Глава 3.3
Я смотрю на место, где еще недавно сидел на корточках Данте, туда, откуда в меня стрелял его насмешливый взгляд. Закрываю глаза, пытаясь стереть образ ублюдка, но он на месте, жалит словно тысячи ос… Но самая главная Данте. От его укуса воспаляется кожа, воспаляется душа. Он ужалил и мне нужно ответить тем же… Но как, как?!
Открываю глаза, бросая взгляд на одежду, которую он бросил мне словно милостыню у церкви бедняку. Наверняка еще считает себя благодетелем. И ведь надо мной и правда посмеются. Он все продумал, все просчитал, а что делала я, я как дура попалась в эту ловушку. Повелась на красивую улыбку, приятные слова и помощь, которую он, наверное, впервые оказывал добровольно. И ведь правда, за весь год он только иногда смотрел, бросал пошлые шутки, но не разу не согласился помочь… И тут вдруг он меняет поведение, становится шелковым. Один раз и я как дура на это ведусь. А он этим воспользовался, еще и обставил все так, что я сама напросилась…
Сама… Господи, все сама…
Телефон оживает звонком, и я вижу незнакомый номер. Отвечаю на автомате.
— Участковый Сидоркин, подскажите в каком вы подъезде, а лучше выйдете на улицу…
Действительно, на улицу, чтобы все все увидели… А потом показывали пальцем, потому что в наш век кто – то обязательно заснимет, а Данте потом будет смеяться, и его отец будет смеяться вместе с президентом за ужином…
Отец… Отец… Отец….
На ум приходит песня любимой группы «Мельница»
Роса рассветная, светлее светлого,
А в ней живет поверье диких трав,
У века каждого на зверя страшного,
Найдется свой, однажды, Волкодав
Найдется свой однажды Волкодав
— Простите, — сбиваю звонок, открываю в сети журнал студентов.
У меня есть информация студентов со всего потока.
На самые экстренные случаи.
У меня есть номер отца зверя, который считает себя безнаказанным.
Это не сложно, но нужно прямо сейчас пока еще не вечер там, на другой части нашей страны, где родился этот зверь. И пока я не передумала.
— Слушаю! – в трубке звучит грубый, раздраженный голос. У них уже вечер, он наверняка отдыхает и не подозревает о том, что творит его сын. – Говорите.
— Платон Борисович?
— Кто говорит?
— Я…Девушка, которую только что изнасиловал ваш сын, — в ответ раздается молчание… — Я могу пойти в полицию, но понимаю, что это ничего не даст, а вы отмажете сына, но я просто хотела вам сказать какого ублюдка вы воспитали. Слышите меня?!
— Слышу. Как вас зовут?
— Лллюба. Люба Ольховская.
— Хотите, чтобы он на вас женился?
— Нет! Нет! Я хочу… Хочу хоть немного справедливости…. Дайте мне поверить, что она существует в мире таких как вы людей, которые ужинают с президентами.
Я отключаю телефон и снова реву, просто реву, утыкаясь в колени.
Почему я… Почему это случилось со мной?!