Глава 16

Неделя для сбора доказательств не так много. Для начала Грегори за чашкой чая осторожно выяснил у Аманды точное название ее работы, принципы и нюансы. Услышав подробности, изумился – почему она прозябала в кампусе, если давно могла продать патент Короне и поселиться в собственном особняке?

—Меня интересовала сама возможность выявления магчастиц, — пояснила девушка, — я оформила данные в завершенную работу только тогда, когда от меня потребовали срочно предоставить результат, обвинив в лености и растрате лабораторных средств.

— Ты хочешь сказать, — не веря собственным ушам, уточнил Грег, — что профессор выступал перед комиссией с диссертацией написанной твоей рукой?

— Все так делают, — грустно усмехнулась в ответ Аманда. – Единицы пишут сами. Остальные в лучшем случае приносят аспиранткам или женам черновики. Самые наглые привозят корзинку с лабораторными дневниками и клочки дежурных записей, требуя оформить все красиво.

— Значит, никто не удивился твоему почерку, и не спросил, почему ты сама не представила свою работу?

— Меня уволили, пригрозив падением в реку, если я начну болтать. Научное общество, оно на самом деле довольно тесное. Испортить репутацию в нем легко, а уж девушек и вовсе не считают способными на серьезные исследования.

— Значит, тебя задвинули, уволили, а что профессор Кейдж что сделал с твоей работой?

— Получил очередное звание, написал несколько научных статей, выступал с лекциями, — перечислила мисс. – Знаешь, Грегори, что особенно обидно? Он получил, что хотел, и не стал продолжать работу в этом направлении, а меня больше не пускали в академические лаборатории. Эта диссертация – капля в море против того, что я собиралась сделать!

— Теперь у тебя есть лаборатория, свободное время и возможность игнорировать мнение любого профессора, — напомнил девушке лорд Лайвернес, поднося к губам ее руку.

Их отношения заметно потеплели, так что Грегори считал возможным иногда оказывать подруге детства такие знаки внимания. Под неусыпным взглядом компаньонки, конечно же!

Из особняка Аманды, Грег помчался в клуб, амулетом вызывая туда же Кентавра.  Хорошо, что он сохранил свои связи с мастерами- артефакторами, и мог себе позволить амулеты-переговорники, почтовые чары и еще кое-какие мелочи из прежнего арсенала.

 Тайлер как обычно всюду следовал за братом, не расставаясь с саквояжем, полным нужных и важных предметов – от пистолета, до свежего галстука.

 Оправданный Аллиаль продолжал жить в комнатах второго этажа, не спеша возвращаться в театр. Кажется, менталист решил начать свою жизнь с чистого листа, как и Махоун.

Собрав всех членов «Клуба Джентльменов» за потертым карточным столом, лорд коротко изложил друзьям собственную идею:

— Нужно доказать Его Величеству и Верховному судье, то, что Аманду ограбили! Причем сделать это необходимо до бала, чтобы потом никто не подумал спрятать бумаги под сукно!

— Мы рады помочь, — ответил за всех Килкени, — но как ты это провернешь?

— Нам нужно попасть в Академию. Я уверен, что профессор сохранил все записи Аманды.  Мы предъявим их, как причину разбирательства, а дальше будет видно.

Остаток ночи ушел на разработку плана, а на рассвете в ворота Академии вошел крупный неопрятный мужчина с растрепанной рыжей бородой. Он неловко потоптался, глядя по сторонам, коротко переговорил со стражниками и двинулся к маленькому домику, в котором проживал управляющих хозяйством Академии.

Так как территория учебного заведения была огромной, управляющему постоянно требовались уборщики, дворники, разнорабочие, прачки и прочий «черный люд». Но платил старик скупо, требовал много, и потому под его началом мало кто задерживался.  Так что явившегося с утра пораньше отставного сержанта имеющего желание поработать за стол, постель и три шиллинга в месяц, управляющий охотно взял в дворники, и выдав потрепанный фартук и метлу, отправил расчищать дорожки.

 Через два часа бродяга уже колол дрова возле кухни, потом чинил крыльцо в преподавательском корпусе, внимательно наблюдая за всем, что происходит вокруг. Порой он насвистывал или напевал, а случалось, что-то бормотал себе под нос, прямо в дешевую булавку, которая стягивала воротник его рубашки вместо вырванной с мясом пуговицы.

