Глава 49

Леня

Этот вкус не забыть. Он буквально растворяется на языке, что — то типа шоколада с соленой карамелью. Влажные, набухшие складочки, по которым веду языком. Губами сжимаю.

Чувствую вибрации, чувствую, как дрожит малышка. Как за плечи цепляется, шею сжимает.

От этого возбуждение вулканом внутри ощущается. Взрывается. Потоком обжигающей лавы по нервам хлещет. Трахнуть ее сейчас проще простого, но оторваться не могу. Вылизываю соки, что обильно в рот текут, клитор цепляю и посасываю.

Крышак давно слетел, только инстинктами живу. Нужна и все.

Дел дохера, работать надо, сестру лечить, а я только и думаю с кем она, под кем она.

Со мной должна быть и не ебет. Сжимаю зад пальцами, провожу вдоль отверстия, что от напряжения сжимается, но я поднимаю Веру выше, веду языком дальше, не пропуская ни сантиметра тугой промежности под звонкие ругательства и тихие стоны.

Пальцы ныряют в узкое нутро. Внутри влажно и горячо. Щелкаю языком по клитору активнее, пока внутри пульсировать сильнее не начинает, пока во рту уже столько влаги, что можно напиться. Вера падает корпусом мне на голову, ноготками царапает сквозь рубашку влажную, рычит в волосы, дергаясь и бурно кончая. Поглаживаю мягкие стенки, спускаю на пол, поддерживаю, чтобы не упала. Разворачиваю спиной, тут же берясь за ширинку. Выпускаю горячий факел, когда эта дрянь подтягивает штаны вместе с трусами и лицом поворачивается. Вдруг целует меня в щеку и отходит к столу. Я просто стою, пошевелиться не могу от напряжения в паху.

Ощущение такие, что адреналин по мозгам долбит. Наверное, если бы не вчерашняя дрочка, я бы просто порвал ее за такое.

— Мм, вкусный кофе, — отпивает она, прижимаясь задницей к краю стола. Застегиваю ширинку, облизывая еще влажные губы.

— Дай попробую, — подхожу ближе, она протягивает мне стаканчик, а я дергаю Веру на себя, тут же обжигая губы поцелуем. Она пару секунд дергается, а потом теряется, когда языком ее кофейный вкус со своим мешаю. Скольжу во рту, не отпуская, не давая разлить кофе. Отпускаю только когда она уже не соображает, часто дышит, но вижу, что злиться.

— Я вообще — то не хотела с тобой целоваться.

— Я вообще — то хотел бы кончить. Поможешь?

— Ты же как — то этот год справлялся?

— Думаешь у меня было время на телок?

— Я это и раньше слышала, но на меня время у тебя находилось.

— Ты другое дело, — упираю руки в стол по обе стороны. — Расскажи мне все.

— Зачем? — удивленно на меня смотрит, берет пирожное свое и откусывает. Обмазывается белым кремом, добавляя мне проблем с собственной выдержкой. Она ведь специально мажет губы, а потом хочет их облизать, но я делаю это за нее, сама весь измазываюсь сладкой дрянью. Мне больше по душе мясо, но с ее тела также я готов даже слизывать.

— Чтобы разобраться, — ставлю руку на ее поясницу, к себе прижимаю, она руку в грудь упирает, головой качая.

— Ну лично мне все понятно, а ты если хочешь, разбирайся, — отталкивается она от стола, но не забывает убрать пальцем с моей щеки крем. — Спасибо за завтрак, мне работать надо.

Она уже у двери, когда у меня рвется.

— Я не заносил тебя в черный список. Я просто ждал, когда ты наиграешься и вернешься. Сама.

Она моргает, губы открывает в сексуальном «О». Но быстро смахивает наваждение.

— Я конечно получила удовольствие, но я все равно тебе не верю, — изображает она мой недавний тон, а я тут же к двери бросаюсь, но она уже закрывает ее перед носом.

Остается только лбом в нее шибануться.

— Пиздец, — как я мог так проебаться? Почему позволил Оле вообще руководить моей жизнью, манипулировать ею. Отупел из-за любви, одержимости, ревности? Жил инстинктами и страхами. Другого объяснения просто нет.

Да, я понял, что она решила все за меня. И телефон в черный список внесла и про Сашу, который меня искал напиздела. Еще тогда я верил ей, думал, что сестру можно спасти, пока не понял, что некоторые женщины просто не нуждаются в помощи. Им нравится быть использованными, им нравится быть униженными, им нравится хотеть того, кто никогда не будет им принадлежать. Оля знает, знает, что я никогда не вставлю с ней в какую-либо связь, но продолжает делать вид, что она добьётся своего, скорее уже давно из спортивного интереса. Но не подгадить при этом она не может.

