Глава 51

Я была зла как никогда. Такой внутри ураган был эмоций, а выместить некуда. Даже жалею, что ушла оттуда, желаю, что не вмазала ему как следует. То есть сестра ему важнее! Важнее чем я!

Я буквально врываюсь в квартиру, чтобы нареветься вдоволь, зарываюсь в одеяло. Я больше не хочу его видеть. Никогда. Он определился. Он сделал свой выбор! Он мог остаться со мной! Он мог… Мог… Аааа… Ну и пусть сидит в своей тюрьме! Пусть вообще никогда не выходит! Да что б он там сгнил, скотина!

Грудь болит уже от рыданий, в горле першит, а кожу щиплет от нескончаемых слез. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижуууууу!

— Ого, а что тут за истерика? — одеяло с меня спадает, и я сквозь опухшие веки вижу удивленную Гузелю. — Ты чего устроила.

— Он сволочь, он меня бросил!

— Так стоп, кто бросил? Ты с кем — то встречалась?

— Леня меня бросил! За сестру в тюрьму сел! У нее наркотики в квартире нашли, и он вину на себя взял.

— А ему что нужно было сделать?

— Сдать ее!

Гузеля поднимает брови, смотрит на меня с осуждением.

— Ну, странная ты конечно, Вер. То есть тебя бы не смутило, что мужик, с которым ты планируешь жизнь строить, сдал бы своего родного человека ментам и спокойно бы жил дальше?

— Но она виновата!

— Да все мы в чем — то виноваты, все неидеальны, все совершаем ошибки и очень важно, что есть тот, кто с этими ошибками принимает нас, любит нас.

— Он должен любить меня!

— Почему?

— Да в смысле?! Гузеля, ты на чьей стороне?

— Я лишь сторонний наблюдатель. И давай я расскажу, как это выглядит со стороны. Ты встречалась с мужиком, но постоянно звонила другому, врала об этом, потом сбежала, ничего не объяснив, потом он застал тебя с ним в постели, потом ты снова пропала на год…. И теперь хочешь, чтобы он предал сестру, которую оберегает всю жизнь, ради тебя. Я правильно понимаю.

— Ну… да, — все же не так, Гузель. Он заставил меня с ним быть. Он насиловал меня. Он бандит. Я тут жертва!

— Жертвы в окно выходят, Вер. Жертвы не сосут своим насильникам, они члены откусывают, а ты с ним жила, на моря с ним гоняла, планы строила, а потом просто выбрала другого.

— Я хотела спасти ребенка!

— Да скажи ты своему Лене что беременна, он бы горы свернул, но точно нашел тебе безопасное место, а ты просто нашла удобный способ выйти из отношений, которые тебя тяготили. Коле своему позвонила. Сама позвонила. Вер, вырасти уже, пойми, что не будет мир вокруг тебя крутиться, что порой и самой нужно что — то предпринять, а не только личиком красивым торговать.

— Я не такая! Не такая! Я сама могу, я отучилась, я живу тут, с тобой.

— Да, потому что одна жить боялась. Потому что тебе нужен кто — то старший, мудрый. Потому что сама боишься решения принять, взять на себя ответственность. Какой тебе ребенок, Вер, ты сама как тот ребенок. И обижаешься на папочку, что сегодня он уложил спать не тебя. А твой Леня между прочим в беду попал. Колю ты защищала, а Леня что? Не заслуживает этого? — спрашивает Гузеля устало и уходит в душ, после работы на рынке.

Я снова зарываюсь в одеяло, прокручиваю ее слова снова и снова. Реву белугой, не понимая, почему после всего пережитого все на меня повесили, словно я виновата в сложившейся ситуации. И так до утра. То просыпаюсь реву, то сплю беспокойным сном. На утром глаза почти не открываются, зато в голове кристально чисто. Я ведь так же защищала Колю, несмотря ни на что, так же боролась за него до последнего и была виновата в его смерти… Он был мне самым родным человеком, тем, кого я знаю дольше всех, почти братом. И если надо, я бы тоже села за него…. Как сел Леня за свою сестру.

Я еще долго лежу, не понимая, как жить дальше. Весь год я была уверена, что больше не люблю человека, что разрушил мою жизнь, но внутри я постоянно ждала, что он найдет, взвалит на плечо и просто утащит в свою пещеру. Он был готов это сделать, но случилась Оля. И теперь мне остается только надеется, что еще несколько лет разлуки не остудят чувства окончательно.

Встав с кровати сразу позвонила Зое попросила отменить на сегодня все мои тренировки. И попросила дать номер Игоря, что вчера помогал справиться с этим самым Геной, что подвозил меня утром.

