Эпилог

*** Соня ***

Герман получил лабораторию и теперь часто ездил по командировкам, чтобы организовать филиалы в разных городах. Это спасало миллионы жизней и я бесконечно им гордилась.

Я хотела переехать в отцовский дом, но мы построили новый. Он не хотел плохих воспоминаний. Особенно о Пете, который получил пожизненное. И за издевательства надо мной. За кражу ребенка. Продажу его. Но как бы то не было — пожизненное казалось слишком.

— Это жестоко, — сказала я Герману после суда.

— Я буду жесток с каждым, кто посмеет влезать в наши отношения, — ответил он мне тогда и принялся раздеваться прямо там, в коридоре, где мы ругались.

Сейчас сидя перед зеркалом в шелковой сорочке, расчесывая волосы и скучая (Герман уже два дня в командировке, а Славу уложили спать) я с волнением вспоминаю, как неистов Герман был в те дни, с каким животным напором таранил мою киску, хлестал по заднице и рычал, что я его сука!

— У-у — срывается стон с губ и я сжимаю бедра от возбуждения.

Но те дни закончились спустя несколько месяцев.

Теперь Герман стабильно нежен и если честно меня это немного раздражает.

Его понять можно, первый ребенок, которого он встретит лично. Он волнуется и за меня и боится навредить малышке Анюшке. Так мы решили назвать нашу дочку. Со Славой Герман держится осторожно, словно боится сделать что-то не правильно, но сам сынок к нему тянется и меня это очень радует. Сейчас он сладко спит в своей комнате, а рядом Алла. Она стала жить с нами. Это меня очень радует. Не могу находистя одна. Кажется что проснусь, а счастье исчезнет.

Меня вообще в этот год радовало почти все. И свадьба, по моему желанию скромная. И поездка в Грецию, и жаркий порой жестокий секс несколько раз в неделю, но особенно мне нравится, что если Герман надо мной или в принципе шутит, я смеюсь вместе с ним.

Да, меня все радует, кроме возможности последние полгода нормально…. потрахаться.

Сейчас раздражает даже обстановка в комнате, что я обставляла сама. Даже волосы, которые шелком между пальцами скользят.

Нет, мне конечно приятно что Герман меня на руках таскает и дарит много подарков. Просто окружает нежностью. Но я бы все это променяла на его член в своей вагине на полной скорости, на то, чтобы он не сдерживался, и отжарил меня как следует, потому что теку, только при одной мысли о нем и его мускулистом теле.

Откладываю расческу, наслаждаясь тем, как ровно лежат волосы и автоматически тяну руку киске, вот только….

Живот мешает. Он уже большой и я не вижу своих половых губок, а дотянуться до них весьма проблематично.

Черт.

Встаю, наклоняюсь вперед, задираю подол сорочки, оголяя задницу и со стоном наконец достаю до клитора.

— У кого-то я смотрю в одном месте зуд, — раздается раскатистый бас и я резко поднимаюсь и с испугом поворачиваюсь.

— Герман, — хриплый стыдливый голос и я хочу спрятать руку испачканную в собственной терпко пахнущей смазке.

— Софка, только не говори, что все еще меня стесняешься, — говорит он насмешливо, откладывая дорожную сумку и пальто, шагая ко мне медленно и вальяжно.

А я смотрю, как под рубашкой проступают мышцы, как дыбится ширинка. Как же я хочу быть им отодранной.

— Я не стесняюсь, — задираю я смело подбородок, но теряю всю браваду когда он подходит близко и обхватывает мои плечи, чтобы прикоснуться к губам. — Просто…

— Просто кого-то давно не трахали? — шепчет он мне, щекоча языком верхнюю губу и медленно и сладко целуя. — Сучка обижена, что ее киску давно не пользовали, как следует?

Говорит он и обходит меня по кругу, словно жеребец около кобылы.

Меня пронзает сладостное предчувствие. Обычно он просто ласкает меня и избегает разговоров о жесткой ебле, а сейчас сам…

— Что ты делаешь? — спрашиваю, когда он просто одним длинным движением стягивает с меня сорочку.

— Хочу дать то, что тебе и мне, о*уеть, как нужно. — гортанно говорит он и гладит по ягодице, потом по второй и нащупывает сокровенное место, по которому неожиданно шлепает.

— Тебе тоже? — говорю и вскрикиваю.

— Ты думаешь, мне нравится то ванильное дерьмо, которым мы занимаемся? — я даже задыхаюсь от возмущения.

— Было хорошо, — говорю ему и смотрю в глаза когда он снова оказывается напротив меня.

— Но ты же хочешь лучше? — берет он мои руки и облизывает каждый палец, да еще так медленно, что меня пронзает невиданной силы предвкушение и между ног уже стекает по ноге влага.

— Хочу, но ты говоришь, что нельзя, — шепчу я, и тянусь руками к его ширинке.

— Но сегодня я звонил врачу.

— Да, что ты… — расстегиваю ремень, не отрывая похотливого взгляда от сосредоточенного лица. — И как?

— Она убедила меня, что тебе пора рожать и мне теперь можно не сдерживаться.

