Глава 1

— Научи меня водить, Герман, — слышу, пока собираю сумку, чтобы в очередной раз сбежать из этого дома. И вот надо было показаться Соне с ее нежным голосом и босыми стройными ножками.

Смотрю сначала на пальчики с розовыми ноготками, потом уже на острые коленки и белые кружевные шорты. Их надо объявить вне закона, тем более для девушки ее возраста.

— Герман? — ее лицо, как всегда, чистое от макияжа и приветливое, а я смотрю на губы, что она прикусывает. В этом доме меня сводил с ума отец, который забрал меня от нищей матери и контролировал жизнь. И она. Она особенно. Нежная. Невинная. Так и говорящая всем своим видом. Трогать нельзя.

— Ты же вроде уже учишься. Зачем тебе я.

— Потому что ты не будешь на меня орать. Он пугает меня.

Ты просто не знаешь, как могу испугать тебя я. Особенно своими мыслями.

— Или ты уезжаешь?

Перевожу взгляд на сумку. И выдыхаю. Очередная ссора с отцом. Ребячество. А мне уже восемнадцать. Я уже учусь на врача. Не знаю зачем поступил, наверное, чтобы отцу насолить, который хотел отдать меня в бизнес школу.

И я ведь тоже туда хотел, деньги я полюбил, но его требование привело меня к очередному взрыву.

— Нет. Я не уезжаю. Поехали, покажу тебе мастер класс.

Она прыгнула от радости.

— Я быстро! Только оденусь.

Она убегает, а я быстрым шагом за ней, только и надеясь, что она опять забудет прикрыть двери. Удача. Теперь осталось только убедиться, что рядом никого и стискивать челюсть, наблюдая как это прелесть, пританцовывая, переодевается. Сначала стягивает шортики, оставаясь в одних трусиках. Белых и невинных, как и она. Потом стягивает топик, все еще не утруждая себя ношением лифака. Одевает водолазку, потом джинсы, а я уже прикрываю глаза, как раздвигаю ее ножки.

— Герман, — меня буквально отшвыривают от двери, и я вижу перед собой отца. Я буду похожим на него, таким же высоким с жесткой линией подбородка и острыми скулами. Но как же от этого тошно.

Особенно тошно от той зависимости которая возникает от власти, которой я как и он со временем смогу обладать. От денег, которые хотят все получить. От себя.

— Пойдем поговорим, — кивает он на лестницу, и я кидаю последний взгляд на попку яблочком.

Плетусь за ним рассматривая убранство, лепнину под потолком и хрустальную люстру. Я быстро привык к роскоши, только вот желание все спрятать так и не искоренил у себя. Все кажется что кто-то что-то стащит. Я бы Софку спрятал. Только вот кто ж мне даст.

Кабинет отца всегда казался кабинетом с электрическим стулом. Вот-вот и его голос превращается в разряд тока, бьющий по нервам.

— Я пошел тебе на уступку, дав поступить на мед брата.

— Врача, — перебиваю я, перекатываясь на ступнях, и засунув руки в карманы джинс. — И я поступил сам.

— Если я захочу, единственное место куда тебя бы приняли смоленская шарага.

— За чем же дело встало.

— Ты мой сын! Я хочу, чтобы ты вырос человеком. А ты шатаешься по гонкам, выглядишь как босяк и набил очередную татуировку!

— Я устал от твоего контроля.

— Зато пялиться на Софию ты не устал. Она твоя сестра.

— Сводная.

— Тем не менее. Она не для тебя.

— Потому что я цыган, — ухмыляюсь.

— Нет. Потому что должна сыграть в этой семье свою роль. И ты мне в этом должен помочь.

— Какую роль? — напрягаюсь я. Не думал, что он собирается контролировать и ее. Хотя на что я рассчитывал?

— Мне нужна компанию Соколова. Уверен он будет по сговорчивее, если наши дети поженятся.

Меня пробрал смех.

— Значит решил ее продать, как племенную кобылу?

— Всего лишь устроить ее, пока она не влюбилась в тебя. Петька более подходящая партия. Познакомь их.

— А если откажусь.

