Глава 11. Милослава

Глава 11. Милослава

- Плюшка была миленькой… - всхлипывает Диляра.

Я изображаю полнейшую вовлеченность, но украдкой поглядываю на дверь с новым замком.

В своей жизни я привыкла полагаться только на себя. И нет - никакая я не жертва - это мой осознанный взрослый выбор. Прожить эту жизнь ярко и в кайф, но без партнера.

Отсюда - мой шок!

Для кого-то подобное проявление Давидом Андреевичем Литвиновым самцовости и мужской заботы - самое настоящее счастье.

Но только не для Милославы Селивановой.

Я привыкла сама вести дела и не быть никому обязанной. Сейчас же чувствую себя именно так. Вчера облапал за просто так. Сегодня вот замки поменял. Что теперь меня ждет?

Мало ли что там у него в голове?

Может быть, он вообще… контуженый!

Выглядит Давид Андреевич как питбуль - черный, насупленный и мрачный. Вот теперь и думай, что он хочет на самовыгуле и без намордника… Прижимался ко мне вчера своими гениталиями. Я ведь взрослая женщина - все прочувствовала.

- …Беленькой, а на лапках такие пятнышки. Будто сапожки, знаете? И хвост… Хвост такой необычный. Т-о-олстый, дли-и-инный, как у питбуля….

- Простите? Как у питбуля? - округляю глаза, выплывая из мыслей.

- Ну… Хвост у моей Плюшки! - обиженно смотрит на меня.

Уверена, лицо мое в цвет акцентной стены напротив - терракотовым становится.

Господи, что за мысли, Селиванова!

Секс для тебя давным-давно - максимум слово из четырех букв в сканворде, название коктейля в отпуске или… разборки с соседями сверху. Они так шумят - вот честно, другого эпитета не подберу - я затрахалась!

Участковый наш вопрос решить не может, всем остальным из подъезда тоже все равно. Беспредел какой-то.

- Вы показывали фото Плюши. Я помню. - живенько киваю и делаю пометку в блокноте. - И правда, она была очень милой собакой. Никогда таких не встречала!

- Спасибо, - Диляра с гордостью благодарит и вытирает слезы пухлыми пальцами. - Муж смеялся над Плюшей, называл ее Тумбочкой из-за того, что она была неповоротливой… Но для английского бульдога это нормально…

Вот…

Кажется, нащупала что-то стоящее.

- Вам было обидно, когда ваш муж так ее называл?

- Очень. Мы с Игорем из-за этого ругались.

- Вы говорили, что практически не ругаетесь с мужем? - подглядываю в блокнот.

- Да… А вот из-за Плюшки я на него крепко обижалась. Он оправдывался. Мол, это шутка, но я чувствовала, что специально так говорит. Чтоб меня позлить…

- Что ещё вы чувствовали, когда Игорь называл вашу собаку Тумбочкой?

- Я на него злилась. - шмыгает носом.

- Это все?

- Нет… Мне казалось… Боже, это так стыдно.

- Стыдно сейчас озвучить при мне или то, что говорил Игорь, казалось вам стыдным?

Она замирает и смотрит в окно.

Думает долго.

- И то и другое стыдно… - тихо отвечает.

- Мы можем не говорить об этом, если…

- Нет, я скажу, Мила. Мне казалось, что Игорь говорит это мне. - поворачивается и выплескивает из себя.

- То, как обзывает собаку? - я удивляюсь.

- Да… Что я толстая. Я неповоротливая…

- Он вам говорил когда-то так?

- Напрямую в мой адрес муж такое сказать не может.

- Хотите - поговорим об этом?

- Д-д-да… - плачет ещё сильнее. - Игорь никогда не критиковал мою фигуру, тем более что она испортилась после того, как я родила детей.

- Напомните, сколько лет вашим малышам?

- Младшему четырнадцать, - смущаясь, озвучивает возраст.

- Ахх.… Ясно. - обескураженно делаю пометку.

Мой кабинет не создан для того, чтобы обвинять или давить. Я даю людям поддержку. А в случае с фигурой сама склонна к полноте, поэтому знаю, как это сложно - держать себя в руках. Клянусь курогрудью!

Сессия заканчивается как никогда продуктивно - постановкой проблемы.

