Глава 10

Гномы с приставленными к глазам конусами выглядели весьма комично. Вот только когда цвет их загорелся, мне стало совершенно не смешно. Свет из светлячков, напитанных из электросети проклятого дома, усиленный странным конусом, осветил первый этаж с такой силой, что в доме раздался визг, закладывающий уши. Казалось, кричал от боли сам дом. Меня повело. Иеремий рухнул в обморок, а из глаз, носа и ушей у него полилась кровь.

— Свят, мать твою! — закричала я, пытаясь перекричать визг дома. — Если мы устроим тут вторичное заражение, я тебя убью!

Впрочем, дезориентированному Святу мои вопли сейчас были по барабану — он закрывал уши и пытался хоть как-то заглушить звуки.

Я медленно сползала по стенке, понимая, что оставаться в сознании мне становится всё сложнее. А потом мимо пролетел пирожок, и одного гнома унесло куда-то на первый этаж. Судя по всему, в адском сооружении Свята что-то сломалось, потому что звук, бивший по перепонкам, стал тише. Во второго гнома, успевшего развернуться в сторону угрозы и медленно покачиваясь начавшего движение, прилетел пульверизатор.

— Не в мою смену, — усмехнулась Алиса, на которую вся эта звуковая какофония, кажется, не оказала никакого влияния.

Вот уж действительно, все нулёвки разные. Я распласталась на полу в форме звезды и выдохнула, сделав себе очередную пометку: не использовать Святовы поделки в «боевых» условиях, пусть сначала на базе испытает. Отчистил он источник. Да кому я поверила? Святу? Ладно, убью его в другой раз.

— Как они там? — спросила я Алису, которая занималась приведением в порядок лежащих без сознания ребят.

— Жить будут. Но пробуждение им гарантировано, как после похмелья, — усмехнулась Алиса. — Евдокия Ильинична, вы же каждый раз обещаете, что не будете использовать Святовы поделки.

— Что поделать, — вздохнула я. — Он каждый раз очень убедительно говорит, что оно сработает. Ему очень сложно не верить особенно когда он начинает объяснять почему это сработает.

Мы с Алисой дружно вздохнули и понимающе переглянулись. Говорить — то он говорит. Но вот срабатывает как надо далеко не всегда. Через раз, а то и через два. Но ведь срабатывает! И я постоянно на это ведусь. Надеюсь, что вот в этот раз без осечки.

В этот раз не сработало похоже. Я опять вздохнула. Все что мне оставалось просто пожать плечами и с трудом заставить себя встать.

— Да лежите уж, — ушла, отдохнула Алиса.— Я заглянула на первый этаж. Там вообще ничего не осталось. Только осколки какие-то лежат.

В смысле, — мысленно ужаснулась я, — мы что расколотили витражи?

Нет, Рубинин мне, конечно, ничего не сделает, но будет так смотреть, так смотреть, а уж сколько причитаний мне придётся выслушать на тему: как можно так с предметами искусства! Учитывая, что он ради них всё отдал…

Я собрала себя в кучку, взяла метлу на перевес и осторожно придерживаясь за перила, пошла вниз. Ну что можно сказать? Никаких теней я не увидела. А ведь раньше, насколько я помню, они были в зале. Теперь здесь были только осколки различных ваз, зеркал, стёкол. Витражные осколки тоже были. Их было довольно много. Кажется, витражи в этом доме были почти везде, не только на первом этаже, просто до этого я внимания на них не обращала, они были куда мельче, чем я привыкла.Витражная мозаика, панно, витражный абажур для лампы. Кажется, на витражах у Юрьиных была манечка. Я бы даже сказала, идея фикс.

— И зачем им столько разнообразного стекла? — не удержалась Алиса. — Обычно же витражей так много не бывает.

Кажется, её это тоже беспокоило.

— Возможно, — задумчиво начала я. — Это часть интерьера. Так сказать, отличительная особенность дома.

