Глава 11. Маша

После сегодняшней встречи с Хелен оставшуюся часть дня я хожу как на иголках. Я так и не смогла признаться ей, что в чем-то Зверь мне нравится. Как и не могла внятно объяснить, почему между нами до сих пор ничего не случилось. Мне вообще на эти темы говорить неудобно, хотя за время моего обучения мы обсуждали множество моментов. Я должна была привыкнуть. – Моя дорогая, тянуть больше нельзя. Исхаков не тот мужчина, который будет ждать. Пойми. Он может и играет в хорошего и благородного, но… тебе нужно стать единственной женщиной в его жизни. “Легко сказать”, – чуть не сорвалось у меня с языка. Почти полгода назад, когда я встретила Хелен, не думала, что моя жизнь перевернется на сто восемьдесят градусов. Я только окончила Нью-Йоркский университет и должна была занять должность в компании отца, которой временно управляет дядя. Моя жизнь была расписана, пока желание отомстить не воскресло вместе с появлением этой загадочной женщины. Мы не виделись со зверем неделю, за которую пару раз переписывались. Я удивилась, что Исхаков умеет печатать тексты в мессенджере и что у него все-таки есть чувство юмора. Зверь заезжает за мной ровно в шесть часов вечера. К этому времени я полностью готова. Был бы еще пистолет, то и патроны были бы уже в магазине. Внутреннее напряжение огромное, не знаю, как справиться с ним. Как успокоиться. Даже по вискам стучит и долбит, а в ушах непроходящий шум. – Вы чудесно выглядите, – без запинок говорит. Как будто я сотая за сегодня, кому он это сказал. Впрочем, вполне возможно, так и есть. Отчего задание Хелен стать единственной женщиной такого жесткого мужчины становится для меня из категории невыполнимых. – Благодарю, – говорю и опускаю взгляд. “Все для тебя, зверь”, – добавляю в голове. – Прошу, Маша, – Исхаков открывает передо мной пассажирскую дверь и отходит в сторону. Ткань платья натягивается и оголяет бедро практически до тазовой косточки. Кожа моментально вспыхивает. Зверь взглядом касается каждого сантиметра. Рвано втягиваю воздух и тут же задерживаю дыхание. Позвоночник закручивается от волнения, но мне почему-то понравилось то, как на меня посмотрел Исхаков. – Хотите заворожить всех мужчин вечера? Мне всегда казалось, что мое тело далеко от эталонов красоты. Меня нельзя назвать худенькой. Родной сорок четвертый размер явно не модельный. Но этот блеск в глазах Демида, который успела уловить, разжигает внутри что-то новое. – Не ставлю цели заворожить всех, Демид. – Кого-то конкретно? Пальцы цепляют бусинку на платье и теребят ее. Исхаков не рассматривает меня пристально, но я постоянно чувствую его прожигающий взгляд. И все время хочется что-то где-то подправить. Стать идеальной. Его главной женщиной. – Возможно, – уклончиво отвечаю. Набираюсь смелости и смотрю ему в глаза. Они играют лукавыми бликами. Ничуть не желтыми, поэтому сейчас мне не страшно. Даже становится интересно. – В таком случае знайте, что я не подпущу к вам никого. Рука Демида накрывает мою. Меня как током бьет, и я неловко дергаюсь. А затем издаю нервный смешок. – Будете за меня драться? Так и вижу заголовки: известный бизнесмен Исхаков Демид подрался на вечере ради официантки. Зверь сдерживает свою улыбку, но ему это плохо удается. Его полные губы натягиваются, и я уже вижу ровные белоснежные зубы. – В таком случае с вас компенсация. Маша, – говорит своим обычным тоном. Прямой взгляд на мои губы, затем в мои глаза. Если бы его аура имела вес, то сейчас она бы меня задавила насмерть. Мужчина сжимает мою ладонь и ведет вверх. Будто кожу снимает. Движения уверенные. По-хозяйски пугающие. Он доходит до шеи и заставляет повернуть голову к нему. Моя грудная клетка ходит ходуном от частого дыхания. Близость Демида, его тела влияют на меня как пары алкоголя. Я пьянею от одного вдоха. – Знаешь, на что я обратил внимание в первую очередь, когда тебя увидел? Резко убирает это ненужное “вы”, которое застряло между нами как косточка. – На твои губы. Зверь большим пальцем проходит по нижней губе, которая выкрашена в красный, и чуть оттягивает ее вниз. Задевает ряд зубов, и, мне кажется, хочет протолкнуться им в мой рот. В салоне температура Венеры. Я чувствую, как капельки пота выступают на коже и тут же испаряются. Исхаков смотрит на мои губы, на свой палец, который я обхватила, и если бы глаза могли еще потемнеть, они бы непременно стали иссиня-черного цвета. Он сглатывает, я делаю то же самое. Между нами нет неловкости, лишь затяжное напряжение, которое усиливается. Оно давит на все органы чувств и до чертиков пугает. Меня так точно. – На месте, Демид Альтаирович, – говорит бессменный тихий водитель, о котором я и правда начала забывать. Будто за рулем не человек, а робот. Без слуха и простого человеческого любопытства. Рука Зверя опускается, задевая грудь. Во рту вкус чужой кожи. Соленой, с горчинкой. Кончик языка, кажется, запомнил отпечаток пальца, потому что я до сих пор кружу им, будто повторяя незамысловатый рисунок. – Возможно, и я правда ввяжусь в драку, если кто-то будет пялиться на твои губы дольше положенного. Маша. Каждое слово сильным ударом отражается внизу живота и опускается в промежность. Черт, мне