Глава 10

Между креслами подлокотники-столики, на которые пассажиры ставят свои бокалы. Как-то сдвинуть их, чтобы увеличить «место», не получится. Закреплены мертвой хваткой. Придется нам вдвоем быть на одном кресле, пусть и таком большом. Глядя на последний ряд, не могла сообразить, как нам можно осуществить задуманное…

Стас, видя на меня немного растерянную и сильно возбужденную, сел к кресло у иллюминатора.

— Я, значит, буду сверху? — вскину бровью, глядя на него, сгорая от желания.

— О, детка. Из твоих уст это звучит еще более сексуально, чем в моих мечтах.

Он, совсем не стесняясь, расстегнул ширинку, и его член, такой большой и жилистый вырвался «на свободу». Я потеряла дар речи от … увиденного. При свете, когда солнце близится к закату, но все еще ударно светит, можно рассмотреть его достоинство очень досконально. Смакуя эротичный момент, не могла отвести взгляд. До чего красивый! Руки так и тянулись скорее к нему прикоснуться. Губы так и просили его скорее поцеловать. Стас достал из кармана новую упаковку презервативов и очень быстро вынул из нее один, натянул профессионально на свое «орудие».

Откинув спинку кресла сильнее назад, разлегся, демонстрируя красноречиво, что он задумал.

— Может присядешь? — указал взглядом на член, изображая «вежливость».

И действительно, чего это я стою. «В ногах правды нет», можно и «посидеть»…

Подошла к нему, немного согнувшись, боясь удариться о багажную полку. Мое короткое платье как будто специально рассчитано для таких ситуаций. Повернулась к нему спиной и замерла. Стас уже сам сделал все как надо… Аккуратно задрал мне платье, стянул колготки и трусики до уровня колен, а потом схватив жадно за бедра, потащил на себя. Сердце застучало так сильно, что отражалось эхом в ушах.

Страх, быть пойманными «с поличным», разгонял кровь еще сильнее. Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас будет жестко…

Стас словно прицеливаясь, держал на весу мои бедра. А потом, как стало обыкновением, не нежничал. Сразу жестко насадил на свой слишком большой для меня член. Невольно вскрикнула, закрыв рукой рот, чтобы не слишком шуметь. Голова шла кругом. Эмоции били через край. Пульс достиг небес.

Придерживаясь одной рукой за впередистоящее кресло, понимала, что от меня, по сути, ничего не требуется. Хоть я и сверху, все равно Стас полностью контролирует не только скорость, но и глубину проникновения. Бабочки летали в животе, взрываясь на ходу. Небольшая боль от соития стала накатывать все сильнее. Его член для меня великоват. Возможно, все из-за того, что он не дает мне толком «привыкнуть», сразу действуя очень жестко.

— Мне больно, — простонала я, стараясь его замедлить.

Но он держал такой крепкой хваткой, что мои любые попытки были не лучше, чем у мышки, с которой играет опытная кошка.

— Стас, пожалуйста, чуть мягче. Мне больно, — повторила уже громче.

Усадив меня на всю глубину члена, обнял крепко руками, прижимая к своему рельефному торсу, такому жесткому и волнующему.

— Извини, девочка моя. Ты такая сладкая, что я не могу себя контролировать.

Все еще сидя на нем, так глубоко и восхитительно, понимала… Не только резкие движения мне приносят удовольствие, но и нежные. Его легкое раскачивание меня на НЁМ сводило с ума. Такой наполненности я не чувствовала никогда. Ощущение, что два пазла скрепились мертвой хваткой. Мурашки по коже бегали как оголтелые. А Стас все продолжал. Он взял плед, накрыв им нас, что со стороны казалось, что парень с девушкой просто милуются. Она уселась ему на коленки, а он держит ее за талию и целует шею. Но под покрывалом творилось настоящее «жарево»…

Глядя в иллюминатор, уже ловила приближающиеся искры оргазма, как вдруг, закатив глаза, кончила. Прикрывая рот, стонала, что есть сил. А Стас еще больше подталкивал меня, шепча на ушко пошлости, не меняя темпа, терся пахом о мою попу, проникая в лоно все глубже. Услышав последний выдох, Стас остановился. Зажал меня в свои объятия еще крепче, врываясь руками в декольте и жестко трогая грудь. Соски сразу же «встали на дыбы», грудь сжалась, образуя красивую форму. А он все ласкал и теребил их. Вкупе с его фаллосом, находящимся до сих пор внутри, такие дразнящие действия уносили меня на новых волнах экстаза.