— Типа аметистовой комнаты? — уточнила Алиса.— Так аметисты служат для сдерживания ментальных проявлений императорской семьи. Чтоб они на обычных людей не влияли. Аметист вообще камень гармонии, равновесия и защиты. Позволяет менталисту сохранять трезвость ума и ясность рассудка. А помните, ещё уборку делали в борделе Рабиновича, так там была гранатовая комната? Ну та, которая повышала уровень либидо, страсти и прочее, — Алиса аж покраснела при воспоминаниях об этой уборке.

А до меня, кажется, дошло. Если чего-то слишком много в одном месте, то это что-то для чего-то нужно. И внимание, вопрос: для чего нужны витражи? Много витражей?

— Запирать зло, — свихнулся за моей спиной Иеремий крепким, усталым голосом.

Он тяжело дышал и тоже с трудом сел. Рядом с ним, с таким же трудом, пытался сесть Свят. Судя по полученному ответу, свой вопрос я задала вслух.

— По крайней мере, ходит легенда, что именно в витражах Рейнского собора заперта одна демоница — Лилит. Разумеется, этого никто не проверял. У нас, у церковников, ходит поверье, что кресты с витражными вставками лучше защищают при демонических прорывах.

— Чудесно, — пробормотала я. — Допустим, только допустим, что, постоянно призывая существ другого мира, Юрьины запирали их в витражах. И что тогда случилось? Что защита, которая работала веками, а витражам как минимум триста лет, перестала действовать?

А потом до меня дошло. Снова. Случился Стерхов. Что бы он ни сделал, это нарушило защиту, столетиями жившую в этом доме. Я была уверена источником силы Юрьиных были тени. Они вырвались наружу.

Не контрактор.

Не попаданец.

И даже не реинкарнатор.

Стерхов просто феерически удачливый человек. Выжить во время полной зачистки рода. А потом прийти к своим кровникам и буквально спустить на них их же цепных псов, у которых минимум за триста лет накопилось столько претензий, что целителя не сожрали. Побрезговали, что ли? Кто б знал?

— Там, на первом этаже, всё чисто, — раздался голос Алисы. — Можем заниматься уборкой. Не знаю, что ты натворил, Свят, но это в очередной раз работало. Только большая просьба: не делай так больше.

— Я так больше не буду, — торжественно пообещал Свят.

А я истерично хихикнула. «Так» он действительно больше не будет. Он ещё какую-нибудь дичь учудит.

— Там совсем ничего нет? — спросила я на всякий случай.

— Совсем, — откликнулась Алиса. — У меня такое ощущение, что он их изгнал.

Мы все с недоумением посмотрели на Свята. А во взгляде Иеремия появилось даже какое-то хищническое выражение. Кажется, он на полном серьёзе готов утащить нашего спеца куда-нибудь в подвалы церкви.

— Ты зря думаешь, что у него это второй раз получится, — сказала я. — У него, конечно, техника работает замечательно, и всё в руках буквально горит. Но если это придумка и собрана на коленке — второй раз она уже не работает.

Иеремий цокнул языком. Так и знала, точно хотел утащить нашего спеца.

— Ладно, ребята, вы как? — обратилась я к Святу и Иеремию, получив в ответ недовольное бурчание.

— Отлично, раз возмущаются, значит, жить будут. Сейчас посидим ещё немного и пойдём заниматься уборкой.

— Евдокия Ильинична! — раздался голос Алисы. — А я Власова нашла и компанию!

Мы подорвались, словно нам сделали укол адреналина, и влетели в центральный зал. Умом я понимала что если Алиса говорит относительно спокойно значит не все так плохо, но перестать волноваться не могла.

Власов и компания стояли в центре зала занятые распаковкой. Они замерли, как будто их выключили из этого мира. Точнее, словно их поймали в момент, когда они начинали готовиться к зачистке первого этажа.

— Они вообще живы? — задал интересующий всех вопрос Свят.

— Живы, — откликнулся Иеремий, потрогав шею Власова. Пульс, что ли, щупал или какие-то свои инквизиторско-экзорцистские штучки проворачивал? С ним точно не понятно. — Только они похоже что на них наложено какое-то заклинание типа стазиса.