— Игорь, привет. Не отвлекаю?

— Мм, да, Вера Ивановна, слушаю.

— Тут дело такое. А куда ты Гену этого отвез? Мне бы поговорить с ним.

— Поговорить? О чем? Он в центральном отделении. Но там нужны ваши показания.

— А ты мне скинь адрес, я съезжу, все дам. И слушай, а он ведь может быть наркодиллером? Я как — то смотрела в кино, что подозреваемые могут сдать наркодиллера и им уменьшат срок или вообще по условной засчитают.

— Мда, всякое может быть. Я адрес скину, вы езжайте туда. Я тогда тоже приеду, обсудим.

— Хорошо! А, еще, ты не знаешь, как там Леонид Семенович?

— Ну я с ним не связывался. Сидит и сидит. Пока там же.

— Ладно, тогда до встречи, — выключаю телефон и спешу привести себя в минимальный порядок. Не сравнить с тем, как я выглядела вчера. Быстрый пучок, чистка зубов, простые джинсы и жакет. Главное, чтобы было удобно. Я спешу на метро, добираюсь до нужной станции, не особо смотря по сторонам, как я делаю обычно, словно выискивая в толпе Леню. Теперь то я точно знаю, где он сейчас.

Наконец оказываюсь в нужном отделении. Пишу заявление о домогательствах и попытке убийства. Его принимают, а у меня берут расписку о невыезде.

На улице меня ждет Игорь, бросает сигарету, кивает на свою машину.

— Давай на улице поговорим, — господи, я уже никому не доверяю. — Он может оказаться наркодиллером?

— Может, но как это выяснить я не знаю. Зато знаю того, кто знает. Садись, не бойся.

Я мнусь, но все — таки усаживаюсь в машину, на заднее сидение. Игорь усмехается и наконец залезает в машину и стартует вперед. Я кручу в руках телефон, не зная кому звонить и просить помощи. Может с Леней поговорить, может он знает, кто может его вытащить. Он же был в криминале, он может придумать…

— Игорь, а куда мы едем? — спрашиваю, когда мы неожиданно оказываемся в районе, где моя квартира и многоэтажка, ее загораживающая.

— К человеку, который поможет. Или передумала?

— Эм… — по телу колючие мурашки, по коже мороз. Это то, о чем я думаю, да? — Нет, не передумала. Но сначала мне нужны гарантии, что Леня выйдет.

— Будут тебе гарантии, пошли, — проводит он меня в подъезд, в лифт, на двадцатый этаж, где уже из подъездного окна открывается просто потрясающий вид.

Меня доводит Игорь до нужной двери, она тут же открывается. Вдалеке на столике стоят бутылки с пивом, но вокруг никого.

— Игорь! — кричу, но он уже уходит, оставляя меня одну в полном недоумении. Я не жалею, что пришла. — Ау? Кто тут есть?

Прохожу вперед, поднимаю брови на бардак, на кухню, где что — то на плите жарится. Запах кстати приятный, явно нечеловеческие останки. Может этот человек адекватный?

Я вытащу Леню и уеду. Но сначала вытащу.

— Кто тут? — спрашиваю в пустоту, стоя на месте.

— Все — таки ты шлюха, Вер, уж прости, — слышу голос Лени, точно его, оборачиваюсь резко, а он из комнаты выходит в одних трусах. Злость смешивается с ужасом. Он все подстроил! Чертова проверка! — Кстати, выглядишь не ахти, могла бы и принарядиться для клиента.

— Ты… Ты… Ты просто, — бросаю в него свою сумку и на выход бегу, не успеваю до двери добраться. Он хватает меня рукой под животом и поднимает в воздух! — Отпусти, ублюдок! Никогда, никогда больше ко мне не прикасайся!

— Да не ори ты, все равно трахну — несет он меня по кухне, выключает плиту, и в спальню. Почти не замечает моих яростных ударов, царапин, что оставляю на обнаженной коже. Просто кидает меня на огромную кровать, наваливается сверху. Я тут же бью его по лицо, раз, другой, но он только зубы скалит, торопливо стаскивая с меня одежду. Я верчусь ужом, но чем больше сопротивляюсь, тем больше понимаю, что тело давно покрылось испариной, живот стянуло от предвкушения, а между ног скопилась предательская влага. Губы Леона уже на моей шее и это невыносимо. В груди рождается стон и рвется наружу, заставляя меня забыть о ненависти и злости, оставляя место только радости, что он на свободе, что хочет меня, что он мой.

— Скотина, — бью снова, когда он снова поднимается, смотрит в глаза. — Насильник. Убийца, лжец!

