Глава 27. Ангелина / Иосиф

Я смотрю вперед и почти ничего не вижу. Коридор передо мной едва освещен. Сердце продолжает отбивать свой бешеный темп, горло пересохло, а руки мелко дрожат. Я оборачиваюсь к Валере.

— Что там? — шепотом спрашиваю мужчину.

— Твоя свобода. Если ты все быстро и спокойно подпишешь, то тут же сможешь отправиться на все четыре стороны.

Я шумно сглатываю. Валера немного подталкивает меня вперед, и я по инерции делаю шаг, чтобы не упасть, который тут же отзывается болью в подвернутой ноге. В коридоре пахнет пылью, потом и грязными носками. Я стараюсь дышать ртом, но ощущение, что этот затхлый запах просачивается мне под кожу.

— Давай быстрее, Линка, — подгоняет меня Осокин. — Не растягивай свои мучения.

— Валера, — едва сдерживая слезы, оборачиваюсь я. — Пожалуйста, я отдам тебе машину, но оставь мне квартиру. Мне же негде жить.

— К матери передаешь.

— И что мы втроем будем делать с однушке?

— Это не мои проблемы, — морщится Валера. — Я три года на тебя потратил, должен же я хоть что-то получить?

— Ты их не на меня потратил, — поднимаю я голову. — Ты прятался у меня. Чтобы тебе хвост не прижали.

— О, так твой хахаль тебя просветил? — хмыкает мужчина. — А ты что, думала у нас большая и чистая любовь? Хер там. Ты только меня бросила не вовремя. Я новую бабу еще не до конца окучил, а ты выделываться начала. Так что хата и тачка — твои отступные.

— Но…

Я не успеваю договорить, как Валера протискивается мимо меня в коридор и хватает за запястье.

— Все, хватит пиздеть, — шипит он.

Широкими шагами мужчина идет вперед, таща меня за собой. Я прихрамывая, иду за ним и озираюсь по сторонам, но разглядеть что-то в свете угасающей лампы почти невозможно. Металлическая дверь за моей спиной с громким звуком закрывается. Я вздрагиваю и только в этот момент до меня доходит — мне никто не поможет.

Мы идем по коридору пару минут и оказываемся напротив невзрачной серой двери. На нет никакой таблички или других опознавательных знаков. Обычная обшарпанная дверь, обитая серым дермантином. Валера без особых церемоний распахивает ее и входит внутрь, все еще продолжая тащить меня за собой.

Мы оказываемся в небольшой комнате, свет в которую почти не попадаем через грязное окно, расположенное на противоположной от входа стене. Перед окном стоит весь исцарапанный стол, а за ним сидит грузный мужчина лет пятидесяти пяти. Его почти не видно из-за стопки бумаг, которая возвышается на столе.

— Здорово, Старый, — заходя внутрь, произносит Валера. — Я тебе клиента привел.

Мужчина медленно поднимает голову из-за бумажной башни и смотрит на нас сквозь большие круглые очки. Затем снимает их, смотрит сквозь стекла на свет и лезет в карман. Выудив оттуда большой носовой платок, мужчина медленно протирает стекла очков, уже не глядя на нас.

— Старый, блядь, — шипит Валера. — Ты можешь как-то быстрее?

— Димочка, дорогой, — растягивая слова произносит мужчина. — Ну что ты в самом деле? Твоя девица разве куда-то денется? А хата ее денется? Вот именно. На оба вопроса ответ один — «нет». Поэтому заканчивай выделываться.

Я слышу как цыкает Валера, (или Дима, если верить мужчине перед нами) но ничего не говорит. Его плечи и спина напрягаются, хватка на моей руке усиливается. Я дёргаюсь от боли, и Валера, будто вспомнив, что я еще тут, оборачивается ко мне.

— Линка, давай вперед, — кивает он мне. — Старый, — обращается он к мужчине. — Ты документы подготовил?

— На машину да, на хату еще нет.

— Долго, — морщится Валера. — У нее ФСБ на хвосте.