Около пяти часов пополудни профессор Кейдж собрался выпить чаю. У всех преподавателей Академии были разные привычки для редких минут отдыха: кто-то пил чай у себя в кабинете, были те, кто шел домой. Аспиранты собирались на чаепитие в лаборантской, и нередко добавляли в темный напиток чуточку бренди. А профессор Кейдж любил выпить чашечку на веранде уютной кофейни, расположенной рядом с главным корпусом. Там были отличные десерты, а еще с веранды открывался чудесный вид на теннисную площадку. Юные студентки в коротких юбках и тоненьких шароварах, весьма возбуждали профессорский аппетит!

Едва именитый алхимик расположился в тени навеса, и заказал привычный «чайный поднос», как вдоль веранды прошла очаровательная рыжеволосая девушка в немного старомодном коричневом бархатном платье. Она вошла в кофейню, и сразу направилась к столику, за которым расположился профессор:

— Милорд! – патетически воскликнула она, — вы должны мне помочь!

Мужчина поморщился, глядя на только что налитый чай, а девица не унималась:

— Мой Джорджи! Это ужасно! – тут она принялась рыдать, привлекая внимание остальных посетителей, картинно заламывая руки и всхлипывая в белоснежный платок.

Озабоченному своей репутацией профессору пришлось усадить незнакомку за свой стол и распорядиться подать ромашковый чай, для успокоения нервов неизвестной ему дамы. Она продолжала рыдать, хотя и чуть приглушила свои речи. Из несвязных, сбивчивых слов стало понятно, что девушка – невеста некого Джорджа. И ей нашептали, что он коварный изменщик!

— Вы его преподаватель, милорд! Вы видите его каждый день! Скажите, это правда? Неужели Джордж разлюбил меняяяя!

Нова я порция рыданий, еще одна чашка чая, кусок торта, печенье, сэндвичи с ветчиной и тминный кекс – девица оказалась прожорливой и говорливой. Профессор отчаялся выделить из потока ее слов хоть что—то толковое! Джордж – имя популярное. Даже у аристократов. Причем это может быть первое имя, может быть второе, а то и третье! И студент, известный преподавателям, как Карл, на деле может носить имя Джордж Александр Карлос!  А дома его вполне могут звать «Джорджи».

Постепенно стало понятно, что девица ошиблась. Описание «Джорджи» не соответствовало ни одному студенту профессора Кейджа:

— А еще у него шрам! На животе, — покраснев, как маков цвет делилась барышня, доедая вторую порцию взбитых сливок с клубникой. – И глаза такие голубые-голубые, — тут девица склонилась к профессору и восторженно выдохнула: — как у вас!

Кейдж поперхнулся, и попросил счет.  Рыжуля склонила голову к плечу, украшенному простенькой стеклянной брошкой, но возражать не стала. Преподаватель с трудом удержал гримасу, когда выяснилось, что успокоение нервов взволнованной невесты обошлось ему в десять шиллингов! Он вежливо простился с дамой, с которой даже не познакомился, и торопливо вернулся в корпус – перерыв давно закончился, и его уже ожидали студенты.

Если бы профессор мог видеть, что делает его случайная визави после его ухода, он бы очень удивился. Рыженькая особа немедля пулей пролетела в мужской туалет, пугая гостей и официантов развевающимися юбками, а через некоторое время оттуда вышел молодой худощавый мужчина с тяжелым саквояжем в руках. Он, не задерживаясь прошел к воротам Академии, где и перемигнулся с рыжим здоровяком, везущим тачку полную золы. Мужчины дружно покинули Академию, свернули в переулок, выдернули из пепла подозрительно шуршащий плотный кожаный мешок, и прыгнули в поджидающую их карету без гербов и опознавательных знаков.

— Все получилось? – улыбнулся Аллиаль, проверяя в крохотное зеркальце, весь ли грим он успел стереть.

— Получилось, — прогудел Кентавр, обнимая мешок, как свою любимую Кэндис, — этот профессор даже метки с журналов не снял!

Мужчины переглянулись, и засмеялись, сбрасывая напряжение. Отыскать и похитить записи Аманды из квартиры профессора, было непростым делом. Академия большая, кто знал, где он их прячет. По счастью Грегори вспомнил, что Мэнди еще в школе метила свои тетради алхимическим «маячком», на тот случай, если троечники украдут их. Оказалось, школьная подруга привычек не растеряла, и все ее записи обнаружились в отдельной коробке в шкафу профессора Кейджа. В мешок их паковал уже сам Кентавр, сунув вместо тетрадей стопку старых газет.

