Глава 9. Брэй Легран

Сколько ее уже не было в моей жизни? Год? Полгода? Да и фиг с ним, если легче не становилось. Эта тварь преследовала меня везде: я видел ее в своих снах, в других людях… она не давала мне прохода. Не давала сделать глоток воздуха живим, пока сама… черт!

Я снова громко выругался, когда пепел сорвался и попал на мои кроссовки. Все равно испорчены. Новые белые кроссовки. К черту все, тебя, их…

Я снял их с ног и с силой запустил тачку на противоположной стороне дороге. Попал так, что сработала сигналка, а я засмеялся от мимолетного кайфа и показал средний палец стоявшему рядом владельцу.

Этот жирный тип трепыхался, выкрикивая маты и угрозы, а я был бы только рад, если бы он подошел. С удовольствием приложил бы сейчас чью-то рожу об асфальт, аж руки чесались.

Не помогал уже ни зал, где я до крови вколачивал костяшками по груше, ни шлюхи, которые больше чем на пять минут не отвлекали, ни алкоголь, после которого все грани только усиливались, а мое состояние ухудшалось.

И, если раньше меня называли психом, то сейчас я превращался в неконтролируемое животное.

Кажется, эта жирная туша передумала соваться ко мне, поэтому докурив, я сел в свою тачку и пытался успокоиться пока ждал Франсуа — моего, пожалуй, единственного друга и партнера в одном лице.

Так вышло, что я торопился на работу сегодня утром, как раз тогда, когда часы показывали час дня, а я только стягивал с себя очередную одноразовую девку.

По узким улочкам Парижа я мчался со скоростью сто пятьдесят и так получилось, что чуууточку не вписался в поворот. Хорошо, хоть другие тачки на красный проскочил, но только чтобы поцеловаться со столбом возле медунивера.

Я закрыл глаза и начал смеяться. Вот же ирония. Сдохнуть мне бы тут не дали столько маленьких еще недомедчестричек.

Подумав о них в коротеньких беленьких халатиках, я лениво покосился в сторону главного входа и чуть не зарычал от бешенства.

Она преследовала меня и тут. Сегодня.

Спускалась по ступенькам и мило болтала с кем-то из своих подружек. Кажется, мне стало совсем плохо, если мой мозг стал на столько искажать реальность…

Она никогда не была милой, — эта стерва, и у нее совершенно точно не было подружек.

А между тем воображение продолжало подбрасывать мне нехилые глюки. Зачем она напялила джинсы раз раньше никогда их не носила, зачем собрала волосы в хвост, когда считала, что это прическа “ленивых лохушек”, как она их называла.

Зачем она опять поселилась в моей голове, снова и снова взрывая мой мозг, особенно когда находилась там, откуда никогда не возвращаются.

Я был далеко не хорошим парнем, но в двадцать семь начать сходить с ума из-за бабы было уже просто за гранью даже для меня.

“На ***й пошла из моей головы!” заорал я так громко на сколько мог и от любопытных взглядов спасали только стекла тонированной машины. Ракель, чертова дрянь! Я бил руками по рулю, попадая то по приборной панели, то по клаксону, чем привлекал внимание рядом стоящих людей, но мне было плевать ровно до тех пор пока…

Она подошла к моей машине. Стояла так близко, что если бы не стекло, нас разделяли бы сантиметры.

Я нервно усмехнулся тому, каким правдоподобным был мой глюк. Наверное, я не хило приложился во время столкновения, раз мне уже видится на столько реалистичная фигня.

Я закрыл глаза, надеясь, что, когда их открою, она испарится. Я сделал так три раза, но она все еще стояла рядом. Стучала в окно, но я просто завис и не мог расслышать ни слова из того, что она говорила, и очнулся только тогда, когда…

— Энди, — закричала ее подруга, — оставь ты его в покое, понятно же, что очередной дебил на дорогущей тачке. Пошли, иначе опоздаем.

И она ушла. Перестала стучать. Больше не всматривалась в окно, а просто ушла.

Энди значит… Да что это, мать вашу, все значит?!