Мужчина за столом выразительно выгибает бровь.

— Ты совсем ополоумел? Девку с хвостом сюда притащить додумался! А если федералы за ней нагрянут?

— Они нас не вычислят и ее не найдут, — хмурится Валера.

— Ты — идиот, — цедит мужчина. — Жадный идиот.

— Старый, не борзей, — в голосе Валеры проскальзывают металлические нотки. — Ты забываешься.

Мужчина за столом, вытирает платком лоб, надевает очки и прищурившись смотрит на Валеру.

— Ты когда-то поплатишься за свою самонадеянность, надеюсь, меня рядом не будет.

Все это время я стою у входа, боясь пошевелиться. Мне не верится, что я оказалась героиней глупого сериала про бандитов, что мужчина, с которым я жила все это время — бандит и мерзавец, а еще, что все закончится вот так. В этом грязном кабинете, на окраине Питера.

— Документы готовь, Старый, — кивает на стол Валера. — А ты, — поворачивается он ко мне, — садись и жди. Не будешь рыпаться, быстро все подпишешь и свалишь.

Я на негнущихся ногах подхожу к столу и сажусь напротив мужчины.

— Валера, — оборачиваюсь я, едва шевеля губами. — Отдай, пожалуйста, бабушкины украшения.

— Это какие? — хмурится мужчина.

— Те, что в шкатулке в тумбочке лежали.

— А, — хмыкает Валера. — Не могу, они давно в помойке, — разводит он руками.

Я отворачиваюсь к окну, но через серое, местами закопченное стекло, ничего не видно.

— Ты, давай-ка тут слезы не лей, — грубо говорит мне мужчина, сидящий за столом. — Через полчаса будешь свободна как птица. И не обременена лишней жилплощадью.

Он громко смеется свой же шутке, затем засовывает в рот сигарету, поджигает и по комнате расплывается раздражающий запах дешевых сигарет.

Иосиф

Говорят, надежда умирает последней. Я привык доводить любое дело до конца. До победного конца. В этом смысл моей работы, смысл моей натуры. Пока есть хоть малейшая зацепка, самый маленький шанс из всех возможных, я буду искать. Доставать из-под земли, если потребуется. Буду сам без еды, воды и сна, но найду ее.

Смотрю на Веревочкина с секунду. Рой мыслей проносится вихрем в голове.

— Объявляй план перехват по этой машине, — приказываю ему. — Чтоб через полчаса, максимум через час я знал, где она стоит, кто в ней сидит и как его зовут.

— Слушаюсь, товарищ полковник, — рапортует сержант.

Непривычное беспокойство разливается в груди. Неведомый до этого страх потерять человека все сильнее и сильнее колотит меня изнутри. Такое раньше я испытывал только к Мише. Сейчас вот… к Ангелине. Так странно, потому что я едва знаю эту девушку, но мне кажется, что мы прошли вместе через огонь и воду. Именно такое сравнение.

Я выхожу из микроавтобуса и нахожу взглядом Макарова. Тот перестал ежесекундно окунать руки в воду и тихо беседует с Трутневым. Увидев меня, оба изображают максимально виноватое лицо под моим ледяным взором, а я не могу их винить. Мы недооценили противника и прокололись, как результат. Значит, это только моя вина. Целиком и полностью.

— Не ищется телефон, да? — осторожно спрашивает Макаров. Белки его глаз все еще красные, как будто кто-то налил гуаши на них. Впрочем, у Трутнева то же самое.

— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Нашли машину. Пробуем пробить по ней. Вы оба как?

— Нормально, — отмахивается Кирилл.

— Жить будем, товарищ полковник, — рапортует Трутнев.

— Ну, молодцы.

— Ось Давидыч, я знаю это наш прокол, — мямлит Макаров. — Но там реально без вариантов было. Эффект неожиданности. Мы даже понять ничего не смогли. Дело-то плевое. Как вообще они узнали, что мы следим?