Час от часу не легче. Сам по себе стазис не накладывается, значит, нужно искать источник. А нам вот только этого для полного счастья не хватало. Вот уж действительно: дом, который собрал в себя всё.

Я прокляла про себя всё и попыталась настроиться на то, что на самом деле всё не так плохо, как можно было подумать. Я стояла опершись на метлу, некоторое время пытаясь решить, что делать дальше. А потом поняла, что слишком загоняюсь. Всё, что нужно сделать, — просто привести дом в порядок. А дальше пусть Рубинин разбирается это раз, ну а два в процессе уборки мы либо починим либо еще что-то сломаем. Но что-то да изменится. В общем, по метлам и полетели.

С учётом общего состояния нашей команды уборка первого этажа проходила медленно, но крайне тщательно. Залезали буквально в каждый угол. А уж несчастные витражи вообще промыли три раза. Они, кстати, действительно оказались повреждёнными: у одного из них был скол. В самом углу, маленький, незаметный, размером с ноготь мизинца. Ну, судя по всему, этого хватило. Будет реставраторам задачка.

Радовало то, что хоть мы и не нашли источник стазиса, в который погружена команда Власова, экипировку Власовых, ребят и их технику мы нашли, и она работала. А значит, у нас снова был пылесос. Они, кстати, с собой прихватили немецкий. Так что у Свята появилась возможность опробовать ещё одну игрушку. Пока мы занимались своим делом, инквизитор занимался своим: во-первых, старался не мешаться под ногами, во-вторых, осторожненько молился, что-то освещал крестом и записывал что-то в неизвестно откуда взявшийся блокнотик.

Я оттирала от крови стоящую в углу вазу династии Цинь, как вдруг в ней что-то звякнуло. Я осторожно запустила руку внутрь, пошарила и достала ожерелье с янтарём. Вообще янтарь плохо переносит последствия магических инцидентов, этот камень разрушается буквально по щелчку пальцев. Но интересен он тем, что используется в некоторых артефактах, связанных с замедлением времени. Я такое видела в центральной больнице: которая замедляла время пациента и ускоряла время хирурга, что позволяло заканчивать операции в крайне короткие сроки. А вот артефактный янтарь уже не разрушался так просто, как обычный.

— Иеремий, — окликнула я, — нужна твоя консультация как специалиста.

Священник подошёл ко мне и внимательно посмотрел, наклонив голову, чем-то напоминая большую собаку.

— Артефактный или нет?

— А есть подозрение? — уточнил Иеремий.

— Разумеется, это ж янтарь.

Иеремий понятливо кивнул, приложил к ожерелью свой крест. Крест засветился. А потом по дому прокатилась ещё одна световая волна.

«Да ёшкин кот», — успела только подумать я и провалилась в небытие.

Пришла в себя от того, что меня весьма нелестно похлопывали по щекам.

— Вставай, Ярёмина!

Я с трудом открыла глаза и фыркнула:

— Чего тебе, Власов?

— Что ты забыл на моей зачистке? У тебя ж выходной.

Я попыталась закатить глаза, и в меня плеснули водой. Варвар! Не дает девушке выразить эмоции.

— Не теряй сознание, давай, сядь.

Я с трудом села и посмотрела на старого напарника и конкурента. Нахмурилась. Потрясла больной головой.

— Живой, — констатировала я.

— Да что мне будет-то? — возмутился он. — Только пришёл, только начал распаковываться. а тут вы.

— Только мы в этом доме уже трое суток тусим, — усмехнулась я разведя руками, пошатнувшись.

До Власова наконец-то дошло. Идиотом он точно не был.

— Так… А если поподробней?

— А если поподробнее, всё это началось с того, что мне позвонил Рубинин, между прочим, в мой выходной, и сообщил, что ваша группа пропала.

Краткий пересказ происходящего в доме не занял много времени.

