Арюне и её выбор.

К осени стало известно, что Арюне ждёт малыша.

Она стала важной и крайне высокомерной.

Оюун глядя на неё, лишь качала головой. Цена власти очень высока. Но почти каждый стремится к ней, не понимая, что Судьба спросит с каждого.

Арюне или Арина, как её сейчас звали, перестала замечать Оюун. Проходя мимо, демонстративно отворачивалась.

Это не обижало и даже не задевало Оюун.

- Вот ведь какая! От сестры нос воротит! – добрая Луша возмущалась, глядя на Арюне.

-У каждого своя судьба… и свой Путь… Арюне выбрала свой, а у меня свой. – спокойно сказала Оюун, пожав плечами. – Не мне судить её.

- Ох добрая ты, Оюун. – Луша покачала головой. – Прощаешь все. Зла не держишь.

- Её цена очень высока. Только пожалеть осталось- Оюун вздохнула.

По мере того как рос живот у Арюне, она становилась все более требовательнее и капризнее. Все осложнялось тем, что беременность давалась ей не легко.

Она сильно поправилась, подурнела, лицо покрылось тёмными пятнами.

- Ненавижу его…- жаловалась она Оюун, которую позвали к ней. – Как мне тяжело. Сделай что нибудь.

-Ты не хочешь ребёнка, он это чувствует. – она заварила травку и подала отвар, - пей, станет легче. Жидкость уйдёт.

- Сколько ещё мне терпеть?! – она взяла отвар- Фууу… Горький какой!- выплюнула отвар, откинув кружку. – Не буду это пить. Хочу сладкую воду!

Оюун, ещё раз, терпеливо поднесла отвар к её губам – Пей! И перестань пить сладкую воду! От неё ты стала такой большой! Ещё месяц осталось.

- Я ношу княжеского сына! Что хочу, то и пью!- Арюне скривившись, все же выпила отвар. – Как же долго ещё терпеть это!

Оюун с жалостью посмотрела на сестру.

- Ребёнок это дар богов, Арюне. Нельзя так говорить. Прими дар и тебе станет легче.

- Фууу.. Оюун - Арюне устало отмахнулась, - это ты у нас всегда была такая – неопределенно махнув рукой, она продолжила- А мне этого не надо. Я хочу стать княжной. Сын это просто… лишь помощь мне. Мне он, не нужен.

- У нас у каждого есть свой выбор, Арюне. Ты уверена в своем?

- Уходи, Оюун. Не хочу это слушать. – Арюне демонстративно закрыла глаза и отвернулась.

Пожав плечами, Оюун подхватила сына на руки и вышла из комнаты.

Чувство грусти и какой то безнадежности, поселилось в ее сердце.

Оюун понимала, что Арюне сама выбрала свою судьбу и это уже не изменить.

Глядя на спящего сына она не понимала сестру. Как можно не хотеть своё дитя?

Едва дотрагиваясь пальчиками, до нежной щечки, погладила.

Жаль, что Арюне сделала выбор не в пользу своего ребёнка…

Роды Арюне начались внезапно и были очень сложными.

Она совершенно не слушала повитуху и Оюун.

- Если ты не будешь меня слушать, то придавишь ребёнка!- повитуха старалась объяснить Арюне, как правильно тужиться.

- Ты мне его только живым достань.. А потом все равно… - Арюне была бледная, покрытая капельками пота.

Слабый писк младенца, раздался через, почти, сутки, как начались роды.

- Кто там? Кто?…- тяжело дыша, стараясь привстать, просипела Арюне.

- Мальчик… - Оюун бережно взяла в руки младенца. – Посмотри какой!

- Убери от меня его… - Арюне поморщилась,- позовите Баяна… Пусть держит слово… Я ему сына родила…

Она устало откинулась на подушки.

Поджав губы, Оюун унесла младенца.

Слабый, маленький он был такой беспомощный и совершено не нужен матери.

Сердце Оюун сжалось от дурного предчувствия.

Дверь распахнулась и в комнату, пошатываясь, вошёл Баян и вместе с ним ещё двое мужчин, в таком же состоянии.

- Сын?

- Да, княжич, - повитуха склонилась в поклоне.

- Хорошо...

- Ты обещал, Баян. – позвала его Арюне.

- Обещал… - он не хорошо ухмыльнулся. – Перед богами и перед лицом свидетелей беру тебя, Арюне, в жены.

Он подошёл к ней и бросил золотой браслет ей на грудь.

- Это мой тебе подарок. За сына.

Так и не посмотрев на младенца, вышел.

Смех Арюне, переходящий в судорожный плач, напугал Оюун.

Вся эта сценка, была настолько отвратительна, что не укладывалась в её голове.

Пьяный Баян и его дружки, залитая кровью постель, слабая Арюне и бледный, до синевы младенец.

Это все не правильно! – так и хотелось крикнуть Оюун. – Так не должно быть!

Неужели титул княгини стоил всего этого?

Младенца передали кормилице, которую нашли заранее.

Повитуха занялась Арюне.

Оюун тихо вышла из комнаты и пошла на кухню.

Там, вместе с Лушей, был её сын. Клим… её маленькое, но такое большое счастье.

Через два дня после рождения, скончался маленький княжич, а через ещё пару дней, от родовой горячки умерла Арюне…

Оюун не плакала. Потому что отболело. Не горело сердце, не сжималось от боли.

Маленького княжича унесла к камню и похоронила возле Вольки.

- Ты пригляди за ним, маленький он ещё. Даже имя не дали.

Ветерок налетев разлохматил ей волосы.

- Я бы назвала тебя Белян… - она тихо вздохнула, погладив камень.

Сын, которого она носила на себе, в перевязке, завозившись, ухватил её за волосы и дёрнул.

- Ай! Клим! Ты чего денешься, сынок? – с недоумением уставилась на своего, обычно такого спокойного сына.

- Не Белян?

Клим замотал головой, так, словно не соглашался.

- Ба… Ба..

- А как? – Оюун задумалась. – Богом данный. Может, Богдан?

Счастливо залепетавший малыш, согласился с выбором.

Арюне же, сожгли, на погребальном костре. Умыли, причесали, надели праздничный наряд и сожгли.

Ни Баян, ни Мирослав не пришли её проводить.

- Зато княжна…- горько прошептала Оюун.

Осень позолотила листья на деревьях, закатное солнце, залило все светом, превращая небо, лес и даже ритуальный огонь в сплошное золотое зарево.

Так и вышло, как предсказывала старая Цэцэг. Всё так и получилось.

- В золото одета…- глядя, как Арюне скрывается за завесой огня, добавила Оюун.

У каждого своя судьба...

Через неделю, после смерти Арюне, к ним в домик пришёл Баян.

- Ты знала, что так будет.- не спрашивал, а утверждал.

Оюун пожала плечами – У каждого свой путь. Она пошла по своей дороге. Заплатила свою цену.

- Значит я князем стану? – неожиданно он схватил её больно за руку- Ну? Скажи мне, степная ведунья!

- Станешь Баян… Станешь…- морщась от боли, но не отводя взгляда, произнесла она.

Он оттолкнул её и ничего не сказав, вышел.

Маленький, Клим, подполз к матери и обнял её ноги.

- Ма… ма… - жалобно хныкал и тянул к ней ручки.

- Ушёл он… ушёл, Климушка. – ласково приговаривая, подхватила сына. – Не тронет… Никогда…