Глава 26

Глава 26 Где герои сталкиваются с нечеловеческим коварством врага

Швейцар проводил их взглядом, утупившись в покачивающиеся округлости.

Некоторые неочевидные нюансы работы швейцаром

Танерийцев Даглас нашёл.

И удивился. То есть вчера вот ещё они прятались, а сегодня, значит, идут по лесу, направляясь к усадьбе, и тащат какой-то тюк.

— Дагги? — Персиваль материализовался в трёх шагах. — Что там?

Танерийцы явно чем-то пользовались, потому что запах их размывался, оставляя в воздухе едва заметные дорожки.

— Танерийцы, — тихо произнёс Даглас и вытянул лапу. — Что-то тащат…

Добравшись до опушки, танерийцы уронили тюк, один распрямился, огляделся и махнул рукой в сторону леса. Стало быть, возвращаются.

— Что за…

— Я за ними пройду, — решение Даглас принял быстро. — А ты посмотри, что они там приволокли.

И зачем?

Возражать Персиваль не стал, только бросил:

— Осторожней. Танерийцы хорошие следопыты…

Но не настолько, чтобы выследить барса. Даглас скользил в тенях, не выпуская чужаков из виду, но и не приближаясь настолько, чтобы быть замеченным. Он не столько видел их, сколько чуял.

А и вправду опытные.

Тот, что идёт впереди, явно моложе. И одарённый, пусть даже сила его заперта внутри, но кое-что ветер доносит. И такое, довольно знакомое, хотя уловить суть не получается.

Странное.

Второй старше. Двигается мягко, перетекая из тени в тень. И это не дар — опыт.

Даглас довёл их до полянки в самой глубине леса. Сунулся было ближе, но шерсть на загривке дыбом поднялась. И он отступил, чтобы, прищурившись, разглядеть мелкие искорки силы в иглице и листве. Стало быть, сторожки поставили?

Или сигнальную сеть?

А вот третьего Даглас услышал издалека. И не только он. Вот поднялся, повернулся старший, нахмурился недовольно. Сказал… чтоб, а язык Даглас не понимает.

Плохо.

Очень плохо. Но по интонации ясно, что старший третьим недоволен.

Он вышел из чащи. Тот самый маг, надо полагать, который и оставил след. Этот силу скрывал, но небрежно. Старшему ответил тихо, поклонился, но как-то… будто вынужденно? И смотрит искоса, хмуро. Вот снова обмен фразами. И третий разворачивается, машет рукой, указывая куда-то в лес. Старший задаёт вопрос. И ответ довольно пространный, но не понятно, чего хочет этот третий. И что они собираются делать? Уйдут? Останутся? Если уйдут, то Дагласу надо за ними?

Но вот старший принял решение. Пара коротких команд. И самый молодой поспешно вскакивает.

Уходят!

Благо, ушли танерийцы недалеко. Похоже, прав был Персиваль, когда говорил, что их что-то да держало в здешних краях. Остановились они близ огромной ямины, что образовалась под корнями сосны. Вывернутая ветром, та легла на бок, но не упала, застряв в ветвях других деревьев. Да так и осталась. И только корни её, с кусками земли, с одеялом мха поверху, торчали над лазом этакой зеленой ладонью.

Хорошее место.

Маг встал на четвереньки и… да, не только с металлом ладит, он и с землёй управляется неплохо. Яму углубил, расширил. Выполз, махнув рукой, мол, отличное место для отдыха.

Командир снова осмотрелся.

Поёжился…

И взгляд его рассеянный на долю мгновенья остановился на старом дубе, в ветвях которого Даглас и притаился. Чует? Если опытный, что взгляд чует… чтоб.

Заметит?

Плохо. Танерийцы могут и дальше уйти. Останавливать? Об этом Персиваль ни слова не сказал. Провожать…

Даглас потянулся и зарычал, громко так, предупреждающе. Рык его вырвался из глотки, заставив танерийцев подскочить. И воздушная плеть ударила по кустам.

Вот теперь можно спрыгнуть, шумно, так, чтобы люди заметили. Пусть решат, что ненароком спугнули зверя.