нравится, как он это сказал. – Не стоит. Они и так… Ваши, – выдавливаю. От сказанного колотит. Слова кажутся мне очень откровенными и возбуждающими. – Твои. – Не поняла… – Не хер мне “выкать”. Твои губы теперь принадлежат мне. Его грубость на грани. В другой ситуации я бы влепила этому мужчине пощечину. Но слабость развилась во всем теле на последней фразе. И мне захотелось подчиниться этому сильному мужчине. И узнать, что значит, мои губы теперь принадлежат ему. Демид помогает мне выбраться из машины, подав руку и, не отпуская, вместе идем к современному зданию. – Подумал, что рестораны могли тебе уже надоесть. – А вы любите решать за других, Демид, – флиртуя, говорю. В гардеробе толкучка, но Исхаков умудряется как-то отгородить меня от всех людей. – Да. Решаю, – без колебаний отвечает, – и ты опять мне выкаешь, Маша, – добавляет на ухо. Зал временной экспозиции до отвала набит журналистами и искусствоведами. Кажется, никому нет дела до новых гостей, но я постоянно чувствую на себе чей-то взгляд. И зачем я только напялила такое откровенное платье? Вцепляюсь в руку Демида, ища поддержки и опоры. Это странно вообще. Чтобы Исхаков меня защитил? Мир скорее перевернется, чем зверь вступится за кого-то, кроме себя. – Добрый вечер, Демид, – очень красивая блондинка, наверное, единственная, кто решил подойти поздороваться. Хотя основная масса была в курсе, кто пожаловал на открытие выставки всемирно известного художника. – Арина, – спокойно говорит и чуть кивает. Как бы здравствуй. Мне почему-то захотелось сильнее прижаться к Демиду и показать ей, что с Исхаковым именно я. Нелепая ревность, непонятно откуда берущая корни. – Я от тебя звонка ждала, – игнорируя меня, продолжает. Ее кожа матовая и чистая. Девушка высокая, с идеальной прической и едва заметным макияжем. Только красные губы выделяются. Цвет один в один мой. Ненавижу красный цвет. – Был занят. Хорошего вечера, Ариелла, – грубо отшивает свою любовницу. Мое тело стало деревянным, даже ноги не сгибаются. Он ей нравится, очень. Может, она влюблена в него. А зверь привел меня, и теперь девушка злится. Циничный и холодный Исхаков. Так легко отказывающийся от того, кто ему перестал быть нужным. – Любовница? – спрашиваю. В глаза не смотрю, охватываемая невнятными чувствами. – Была. Когда-то. Врет. Уверена. Его голос дрогнул на секунду. Даже у зверя бывают промахи. – А сейчас? Кто-то есть? – я по-прежнему не смотрю ему в глаза, потому что не нахожу силы. Такой разговор для меня непривычен. В какой-то степени я рада, что это как бы роль. – Нет. Исхаков указательным пальцем цепляет подбородок, заставляя поднять голову. Мой взгляд все равно опущен, но я упираюсь в его сильную шею и вижу острый кадык. – На меня посмотри, – приказным тоном говорит. Дышу чаще. Наши разговоры и поведение заводят на нужное мне поле, но, черт, я боюсь. А сознаться в этом страхе не имею права. Как с двух сторон тисками сдавливает, а о боли кричать нельзя. Лишь терпеть и ждать, когда это мучение закончится. – Ты говорила… – Я передумала, – перебиваю. Лицо Исхакова корежит довольная улыбка. Она застывает перед моими глазами и выжигается на сетчатке. Он смотрит долго, словно ждет, что я заберу свои слова назад. Прищуривается. Его дыхание не сбивается, как мое, он уверенно держит себя в руках, что даже завидую. Меня же бьет ледяным кнутом, и я дергаюсь от каждого такого быстрого касания. – Скажи полностью. – Я хочу стать твоей любовницей. Молния на платье впивается в кожу, каблуки еле держат, я вообще еле стою на них. Проклятая ткань неприятно елозит по соскам. Я без белья, этот вечерний наряд его не предусматривает. Лишь крохотные трусики-стринги, которые мало что защищают. Руки сжимаю в кулаки. Только потом понимаю, что перестаралась. Ногти отпечатались на внутренней стороне до кровавых лунок. – Почему ты передумала? Облизываю красные губы. Правду ему не скажешь, но я не рассчитывала, что Исхаков будет выяснять причину. От нашего разговора тошнит. Он выходит циничным. Готова услышать сумму в месяц, которую Демид будет переводить мне. Я же любовница. – Считай, что я изначально этого и хотела. Когда специально уронила тарелку на твою рубашку, – сознаюсь. Сейчас зверю нельзя врать. Лучше правды ничего нет. – Все ждал, когда сознаешься, – говорит, как победитель, – но ты все равно недоговариваешь, Маша Иванова. Бьет взглядом до самой души, и я теряю дар речи. Мне хочется выкричать все, что болит внутри долгие годы, хочется прошипеть проклятия прямо в его губы. Дьявольски красивые и вкусные. Я помню наш поцелуй, а вкус его кожи растворился на моем языке, и никакое выпитое шампанское не способно его смыть. Но больше всего мне сейчас хочется, чтобы этот зверь поцеловал меня. – Поехали. Сердце взрывается от такого простого слова. В голове гул, а мозг непонятная субстанция, за которую стыдно. Не дожидаясь больше моего ответа, Демид идет в сторону гардероба. Я медленно пропускаю воздух, сложив губы трубочкой, и прикрываю глаза, смаргивая слезы. И неровной походкой иду за зверем. Что ж, Хелен, сегодня ночью будет сделан первый шаг. Исхаков, может, и заберет себе мое тело, но вот душу я ему никогда не отдам.