Долг

Клим

Уже войдя внутрь, он понял, что назад дороги нет.

Глядя в чёрные, бездонные глаза Айдары, поднял руку и провел ею по щеке девушки.

Нежность… С тихим стоном, она подалась к нему, прикрыв глаза.

Аромат лесных ягод чувствовался на зыке, сладостью разливаясь, в каждом поцелуе.

А лёгкая горечь скорой разлуки, придавала остроту ощущениям.

Жаркая, степная ночь наполненная звуками любви и страсти, навсегда останется с ним, тем самым, сладостно- горьким воспоминанием, которое он будет, бережно хранить в сердце.

Но это потом… сейчас же, в его руках было хрупкое тело и нежный шёлк её кожи, вызывал тысячи мелких мурашек и неудержимое желание... любить.

Сделать своей… навсегда.

Тихий шёпот, стоны, мягкое шуршание ткани и бесконечная волна удовольствия, настолько острого, что разрывало душу, рождая какое-то новое чувство. Чувство собственности, единения, нежности, слепящей ревности и яростного желания защищать.

Чувство любви.

Клим, поднявшись на локте, рассматривал спящую девушку.

"Моя... не моя"

Сознание затопило радостью и тут же затмило горечью.

Не отрывая от неё горящего взгляда, он старался впитать в себя, её образ. Наполнится ею до краев, до полноты в сердце, унеся образ любимой, с собой.

Аромат ягод кружил голову, опьяняя. Клим жадно дышал и не мог надышаться.

Тихий звук, со стороны входа привлёк его, вызвав глухое раздражение.

Аккуратно, стараясь не разбудить девушку, он встал и кинув последний взгляд на спящую Айдару, вышел.

Илья, одетый и готовый отправиться в путь, стоял возле юрты.

- Идём. – коротко бросил Клим и направился к коню.

- Ты… ты уверен?- раздалось ему вслед.

Клим замер и прикрыл глаза, наконец, он медленно повернувшись, посмотрел на Илью и кивнул, - Да.

Дорога была длинной. Выматывающей.

Тоска, поселившаяся в сердце Клима, с каждым днем только усиливалась.

Чем дальше он был, тем сильнее натягивалась нить, связавшая его со Степью, причиняя боль.

Упрямо сжав губы, Клим все дальше и дальше уходил от той, ради которой теперь билось его сердце.

«Так будет лучше. Я чужой», успокаивал он себя, двигаясь вперёд, не позволяя себе свернуть. Не позволяя себе, даже подумать об этом.

Илья молчал, лишь изредка кидал на него укоризненные взгляды, вызывая в душе Клима ещё большую тоску.

Тоску по той, что осталась далеко в Степи. Там, где было её место и где не было места ему...

Лес встретил не приветливо. Словно не ждал его. Словно злился… Шумел, не принимая его.

Клим, хмуро смотрел перед собой. Чем ближе они были к дому, тем сильнее ощущалась тоска. Тяжелее всего, было ночью. Потому что, стоило ему закрыть глаза, как он начинал тонуть, в темных глазах Айдары, наполненных болью и слезами.

Тихий, тоскливый вой раздался рядом.

- Пришёл?- спросил Клим не оборачиваясь.

Волк, тенью проскользнул мимо него и лёг возле костра, отвернув морду.

- И ты туда же...- горько усмехнулся Клим. – Я не мог по другому. Я там чужой. А здесь мой дом. Мать… княжество. Молчунья.

Волк повернул к нему морду и посмотрел прямо в глаза.

Дикая тоска в его взгляде, рвала сердце.

- Не смотри так! Ты всего лишь дух! Дух! Что ты можешь чувствовать?

Волк ощерил пасть и тихо зарычал, выказывая свое несогласие.

- Уходи… и так тошно.- отмахувшись от него, Клим закрыл лицо ладонями.

Тихий, тоскливый вой, похожий на плач раннего зверя, снова разлился по лесу.

Закрыв уши руками, Клим застонал.

Боль, сильная боль поднялась в его душе, вызывая такую острую тоску, что впору самому завыть в голос.

Клим застонал, сжимая голову руками, задыхаясь от боли и чувства потери, понимая что эта боль, которая сейчас разрывает его сердце, принадлежит той, что осталась далеко в Степи.

Он чувствовал её боль так ярко, словно у них было одно сердце... на двоих.

Они вернулись весной. Когда снег остался лежать только в лесу, небольшими, тёмными кучами.

Разграбленный город, лежащий в руинах, чёрный от копоти и гари, полоснул сердце виной. Побледневший Илья, стоял рядом, за спиной, и так же смотрел на все, почерневшим от горя глазами.

