ЭПИЛОГ

«…у каждого свой путь важно лишь то, с кем ты шагаешь по

нему. Ведь только с любимым человеком все обретает

смысл, только pядом с ним по-настоящему живешь.»

Яна

Пять лет спустя…

— Ты расскажешь, что сломала или я сам расскажу! — копируя

мой тон, когда я раздавал им на орехи, объявил сын, сверля

Анютку строгим взглядом.

Наткнувшись на эту сцену, я замер и зайдя чуть за угол, стал с

интересом наблюдать за дальнейшим развитием событий.

— Не суй в мои дела свой нос! — отчеканила моя маленькая

звездочка и в следующее мгновение отправила меня в нокаут,

стервозно добавив. — Или я ласскажу, что у тебя есть втолой

планшет, и ты иглаешь в него по ночам.

— А ты не играешь? — взвился сын.

— Я тебе все сказала, Саша, не беси меня! — чисто пo

Чайковски отрезала дочь, вoт уж что-что, а по характеру она

была вылитая мамочка, поэтому Сашку мне порой становилось

жаль.

Но сейчас я, конечно, пребывал в охренении. Вот так давай

детям деньги на мороженку. Первым делом хотелось войти и

всыпать обоим, чтоб знали, как врать, паразиты, но я сдержал

свой порыв. Вошел спокойно, отчего они испуганно

подскочили и уставились на меня огромными глазищами.

— Папочка, — первой пришла в себя моя мaленькая копия и

бросилась ко мне.

Я, конечно же, подхватил ее и обняв, поцеловал в щечку. Ну,

не мог я устоять против обаяния своей малышки.

— Так и что тут у вас происходит? — обратил строгий взор на

Сашку, хoть и понимал, что это несправедливо перекладывать

на него всю ответственность, но он старше и подает пример

сестре, так что если уж нашкодничал — пусть отвечает.

— Ничего, — потупив взгляд, пробурчал сын, понимая, что

сейчас получит.

— Папочка, мы плосто немного поссолились и все, — начала эта

лиса выгораживать и его, и себя, глядя мне в глаза так

искренне и невинно, что оставалось только поражаться ее

наглости.

— Значит так, — опустил я ее на пол, решив не ходить вокруг да

около, — даю вам десять минут, чтобы все рассказать! И если

ещё раз вы мне возьметесь врать, вы на жопе сидеть не

сможете. Я ясно выразился?

Детки переглянувшись, тяжело сглотнули, зная, что слов на

ветер я не бросаю. И голосками ангелочков виновато

произнесли:

— Да, папа.

— Вот и хорошо. А теперь давайте, жду вас на террасе. Несите

все, что прячете и сломали, будем решать, что с вами делать, резюмировал я и направился на улицу, как и собирался до того,

как увидел эти разборки.

По пути набрал Янку, но она не отвечала, что было в общемто не удивительно, учитывая время, но я так по ней соскучился,

что мне уже на все было плевать. Хотел просто услышать ее

голос.

Малыш уже две недели, как жила в Лондоне, получала

магистра, поэтому дети были на мне, и надо признать, я

вешался. Каждый день какие-то споры, какие-то выходки из

ряда вон, бесконечные «я не буду, не хочу», истерики и слезы.

Как Янка с ними справлялась и успевала учиться, да еще и

школами своими заниматься, при этом не забывая и про меня,

я просто не представлял.

Вообще моя жена восхищала меня с каждым годом все

больше и больше. В ней было столько энергии, огня, идей, что у

нас жизнь била сумасшедшим ключом и еще ни разу за пять

лет у меня не возникло чувства рутины или какой-то

обыденности. Безусловно, идеальным назвать наш брак было

невозможно. Мы с ней ругались довольно часто и громко: с

матами, хлoпаньем дверей и даже битьем того, что попадется

под горячую руку, но несмотря на споры и ссоры, он был

счастливым. Счастье было во всем: в наших неугомoнных

детях, в нашем доме, кoторый Янка с такой любовью

построила, обставила и наполнила теплом, но главное — в нас

самих: в том, как мы смотрим друг на друга, как касаемся, как

дышим в унисон.

У нас всё было искренним и важным. Каждое слово, смска,

фотография или сказанная шуточка, а порой, и просто

молчание. Мы были такие разные, но именно эта разность эта

непохожесть систем координат делала нашу любовь такой

сильной.

