43 глава

Уже месяц не было никаких вестей от моего мужа. Мы за это время изготовили и продали ещё три гобелена. На вырученные деньги мы сделали ещё один станок. Девушки теперь работали больше. Придумали несколько рисунков, и я даже смогла заказать порошок для покраски нитей. Один торговец рассказал, что может привезти шелковые нити, но это для нас пока было очень дорого. Может, в будущем, мы сможем делать и эксклюзивные гобелены, но сейчас мы работаем на массового покупателя. Я сидела на стуле и гладила свой животик, пока Мирел рассказывала про то, что одна из ткачих испортила гобелен. — А старая Ирма что говорит? Можно его исправить? Сестра пожала плечами и опустила голову. — Так! — хлопнула я по столу, — Не вешать нос, пошли разбираться. Тот, кто провинился - получает штраф. Мирел похлопала глазами: — Что значит штраф? — Получит зарплату меньше, а если повторится такая же ошибка, то перейдёт в другой цех. Покрасочный или прядильный навсегда. Девушка покрылась пятнами, сжала руки у себя на груди в молитвенном жесте: — Госпожа, прошу, больше такого не повторится. Она кланялась мне в ноги и пыталась поцеловать руку. — Хватит! За работу! Мне здесь слёзы не нужны. Мы или работаем, или нет. Она шмыгнула носом и пошла быстрым шагом по лестнице вниз. Когда мы спустились, то Ирма и некоторые девушки столпились и рассматривали повреждённый гобелен. — Придётся распускать всё, — проговорила старуха, — иначе рисунок поедет и не будет смотреться, тогда всю эту работу придётся под колесо в телеге запихнуть. Мы подошли сзади и посмотрели на масштаб катастрофы. Полотно было прорезано, и нитки начали раскручиваться. Нужно очень много распускать и скручивать с новой ниткой. Я вздохнула: — Тогда пусть распускает и заново всё переделает. Мирел, посчитаешь сколько дней на это уйдёт и вычтешь у неё из зарплаты. Девушка закивала и принялась за работу: — Я всё исправлю, всё будет сделано. Я ночью буду работать. Остальные расселись по своим делам и занялись делом, а старуха продолжила обучать девушек на новых ткацких станках. Казначей показался в дверях и кивнул мне, что он хочет поговорить. Мы поднялись с ним ко мне в кабинет. Хоть книги уже поселились на полках, но всё равно, по моим меркам — выглядел он бедноват. — Там торговец хочет с вами поговорить. Я кивнула, и управляющий вышел из кабинета. Через пятнадцать минут ко мне вошёл мужчина, и его слуги внесли несколько сундуков. Он бережно открыл каждый и показал мне, что в них спрятаны. В одном была дорогая фарфоровая посуда с голубой росписью, в другом - драгоценные камни и украшения, из них, в третьем — тонкие шелковые ткани, а в четвёртом — меха. Я осмотрела его предложения, покрутила кружки с изящными ручками, пропустила сквозь пальцы камни, погладила ткани и меха. — Слушаю вас, — повернулась я к торговцу. Он заулыбался, как хитрый лис. — Я хотел предложить вам свои товары. На вашем рынке нет покупателей на них, только такая умная госпожа может себе позволить такую красоту. Я кивнула ему: — Очень красиво, но зачем вы сюда приехали, если понимали, что покупателей на всю эту красоту сложно найти в этой стороне, «на моём рынке», как вы сказали? Он немного расстроился, потому что видел, что мои ручки не дрожат над его сундуками и я явно не восхищена всем этим многообразием. Я прошла к своему месту и села за стол. Казначей, довольный моей реакцией, потирал животик. — Я предполагал, что вы захотите выглядеть красиво и получить последние новинки в первую очередь. — Откуда вы узнали про нас? — В трёх днях езды здесь есть порт, где продавали ваш гобелен, и мужчина рассказал про ваши торговые ряды и условия торговли. Мне понравилось, что слава о нас начала распространяться. А то, что кто-то решил перепродать гобелен, вообще меня порадовало. Нужно на гобелене вышивать название замка, где его изготавливают, чтобы про нас узнало, как можно больше людей. — Я хочу увидеть самые дешёвые камни и тонкие полоски меха, которые пойдут на опушку одежды. Торговец обрадовался, что уедет отсюда не с пустыми руками, а казначей чуть не поперхнулся от моих слов. В течение часа я выбирала и торговалась. В итоге удалось цену сбить на треть и получить небольшую кучку камней и ворох меха. Когда торг был закончен и сундуки были захлопнуты, я предложила своему гостю присесть в кресло, и ему принесли чай. — Вы не хотите открыть у нас лавку? — поинтересовалась я у мужчины. Он удивлённо на меня посмотрел: — Лавку? Вы думаете, что кто-то купит у меня мои товары? — Вы же сами сказали, что наш гобелен перепродавали в торговом порту. Почему вы решили, что кто-то не захочет у вас купить какой-то предмет и перепродать его где-нибудь подальше? Мужчина завис с чашкой в руке. — На первых три месяца мы не будем с вас брать налог и аренду. Вы видели наши домики, их можно запереть и тем более они находятся за первой крепостной стеной, что исключает их разорение. На стене круглосуточная охрана, поэтому никто не рискнёт его обворовывать. Мужчина поставил чашку на стол и посмотрел внимательно на меня: — Хорошо, я попробую. Когда можно посмотреть домик? — Вас проводят к тем, что свободны и вы выберете один из них. Я кивнула казначею, и они покинули мой кабинет. Я улыбнулась сама себе. Никогда не думала, что мне придётся вот так завлекать к себе торговцев, чтобы прокормить себя и ребёнка. — Да, малыш? — я погладила свой живот, и тут я почувствовала, как внутри меня что-то толкнулось. Я замерла и прислушалась. Вот опять! Сердце моё ликовало, а из глаз потекли слёзы. Люция, когда зашла ко мне, с беспокойством посмотрела на меня: — Госпожа, вам плохо? Что-то болит? Я растёрла слёзы по щекам и улыбнулась ей: — Малыш толкнулся первый раз. Она улыбнулась, посмотрела на моё платье в том месте, где оно округлилось: — Может, вам нужно отдохнуть, полежать? Я покачала головой: — Нет. Нужно работать. Ещё належусь. Через неделю к нам потянулись торговцы, которые предлагали товары и просили домики для торговли. Через две недели они все были заняты, а поток не кончался и пришлось удлинять торговый ряд. Мы превратились в один из торговых центров. Пришлось столы выносить за вороты, а на их места ставить ларьки. Казначей уже нанял к себе помощника, и мы объявили минимальный налог с купцов на лавках. Две недели мы наблюдали отток и уменьшение, но на третью всё вернулось на свои круги, и торговля опять начала разрастаться. Пришлось увеличить количество торговых дней и начать строительство гостиного двора возле посёлка. Мой бывший отец, по совместительству староста стал хвалиться, что у них скупают еду те, кто останавливается в хатах на постой. Они и сами начали приторговывать на нашем рынке. Я не ожидала, что экономия на налогах, так может подстегнуть людей. За торговыми рядами уже участки были разобраны, огорожены и люди обработали и засеяли маленькие огороды. Казначей ходил довольный, потому что ему нравилось, что я начала не только тратить монеты, но и пополнять казну.