Глава 15

— Выходи, когда будешь готова. Столик мы заказали.

С незнакомого номера звонил Володя, но когда я выглянула из окна кухни, увидела машину Артема. Интересное разделение труда: один везет, другой звонит. И что-то очень сомневаюсь, что они сейчас в той машине дерутся, чья очередь выполнять следующую задачу. Когда конкуренция перестала быть конкуренцией? Столик они заказывали вместе? Кстати об этом. «Заказали столик» — это как будто не про кафе звучит, а больше про ресторан. Но все-таки «заказали» — то есть речь не идет о «Кинке». Я решила, что и этой победой можно пока утешаться. С остальным вообще ничего не понятно.

— Нормально выгляжу? — Я покрутилась перед Пашей, когда он зашел на кухню. — Не слишком вызывающе?

— Не слишком вызывающе! — Он непонятно пучил глаза. — Хотя если ты на свидание, то слишком чопорно.

— Не на свидание! — отмахнулась я. — Просто встречаюсь… с друзьями. Посидим, поболтаем.

Но к зеркалу в прихожей все-таки снова подошла. Обычный наряд из тех, в которых я раньше щеголяла в офисе: строгая синяя блузка и юбка-карандаш с завышенной талией. Между прочим, дольно явственно подчеркивающая фигуру. От недавнего бухгалтерского образа отличия были только в легком макияже и прическе. Я со вчерашнего дня мучилась вопросом, в каком виде отправиться на эту спорную встречу, и потом решила выглядеть милой, но не такой доступной, какую они себе вообразили. Да и привычнее так. А в жуткие авантюры лучше пускаться в привычном прикиде. Володя будет подшучивать и называть монашкой, Артем наверняка ничего не скажет. Подумала и расстегнула верхние пуговицы — пока еще не распутно, но Володя про монашку уже не заикнется, а Артем молча уловит легкий штрих.

Выйдя на улицу, я сразу направилась к припаркованной машине, из которой они вышли, чтобы меня встретить. Сногсшибательные оба, хотя и по-своему: Артем немного сутулится, он не поражает внешностью со ста шагов, симпатичный, но на него надо минут пять смотреть и слушать, чтобы влипнуть как муха в ленту и уже никогда больше не суметь назвать невпечатляющим, одет в претенциозный деловой костюм и извечную белую рубашку без галстука, а Володя в каком-то свитерке и джинсах, но почему-то даже так выглядит стильным красавчиком. Классные, расслабленные, самоуверенные… Я даже шаг замедлила, чтобы оттянуть начало свистопляски и пока только впечатывать в память этот кадр. В голове мелькнуло, что большинство женщин и мечтать не смеют даже о компании одного из них, а мне сразу двое — чересчур много, я представления не имею, что делать при удвоении подарков судьбы. Это как выиграть в лотерею столько, что жизни не хватит на траты. И улыбаются оба так, что сердце сквозь ребра выбраться пытается, билеты мои лотерейные…

Но меня окликнули с другой стороны. Я недоуменно уставилась на спешащего ко мне Кирилла.

— О, Лиль, не думал, что ты куда-то соберешься, потому не позвонил. Но повезло, что застал.

— Что-то случилось? — Я пошла назад, ближе к нему.

— Случилось! Бабуля Кирина посылку с вареньем прислала — столько, что продавать можем. Вот Кира и попросила тебе завезти несколько банок. Я с ними с утра в институте таскался, прикинь? — Он привычно широко и приветливо улыбался. — Нормально смотришься, мать! Олег-то еще не нарисовался на горизонте? Он бы сейчас себе локти сгрыз.

Я приняла из его рук пакет и поразилась его тяжести. Банки были небольшими, но не меньше пяти.

— Куда ж столько?

— А мое-то какое дело?! — возмутился Кирилл. — Моя вообще мне с утра их всучила и обязала тебе отдать, а то домой не пустит. Я половину, кстати, отдал голодающим выпускникам. Если честно, то я потому и не позвонил — я б на твоем месте сразу дела срочные нашел, лишь бы от варенья увернуться.