Замираю на этих словах, чувствуя, как в душе рождается восторг и счастье.

Выдергиваю рубашку из ремня и слышу треск ткани и гортанный смех Германа.

Он гладит мой круглый живот, пока я снимаю с него рубашку, закусывая губу от мощной груди, предстающей перед моим взором, и сдергиваю брюки, облизываясь на удава в боксерах.

— Тихо, тихо родная, — говорит он со смешком и вдруг поднимает меня в воздух, даже не поперхнувшись и садит на трюмо, широко раздвигая ноги. — Нужно удостовериться, что ты достаточно возбуждена.

Фыркаю. От моего возбуждения скоро потом всемирный начнется.

В чем, в принципе Герман и убеждается, когда засовывает пальцы в мягкое розовое лоно и растягивает его для своего удава, вырывая у меня тихий всхлип.

— О, пожалуйста.

— Ты готова, но теперь надо проверить готов ли я.

Судя по величине того, что рвется из боксеров у него с готовностью тоже полный порядок, но я, тем не менее, слезаю со столешницы и стягиваю с него трусы, усмехаясь, когда крупная головка выпрыгивает и шлепает меня по лицу.

Обхватываю огромный член двумя ладошками, и начинаю ими двигать посмотрев на вверх, в затянутые похотью глаза.

— Как прошла командировка.

— Главное, что она, наконец, закончилась и ты прямо сейчас можешь взять в рот.

Я облизываю губы, поддразнивая мужа еще немного, но с ним так нельзя. Он резко хватает меня за голову двумя руками, наклоняется, коротко целует и тут же насаживает ртом на свой могучий член с признанием:

— Люблю тебя, моя Сонечка

*** Герман ***

Когда член заходит так глубоко в узкое, невыносимо тесное горло, я на вершине блаженства. Она принимает и мой размер, и мой темп. То, что сегодня я могу не сдерживаться и трахать ее со всей дури, только добавляет огня в крови.

Сжимая челюсти наблюдаю, как через пухлые губки ритмично хлюпая скользит член, как полностью скрывается в ее ротике и так же полностью выходит, чтобы она облизала яйца.

И самое главное ее взгляд. Смесь блядской невинности, от который хочется выть, особенно когда не видишь его пару дней.

Хочу сегодня оттрахать ее как следует, поэтому резким движением зажимаю ее нос рукой и отчаянно долблюсь в горло, так что она захлебывается слюной, что густыми каплями стекает по полным, уже налитым молоком титькам. Скоро я буду смотреть, как она кормит нашего сына, буду ревновать к его губам, что он будет смыкать на сосках, чтобы наесться.

Спускаю в рот стрелой сперму, и моя послушная сучка глотает все до последней капли, улыбается и чуть отползает назад, поворачивается и смотрит через плечо, пока я пытаюсь отдышаться.

— Трахни меня… Пожалуйста.

Разве я могу отказать своей любимой? Подхожу близко, глажу влажные полусферы попки и пальчиком провожу по влажной киске, уже такой влажной, что капли буквально сами прыгают на меня, вынуждая склониться и вкусить их. Вылизываю мокрую щелку и охереваю от изменившегося вкуса. Он словно стал слаще. Если это перед родами, то я с упоением буду ждать следующей беременности. Если Соня захочет.

Ввинчиваю язык внутрь, почти обжигаю кончик ее жаром и надрачиваю член, готовясь доставить своей женщине удовольствие.

Поднимаюсь на ноги, ставлю одно колено с одной стороны, стопу с другой и медленно начинаю запускать эту машину страсти и любви. Жму все рычаги и она работает на полной мощности, все механизмы активированы, член внутри долбиться усиленно, издавая положенные чавкающие звуки.

Сейчас у нее внутри стало все шире, мягче, горячее, все готовится к появлению на свет нашего малыша и одно это делает мой член тверже, а чувства острее.

Соня прогибается в спине, так ее штырит от моего хера внутри, и я берусь бережно за круглый живот на несколько мгновений снижая темп и поглаживая налитые груди. Ласкаю медленно соски, оттягивая, покручивая между пальцев и снова отпускаю Соню в коленно-локтевую.

— Это стоило долгого ожидания…

— О, Герман, люблю тебя….

И я люблю, люблю когда член внутри по самые яйца, когда они бьются шлепками о взбухшие половые губы, да еще так смачно и часто, что в голове начинает шуметь, а в глазах темнеть от всепоглащающей, словно наркотической комы. Чтобы не рухнуть на Соню, переворачиваюсь на спину и сажаю жену на свой стоящий колом хер, и начинаю жестко вдалбливаться, но снизу, работая бедрами, как поршень в машине.

Соня, не сдерживается — стонет, кричит, помогает мне, подмахивая бедрами, и держит свою потяжелевшую грудь, соски сжимая пальцами по которым, я замечаю, чуть стекает белесая жидкость. Молоко.

О, да!

Ускоряю темп, рукой помогая достигнуть оргазма, надавливая на припухшую горошинку клитора и чувствую, как член тисками сжимает мягкое влагалище, слово перчатка, а Соню трясет, как в припадке.