— Отправишься к матери в притон. Я не спрашиваю, я ставлю условие. Сделаешь все правильно, и я отправлю тебя в штаты на стажировку.

Это то, о чем я мечтал. За год мне понравилось учиться на врача, но в Америке медицина развита сильнее.

— Ну что? — поднимает густые брови отец. — Готов отказаться от будущего ради дырки?

— Не готов, — выплевываю я и устремляюсь на выход. Не готов. Потому что влюбленность в Соню похожа на болезнь. А деньги — это фундамент жизни способный защитить от любой беды.

— Опять поссорились, — слышу голос, и в мозг стрелой огненной стреляет возбуждение. Как обычно, возле нее.

— Как обычно. Ну что, готова прокатиться.

Она кивает и пружинистым шагом идет к двустворчатой двери. Я открываю ее, пропускаю сестру и быстро оборачиваюсь.

Отец смотрит внимательно, наверняка чувствуя себя богом, распланировавшим наши жизни. И я иду у него на поводу, потому что сам пока не способен ничего добиться.

Соня трясется пока держит руль, и я закатываю глаза. Есть идея, но весьма порочная. Но учитывая, что скоро она уйдет из моих рук как песок сквозь пальцы, то можно и пошалить.

— Ну и что ты трясешься как эпилептик? Чего боишься

— Совершить ошибку.

— Я могу помочь, поднимай зад.

Она смотрит недоуменно, приоткрыв свои пухлые губки, но делает как говорю. Я сажусь под нее от чего она непроизвольно вздыхает.

— А так можно?

— Сегодня можно. Теперь уверено хватайся за руль, — руковожу ее руками, мысленно представляя, как малышка трепетно держит мой член.

— Вот так? — спрашивает он и невольно елозит попкой и молчит, когда чувствует мой бугор. Она прекрасно знает, что это и для чего. Но не разу не заикнулась. Ни утром в ванной, когда порой вставал за ее спиной, смотря как она чистит зубки. Ни на кухне, когда она моет посуду, а я что-то достаю из шкафа.

Эти порочные шалости должны были привести к определенному результату. В итоге я бы поимел ее. Не зря же кончаю уже пару лет с ее именем в голове. Но теперь все влажные мечты придется оставить, убить свои надежды и надежны этой девчонки.

— Вот так очень хорошо. Теперь нажимай газ. Плавно. Умница, — проговариваю я носом зарываясь в шелк ее волос. Медленно двигая бедрами в так с ней. — Трогай.

Убираю руки с руля, давая ей возможность вести, и накрываю ее животик. Собираю ткань ее маечки, внутренним зверем воя, что никогда не окунусь в ее тугую влажность. Что никогда не познаю вкус ее поцелуя.

Я могу только потрогать. Это нравится мне. И ей нравиться, когда мои руки помогают ей познать, то что не принято называть вслух.

Мы двигаемся по дороге блуда и едем в вечерних сумерках. Еще немного. Еще чуть-чуть.

Не выдерживаю. Придется ей сегодня немного постараться.

— Сверни на обочину, — прошу хрипло, чувствуя, как горит пах.

Она шумно выдыхает и делает как говорю. Прелесть наших отношений в том, что она всегда делает как говорю я.

Нащупываю рычаг и делаю кресло лежачим, отклоняя Соню к себе.

— Я еле успела затормозить.

— А я уже не успеваю, — беру ее одну руку и тяну себе на пояс брюк. — Сделай мне хорошо.

— Герман, — тянет она руку в джинсы, отодвигает пояс брюк и вздрагивает, касаясь головки. Меня как током по всему телу пробивает. Ох, да, малыш, вот так. — Я же окончила школу.

— Верно. Моя девочка совсем выросла, — расстегиваю ее брючки, забираюсь в трусики и закрываю глаза, когда чувствую обильную влагу. — Хочет сладенького.

— Хочу быть с тобой.

Ох, как бы я тоже хотел. Как подкупает ее откровенность. Ее невинность и покорность.

— Ты и так со мной, — чуть толкаюсь в ее ручку, целуя шею. Одной рукой задираю маечку, чтобы быстрее сжать розовый сосочек. Другой начинаю поглаживать мягкие губки.