Нырнув в кусты, Даглас выбрался с другой стороны поляны. Отлично. Танерийцы обустраивались. Командир бродил, раскидывая искры сторожевых заклятий. Тот, первый, сидел на корточках над ямой, в которой разгорался огонёк. А третий в кустах шарил.

Зверя искал?

Даглас хмыкнул и, встав на задние лапы, поднял передние так высоко, как мог. Когти вошли в древесину. И это оказалось неожиданно приятно. Он медленно потянул лапу вниз, наслаждаясь тем, как расползается кора.

И повторил.

И снова…

И очнулся, уже когда от коры остались жалкие лохмотья. Да чтоб всех танерийцев! Увлёкся. Он крутанулся, фыркнул, убедившись, что танерийцы никуда не делись и теперь втроем склонились над костром. Переговариваются? Ухо улавливало речь, но вот понять смысл не получалось.

Ну и ладно.

Даглас рысью бросился по следу. Всё-таки Персиваль, наверное, беспокоится.

Персиваль сидел на пенёчке, подперев подбородок ладонью. Поза его выражала задумчивость и даже мечтательность. А у ног Персиваля вытянулась…

— Это что? — от удивления Даглас сел.

И как-то неудачно сел. Жесткая шишка пробила мех и впилась в кожу. Хвост раздражённо хлопнул и попал прямо по лежащей перед Персивалем свинье.

— Свинья, — сказал Персиваль.

— А почему она такая?

То есть танерийцы подкинули к усадьбе свинью? Даглас, конечно, слышал об их коварстве, но всё же в его воображении оно проявлялось несколько иначе.

Но свинья имелась.

Лежала вот. Такая… свинская, пожалуй. Тощеватая, конечно. С чересчур длинным телом, вытянутой же мордой, в которой угадывались собачьи черты, но круглый пятак всё же не оставлял сомнений в видовой принадлежности животного. Впрочем, смущал даже не вид, скорее облик.

— Не знаю. Я вот думал, что мне привиделось. От стресса. Если бы ты знал, насколько нервная у нас работа… в целом, если так, то свиньи — это не самое страшное, что может привидеться, хотя, конечно, лучше бы без них.

Без них точно не получится, поскольку одна конкретная свинья уже имелась.

— Потом, правда, вспомнил кое-что… помнишь, я рассказывал про увлечение герцога. Боевые кабаны для армии?

— Помню, — Даглас кивнул, с трудом удержавшись, чтобы не лизнуть шерсть на плече. Как-то она не так блестела.

Нет, он не будет вылизываться! Не будет, и всё тут.

— На боевого не похож, — сдержанно заметил Даглас.

— Да… боевые должны были по задумке достигать веса в полтонны, иметь непробиваемую шкуру и клыки. Но… вдруг он не только боевыми занимался?

— А ты не знаешь?

— Кто я такой, чтобы знать? — философски откликнулся Персиваль. — Я лишь обычный сотрудник Тайной службы. И знаю лишь то, что положено. А что не положено… то не положено.

— И не покладено, — вырвалось у Дагласа. — То есть это герцогская свинья?

— И на первый взгляд костюм её подтверждает мою теорию.

— А на второй?

— При чём здесь танерийцы?

Даглас подумал и согласился, что танерийцы к герцогской свинье никакого отношения иметь не должны.

— И зачем они приволокли её сюда?

— Они говорили, но я не понял. Я языка не знаю.

— Жаль. Я вот тоже не знаю, — Персиваль поскрёб за ухом. — Давай думать логически?

— Давай, — Даглас поёрзал, потому что шишка оказалась не одна. А думать логически, когда в твою задницу впивается что-то острое, не получалось.

— И исходя из фактов. Свинью принесли танерийцы, факт?

— Факт, — подтвердил Даглас.

— И подбросили к самому дому. Факт?

— Факт, — снова согласился Даглас и, не выдержав, вскочил.

— Э, полегче, капитан! — Персиваль выставил руки. — Если что, я свой!

— Да… это шишки, — признался Даглас, выгибаясь. — И ветка…

Ветка застряла в шерсти, и вытаскивать её пришлось зубами. Персиваль, проявив несвойственное ему прежде чувство такта, отвернулся.