Откинув голову назад, на его плечо, наслаждалась, как он жадно целует мою шею, оставляя на ней легкие «засосы». Мы как неопытные школьники, которые только дорвались друг до друга и не могут насытится, смакуя каждое прикосновение. Такое, иногда оставляющее «отметины». Всегда смеялась с подружек, у которых были засосы на шее. У меня таких никогда не было. Но им-то было 14–15 лет, когда они зажимались с ровесниками. А мне… Мне 20 и у меня стали появляться первые засосы на шее. И неопытным моего мужчину точно не назовешь… Вот она настоящая страсть, сносящая крышу и фундамент до основания… Вот она любовь, которой, если повезет, одарит судьба.

Лаская мою шею, Стас не останавливался, а потом прильнул к мои губам. Используя язык, жадно целовал, унося на новых волнах услады.

— Детка, давай-ка теперь моя очередь, — шепнул мне.

Так не хотелось отрываться от его губ, таких невероятных и властных, но делать нечего. Моему мальчику нужно кончить. И я уже прочитала его мысли. Чтобы достигнуть вершины блаженства, ему нужна скорость моего покорения. Ему нужен быстрый темп. Отпустив его губы, повернулась спиной, позволяя ему вновь схватить меня за бедра и управлять нашим «действом». Поднимая меня и опуская на член до самой мошонки, доставлял и муку от грубости и глубины, и щемящее наслаждение от его доминирования. Он меня берет так, как желает. Я ему принадлежу каждой клеточкой своего тела… И это, черт побери, потрясающе!

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня против воли.

Это чистейшая правда, но это то, что я хотела сказать в самую последнюю очередь! Только после него! Теперь остается только одно… Я даю ему максимум три дня на то, чтобы он ответил мне то же самое. И если он скажет, что тоже любит, то все прекрасно. Если же промолчит, путь один — расставание. Иначе мне придется быть в отношениях, в которых мужчина, получив признание в любви, проигнорировал его…

— О, детка, ты прекрасна, — стонал он, все так же сильно насаживая меня на свой «вертел».

Уткнувшись лицом в мои волосы, чуть не завыл волком. Он кончил… Я свою «функцию» выполнила. Теперь, Стас, скажи уже! Скажи! Не теряй момента!

Сидя на нем, позволяя ему сжимать крепко в своих объятиях и завершать сладостный момент, тихо роняла слезы. Он не скажет. Не скажет… Во всяком случае, не сейчас.

Вытерев тыльной стороной ладони слезу, которая прокатилась по моей щеке, дала себе «клятву». У него есть три дня на то, чтобы признаться мне в любви, иначе я должна уйти. Как бы мне не было больно. Как бы я не страдала. Как бы не кусала себе локти. У Стаса есть три дня.

Помогая мне слезть с себя, он посмотрел на мое лицо, сдвинув брови. Видимо, увидел мои слезы, которые я так безуспешно пыталась вытереть.

— Тебе было больно?

— Нет, что ты. Это было прекрасно. Это слезы счастья, — улыбнулась ему, ловя взгляд и не теряя надежды, что он все же скажет.

Подтянув мне трусики вверх, а потом и колготки, спустил подол платья вниз. Я пошла к своему креслу, не дожидаясь, пока он закончит свои дела с презервативом и застегиванием ширинки. Мне было обидно. Стас прекрасно слышал мои слова, но ничего не сказал в ответ. Стоит ли вообще давать эти три дня, чтобы он признался в любви. Если не признался во время секса, не скажет и после. Хотя может эти три дня я даю не ему, а, скорее, себе.

Эти несколько минут неземного блаженства, которые я получила, не находясь на Земле, а будучи в воздухе, останутся со мной навсегда. И мне хочется набраться больше воспоминаний, потому что Стас для меня словно прекрасный сон, который рано или поздно закончится. Я ему приемся, как любая другая девушка. Он полигамен, и мне стоит либо смириться, либо закончить все, пока не зашло слишком далеко.

Сев на свое кресло, взяла бокал шампанского и отпила глоток. Определенно он заставляет меня делать то, чего никогда не делала. Взять хотя бы алкоголь, я им вообще никогда не увлекалась, а с ним выпила уже два бокала.

— Все нормально? — пришел он через пару минут, закончив свои «дела».

— Все прекрасно! — врала я, очень надеясь, что Стас понимает, что это абсолютная ложь.

Усевшись рядом, взял мою руку и начал целовать.

— Ты такая сладкая, Веснушка. У меня сносит крышу от тебя. Думаю о тебе постоянно, — водя моей ладошкой по своему немного колючему лицу, заставил сердечко встрепенуться.

Может это его метод сказать «я тебя люблю». Очень похоже… Да, речь не прямо о любви, но о сильной тяге. И меня к нему тянет словно магнитом или гравитацией. Он как Солнце, а я вращающаяся вокруг него по строгой орбите планета. Такая, каких десятки… И у всех свое положение, которое ничем не изменить.