ЭПИЛОГ

Три года спустя

«Если бы про нашу историю любви сняли фильм и показали на Каннском кинофестивале, мы бы получили пальмовой веткой по морде…»

Почему-то эта старая хохма из интернета всякий раз приходила Динке в голову, когда она думала о них с Макаром. Помнится, их брак тогда никто не воспринял всерьёз. В цирковой среде все привыкли к тому, что артисты женятся на «своих», Динка же была чужачкой. Более того – она в принципе не любила цирк, даже на выступления собственного мужа почти никогда не ходила, боясь смотреть под купол, где Макар выполнял мыслимые и немыслимые пируэты.

Она так и не привыкла к тому, что его профессия сопряжена с ежедневным риском для жизни. Не научилась не волноваться каждый раз, когда он взмывал ввысь. Сидела и молча повторяла про себя все известные ей молитвы, пока номер не заканчивался.

Но ведь для счастья нужно совсем другое, правда? Необязательно быть влюблённой в профессию мужа. Главное – быть влюблённой в него самого. А она любила Макара так, что даже делалось страшно…

Правда, после рождения Леськи страхи за мужа несколько поутихли – на них банально не оставалось ни сил, ни энергии, ни времени. Но и Макар тогда перестал так отчаянно лихачить, больше не бросал вызовы самому себе, пытаясь переплюнуть собственные рекорды, и стал трижды осторожен. Вероятно, понимал, что может оставить свою малышку без отца… Он даже на гастроли с цирком теперь не ездил – на правах ведущей звезды имел право и на такую прихоть. Выступал только на привычном манеже, под «родным» куполом. Ну и давал иногда мастер-классы для начинающих воздушных гимнастов, а ещё снимался для телевидения.

Записи его выступлений легко преодолевали отметку в миллион просмотров буквально за считанные дни. А уж когда они замутили коллаб с Максом Ионеску – Макар исполнял свой новый номер под живой аккомпанемент виолончели – поклонников у того и другого артиста значительно прибавилось.

Динка взглянула на часы и поднялась с бортика песочницы, на котором сидела, ожидая, пока Леся наиграется.

– Лесёныш, – позвала она дочку, – пора домой.

Девочка упрямо замотала головой.

– Гу! – заявила она. – Гу-гу.

– Я понимаю, что ты хочешь ещё гулять, но скоро приедет папа, а мне кучу дел надо переделать.

Глазки Леси радостно вспыхнули.

– Папа-а-а, – с обожанием выдохнула она.

– Папа, – кивнула Динка. – Так что пойдём. Мне ещё тебя отмывать от песка, кормить и баиньки укладывать.

Леся послушно протянула перепачканную в песке ладошку.

И в этот миг Динка услышала, как кто-то нерешительно окликнул её по имени.

Она обернулась и замерла. В паре метров от песочницы стояла мать Макара.

…Эта женщина долгое время была Динкиным ночным кошмаром. Ей страшно было даже подумать о том, что она вызывает у кого-то такую сильную ненависть. То, что Макар решил не общаться со своей матерью, казалось Динке вполне закономерным – после всего-то, что та наворотила!..

В последний год Вознесенская даже не пыталась ему больше звонить – видимо, поняла, что это бесполезно, Макар просто не ответит. Она пару раз приезжала в Москву и пыталась подкараулить сына в цирке, но он неизменно с каменным лицом проходил мимо. На Динкин взгляд, это было уже перебором, можно было хотя бы поздороваться, но… в конце концов, это его отношения с матерью, почему она должна вмешиваться?

И вот теперь Зоя Витальевна пришла не к Макару, а к Динке. Или, возможно, к Лесе – во всяком случае, она сейчас не отрывала от внучки жадного и тоскующего взгляда.

Динка успела заметить, что Вознесенская сильно похудела и осунулась, даже постарела – а ведь ей было едва за пятьдесят.

– Здравствуй, Дина, – повторила мать Макара негромко, не отводя глаз от Леси.

Ну надо же, вот она и доросла до «Дины». Раньше, помнится, её величали не иначе как «девкой».

– Добрый день, Зоя Витальевна, – холодно отозвалась Динка и крепче сжала ладошку дочери. – Чем обязана?

– Можно мне познакомиться… с внучкой? – еле слышно выговорила Вознесенская, умоляюще глядя на Динку.

Та пожала плечами. В принципе, почему бы и нет. Вмешивать малышку в свои непростые отношения со свекровью уж точно не имело смысла.

– Знакомьтесь, – кивнула она. – Леся, скажи «здравствуйте».

– Датути-и-и, – старательно протянула дочка, очаровательно улыбнувшись – она умела производить впечатление на посторонних людей.

– Господи, какая хорошенькая! – умилилась мать Макара. – Ну чисто ангел!

– А вы, наверное, думали, что от меня могут рождаться только существа с хвостами, рогами и копытами? – не удержалась от подколки Динка.

– Прости меня… – прошептала Вознесенская. – Прости, пожалуйста.

Динка пожала плечами.

– Моё прощение вам ни к чему. Вот сына вы очень обидели… С ним и разбирайтесь.