«Если бы вернулся сразу. Успел бы»

Чувство вины топило, жалило, выворачивало внутренности.

Упав на колени, склонил голову в немой просьбе- Прости…

Город, где он родился и вырос, молчал.

Ветерок налетевший и взъерошивший волосы, принёс аромат… дома?

- Ты чувствуешь, это?- глухо, не оборачиваясь спросил он Илью.

- Да… живы они.- словно дрогнув и потеряв опору под ногами, он тяжело опустился рядом с ним, на колени и потянувшись, обнял его. – Живы… Клим, живы.

Клим, прижимая к себе Илью, который не стыдясь плакал, у него на плече, сглатывал и свои слезы.

«Живы… живы…», эта мысль единственная билась в висках, даря надежду.

Страх понемногу отпускал его, позволяя вздохнуть.

Ещё несколько дней пути и он обнял мать.

Она вышла встречать его так, словно знала что он придёт. Впрочем, она всегда все знала.

- Сын… сын…- ощупывая всего его и глазами, и руками, горячо шептала- Мой сын. Волк. Пришёл…

Молчунья встретила его на пороге большого дома. Такая, какой он помнил её. Красивая, маленькая, светлая...

Улыбнувшись, подбежала и обняв, прижалась.

Клим зарылся носом в её волосы, жадно вдыхая аромат… спокойствия.

Чуть сладкий, пахнущий мёдом, хлебом и солнцем… Этот аромат, так же как и яркие, синие глаза Молчуньи, дарили тепло и радость. И ничего более…

- Ждала?- заглядывал он ей в глаза, стремясь найти в них ответ.

Она кивнула, улыбаясь. Ждала… она его ждала. Так же как и Илью.

Клим прикрыл глаза и снова уткнулся в ее макушку, вдыхая аромат солнца.

Она его ждала. Маленькая Молчунья, немая, но такая живая, честная, одними глазами способная сказать больше, чем многие другие. Она ждала его... Как брата.

И если бы не она, не её немая поддержка и не мать, что всегда была рядом, он наверно сдох бы. От боли, что заполняла все его существо. И, с каждым днем, становилась лишь сильнее.

Он похудел, осунулся. Глаза, прежде яркие, словно потухли, потускнели. Из него, по капле, уходила жизнь.

В один из дней, Молчунья подошла к нему и сев рядом, заглянула в глаза. Словно светлее стало вокруг. Держа его за руку, она чуть качнула головой и утянула за собой.

В большом доме, в светлой комнате, стоял стол и лавки. Мелкий мальчуган, ростом, едва достающий Климу по пояс, вскинул на него свои глаза.

Подтолкнув оторопевшего Клима к столу, Молчунья подошла к мальчишке и что-то накарябала, на каком то листке.

Тот снова посмотрев на Клима, кивнул ей.

- Я Аким. Брат Ильи. А вы Клим. Лика хочет чтобы я научил вас читать.

- Что это? Читать?

Ангелика тепло улыбнулась и принесла несколько листов и перья. Усадив его за стол. Пододвинула к нему листки.

- Не понимаю…- чуть раздражаясь, Клим снова посмотрел на мальчишку.

- Я буду учить вас. А потом, вы сможете общаться с Ликой. Писать ей письма... Когда уедете.

-Уеду?

Ангелика улыбнулась ему и кивнув головой, снова подтолкнула к нему листочки, смотря при этом в глаза.

- Уеду? Ты хочешь что бы я уехал?

Склонив голову набок, она задумчиво прикусила губу и смотрела на него.

Наконец, снова покачав головой, что-то накарябала на листочке и показала его Акиму.

- Она пишет, что вам надо уехать. Ваше сердце там. Вас там ждут.

Аким, очень серьёзный малыш посмотрел на него так, словно заглянул в душу- Ангелика изменила здесь все. Она придумала вот это- он кивнул на листики,- она сделала так, что в дома пришла вода, она научила нас всех писать и читать. А сейчас она хочет что бы вы тоже это умели. Потому что, вам это, пригодится там.

Ничего не ответив, Клим встал и вышел из комнаты. Ему надо было подумать. Очень крепко подумать...

- Где твоя волчица, Клим? Зачем один пришёл? Половину себя там оставил.- мать качает головой, выговаривая. – Что хотел доказать?

- Чужой я там. Чужой. Нет мне там места!- кричит Клим, выплескивая боль.

- Чужой… - мать цокает сердито- Сам решил? Кровь твоя, моя кровь. Степные дети мы с тобой, Клим. Мать волчица тебя отметила. Сам же знаешь!- она сердито фыркнула и ушла, оставив его одного.