Она водит по члену пальчиками, выгибая хрупкую спинку, а я понимаю, что долго не выдержу.

— Я правильно делаю? Он такой большой и твердый.

— Все из-за тебя, моя прелесть, — дергаю я рукой сильнее, все чаще задевая клитор. Готов выть от нежности, что дарит мне она. Поворачивает голову, и я поддаюсь порыву и лижу ее губки. Она раскрывает свои с выдохом, и мы впервые целуемся. Первый и последний раз. Языками сплетаемся. Пока ты так часто накачиваешь мой хер. Распространяешь по нему влагу. Так часто дышишь, внезапно замирая и дергаясь в приступе оргазма. А я сжимаю челюсти, чтобы брызнуть в ее руку спермой. Она достает руку и часто дыша рассматривает ее в свете фонаря, что освещают наш маленький секрет.

— Оближи пальчики, — умоляю я и задыхаюсь смотря, как она обсасывает каждый. Словно самый лучший десерт. Отдать ее другому преступление, но разве у меня есть выбор. Пусть лучше она будет счастлива, но с деньгами. Чем мы будем скитаться, перебираясь куском хлеба. На много ли хватит наших чувств?

Немного понежившись в порочно неге я пересаживаю малышку на соседнее сидение и начинаю включать подонка.

— Приведи себя в порядок и убери с лица дурацкую улыбку. Еще подумают, что между нами что-то есть.

Она поджимает губы и быстро уводит взгляд. Глаза на мокром месте, но она приводит себя в порядок и ничего не отвечает.

— Мы домой?

— Ты давно хотела посмотреть гонки.

— И именно сегодня ты решил разрешить? — язвительно спрашивает она. — Из-за того, что произошло?

— А что произошло? — хмыкаю я, на что она резко поворачивается и гневно рассматривает мое лицо.

— Ты подонок.

— Ты и так это знала. Только вот это не мешало тебе тереться об меня при каждой удобной возможности, — трогаюсь я с места и устремляюсь к месту общего сбора.

Я никогда не брал ее с собой, не хотел, чтобы пялились. А теперь пора показать товар лицом. Пора показать Пете, какую невесту ему прочит мой отец.

Мы подъезжаем к сборищу тачек и полуголых девок. И я уже знаю, как доказать малышке, что я подонок. Окончательно. Толкнуть ее в объятия будущего мужа.

* * *

— Где ты прятал эту красоту, — спрашивает Петя, пока его глаза жадно обшаривают ее тело. А Соня смущается, но не обделенная тщеславием матери она любит комплименты. Я никогда их не делал. И парней от нее палкой отгонял. Паре, что пытались ее на свидания позвать, просто бил морды.

А теперь, Сонечка, никаких ограничений. Теперь все в твоих руках. Руках, что все еще пахнут моей спермой.

— У меня сейчас гонка, Сонь, — показывает он на свою тойоту. — Хочешь прокачу?

Прокатишь и на тачке. Потом на члене.

— А это не опасно, — спрашивает он меня. Но знаю ведь, что хочется ей. Любит она адреналин Поэтому и любила наши мини свидания. Тайно. Чтобы не знал никто.

— Петька отличный водитель и парень.

— Это уж точно, — широко улыбается он и Соня доверчиво кладет руку в его. Меня пробирает огонь злобы, и я отворачиваюсь, чтобы не совершить ошибку. Оттолкнуть от Сони Петю и просто забрать ее туда, где нам никто не помешает. Где мы останемся вдвоем. Где я буду долго ее ласкать, где я буду первым. А теперь этот малахольный придурок возьмет мое. Разрушит то невинное, что еще не успел я.

Телка в центре дороги начинает снимать с себя топик, отсчитывая минуты до старта. И я смотрю на тачку Пети, который успел чем-то рассмешить Соню. А меня вдруг задевает чья-то грудь.

Дергаюсь, когда тачки пускаются в путь и смотрю на покрытое макияжем лицо.

— Смотрю ты скучаешь?