Через несколько резкий толчков замираю, с гортанным рыком, спуская сперму в стенку матки и чувствуя. как мозг готов отключится от удовольствия в любой момент.

По моему животу стекает ее обильная смазка, смешанная с моей спермой и Соня размазывает ее руками, опираясь на них, и пытаясь отдышаться.

— Я скучала… по этому, — говорит она, когда я убираю с лица темные влажные локоны и целую пересохшие губы.

— Не сильнее чем, я…

— Хочу еще, — хнычет она, и я только смеюсь.

— У нас вся ночь впереди, а я давно не пользовал твою жопу…

Соня облизывает губы и смотрит в сторону низкого столика у кровати. Там кувшин с водой, стаканы и яблоко с бананами.

Я все понимаю без слов и аккуратно ее с себя снимаю с влажным звуком и иду к воде, чтобы напиться и продолжить показывать, как я скучал, как внезапно…

— Герман, — испуганно хрипит Соня, и я резко оборачиваюсь.

Под ней натекло пятно, окрашивая ярко красный ковер в почти бордовый цвет.

— Это. — меня, вполне уверенного в себе мужика, захлестывает паника. — Что делать?

— Воды отошли, — часто дышит она, и тут вдруг скручивается в спазме.

— Сумка в шкафу. Надо в больницу.

Делаю, как она велит, помогаю одеться, одеваюсь сам и спустя пару указаний няне несу жену к машине.

— Я буду с тобой, — говорю уже в машине, пытаясь взять последнее слово в давнем споре.

— Даже не думай, не один мужик не должен видеть этого, — стискивает она челюсти в новом болезненном спазме. — А-а, черт.

— Больно? — тупее вопроса я задать не мог.

— Пока нормально, но скоро будет жесть, — пытается улыбнуться она дрожащими губами, поглаживая живот и напевая какую-то песенку.

Я ускоряюсь, потом вспоминаю о безопасности, и выдыхая, снижаю скорость.

— Роды, естественный процесс. Там не может быть ничего противного.

— Герман, ты потом хотеть меня перестанешь.

Я не смогу сдержать смеха и со звериным оскалом бросаю на жену удивленный взгляд. Я одел на нее длинное шерстяное платье, обмыл кое-как промежность, хотя до сих пор чувствую это дурманящую смесь запахов.

— Это полная чушь. Я буду с стороны лица, и буду просто поддерживать тебя. Вряд ли хоть что-то в этой жизни заставит меня отказаться от возможности тебя трахнуть. Мне даже наличие мужа не помешало…

Спустя четверть часа заруливаю на стоянку клиники, что находилась в трехэтажном современном комплексе, с которой у нас был заключен договор на ведение беременности и сами роды. Наша врач уже была здесь и видя мой немного ошалелый взгляд, только посмеялась.

— Это вам первый раз страшно. Потом двери в клинику будете с ноги открывать.

Еще через пятнадцать минут, что, как мне сказали, удивительно быстро, держу ее за руку, пока она с широко раскинутыми ногами, шумно старается вытолкнуть ребенка.

Наверное, каждому мужику однажды надо поприсутствовать на родах, чтобы просто понимать что вытолкнуть через отверстие с яблоко дыню, не самое легкое занятие и что, подписываясь, на это второй раз, женщина совершает пусть маленький, но подвиг.

Соня держится молодцом, хоть и периодически готова потерять сознание.

Хотя надо признать в какой-то момент я и сам близок к обмороку, но резко прихожу в себя, когда вижу когда какой-то хрен в халате и маске лупит по попе мою розовенькую малышку..

— Эй, — возмущаюсь, но Соня хрипло смеется.

— Так положено. — говорит она, сияющими от слез глазами, смотря как младенца на мгновение кладут ей на чуть сдувшийся живот и тут же уносят измерять.

— Три восемьсот и пятьдесят четыре сантиметра, — отчитывается медсестра и меня тут же уводят в комнату ожидания.

Сажусь, буквально падаю в узкое кресло. Меня потряхивает от осознания того, что я только что видел. Из моего семени получилось вот это чудо. Мой ребенок. Моя женщина. Моя жизнь.

Внутри как будто растет шар света, убивая всех демонов что когда-либо жили в моей душе. Слака чудесный пацан, тянется ко мне, и мне с ним комфортно. Но то, не то… А сейчас…

Опускаю лицо в ладони и пытаюсь сдержать слезы, что с силой полицейского подразделения СОБР пытаются прорваться наружу.

— Герман Петрович, — выходит медсестра. — Идите, можете поддержать дочку, пока ее не унесли.

— Куда?

— Обмыть, как следует и проверить внутренние органы. Да, вы не волнуйтесь, уже с утра малышка снова будет с вами

Киваю, возвращаюсь к своей семье и замираю в проеме, когда вижу, как еще больше набухшей груди Сони прикладывают губки малышка и она автоматически берет сосок в рот.

Соня поднимает взгляд, улыбается, так как никогда прежде, счастливо, солнечно, совершенно без похоти и страсти, нежно… И я понимаю, что вот именно этот момент я запомню на всю оставшуюся жизнь.

Моя женщина — настоящая, родившая мне сына. А теперь дочь.

Конец