Очень часто наши беды связаны не с конкретной потерей, а с чувствами, которыми мы себе по отношению к ней разрешаем. У Диляры умерла собака, но это не только питомец. Ещё и буфер в отношениях с мужем. Контейнер из ее обид и замалчиваний.

Мы прощаемся до следующего раза.

Как только остаюсь одна и заканчиваю с записями, в дверь настойчиво стучат. Следующая клиентка назначена через час, у меня окно, поэтому даже не удивляюсь, когда на пороге оказывается Литвинов.

Без пиджака и с подвернутыми до локтей рукавами белоснежной рубашки.

- Можно? - с интересом осматривается.

- Давид Андреевич, проходите! - я поправляю платок и смотрю на свой кабинет мужскими глазами.

Здесь - очень по-домашнему.

Рабочая зона с письменным столом и офисным стулом у окна.

В стороне мягкий, обволакивающий диван и уютные кресла.

Их два.

Одно - глубокое, в которое проваливаешься, как в воздушное облачко. Второе - больше похоже на классический советский вариант с деревянными подлокотниками. Твердое, с высокой спинкой. Развалиться в таком не получится, но не все чувствуют себя безопасно в облаках. Кому-то нравится ощущать под собой жесткую реальность.

Перед консультацией я всегда интересуюсь, какое кресло сегодня хочет выбрать клиент? Сама же довольствуюсь свободным.

Между кресел стоит журнальный столик, на котором я храню салфетки, графин с водой и волшебную тактильную коробочку. В ней есть гладкие морские камни, шарики с шипами и различные деревянные фигурки. Каждый возьмет свое. Ведь кому-то легче говорить, когда руки чем-то заняты. Я и сама такая.

На стенах нет ничего кричащего. Только одна картина. Моя любимая. На ней из черной сухой земли в обыденную, даже ужасающую серость пробивается зеленый, нежный росток. Это сакральный смысл моего ремесла. Дарить надежду на рост и верить в силу людей.

- А хотите чай? - я вдруг решаю быть гостеприимной хозяйкой.

В конце концов, человек он неплохой. Отзывчивый. Это я уже поняла.

- Чай? С вами? Можно… - говорит он как-то завороженно, разглядывая мое лицо.

Я задираю подбородок и дефилирую к импровизированной кухне. У меня здесь порядок. Бардак я не люблю, а от грязной посуды начинаю чесаться - антисанитария же полная.

- У меня здесь целая чайная коллекция по настроению, - оборачиваюсь, чтобы проверить, куда он смотрит. Успокоившись, что в окно, предлагаю. - Вы можете выбрать любое кресло, Давид Андреевич.

Отвлекаюсь и рассматриваю кружки с мотивационными надписями.

«Психолог от Бога»

«Все хотят результат, а я - выходной»

«Иногда человека не надо чинить. Его надо обнять»

«Я раньше почему злой был, потому что у меня психолога не было»…

Себе выбираю первую, ему - последнюю, и тянусь к подносу с чаем.

Улыбаюсь.

- Итак. Что вы выберете? При усталости - облепиховый. При тревоге - с мятой. Если настроения нет… - закатываю глаза, подозревая, что это его случай. - С апельсином и клубникой…

- Мне без разницы. А вы какой будете?

- Жасминовый. - беру пакетик.

- И от какого он недуга?

- Это секрет, - оборачиваюсь с мягкой улыбкой и качаю головой, потому что вместо того, чтобы занять одно из двух кресел, он уселся на мой офисный стул и разглядывает семейные фотографии. Дети на них совсем маленькие, на одной даже есть Андрей. - Вы заняли мое место.

- Не люблю сидеть спиной к входу, - говорит он, наконец-то отводя глаза от стола и складывая руки на груди. - Привычка.

- Вы хотите поговорить об этом? - включаю психолога.

- А чего об этом разговаривать? Двадцать лет в засаде штаны просиживал.

- Так что с чаем, Давид Андреевич? - мягко напоминаю.

Он усмехается.

- Только не мята. Меня с неё воротит, будто я гамна въеб… В общем, не люблю!

Я качаю головой неодобрительно.

Какой же он матершинник и грубиян! Но с харизмой.

И хвост. Хвост… как у питбуля.

Зачем мне эта информация?

- Тогда будете пить, что дают. - ворчу под нос и с заплетающимися ногами несусь к столу.

- Главное, что дают… - прилетает куда-то в грудь и растекается теплом внизу живота. - С остальным уже разберемся!