Клим смотрел на седые волны реки и думал.

Все изменилось вокруг. Был он княжичем. Знал свое место. Знал, кем будет он. А сейчас? Нет князя, нет княжества и самое страшное… Нет места здесь Климу.

Да, пришёл. Да, жив. Но душа, словно там осталась. В Степи. Рядом с той, чьи глаза, ему каждую ночь сняться. И такая тоска в них, что Клим захлебывается в ней.

Осторожное касание, маленькой ладошки и рядом с ним, садиться Ангелика.

Сразу стало легче дышать. Сжав ладошку, в благодарном жесте, не выпустил её, греясь об её тепло.

- Тоже ждёшь? – спросил, глядя на холодные воды реки.

- Угу…

Он поднял на неё глаза и утонул в такой же, как и у него боли.

Молчунья , так же как и он, где то потеряла свое сердце. Так и сидели они рядом, два одиночества, потерянные половинки, с пустотой в груди.

- Я буду учиться, Лика. И писать тебе буду. А ты… мне пиши. Хорошо?

Приняв решение, он словно жить начал, дышать. Да, не полной грудью, но все таки дышать.

Каждый день, он подолгу просиживал с маленьким Акимом, изучая какие то закорючки, которые они называли буквами. Кроме него в классе, как маленький учитель называл их комнату, было много людей. Самых разных. И совсем маленьких, таких как Аким и уже больших, таких же как Клим.

И никому не было спуску. Никого не щадил их маленький, строгий учитель.

С каждым днем Клим все лучше и лучше понимал, что означают закорючки, которые писал Аким на доске.

Молчунья водила его, показывая устройство всего их быта. Заставляя зарисовывать все, что он видел. Илья втянулся в работу, сразу же вернувшись в кузню, к отцу. А Клим начал готовится к дороге домой. Потому что его дом теперь там, где живёт его сердце.

Клим впитывал в себя все, чем с ним, щедро делилась Ангелика. Ходил за ней хвостом и все запоминал, записывал, зарисовывал.

Он удивлялся её неуемной энергии, силе. Она, не зная покоя, все время где то, что то делала. Объединяя вокруг себя большое количество людей, заботились о каждом. Управляла всеми лишь взглядом, жестом, улыбкой.

«Хорошая княжна была бы», ласково думал Клим. Не его, нет… Того, кого ждет.

Ждет, незаметно поглаживая колечко, вздыхая тоскливо, бросая взгляд куда-то вдаль. Вздрагивает, всякий раз, как слышит стук в калитку.

Не выдерживая, Клим подходил к ней и обнимал. Крепко. Как сестру, которой у него не было.

- Он вернётся, Лика. Слышишь?

Она, смаргивая слезы, кивала ему с улыбкой.

В один из дней, Лика подошла к нему и протянула свёрток..

- Что это? Мне?

Отрицательно покачав головой, развернула подарок.

Маленькие, беленькие носочки, связанные из пушистой пряжи, притягивали взгляд.

Клим замер, не решаясь взять их в руки.

- Лика?- голос его дрожал. Дотронулся пальцем до носочков. – Кому это?

Лика, улыбнулась ему, светло и радостно.

- Волчонку... твоему. – мать подошла не слышно и встала рядом. – Какие справные носочки, Лика. И пелёнки какие хорошие. Тонкие.

- Мама?

- Что, мама? Идти тебе надо, Клим. Иначе не успеешь. Сын тебя ждёт. Сильный волчонок.- добавла с гордостью...

Клим вышел через три дня. Молчунья крепко обняла его и заглянула в глаза, делась с ним своим светом.

- Спасибо тебе, Лика. За все. За то, что была ты, в моей жизни.

- Мама…- Клим обнял мать, прижимая к себе.

- Иди мой сын. Иди. - она смотрела на него, сквозь слезы. - У тебя свой путь. Путь волка.

Кровь звала его..гнала вперед..

Заставляла продираться сквозь бурелом и болота.

Он шёл, бежал.. загоняя себя до изнеможения..

Молчунья права.. Ему давно надо было идти. Его место там…

Айдара звала его.. Он чувствовал это...

Единственная.. Его Луна..

Клим устало провалился к дереву. Сил почти не осталось…

Свет ослепил его, измученного, наполняя верой.. и давая силу...

Клим вздрогнул и вот, уже огромный рыжий волк задрал свою лобастую голову и его вой раздался, сливаясь с другими голосами.

Спасибо, Молчунья… её свет дал ему силу. Силу волка.