— Свинья однозначно не простая. И я её уже видел. Она следила за мной там, во время прогулки. И возле дома крутилась, в окна заглядывала. Или почти. И о чём это говорит?

— Не знаю, — сказал Даглас, выплюнув ветку. Снова потянуло поправить шерсть, там, сзади. И на боках. И вообще, кажется, она взъерошена.

— О том, что свинья шпионила. Ты же не будешь спорить, что она крайне необычна? Даже, я бы сказал, подозрительна.

— Тощая свинья в костюме однозначно вызывает подозрения, — Даглас кивнул и добавил для солидности. — Факт.

— Соглашусь с вами, коллега… с другой стороны, зачем свинье, если это животное герцога, шпионить за… ладно, нас он может подозревать в недостойных намерениях относительно очаровательной тэры Анхен. Но за самой тэрой? Или домом?

Персиваль убрал руку от подбородка и снова поглядел на свинью.

— И опять же, это не объясняет танерийцев.

— Свинья герцога наткнулась на них? — Даглас понял, что ещё немного и начнёт-таки вылизываться. Это было совершенно недопустимо. А потому он потянулся, представляя, как возвращает себе исходное, человеческое обличье.

И ведь получилось.

Пусть медленно, мучительно, но получилось же! А главное, желание вылизывать себя пропало.

— Наткнулась, — продолжил он мысль. — И была замечена. Танерийцы её убили и…

— Танерийцы, обнаружив свинью, её бы действительно убили. А потом сожрали, потому что они — нормальные люди. Точнее нормальные люди, которые торчат в здешних лесах не первый день. Это, скажем так, настраивает на практичный лад. А они её зачем-то сюда приволокли.

— И не убили, — Даглас понял, что ошибся. — Она жива. Или он?

— Не знаю. Я под хвост не заглядывал. Но это тем более подозрительно! А если предположить, что свинья — танерийская? Их шпион, которого они пытаются внедрить?

Мысль звучала на диво безумно.

С другой стороны… Даглас поскреб себя за ухом, и этим ухом нервно дёрнул. И спохватился, что в человеческом виде так делать не стоит.

— Внедрить куда? — уточнил он.

— В приличный дом.

Даглас посмотрел туда, где по его прикидкам должен был находиться тот самый приличный дом.

— Смотри, — Персиваль наклонился и приподнял свиную голову. — Животное явно непростое. Почему бы не внедрить в него шпионское плетение? Скажем, в пуговицы этого камзола? Или ещё куда-нибудь?

— И как ты себе это представляешь?

— Смутно, — честно признался Персиваль. — Но вот если допустить… ходит себе свинья и ходит. Никто на неё внимания не обращает. А она присутствует. И записывает там… речи… ладно, не речи, это чересчур, а ауры хозяев?

— А так можно?

— Не знаю. Но ведь свинья есть?

— Есть.

Против фактов не попрёшь.

— И танерийцы зачем-то её сюда приволокли… к дому… раньше она сама ходила. Может, они её взяли под контроль и спрятали внутри особо опасный артефакт, который активируют, когда придёт пора.

Вот теперь Даглас посмотрел на свинью иными глазами. Нет, предположение Персиваля казалось ему слегка бредовым, но ведь… возможно?

— Они ведь сюда не чаи распивать явились, — продолжил Персиваль. — Что-то ищут, высматривают. Что? И тут свинья…

— То есть они притащили с собой свинью? Потом одели её в камзол? Бархатный? Зачем?

— А чтоб видно было, что свинья — не сама по себе, но чья-то… ткань дорогая, — Персиваль наклонился и пощупал. — Вот представь, что наша очаровательная тэра Нова… или не менее очаровательная тэра Анхен выходят утром в сад и обнаруживают эту свинью. Что они подумают?

— Ну… — Даглас растерялся. Ему было крайне сложно представить, что может подумать в подобной ситуации благовоспитанная тэра. И в целом ход женских мыслей зачастую ставил в тупик.

— А я тебе скажу! Они подумают, что несчастный поросёночек потерялся. Убежал, заблудился в лесу. И непременно захотят подобрать и обогреть. Женщины, друг мой, они такие. Им только дай повод кого-нибудь подобрать и обогреть. Так что свинью, как пить дать, потащат в дом.

