Глава 4 · Обрыв

Деревянный человек пошатнулся, наступил мне на подол и, не удержавшись, завалился на спину.

Я, которая крепко держалась за его руку, упала следом, так что барахтаться в сугробе нам пришлось вдвоём.

Тем временем с дерева осторожно слезли два разбойника, оказавшиеся немного ободранными мальчишкой и девчонкой. Лет восьми — девяти.

Щелкунчик всё же выпутался из моих юбок, встал сам, а потом, словно нехотя, подал мне руку и помог тоже подняться на ноги.

— Это что такое⁈ — сурово сдвинув брови, единственную подвижную часть тела на лице, кроме глаз, прорычал он. — Какое право вы имеете нападать на нас⁈

— Тихо ты… — попыталась утихомирить я местное высочество, видя, что у ребят — таких же кукол, как я, — в уголках деревянных глаз уже начали собираться от страха слёзы. Но они всё равно стояли, смело запрокинув головы, и смотрели на нас недружелюбно.

— Здесь… Здесь нельзя ездить! — превозмогая дрожь в голосе, проговорил пацан, закрывая своим тельцем младшую девочку. — Мы… охраняем границы!

— Какие ещё границы⁈ — начал закипать Щелкунчик, но я, отпихнув его, осторожно подошла к детям.

— Вы сами их защищаете? — спросила я, присаживаясь перед детворой на корточки, чтобы сравняться с уровнем их глаз. — Или вы взрослым помогаете?

Позади недовольно фыркал деревянный солдат, ходя туда-сюда мимо саней.

Дети переглянулись.

— Мы — часть отряда, который защищает Розебург от мышей! — снова заговорил мальчик, рассматривая меня так, словно сомневался, что я — не мышь. — Если мы увидим отряд грызунов, то должны будем бегом побежать к остальным и всё рассказать!

У меня аж дар речи пропал.

Тут что… Выставляют на патруль… На настоящий патруль… Детей⁈ Они что… Совсем уже⁈

Я, конечно, никогда детей особо не любила, да и ни у кого из моего окружения их не было; но даже так я понимала, что детей нельзя выставлять на передовую, заставляя сражаться наравне со взрослыми!

— Но поехали вы, — вставила девочка тонким голосом, — поэтому мы с Гансом не знали, что делать. Вы же — не мыши!

— Надо было нас пропустить! — прорычал мужчина, но я так на него шикнула, что он даже сначала опешил, а потом немного присмирел.

— Так никто не ездит между городами! — осмелился возразить хмурому солдату мальчишка. — С тех пор, как мыши захватили почти все деревни между самыми крупными центрами, города закрылись в осаде! Никто не ездит по дорогам.

— Как это захватили все деревни⁈ — судя по звукам, его королевское высочество сейчас удар хватит. — А что же армия⁈ Маршалы⁈

На него посмотрели непонимающе, попеременно махая ресницами то на одном, то на другом детском личике. Первым отмер мальчик, зло прищурившись.

— Они сбежали за море… Следом за этим трусом-принцем!

Щелкунчик позади меня резко подавился и закашлялся, а я ободряюще улыбнулась мальчику, побуждая его говорить дальше.

— Никого из начальников не осталось! Они бросили нас, забрав все корабли!

— Так они же куклы, — прохрипел мужчина, — как они смогли убежать к соседям? Их там приняли?

— С деньгами примут кого угодно, — явно процитировал кого-то из взрослых мальчишка, — мы остались одни!

— А мыши? — деревянный солдат подошёл к нам ближе и тоже присел на корточки перед детьми, довольно быстро растеряв былое бахвальство. — Мыши заняли дворец?

— Да! И убили наших родителей! — по деревянному лицу девочки скатилась одинокая слеза. — И у меня, и у Ганса!

— Где же вы живёте? — у меня сердце разрывалось смотреть на этих маленьких защитников города. Пусть они выглядели, словно хорошенькие куклы, пусть вокруг росли на деревьях леденцы, а в воздухе порхали бабочки, но ситуация здесь была, словно в фильме ужасов, где под ярким фантиком пряталась чудовищная начинка.