Тайлер, сидящий на месте кучера, быстро доставил друзей в клуб. Там их уже ждал Грегори. Быстро просмотрев бумаги, лорд сгреб все обратно в мешок и умчался со словами:

— Я к Его Величеству, потом к Верховному судье. Отдыхайте!

Аллиаль и Махоуни переглянулись.

— Если бы ты знал, как болят ребра от корсета, — простонал Ал, сбрасывая сюртук, и развязывая галстук.

— Если бы ты знал, — в тон ему отозвался Килкени, — как болят мозоли от лопаты….

— Стресс надо снимать сразу! – хором выпалили они фразу, которую в Школе Ритон часто приговаривал учитель философии, любитель пропустить пару рюмочек уже к обеду.

Придя к общему решению, друзья тут же вызвали скучающего на кухне швейцара, велели подать бутылку бренди, и закуску.

— Терпеть не могу болтовню и крем, — признался актер, с удовольствием разрезая отбивную.

— В армии я ел все, даже крыс, — признался огневик, отдавая должное нежнейшей баранине с мятным соусом, — но моя Кэнди готовит такие восхитительные пироги… Эххх, что она теперь скажет, — расстроенно вспомнил Махоуни, дергая себя за рыжую бороду. Для маскировки ее пришлось покрасить хной, и теперь ходить ему рыжим, пока волосы не отрастут!

— Сбрей, — пожал плечами Ал.

— Напугается, — вздохнул Кентавр, — у меня… ожоги на лице остались, после стычки с огневцами.

— Я тебе такую бороду изображу – сам разницы не заметишь, — хмыкнул в ответ гример, — на рыбий клей посажу, и будет выглядеть, как родная!

Килкени задумчиво почесал бороду, и отказался:

— Пусть уж так, посмеется хоть, а то грустная она какая—то ходит последнее время.

— Кстати, — захмелев после второго бокала, вдруг заинтересовался Ал, — когда у вас свадьба? Ты много рассказывал об этой девушке, и я так понимаю, вы живете вместе?

— Что? Нет, — мотнул головой Кентавр, — она с матерью и сестрой живет в том доме, что выкупил для меня Грег.

— А ты? – поднял брови Аллиаль.

— А я живу у своего «железного коня», в гараже! – строго взглянув на друга сказал Кентавр. – Не могу же я жить в одном доме с двумя незамужними девушками!

— Вот как? – актер склонил голову, как любопытная птица, — не думал, что ты такой трепетный!

— Что? Я? Да я огненный маг!

— Нежный, — с удовольствием выдал Аллиаль, делая еще глоток бренди, — чувствительный! Боишься сказать ей о своей любви. Пугаешь девочку внезапными появлениями, а потом снова исчезаешь на неделю!

Килкени покраснел, и не знал – то ли ему стукнуть наглого «мальца», то ли признать его правоту, и спросить совета. Опыт подсказал все же спросить.

— И что мне делать? – растеряно спросил он, — она такая нежная, хрупкая, а тут я, неуклюжий сын фермера! Зачем я ей?

— Ты купил ей дом, — поднял брови Аллиаль, — ты будешь он ней заботиться. Любить. Исполнять капризы, и плакать, когда она подарит тебе ребенка. Женись, Махоун, не тяни! Жизнь коротка!

Эти слова прозвучали так, что Кентавр моментально встряхнулся, и уставился на актера, как кот на мышь:

— А вот теперь поподробнее, — протянул он, — кто посмел обидеть нашего малыша?

—Но-но! – отмахнулся от его лапищи Ал, обозначая удар вилкой в точку, которую огневик сам, когда-то ему показал.

— Так кто? Неужели нашлась роковая красотка, похитившая сердечко лучшего менталиста Школы Ритон? – не унимался маг.

Аллиаль посверлил взглядом тарелку, выпил еще глоток и признался:

— Я искал своих родителей, Килкени.

— Нашел? – Махоун сразу стал серьезным. Он знал, что подкидыши часто страдают от того, что не могут отнести себя к семье или роду.

— Нет. В приюте меня и слушать не пожелали. В архиве можно получить выписку только с разрешения короля, поскольку де учреждение находится под королевским патронатом.

— Не переживай, найдем, — утешил друга Кентавр, — Грегори к Его Величеству вхож. Вот сейчас Шиповничку колючки пригладим, и тобой займемся!