И кивнул, сам с собой соглашаясь.

— А там она уже развернётся…

— Хорошо, — Даглас не очень представлял, как именно может развернуться свинья, но всё-таки стоило признать, что танерийцы — противник опасный.

А уж в химерах и подавно знают толк. Так что…

— Но зачем её усыплять?

— Не знаю, — был вынужден признать Персиваль и, встав, обошёл лежащее животное. — Хотя… может, затем и усыплять, что это всё-таки не их свинья? А герцогская? Если он не оставил своих увлечений, то…

Персиваль присел на корточки и поправил берет, который сбился на одну сторону. Снова повернул голову свиньи, приподняв её над травой.

— Нет, так с морды и не поймёшь, наша она или нет…

— Определиться бы, — намекнул Даглас и подавил зевок.

— А если свинья изначально герцогская… это объясняет и вид, и костюм…

— Но не танерийцев?

— Нет, их тоже можно объяснить, — Персиваль отпустил свиную голову. — Смотри, герцог создал эту животину, уж не знаю, зачем, но нам ли думать о высоком… а она сбежала. И моталась по лесам. Неприкаянная…

На свинью он поглядел уже с жалостью.

— Отощала вон, измазалась. Танерийцы её увидели и поймали.

— Зачем?

— Чтобы воспользоваться. Они с ней что-то сделали, что-то такое… не знаю, коварное?

Здесь и собственное воображение Персиваля, кажется, дало сбой. Лично Даглас, сколь ни силился, не мог понять, чего же этакого можно сделать со свиньёй, кроме как и вправду сожрать.

— Опять же, внедрили артефакт? Смертельное плетение? Заразу, которая выкосит всех в доме? — Персиваль всё же выдал варианты, которые, к удивлению Дагласа, показались вполне себе реальным. А если и вправду… — Сходится?

— В теории…

Нет, всё это звучало довольно фантастично, но… но вдруг и вправду? Свинья была. Танерийцы тоже. И зачем-то они её притащили так близко к дому, хотя раньше не рисковали подходить.

— Что делать будем? — Даглас понял, что во всей этой истории его волнует один весьма конкретный вопрос.

— По-хорошему, допросить бы…

— Свинью?

— Да, ты прав. Это несколько затрудняет ситуацию… ладно. В дом её тащить нельзя. Женщины, когда речь идёт о беспризорных животных, делаются удивительно мягкими. Они скорее нас с тобой за порог выставят, чем этого милого поросёночка…

Ну, по виду свинья уже давно вышла из поросячьего возраста, добравшись до того, который где-то между милым и взросло-свинским. Но озвучивать это умозаключение Даглас не стал.

В конце концов, какая разница?

— Ты в артефакторике разбираешься? — поинтересовался Персиваль.

— Нет.

— И я нет. И в проклятьях… чтоб, надо её куда-то оттащить и спрятать.

Даглас оглянулся на лес.

— Нет, не туда. Там её танерийцы найдут или ещё кто… слушай, есть идея. Озеро тут проклятым считают, поэтому никто туда не ходит. Вот туда и отнесём, прикопаем.

— Она живая.

— Парализована заклятьем, а это, считай, почти мёртвая. Я его подпитаю, закреплю. На сутки хватит.

— А дальше?

— А дальше надо идти к герцогу и проводить опознание. Если свинья его, пусть сам с ней и разбирается.

Звучало после всех предыдущих теорий на диво логично. А главное, просто.

— Бери. Понесли, — Персиваль и сам наклонился, подхватив свинью подмышки. — Блин, тяжёлая… отожралась…

— Да, по-моему, наоборот, тощая какая-то… приличная свинья должна быть круглой и приятной взгляду, а эта…

— А это, друг мой, неприличная свинья… честно говоря, в нашем деле кого только не встретишь… но, помнится, пришлось нам тащить одну оперную диву, одновременно уделявшую внимание моему подопечному и некоему крайне подозрительному типу, по непроверенным данным работающему на наших коллег из Иберии. И вот я тебе скажу, что при всей хрупкости весила та дива, как самая что ни на есть приличная свинья… А уж вела себя так, что свиньям учиться и учиться!