— Нас приняли те, кто защищает город! В обмен на то, что мы будем следить! — паренёк приосанился и не упустил случая чуть-чуть прихвастнуть. — Я уже два раза отряд мышей успел заметить, до того, как они вошли в город! Один раз, правда, они Эми чуть не схватили, но я её отбил снежками! — он прижал к себе девчачью головку, а я с праведным гневом посмотрела на горе-принца.

Трон он себе вернуть хочет⁈ Красоту неземную⁈ А сделать так, чтобы дети не защищали город и не делали мужскую работу, он не хочет⁈

— Только я платье порвала, — покаялась девочка, — из-за этого меня очень ругали, так как одежды на детей нет в городе — нам же её из города Пряников возили…

Было дико слушать, что её интересует платье. Что так легко маленькие дети говорят о смерти, об опасности. Они просто не до конца всё понимали, но люди… Взрослые-то где⁈

Стараясь не выдать своего состояния, я улыбнулась.

— Ничего страшного, — успокоила девочку, преувеличенно серьезно осматривая изорванный подол. — Обещаю, мы что-нибудь придумаем. Обязательно!

А потом воинственно развернулась в сторону принца. Мне даже говорить ничего не нужно было. То, что происходит в этой сладкой стране — ужасно! В ответ на мой пылающий негодованием взгляд он лишь покачал головой.

— Я не знал, что всё так плохо. Но мы всё исправим. Я же уже тут…

В этот момент послышались крики и грохот, словно кому-то пришло в голову палить из огромной пушки.

— Просмотрели! — отчаянии схватился за длинный котелок мальчишка, забираясь вновь на дерево, а потом в панике с него спрыгивая. — Мыши! Они идут!

Я обернулась назад, чтобы посмотреть на дорогу, и обмерла от ужаса. На нас неслась целая толпа мышей в сверкающих доспехах, поднимаясь на холм. Увидев нас, они победно закричали и затрясли самыми настоящими копьями.

У меня волосы на голове дыбом встали от страха, так что даже не сообразила, в какой момент за подол дёрнула маленькая куколка, привлекая внимание.

— Быстрей, забирайтесь быстрее! — подгонял нас Щелкунчик, уже вновь сидевший на козлах.

Я судорожно подхватила подол платья в одну руку, девочку в другую, и буквально пропихнула нас на пол саней, где уже сидел воинственно нахохленный Ганс.

— Держитесь! — крикнул сверху деревянный человек и, стегнув мою драгоценную лошадь, отправил её в галоп.

У меня голова резко мотнулась в сторону, ударилась виском об лавку, а в челюсть врезалось тело девочки. Чтобы удержаться, пришлось поставить непослушные ноги распоркой между краями саней и зафиксироваться в крайне неприличном, но зато крепком шпагате, благо деревянные ноги выгибались под таким углом.

Щелкунчик гнал лошадь во весь опор по дороге, а потом резко свернул в сторону так, что мы запрыгали по сахарным сугробам, словно олимпийские чемпионы-сноубордисты.

На меня сверху свалился ещё и мальчишка и вцепился двумя руками в волосы, чтобы не упасть. Шляпка потерялась где-то по дороге, а я взмолилась, чтобы моя голова не отлетела от деревянного туловища до того, как мы сможем уйти от погони.

Какое-то время мы просто неслись вперед, но потом Щелкунчик обернулся к нам и громко крикнул:

— Придётся прыгать! Держитесь! Игрушки утонуть не должны!

— Что⁈ — только я подняла голову, чтобы понять, не послышалось ли мне, как деревянная лошадь с громким ржанием оттолкнулась от земли и взмыла в небо. За ней с грохотом лишились последней опоры сани, а потом в животе испуганно ухнуло и мы понеслись вниз на огромной скорости.

Щелкунчик на половине пути спрыгнул с козел вбок, а я, застрявшая распоркой в санях с двумя детьми, с громким визгом летела прямо в пропасть.