— Шлюха, — шипит мне в губы, жаля поцелуем. Коротким, острым, возбуждающим. — Пришла меня спасать, спасай. Только поработать придется, а то не спасу твоего возлюбленного.

— Да пошел ты…

— В пизду? Всегда готов, — стягивает с меня джинсы вместе с трусами. — Дергает ширинку, пока держусь за его плечи, пока смотрю в эти лживые глаза.

— Я все равно уйду, понял? — говорю, а сама ноги шире раздвигаю, знаю, как он любит это. И по телу ток, когда он головкой обнаженного целиком члена по гладкой киске проводит, скользит вверх-вниз. Снова и снова, вынуждая лоно вырабатывать столько влаги, что она стекает на белое постельное белье.

— Уйдешь?

— Уйду.

— Может хотя бы на обед останешься. Я там голубцы твои любимые приготовил, — проникает он в меня головкой и тут же выходит. Натягивает нервы до предела.

— Ну только если ради голубцов, — шепчу, чувствуя, как меня изнутри на части рвет, а он лишь оттягивает момент истины, но внезапно врезаясь в меня на самой полной скорости, словно в краш тесте. Накрывает губы поцелуем, ловит мой стон, когда движение внутри повторяется. Медленно назад и резко вперед. Я дергаюсь на каждый толчок, я просто умираю от силы ощущений. Он внутри, растягивает, распирает, скользит заставляя ощущать себя куклой в его руках и испытывать от этого ни с чем несравнимое счастье. Быть нужной кому — то… Быть во власти своего личного тирана.

Он двигается во мне резкими толчками, от чего сводит ноги, все тело немеет, все ощущения сосредотачиваются в одной конкретной точке. Кажется, ничего больше не существует, только это остервенелое скольжение, только оргазм, что вспышкой простреливает меня насквозь, только рык в губы и сперма, что заполняет меня до краев.

Он еще во мне, и в голове начинает проясняться. Зачем он так со мной, что за дурацкие проверки. Или он трахнет меня и бросит? Решит, что я не такая святая как его Оля. Меня не стоит оберегать и защищать.

— Хватит думать, — возле виска раздается его голос.

— Ты специально это устроил, да? Хотел проверить? — он отваливается, лежит на спине, смотрит в потолок. Красивый, натяжной, с эффектом отражения. Так что я почти различаю наши мокрые от пота тела.

— Хотел тебе доказать, что ради близких мы готовы даже сломать себя, наверное. И идея пришла, когда ты Игорю позвонила. Так-то я сам планировал заехать, когда все бы порешал.

— Так ты не сидел в тюрьме?

— Сидел конечно. Но мне в голову пришла точно такая же идея как тебе, про Гену этого, — он поворачивается и проводит пальцами по линии на шее. — Я сдал его и мне дадут условку, пока просто под подпиской. А в тюрьме этому уроду придется очень несладко.

— И ты готов был бы отсидеть? На сколько бы тебя посадили?

— На год может. Что, не дождалась бы? Или проще ноги раздвинуть ради спасения ближнего.

— Да пошел ты…

— Да успокойся, что ты истеришь сразу. На правду-то? — он носом ведет по шее, вызывая бурную ответную реакцию. — Но то, что я тебе стал настолько близок, пиздец как возбуждает.

— Я пришла просто поговорить! Узнать, как можно вопрос решить. И Игорь сказал… Да что я тебе объясняю, я же шлюха для тебя. Ты иначе ко мне относится и не будешь.

— Я что, плохо отношусь к тебе? — тянет он меня к себе на кровать и после сопротивлении нависает сверху. — Я тебе вчера сказал, что ты любимая женщина, а ты мимо ушей пропустила.

— После того как сказал, что Оля на первом месте.

— Оля сестра. Как Коля для тебя был… ну условно братом. Ты берегла его, я берегу сестру. И так же буду защищать, и беречь тебя, какой бы ты не была.

— Я может и не идеальная, но не врала тебе. — Леня поднимае брови, словно не веря. — Ну может врала про звонки. Но не про беременность сказала. У меня была ложная. Я могу доказать! И про Колю. я правду сказала. Я не спала с ним. Меня чем — то накачали. Я проснулась, он на мне. Но ничего не было!

Он смотрит на меня внимательно, словно решает верить или нет. Потом вдруг резко вскакивает.

— Лень…

— Иди поешь и осваивайся. Я съезжу в одно место и приеду, — натягивает на свое мощное тело трусы, джинсы, футболку.

— Лень, ты веришь мне? Или поехал проверять?

— Верю, — наклоняется он и целует меня. — Я вспомнил чувака из той гостиницы, где тебя нашел. Это был Гена. Брат Гоши. Это он тебя накачал.