— Думаю, это не на долго, — хватаю ее за талию и прижимая к своему стояку. Который к этой шлюшке ни как не относится. Но мне нужно. Нужно дать понять Соне, что она ничего не значит. А я так и остался ублюдком трахающим все подряд.

— Какой ты настойчивый, — гладит она мое плечо и прижимается крупными титьками. От нее пахнет сладко. Но приторно, если сравнить с легким бризом Сони. Но я все равно усмехаюсь и тащу ее в тачку. Через пару минут должна закончится гонка и Соня пойдет меня искать, чтобы восторженно сказать, как ей все понравилось. И что она прощает меня за мои резкие слова. И снова скажет, что готова отдаться. А я уже отодвигаю полоску стринг, одновременно раскатывая по члену защиту и свободно проникаю в чужую, растраханную дырку.

Пальцами в бедра и можно подумать о Соне. О том, что это она стонет, насаживаясь на мой хер. Можно представить как она просит: еще, Герман, еще. Делай меня своей. Бери меня всю.

Но открывая глаза я прекрасно вижу, как настоящая Соня в шоке смотрит на меня через окно и молча Ревет.

А потом разворачивается и бежит к Пете, а я шепчу ее имя, вбиваясь последний раз и кончая.

После той ночи она не смотрит на меня и не разговаривает.

А я пытаюсь убедить себя, что это правильно. Что так и надо. Что ее свидания с Петей на которые она демонстративно одевает юбки покороче это хорошо. Только вот ни черта это не хорошо. И дрочить листая ее фото в соц сети не хорошо. Не хорошо блять трахать одну, а закрывая глаза видеть другую. Не хорошо. Но решение находится. Мой отъезд дело решенное.

Документы готовы, билеты куплены. А сумка собрана. А рядом с сумкой сидит сжимая колени Соня. На пальчики свои тонкие смотрит.

Прохожу мимо сжимая челюсти от пряного запаха духов и сдергиваю полотенце. Ну а что. Я, пока еще в своей комнате. Я после душа. У меня через три часа самолет. Пусть любуется на мой зад, потому что судя по частоте свиданий она уже видела зад Пети.

— Почему ты не хочешь учиться в России?

— Здесь образование гавно.

— И больше тебя ничего не держит?

— А должно?

— А я? — кричит она за спиной, а я поворачиваюсь.

— А ты с Петей.

— Ты сам меня к нему подтолкнул!

— А ты как шлюшка повелась, такая же, как мать….

— Замолчи, просто замолчи, — качает она обреченно головой и бредет к двери. И я делаю, что нельзя. Но так хочется.

— Последний раз.

— Что? — сипло.

— Последний раз. На посошок.

Она поворачивается, облизывает мягкие пухлые губки и кивает. Ей всего мало. Мне всего мало ее. Когда пройдет эта зависимость? Сотрут ли ее отношения с другими и расстояние?

Она идет к кровати. А я беру стул одной рукой и другой сжимаю свой член.

Мы стали зависимы от этих минут наедине. Не хотим мастурбировать раздельно. Вот и сейчас ее рука тянется к груди, сжимает, а моя гладит торчащий член.

Она смотрит на него, а я смотрю как она раздвигает ножки. Как гладит свои трусики, вижу каплю, что пропитала их. И качаю член чуть чаще.

Она подцепляет резинку, стягивает трусики вниз и снова разводит ноги.

А я сотрясаюсь сдерживаться, чтобы забить на все и просто затрахать ее до смерти. До чьей только, непонятно. Будет ли она так же раскрепощена с Петей. Будет ли так же лизать свои пальчики, после того как обмакнет их влагой.

— Дай их мне, — прошу, и она тут же подчиняется. Ее покорность мой фетишь. И вкус ее пальцев сводит с ума.

— на пол садись и ноги шире.

На передо мной. А перед ее лицом член. Вот это правильно. Вот так очень хорошо. И пальчики ее набирают темп и ротик ее прокрывается когда она шумно выдыхает, почти стонет, кончая, кончая, кончая. А я делаю еще пару рывков рукой и заливаю ее язычок спермой. Это все что мы можем себе позволить. Это все о чем я буду мечтать за бугром.