— А вот это еще предстоит нам выяснить, — хмуро произношу я. — И прекращай извиняться. Вашей вины тут нет. Прокололись — да. Теперь задача — найти и исправить.

— Я готов, товарищ полковник, — выпрямляется по стойке смирно Трутнев.

— Я тоже, Йось, — понимающе кивает Макаров.

— Вы пришли в себя? — слегка приподнимаю бровь я.

— Так точно! — хором отвечают парни.

— Тогда за дело.

Отправляю парней осмотреть место похищения и иду с ними сам, но поиски успехов не приносят. Ничего, ровным счетом, не находим. Ноль. Дырка от бублика. Спустя полчаса возвращаются Седов и Крутиков. Отморозков, что напали на Макарова с Трутневым, по горячим следам они не нашли. Поручаю им это дело. Пускай докапываются до сути. Нападение на сотрудников — это не шутки. За такое вообще срок полагается. Парни отбывают в управление, а мы продолжаем поиски — ничего другого все равно не остается.

Раздается телефонный звонок — Веревочкин.

— Нашли, Ось Давидыч. Черный Чероки, номер семь-пять-четыре, — радостно оповещает он.

Легкое облегчение проскакивает по телу. Это далеко не камень с души, но уже хоть что-то.

— Где? — глухо спрашиваю я у него. — Парни снимаемся, — это Макарову и Трутневу.

Несусь со всех ног обратно к микроавтобусу, как будто боюсь не успеть и пропустить что-то очень важное. Парни устремляются за мной.

— Недалеко от Кунсткамеры, отвечает Веревочкин. — Но в машине только водитель, девушки с ним нет.

— Личность водителя! Осокин? — быстро спрашиваю я.

— Нет! Какой-то Мажейка. Пробиваем его, Ось Давидыч, — отвечает Веревочкин.

— Понял.

Жму на отбой и подбегаю к микроавтобусу.

— Снимаемся, — говорю всем присутствующим. — Всем в управление, до дальнейших распоряжений.

Залетаю в микроавтобус и рывком захлопываю дверь. Веревочкин все также сидит уставившись в экран компьютера.

— Гони, Салмин. К Кунсткамере, — командую водителю и тот резко рвет автомобиль с места. — Кто его взял? Наши? — это Веревочкину.

— Нет, — отрицательно мотает головой тот. — ДэПСы. Они его маринуют проверками пока. Но я уже вызвал туда наряд.

— Отлично, — одобряю я. — Макаров и Трутнев тоже пусть туда едут.

Раздав указания, отворачиваюсь и смотрю на дорогу через лобовое стекло, сжимая в руках спинку сиденья.

Только бы успеть…

Прошло уже больше часа. И я уже столько страшных картин себе напредставлял. Одна хуже другой. Обычно я не поддаюсь панике, но тут… Похоже это особый случай.

Только бы она была жива.

Тревожные мысли полностью охватывают меня, когда мы подъезжаем к Кунсткамере. Вижу черный Чероки, за которым стоит патрульная машина ДПС с включенными проблесковыми маячками.

— Группа захвата готова, Ось Давидыч, — заверяет меня Веровчкин, когда мы останавливаемся неподалеку.

— Приступайте, — приказываю я.

Веревочкин тихо командует в рацию. На моих глазах за несколько секунд, буквально из ниоткуда, появляется серый микроавтобус. Его дверь отъезжает, и из нее высыпается группа парней в темно-зеленой форме, автоматами наперевес и закрытыми балаклавами лицами. Один из них подбегает к пассажирской двери патрульной машины, дергает за ручку и достает оттуда невысокого щуплого парня лет двадцати пяти. Поднимается шум. Его тут же утыкают лицом в асфальт, обыскивают под дулом автомата и непрерывно что-то кричат. Хотя, я примерно представляю что.

Салмин подъезжает к патрульной машине. Я быстро выхожу из микроавтобуса и подхожу к группе захвата. Старший протягивает мне документы. Пробегаю по ним взглядом и наклоняюсь к лицу уложенного на асфальт парня.

— Где Осокин?