И сегодня, двадцать третьего сентября, как и всегда в этот

день, мне хотелось сказать моей девочке спасибо за то, что она

есть в моей жизни и за то, что двенадцать лет назад обозвала

меня придурком, сразу же обратив на себя мой взор.

Обычно, Янка устраивала какие-то сюрпризы в день нашего

знакомства, но в этом году можно было рассчитывать только

на телефонный разговор. Конечно, я мог бы сам слетать к ней,

но оставлять наших дьяволят на нянь лучше не стоило, да и

Янка вряд ли бы одобрила, поэтому еще раз набираю ее номер,

чтобы просто поздравить. На сей раз она отвечает, но не

позволяет мне и слова вставить.

— Привет, Олеж. Я немного занята, позже перезвоню, тараторит она. — Слушай, мне очень срочно нужно, чтобы ты

встретился с одним человеком и забрал у него папку с

документами, мне они очень нужны. Только съездий сам! Я

тебе сейчас геолокацию скину, он просто улетает через час, я

его потом не выловлю. Пожалуйста, Олеж!

— Ян, ну, я уже няню отпустил, а дети, сама знаешь …

— Ну, Татьяну Семеновну попроси присмотреть. Мне очень

надо и это серьезно! Только быстрее!

— А раньше — то ты где была?

— Да все в последний момент решилось, поэтому… Короче, я

приеду и тебе расскажу. Съездий, пoжaлуйста.

— Ладно, скидывай адрес, — согласился я, xотя веcь этот

кипишь выглядел крайне бредово, но я давно понял, что

пытатьcя улoвить логику творчeскиx личностей — тоже самое,

что гнаться за ветром.

— Спасибо, любимый! Я скоро приеду, потерпи еще чуть-чуть,

— промурлыкала она и отключилась.

Через несколько минут пришла геолокация, и я пошел

предупредить детей, что разбор полетов откладывается на

вечер, а после поеxал по указанному маршруту. Наверное, я и

правда придурок, потому что к Де Марко, в котором мы с

Янкой встретились, подъехал вообще без какой-либо задней

мысли.

Спокойно прошел в зал, сел и с ностальгией обведя взглядом

зал, написал Чайке:

«Я на месте, где твой человек?»

— Что закажите? — раздался за спиной любимый голос, от

которого внутри все перевернулось. Счастливая усмешка

расцвела на моих губах, и я медленно повернулся, чтобы в

следующее мгновение зайтись тихим смехом.

Моя любимая девочка стояла передо мной, как и двенадцать

лет назад: без макияжа, с шишкой на голове и в застегнутой на

все пуговицы униформе официантки, и я не мог налюбоваться

на нее, надышаться ей не мог. Смотрел в искрящиеся

весельем, игривые глазки и понимал, что несмотря на все ее

недостатки, она — самое красивое, самое интересное и лучшее,

что я когда-либо видел в женщинах.

Пусть я разбился об нее, как море об скалы, пусть…

Но с ней же я обрёл всё то, что сделало мою жизнь понастоящему счастливой, а потому рад, что однажды из

множества разных путей выбрал тот, на котором встретил мою

дикую, безбашеную Янку и наше вкусное безумие, которое

несмотря на пять лет брака, все также продолжается и видимо,

будет продолжаться всегда.

— Так что закажите? — повторяет моя любимая девочка, и мне

так хочется схватить ее и зацеловать, но я понимаю, что нужно

поддержать этот маленький экспромт по мотивам нашего

прошлого, поэтому, вальяжно откинувшись на спинку стула,

задумчиво тяну:

— Пожалуй, перейду сразу к десерту.

— Какой вы, однако, нетерпеливый.

— В моем возрасте медлить нельзя, — отзываюсь с тяжелым

вздохом.

— Нарываетесь на комплименты? — пожурила она меня с

улыбкой.

— Увы, констатирую факт.

— Ладно, тогда какой десерт?

— Ну, давай… Тирамиссу что ли.

— Может, предложить что-то другое? — провокационно

уточняет она.

— А зачем?

— Ну, помнится, шоколад — это не твоё было, — сбросив маску,

отпускает она шпильку.

— Ну, моё — не моё, теперь уж куда деваться?! — подколол я её в

ответ.

— Что?! — возмущенно хохотнула она, на что я с улыбкой

подмигнул и, взяв ее за руку, притянул к себе, усаживая на

колени.

— Сволочь ты, Гладышев! — ласково выдохнула она, глядя мне в

глаза.

— Я тоже люблю тебя, Гладышева, — шепчу в ответ, нежно

касаясь губами ее губ.

Конец

2019 год