, что пока кричишь, смущение немного угасает:

— Откройте дверь, уважаемый директор! Я домой!

— Подвезти? — а вот этот виноватым совсем не выглядел.

— Не надо!

— На кого ты злишься? — Артем сделал шаг ко мне, и я отступила. — На меня, что зашел сюда? Или на меня, что зашел чуть раньше, чем тебя избавили от одежды? Ведь во втором случае вы бы уже не остановились, верно?

Как же он раздражает этой своей невозмутимостью! Но я просипела:

— Да не злюсь я… Злюсь, точнее, но не знаю почему. На себя, наверное.

— Потому что тебе понравилось? — Артем склонил голову набок.

— Да хватит тебе ее по стенке размазывать! — разъярился Володя. — Хоть иногда бы человеком притворялся! — И обратился ко мне спокойнее: — Лиль, да что такого произошло? Прости, если перегнул. Знал же, что еще рано. Но ты так реагировала… да любой бы на моем месте перегнул! И давай уж я тебя до дома доставлю — обещаю, без рук! У меня от тебя башню несет, но я буду терпеть сколько скажешь.

Он поднял ладони вверх, а потом опустил их и скрестил на паху, зачем-то прикрывая. Я нравлюсь этому бабнику — такое не разыграешь. Да, у него была уже сотня Марин во всех позах, но прямо сейчас он готов забыть о своем возбуждении, готов каким угодно образом выпрашивать моего прощения непонятно за что, ждать сколько потребуется, только бы я успокоилась и согласилась прокатиться с ним. Понятия не имею, потеряет ли он интерес сразу же после того, как я побываю в его постели, но прямо сейчас не играет. И это ощущение волнует. Да и в произошедшем виноватых нет, мы вроде бы все поучаствовали. В этот момент я не нашла ничего лучше, кроме как сказать:

— Володя, мы с тобой не пара.

— Пока? — с надеждой уточнил он.

— Я… не знаю, врать не буду, а морочить голову я не умею. Артем, ты действительно зря зашел, это было бестактно. Хотя и спасибо, что этим остановил — я что-то совсем на себя не похожа, делаю странные вещи…

С него все мои обвинения как с гуся вода. Он просто пожал плечами и заявил:

— Ничего подобного, Лиля. Я тебе сразу сказал — как только ты определишься, второй мешать не будет. А до тех пор самое интересное как раз в том, чтобы мы друг другу мешали. Для тебя интересное, ты как раз входишь во вкус. Или сделай выбор, если тебе перестало быть интересно. И пусть уж Володя реально тебя отвезет, как ходить сможет. Раз уж за тобой ухаживают сразу двое, то слишком тупо гонять по ночи в одиночестве.

И ровно над его плечом на экране женщину брали двое мужчин. Она между ними распластана, принимает одновременно обоих, и любовники почему-то не мешают друг другу, хотя вроде бы и не подстраиваются специально… Я нервно сглотнула и отвернулась к двери.

Володя был паинькой. Он даже руку мне поцеловал перед коммуналкой, не предприняв попытку коснуться губ. Зря он это, переборщил с чувством вины. Ведь я, немного поостыв, уже и не могла придумать, за что его винить. Разве только за то, что вместо кинотеатра он пригласил меня на порно… Ну так это же Володя! Я не настолько наивна, чтобы ожидать от него классических ухаживаний.

А утром мне доставили розы. Без записки, но я знала отправителя — предыдущий букет отправился в мусорное ведро, уступив место почти такому же. Определяйся, Лиля, как же — тут скорее свихнешься, чем определишься!