– Макар не хочет со мной говорить, – обессиленно отозвалась Вознесенская. – Я уже всякую надежду потеряла… Может быть… может, ты скажешь ему, что я ужасно жалею о том, что сделала? Правда жалею. Я понимаю, что перешла все возможные и невозможные границы… Я требовала от него такие жертвы, на которые просто не имела права. Мне тогда казалось, что ты душишь его своей любовью… что отношения с тобой для него губительны… я мечтала, чтобы ты оставила его в покое, вот и творила всякие глупости.

– А теперь, стало быть, не мечтаете, – усмехнулась Динка. – Знаете, в чём ваша проблема, Зоя Витальевна? Вы были уверены, что я стою между вами и вашим сыном. Да вот только я никогда этого не делала. Вы сами придумали и поверили в то, что я отнимаю у вас Макара. А я ни разу не пыталась настроить его против вас. Ни единым словом.

Вознесенская молчала. Губы у неё дрожали.

– Я не могу заставить Макара начать с вами общаться, – сказала Динка. – Он должен сделать это сам… по собственному желанию.

– Я не прошу заставлять, – замотала головой та. – Просто… если бы ты только намекнула ему… один-единственный разговор, одна-единственная встреча… Я так устала без него, – Вознесенская заплакала. – Не дай бог тебе узнать, что это такое – когда тебя отвергает собственный ребёнок…

Динка подхватила заскучавшую Лесю на руки и чмокнула её в круглую щёку.

– Во всяком случае, я всегда буду стараться выслушать и понять свою дочь, – возразила она. – Вы же Макара ни слышать, ни понимать просто не хотели.

Зоя Витальевна продолжала всхлипывать, затем открыла сумочку и достала оттуда пачку бумажных носовых платков; руки её ходили ходуном.

Динка смягчилась.

– Вы давно в Москве? – спросила она более миролюбивым тоном.

– Пару часов назад прилетела…

– А где ваши вещи?

– В гостинице оставила.

– Ну хорошо, – задумчиво сказала наконец Динка. – Я, конечно, не могу вам ничего обещать и гарантировать… Если Макар откажется с вами разговаривать – это не моя вина. Но, по крайней мере, я дам вам шанс.

Вознесенская взглянула на неё с такой отчаянной надеждой, что у Динки перехватило дыхание.

– Спасибо тебе! – быстро и горячо заговорила она. – Я твоя вечная должница. Я молиться за тебя буду! Спасибо, спасибо!

– Я это делаю не ради вас, – покачала головой Динка, – а ради Макара. Если он поймёт, что ему вас не хватает – ради бога, я совершенно не буду против вашего общения. Но только не ждите от меня, что я буду играть в идеальную невестку и любимую свекровь, – она еле заметно поморщилась.

Леся с интересом рассматривала Вознесенскую. Бровки её сложились горестным домиком.

– Тётя пати? – спросила она наконец.

– Нет, милая, тётя не плачет, – безошибочно расшифровав этот детский лепет, отозвалась мать Макара, торопливо вытирая глаза и нос. – И я не тётя. Я твоя бабушка.

Леся перевела вопросительный взгляд на Динку.

– Бабушка, – подтвердила та. – Баба.

– Ба-ба… – старательно повторила малышка непривычное для себя слово, вызвав у Вознесенской новый приступ плача.

– Ну хорошо, – Динка решительно тряхнула головой, – пойдёмте с нами. Выпьете чаю, успокоитесь… а там и Макар приедет. Подождёте его у нас. Заодно поможете мне Леську покормить и искупать, если вас не пугает эта перспектива.

Вознесенская быстро закивала, словно боясь, что она сейчас передумает.

Динка и сама не знала, правильно ли поступает. Но почему-то захотелось дать матери Макара ещё один шанс. Кто знает – может, он и сам скучает по ней, просто не отдаёт себе в этом отчёта… Ведь если бы ему было всё равно, он не реагировал бы до сих пор так болезненно на любое упоминание о матери.

…Макар был как всегда пунктуален. Никакие пробки не могли помешать ему приехать вовремя. Его тренировка заканчивалась в два часа дня – и значит, ровно в три он должен быть дома. Это был непреложный закон.

Так оно и вышло. Зная, что в это время Динка обычно укладывает Лесю на дневной сон, Макар не стал звонить в дверь, а тихонько открыл её своим ключом. Открыл – и тут же очутился в объятиях жены.

Сколько лет прошло с тех пор, как они впервые встретились?.. С тех пор, как он сошёл с ума от девчонки, слизывающей с губ кофейную пенку?.. Уже тринадцать. Чёртова дюжина. А у него до сих пор, как и тогда, срывало крышу от одного только взгляда на неё. От её вкуса. Её запаха…

Он целовал Динку, чувствуя, как сильно соскучился за несколько часов разлуки. Ему всегда было её катастрофически мало. Хотелось ещё, ещё, ещё… Вот и сейчас прямо с порога он набросился на неё, как голодный пёс на мясо.

– Макар, подожди, – шепнула Динка, смущённо уворачиваясь от его жадных объятий. – Мы не одни. У нас гости.

И, крепко сжав его ладонь, потянула за собой в комнату.

Конец

Октябрь 2022 – февраль 2023