— Значит, мы попали под воздействие артефакта.—констатировал Власов под возмущение Иеремии:

— Вы же нулёвки.

— Да, но опосредованное воздействие это еще не отменяло, — развёл руками Власов.

Пока его команда занималась моими ребятами. Я пыталась понять что произошло и единственное что мне приходило в голову, так это то что скорее всего, мы попали в зону действия артефакта, на который наложилось благословение Иеримии. Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается, — отмахнулась я.

И в этот момент дверь дома была выбита с ноги.

— И что здесь происходит⁈ — возмутился вошедший чеканя шаг Рубинин, за которым была видна команда ликвидаторов. Ого.

Я закатила глаза.

Меня снова похлопали по щекам. Не водой облили уже хорошо. Хотя неплохо бы полотенце получить. Мерзко же в мокрой одежде.

— Да ладно, хватит уже — отмахнулась я.

— Тогда закатывать глаза прекрати, — посоветовал Власов.

— Давайте, что ли, с домом закончим, — предложила я, — а потом ещё раз объясним, что произошло, уже вам, ваше сиятельство. Вас, кстати, что сюда привело?

От улыбки Рубинина веяло холодом и чем-то таким непередаваемым, отчего становилось понятно: вот он и пришел, пушистый толстый белый лис.

— Ну хотя бы то, что уже почти полторы недели мне не отвечает ни одна команда, ни вторая. А мне, знаете ли, клинеры очень дороги. Часто в прямом смысле.

— В смысле, полторы? — возмутилась я. — Мы всего три дня в доме.

Мы переглянулись с Власовым и вздохнули. Похоже, под воздействие артефакта попали мы все. Ладно. А возможно, ещё и тени. Которые, кстати, на появление Рубинина — весьма сильного мага — никак не отреагировали. А должны бы. Возможно, гном с окуляром, который создал Свят, всё-таки сработал и отправил их в их план. Или куда-нибудь в другое место. Главное, что дом чистый.

Двумя командами клинеров привести в порядок первый этаж и подвал оказалось куда проще. Управились буквально за полтора часа. Дом блестел, если не считать того, что он понемногу разваливался. Команда реставраторов, срочно привезённая Рубининым, судорожно снимала витражи, над которыми вился Иеремий. Его отпихивали как могли, но по недовольным взглядам которые на нас кидало его сиятельство было понятно церковь свой интерес поимеет в любом случае.

После всех выяснений обстоятельств, если резюмировать коротко: Юрьины промышляли тем, что тянули силу с той стороны. Причём не просто промышляли — они призывали сюда тени и делали их источником из своей силы, запирая в витражах. А для подкормки использовали книги или другие магические артефакты. А иногда и людей. В частности, целителей. В одной из резиденций Юрьевых, которые теперь судорожно обыскивали, несмотря на робкий писк единичных дальних родственников, надеющихся поиметь свое, были найдены книги о том, как вытащить жизненную силу из целителя и потом скормить её теням. В первый раз у них получилось всё. Во второй выжил юный княжич. Не просто выжил, а решил отомстить. У целителей есть свои способы убивать: долго и мучительно или быстро и безболезненно. Просто с толпой целителю не справиться. Поэтому он и прихватил артефакт своей матушки, замедляющий время, точнее, останавливающий его. Что на самом деле произошло, сложно точно воспроизвести. Но, похоже, кто-то попытался дать отпор до того, как артефакт сработал так, как надо, и повредил витраж. А уже потом из него вырвались тени и сожрали всё, что можно. Оставили только полубезумного княжича. Повезло ему. Или не повезло, это как посмотреть.

В любом случае наша задача как клинеров была выполнена. Можно было возвращаться на базу и получать свои кровные деньги. Ну и сдавать повреждённые артефакты и агрегаты. Что ты мне подсказывало, его сиятельство, лишившееся части витражей, где еще оставались запечатанные тени, на нас ещё долго будет дуться. Ну да ладно, это дело десятое, он часто на нас дуется. Главное — на этот раз всё закончилось.