Я усмехнулась и поблагодарила — варенье не люблю, но Кира не может спорить с бабулей, а я не могу спорить с Кирой. У меня вон в соседях тоже голодающий студент водится, Пашка будет только рад. Немного смутило то, что Кирилл явно бросил взгляд на машину и двух мужчинам — вероятно, догадался, что ждут именно меня. Потому я спешно махнула рукой, попрощалась и вернулась в квартиру, чтобы там выгрузить.

Вышла через минуту. Вот только улыбок теперь на лицах не заметила. Володя вообще нахмурился и, когда я подошла, спросил:

— А это что еще за слизень? Лиль, ты мне душу наизнанку решила вывернуть? Не твой ли бывший Олень?

Про Олега как-то легко мимо ушей пропустилось, но про Кирилла я таких эпитетов терпеть не собиралась, потому почти закричала:

— Слизень? Это друг мой! И когда это я стала обязанной перед тобой оправдываться?

Чего я не ожидала, так того, что Артем спокойно подхватит:

— Передо мной оправдайся, Лиля. Как перед начальством. Точно друг? Володя, мы можем навести справки, что за перец?

— Без проблем, Артем. Я даже киллера нанимать не буду, сам управлюсь. Я стебусь, Лиль, выдохни. Если уж я твоего бывшего все еще не укокошил, то могу называться образцом терпения! Ну, если действительно друг и не слишком близкий…

Я ошалело перевела взгляд с одного на другого. Шутят, конечно, по расслабившимся лицам понятно. Артем, интересно, тоже ревнует? Они тут недвусмысленно на тройничок намекали, но изображают ревность? Какое может быть чувство собственности, если сами стоят и друг на друга беззлобно смотрят? Наверное, просто опять пытаются выбить почву из-под моих ног, но выходит правдоподобно. Я сразу успокоилась и даже заулыбалась:

— Сейчас ты мне не начальство, Артем. Так мы едем или для начала обсудим всех мужчин в городе, которые со мной когда-либо общались? Лучше бы вы продолжали друг к другу ревновать, ей-богу, это хотя бы уместно. Но если уже настроились, то я домой вернусь, там мне друг целый пакет вкусняшек принес, будет чем заняться.

Артем кивнул, тоже улыбнулся и открыл дверцу водителя, тем и обозначая свой выбор, а Володя отчего-то присвистнул — и я абсолютно уверена, что вовсе не от моего наряда. Наверное, я правильно ответила, раз он не смог сдержать одобрения.

В главном я не ошиблась — это было не кафе, а самый настоящий ресторан. Но проводили нас не в общий зал, а увели к лифту, после подъема мы оказались на широком выпуклом балконе. Стекла по обе стороны защищали от ветра, и потому казалось, что здесь теплее, чем на улице. Тем не менее для пасмурного дня не настолько тепло, чтобы не ежиться. Я и ежилась, просто не сразу осознала причину: я разные варианты в голове прикидывала, но почему-то не подумала, что мы можем оказаться одновременно в ресторане и в полной изоляции от других посетителей. Так и чем этот выход принципиально отличается от кабинета Артема? Роскошным видом?

Я старалась не зацикливаться, а наслаждаться местом, в котором оказалась. Вряд ли кто-то из моих знакомых мог похвастаться такой же возможностью. Три кожаных кресла без подлокотников выставлены с одной стороны от низкого столика, чтобы каждый мог взирать на городской пейзаж — ночью тут, наверное, вообще восхитительно. Вместе с меню официант принес и плед, которым Володя накрыл мне ноги, когда я разместилась в кресле между ними. Надо же, какой сервис… Ума не приложу, сколько может стоить здесь обед. Интересно, а они таким образом покупают мое внимание, стараются впечатлить расходами? И как мне реагировать, если я впечатлена, но вовсе не хочу это демонстрировать?

Артем остановил официанта вопросом:

— У вас же в меню есть мороженое?

Тот удивился:

— Вы хотите сразу перейти к десерту?

— Нет. Просто уточняю, чтобы меня отсюда не вышвырнули за отсутствие мороженого.

Официант заверил с улыбкой, что у них есть «буквально все» — это прозвучало пафосно, а после его ухода Володя вновь положил руку на мою коленку и изобразил, что поправляет плед. На вскинутую бровь пояснил:

— К десерту просто хочу перейти. Но видишь, помалкиваю.