Набираю ее номер, и она тут же отвечает.

— Да, милый.

— Оль, что за финт с таксистом? На что ты рассчитывала?

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Хочешь, приеду?

— Я сам приеду. И лучше тебе быть дома. Одной. Найду признаки наркотического опьянения, поедешь на принудительное лечение.

— Ты не имеешь права. Веру свою лечи! Я сама разберусь со своей жизнью!

— Ты упорно вмешиваешься в мою! Что за игры с телефонами? Нахер ты это делаешь? Нахер ты так живешь?

— А что? Ты плохо жил этот год? Бизнес построил, от криминала отошел, а все потому что рядом была я, а не она! Ты даже встречаться с ней начал, потому что она на меня похожа.

— Ничего общего.

— А рыжие волосы? А фигура? Да ты просто меня трахнуть не можешь и нашел замену, а я тут, всегда рядом. Зачем тебе замена?!

Я замолкаю, переваривая ее слова. Злит пиздец. Задушил бы. Как можно из столь милой девчушки превратиться в прожжённую шалаву, бросающуюся на каждый симпатичный член. Наркоманку, которая сделает ради дозы почти все? Еще и меня втягивает.

— Я еду к тебе и лучше тебе быть трезвой.

Давно пора ее отправить на лечение, но я понимал, что это своего рода предательство, а может быть способ избавиться на тот период, пока я налаживаю отношения с Верой. А то что она будет подставлять меня и постоянно вредить — это факт. Если вообще не подставит с запрещёнными веществами. Остается надеяться, что мы переживем это. Просто больше будем башкой думать, а не членом.

Вызываю медиков заранее, еду к ней домой, сразу дверь своим ключом открываю. В квартире бедлам, а я застаю сестру за сбором вещей. Глаза в разные стороны, часто дышит, зрачки расширены. Обдолбанную ее я видел не раз. Был уверен, что ее подсадили, даже убил того парня, на которого она указала, но все зашло слишком далеко.

И довольно большая доля вины в этом моя.

Я был рядом, не давал встречаться с другим, боялся, что она станет, как мать, а она решила, что я просто ревную, что люблю ее.

Люблю, до сих пор, но как родного человека, за которого всегда буду нести ответственность. Я отправил ее учиться, но как оказалось деньги она потратила и жила как придется. Я верил ей, а теперь верю только интуиции.

— Братик мой родненький, ну что ты злишься, я же просто счастливой быть хочу. Ты меня счастливой не делаешь, а наркотики и секс делают.

— Это ненормально, Оль. И твои подставы тоже не нормально.

— А что вообще есть нормальность? Разве мы, когда — то были нормальными? А она нормальная? Увидела меня и тут же сбежала! Да если бы она любила тебя, она бы за тебя боролась! Она бы волосы мне все повыдирала! Она использовала все средства, только чтобы быть с тобой. А она просто ушла. Она отдала тебя мне! Ты ей не нужен!

— Зато она нужна мне. Не потому что на тебя похожа, Оль. Просто потому что я хочу ее такую. Даже если она и дальше будет мне врать.

— И что, поженитесь? Детей нарожаете? А потом она найдет себе другого, и ты все равно будешь со мной. Рано или поздно, я же подожду.

— Не буду, Оль. Никогда не буду. Пора — это понять и принять.

— Я тебя люблю, Лень, — говорит она тихо, почти неслышно, смотрит в свой чемодан, наполовину собранный.

И вдруг поворачивает голову.

Летит на меня с ножом в рука

Резко, на истерике.

Отвожу ее руку, но она все равно задевает щеку, оставляя горящий, красный след.

— Теперь ты не такой красивый, теперь она тебя бросит! Я буду ждать.

Удерживаю ее, пока она орет, пока моя кровь ей на одежду капает.

Ее скручивает мед персонал и под крики уводит.

Я за ними. Мне дают бинт, и я просто прикладываю к порезу.

Надо же было так сноровку потерять.

Но я даже подумать не мог, что она решиться.

А если бы тут была Вера, она бы ее порезала?

Смотрю на то, как Олю уже без сознания грузят в машину, а сам поднимаюсь в ее квартиру, пакую вещи, чтобы отвезти ей.

Собираю по квартире заначки с наркотиками, чтобы выбросить в унитаз, чтобы сестру по статье хранения не замели после всех экспертиз.

Именно за этим делом меня застает наряд полиции.

— Руки за голову, медленно, чтобы я видел.