Сани резко тряхнуло, меня выбило с места и подбросило в воздух. Краем глаза я успела увидеть горную реку, пики скал и детей, всё так же не отпускающих мой подол и шевелюру.

А потом мы вместе рухнули в воду, которая сомкнулась над нашими головами и оглушила грохотом и полной дезориентацией в пространстве…

Я потеряла понимание, где вверх, где низ, и сначала отстранённо наблюдала за тем, как новое тело мотает в быстром потоке, а потом, когда поняла, что потеряла где-то детей, начала изо всех сил барахтаться, силясь выбраться… Да хоть куда-нибудь!

Когда голова вынырнула на поверхность, то я закрутила ею во все стороны, но сделать ничего не успела, потому что за мой шиворот зацепилась какая-то коряга и с силой потащила против водяного потока.

Испуганно задёргавшись, я уже было попыталась себя отцепить, как услышала недовольный окрик деревянного человека:

— Клара! Не двигайся, иначе сорвёшься!

Испуганно застыв, я постаралась расслабить тело, хотя мне и было жутко страшно от того, что ноги и руки, словно безвольные тряпки, подпрыгивали на волнах, будто неживые… Перчатки где-то потерялись, как и ботинки, так что я с ужасом молилась о том, чтобы от шарниров не оторвались кисти и ступни.

Грубая деревянная ладонь с громким стуком сжала мою шею, а потом с силой выдернула безвольное тело на каменное плато, под противный треск ткани платья.

— Дети! — прохрипела я первое, что пришло в голову, когда в зону видимости попало лицо деревянного мужика.

— Они здесь, — проворчал он, удостоверившись, что я не умираю, и начисто теряя ко мне интерес.

Его лицо пропало с глаз, так что пришлось собирать в кучу дрожащие и расползающиеся части тела и переворачиваться на живот, чтобы лучше видеть окружающее пространство.

К счастью, Щелкунчик не обманул, потому как сбоку от себя я обнаружила сидящих возле основания скалы куколок в мокрых лохмотьях, крепко прижимающихся друг к другу. Лишь их огромные глаза таращились на меня и время от времени моргали, выдавая таким образом информацию о том, что они всё же живые.

— Вы как? — прохрипела я, аккуратно садясь на каменную поверхность и подгибая под себя дрожащие ноги.

— Мыши подумали, что мы утонули… — прошептал Ганс, показывая вверх. Туда, где над ущельем был виден кусочек неба. — Тот, кто назвал себя принцем, сказал, что они увидели разбитые сани на скале и ушли…

Я развернулась вокруг себя, пытаясь понять, с какого места мы прыгнули и где, в итоге, приземлились. Но увидела лишь деревянного мужчину, возвращающегося со дна ущелья, где река делала крутой поворот. Он прицеплял к поясу собственную саблю, которую, видимо, только что выловил из реки, так как из ножен нещадно текла вода.

— Сани разбиты, — сказал он, садясь рядом со мной и вытягивая ноги.

— А лошадь?

Мужчина отвёл взгляд, и, под его характерное молчание, я в панике прижала руку ко рту. Потом мельком посмотрела на детей и быстро переспросила:

— Она убежала, да?

— Убежала? — принц посмотрел на меня, как на ненормальную. — Клара… — но, увидев умоляющий взгляд и кивок в сторону прислушивающихся к нашему разговору малышей, быстро согласился: — Да, она убежала… Испугалась громкого шума и воды. Так что нам придётся добираться до города самим. Я же правильно понял, что вы, ребята, из Розебурга?

Они кивнули, а он удовлетворённо заметил:

— Хорошо, потому что там у меня когда-то жил старый знакомый. Возможно, он и сейчас где-то там. А нам нужно торопиться. Ну, вы готовы идти?

Я посмотрела на него, как на врага народа. Идти… Сейчас⁈ Да он издевается!

— Мы же чуть не умерли! Дай нам время прийти в себя…

Голос принца стал максимально серьёзным.

— Клара, это не прихоть — я не могу гарантировать, что мыши не вернутся. Лучше быть под защитой города, когда это случится. Так что собирайся, и пойдём.