Вино заказывать не стали, меня и без того одолевало волнение. Я в меню почти и не заглядывала, боялась испугаться ценников, положилась на выбор мужчин. И я была благодарна Володе, что он все-таки отстранился и направил тему в сразу нужное русло:

— Ты хотела поболтать, чтобы мы узнали друг друга лучше. Так спрашивай, Лиль. Хотя я и раньше ничего не скрывал.

Я кивнула. Вопросов у меня было много, но на самые щепетильные я прямого ответа не получу, а только опозорюсь. Потому спрашивала о нейтральном:

— Как давно вы знакомы? Вы действительно друзья, или просто работаете вместе?

— Лет десять, наверное. — Володя задумался. — Друзья, можешь быть уверенной. В смысле, поскольку у Артема в принципе не может быть друзей из-за его спорного характера, я давным-давно на себя принял эту роль от жалости.

Артем не улыбнулся — растянул губы так, чтобы каждому стало ясны его мысли насчет Володиной характеристики. Опять они за свое! Вечная ирония друг над другом, но меня сейчас не она интересует. Артем ответил иначе на мой выжидательный взгляд:

— Друзья, на самом деле. Вообще-то, и «Кинк» мы вместе придумывали, хотя Володя тогда совсем другими делами занимался.

— Я твою идею посчитал кретинизмом!

— Посчитал. Но накидывал мысли быстрее, чем я успевал записывать. Это секретная информация, Лиля, но Володя получает десять процентов дохода от клуба по нашему первоначальному договору…

— Хотя ни хрена не делаю! — перебил брюнет.

— Зачем ты заканчиваешь за меня фразы? Хотя ты ни хрена не делаешь. Но мы преувеличиваем, конечно, Володя делает — как раз ту часть, о которой я уже рассказывал. Все остальное время изображает пьяного гондураса и распугивает клиентуру.

— И десять процентов слишком много для такой задачи! — вновь продолжил Володя, как будто они этот разговор между собой уже в тысячный раз вели.

Я же крайне изумилась:

— Целых десять процентов? Я не знала! Думала, что у тебя охранное агентство!

— А куда деваться, Лиль? — Володя улыбался. — С моими расходами нужны большие доходы. Но ладно уж, я благодарен другу за щедрость. И за то, что он не забыл первого человека, который оборжал его идею организовать клуб для извращенцев. Наверное, за такое благородство я его еще и не пришиб.

Артем покривился:

— Благородство тут ни при чем. Просто я точно знаю, что иначе тебя на одном месте не удержать. За десять процентов ты порвешь все проверяющие инстанции и договоришься с любыми структурами. Я плачу тебе не за дружбу, а за собственное спокойствие, возомнил тоже.

— Я уже говорил о твоем характере?

— Секунд тридцать не упоминал.

— Хватит, хватит! — Я остановила перепалку вскинутой рукой. — Я рада, что вы друзья! Хотя и тридцати секунд не сможете продержаться без подколок. Тогда спрошу еще. Кто-нибудь из вас женат? Есть девушки?

Представляю, насколько глупо это прозвучало с учетом ситуации, в которой мы прямо сейчас пребывали. Но жизнь теперь такая, что некоторые вещи не очевидны.

— Нет и никогда не был женат! И ни с одной девушкой до тебя не встречался больше двух недель! — признался Володя с гордостью, как будто медалью какой-то хвастался. — Ты первая, мой личный рекорд.

— Так мы и не встречаемся…

Об этом он слышать не желал, переключив внимание:

— Артем вон на работе женат. Но в его грязненьком прошлом аж два брака. Не умеют некоторые просто отдыхать, не тащась в загс.

— Два? — я вытаращилась на обвиняемого, которого, как обычно, ничего вокруг не колебало.

— Да, и два развода. Думаю, я невезучий в этом смысле. У меня как раз несерьезных отношений никогда не было — если полюбил, то встречаемся и женимся. Собственно, можно легко прикинуть, сколько раз я влюблялся. А потом как-то все разваливалось — максимум, через пару лет брака. И даже не знаю, кто был больше виноват. События личной жизни нумерую не свадьбами, а разводами — второй случился пять лет назад. И он же последний, больше я финансово не потяну. Хочешь узнать степень меркантильности женщины — разведись с ней.

Володя расхохотался. Я же продолжала смотреть на Артема. Да, у него действительно непростая натура, не каждая женщина с таким уживется. И делом своим увлечен, раз даже в «Кинке» имеет подобие квартиры. Жены его могли не любить, а вестись только на деньги, или наоборот, отчаянно любить, а тогда сложно простить его вечное отсутствие. Неизвестно, как было на самом деле, зато ясно другое: он не бабник и не легкомысленный шалопай, но к браку теперь относится настороженно. Вряд ли еще раз женится, но если и пойдет на такое, то основательно и после долгого анализа, чтобы снова не проколоться. Потому-то Артем со мной и развлекается: в меркантильности меня заподозрить невозможно, я ничего серьезного не требую и требовать не буду. Если я общаюсь с ним, то не потому, что собираюсь замуж или хочу выудить дорогие подарки. Со мной ему развлекаться безопасно, и именно поэтому он так щедр на время и деньги. Вот и причина выбора моей персоны номер один.

Володя же, напротив, серьезных чувств не знает, для него все на свете — романтическое приключение. Хотя такой может влюбиться без памяти и жениться, но через некоторое время пойдет гулять налево, шоу же должно продолжаться, даже если временно стояло на паузе. Потому-то Володя со мной и развлекается, он в принципе со всеми развлекается, на кого мужской орган укажет. Вот и причина выбора моей персоны номер два. Какой простой вопрос я подняла, а как понятнее стало.

Нас прервали. Сразу два официанта заставляли столик блюдами, они будто спешили и старались закончить быстрее. Не уверена, что кто-то из нас был настолько голоден. Когда мы вновь остались одни, я обратилась к Володе:

— А что было с Мариной? Это же модель, я правильно поняла?

— А что с ней было? Любили друг друга минут двадцать, потом разошлись по взаимному согласию. — Володя растерялся, улавливая, к чему я веду.

— Четырнадцать с половиной, — прокомментировал Артем. — Весь ваш роман же на моем столе и происходил.

— Да я о другом! — Мне не хотелось говорить о бывших, но хотелось о нем самом. — Если она модель, то должна быть красавицей. Неужели даже самые красивые женщины тебе нравятся только на четырнадцать с половиной минут?

— Лиль, — Володя посерьезнел. — Марина настолько красавица, что Париж стопкой сложила и Миланом придавила. Но ты-то здесь причем? Марина со всеми ее этими длиннющими ресницами и еще более длиннющими ногтями мизинца твоего не стоит.

Я решила, что он шутит или льстит, но продолжила давить:

— Почему же?

— Потому что ты другая. А таких Марин я сам еще десяток знаю.

— В чем это проявляется?

Он обескураженно развел руками:

— Понятия не имею! В том, что ты не менее красива, но не выпячиваешь это, как резиновая кукла? Или в том, как реагируешь на все? Или в том, что на мои порывы отвечаешь так искренне, словно тебя как раз под меня и делали? Или потому, что я сам с тобой становлюсь другим, да во мне сроду не водилось столько осторожности и аккуратности! В душе не ебу, почему именно ты, Лиль. И все еще не понимаю, зачем ты держишься от меня в стороне, будто не чувствуешь того же.

Если он хотел меня смутить, то ему удалось. А Артем продолжил перечень признаний с легким смешком:

— Потому что ты настолько неиспорченная, что вызываешь желание портить и портить.

Не знаю, насколько серьезно он это заявил, но в память отложила. Артем осознанно или невольно раскрыл большую часть истины, если не всю ее. Да, точно, я вызываю в них интерес своими принципами, которые так забавно ломать. И он пропадет сразу же, как только ломать будет нечего. Мы не вышли из «Кинка», я просто привела «Кинк» в другое место. Могу ли противостоять? Самое главное — хочу ли противостоять? Или проще сдаться на милость победителя, а потом зализать раны и спокойно существовать дальше? Вопрос оказался не так уж сложен — сдаться проще. Если бы победителей не было двое…

Мы наслаждались блюдами и бросали задумчивые взгляды на распластанный внизу город. Но этого было мало, я собиралась узнать еще хоть что-нибудь:

— А где вы живете? С Артемом понятно — он из клуба почти не выходит, а…

— Стоп-стоп! — прервал Володя. — Кажется, ты решила вытрясать только нас, а разговор предполагает взаимность. Оцени нашу искренность и начинай откровенничать сама. Что там с бывшим-то? Меня интересуют все грязные подробности.

Я грустно усмехнулась. Лучше бы он вообще об Олеге не знал, поскольку обсуждать гражданского мужа именно с ними я желанием не горела. Но ведь они и правда не юлили, а для дальнейших расспросов и я должна хоть что-то дать взамен. Потому ответила, тщательно подбирая слова, так не хотелось выглядеть в их глазах жалкой обиженкой:

— Характерами не сошлись. Помнишь, ты еще в нашу первую встречу намекнул на его ко мне отношение? И как-то после этого закрутилось. Я ушла. Но мне необходимо было в тот момент уйти. И вернусь, если посчитаю, что потом будет по-другому.

— Не вернешься, — удивил Артем.

— Почему же?

— Ты думаешь, что достаточно измениться тебе — и изменится к тебе отношение окружающих. И в этом права. Но когда ты изменишься, неожиданно осознаешь, что сам круг общения стал другим — останутся только те, кому эти изменения сразу не были поперек горла. Ты вырастешь из мнения остальных. Не факт, что они не проникнутся, но факт, что ты больше не будешь способна ими проникаться.

Я вздрогнула. А ведь Олегу точно не понравилась бы ни моя новая прическа, ни уж тем более новая работа, я уж не говорю о более глобальном. Как те же изменения восприняли со смехом на старой работе, хотя я только немного показала характер. Я могла бы остаться и со временем заслужить их уважение. Но осталось бы уважение к ним у меня? Уважала бы я бывшую начальницу, способную заметить результаты работников, только когда о них начинаешь орать? Вырасту из мнения? Но если Артем прав на сто процентов, тогда я устроила себе не временный отпуск, а полный переезд на другую линию жизни… Я злилась на Олега, но все еще не прощалась с ним в душе окончательно.

— Эй, ты почему так расстроилась? — нахмурился Володя. — Хочешь, я этому мудиле ноги сломаю? Честное слово, когда видишь человека в гипсе, простить его намного проще. А ты от него до конца не отделаешься, если не простишь — так и будет маячить на подкорке!

— Не надо! — воскликнула я. — Не настолько уж я на Олега злюсь!

— Вот и молодец. — Володя расслабился. — Кстати, я сейчас крамольную мысль скажу. Мудак твой бывший — вообще не злодей. Если я правильно понял, то он просто был самим собой. И общался с тобой ровно так, как ты позволяла. Так всегда происходит, никаких исключений. Он точно такой же злодей, как любой человек, стремящийся к комфорту и принимающий правила общения, то есть как все люди. Но если тебе для настроения нужна месть, то запросто можем устроить.

— Ноги сломать? — я растянула губы в ехидной улыбке, подчеркивая сарказм.

— Зачем же? Есть более жестокие способы! Ты же фотки ему хотела отослать, вот и сделай. Ничто так не уничтожает, как мысль, что твоя девочка вырвалась из-под твоего крыла и пустилась во все тяжкие. Он будет орать и называть тебя шлюхой, а ночью тихонько плакать в подушку.

— Ничего не надо делать, — заявил и Артем. — Серьезно, вообще ничего. Когда-нибудь вы где-то пересечетесь. Тогда он сам увидит. И после в подушку будет реветь. Ты даже внешне изменилась, я уж не говорю о том, что научилась показывать характер. А еще его самооценку можно уничтожить, оказавшись с таким кавалером, до которого он никогда не дотянет…

— С двумя, если уж мы до такой конкретики дошли. Причем один из которых настолько офигенный, что твоего бывшего от одного взгляда перекорежит. Второй, разумеется, попроще, но в сравнении с твоим бывшим — тираннозавр Рекс перед тушканчиком, — Володя явно веселился и не стеснялся поднимать двусмысленные темы. — Убей его двумя козырями, потом никто не реанимирует! Лилечка, не смей так мило краснеть! Я едва держусь!

Ага, представляю, что будет, если меня кто-то заподозрит в отношениях сразу с двумя мужчинами. Я сама тогда на улицу выйти постесняюсь! И что я тогда здесь делаю? Болтаю о жизни без задней мысли? Как же!