Глава 3. Маша

На смену сегодня приезжаю с опозданием. Вчера долго не могла уснуть после встречи с Исхаковым. Тело ломало, и я то и дело вспоминала его карие глаза, которые отливали желтыми бликами. В прошлое возвращали… И я просыпалась среди ночи несколько раз, меняла ночную сорочку, так как та от пота была мокрой насквозь. И вновь погружалась в какое-то забытье. Это был далеко не сладкий сон. – Машка, жива после вчерашнего? – накидываются с вопросами, как только открыла дверь в комнату для персонала. – Жива, – сухо отвечаю. – И как тебя еще не уволили… Стряхиваю форму и быстро просовываю руки в рукава рубашки, застегиваю на мелкие пуговицы почти наглухо. Девчонки еще о чем-то шепчутся. Возможно, все о том же: как новенькая официантка уронила тарелку с едой на самого Демида Исхакова. Я будто под куполом. Ничего не вижу и ничего не слышу. Местные сплетни меня не интересуют, а цели подружиться у меня нет. – Слушай, а какой он? – Лиза, официантка, подходит ко мне со спины и тихо спрашивает. – Кто он? – делаю вид, что не понимаю, о чем она. – Ну как кто? Исхаков, конечно. Говорят, он когда злится, на зверя становится похож. По телу прокатывает знакомая дрожь, руки леденеют, и я перестаю чувствовать подушечками пальцев мелкие детали. Мерзкое ощущение, заставляет думать, что ты беспомощна. Оборачиваюсь к Лизке и на полном серьезе говорю: – Да, очень похож. Он груб, жесток. И я правда удивлена, почему меня не уволили из ресторана. – Но еще он красив, – между делом замечает. Глотаю воздух мелкими глотками. Чувство, что кожа покрывается пятнами, как вчера вечером, когда Демид пристально меня разглядывал. Я помню каждый его взгляд на себе. Долгий, и… липкий. Он будто пытался меня разгадать, как чертов кубик-Рубика. – Наверное, – пожимаю плечами. У Исхакова грубая красота, которая пугает. Но и оторваться сложно. В горле пересыхает. И в который раз приходится напоминать, что этот зверь сделал со мной и моей семьей. Быстро надеваю юбку, ненавистные высокие каблуки и, больше ничего не сказав девчонкам, первой выхожу в зал. А ведь я опоздавшая. В ресторане пусто, слышно только, как бармен натирает посуду. Прислоняюсь к свободной стене, прикрываю глаза. Никогда не думала, что буду работать официанткой. Грустно усмехаюсь, вспоминая, почему именно я здесь. Хелен говорила, что трудно предсказать, как долго я проработаю в этом месте. Поэтому на самом деле стараюсь вникнуть во все тонкости и стать хорошим сотрудником. Отвлекает курьер, который стучит во входную дверь, когда мы официально еще закрыты. На нем стандартная форма, а в руке тяжелая корзинка с цветами. – Букет для Ивановой Марии, – говорит без эмоции. Дышать боюсь. Сердце грохочет внутри тела, наращивая обороты. Я смотрю на цветы, которые селекционеры назвали wow-розы, и не могу представить, что этот букет направили мне. Там, кажется, тысячи этих роз нежно-розового оттенка. – От кого? – вмешивается подошедший администратор, просверливая ярким, но уничтожающим взглядом сначала ни в чем неповинного курьера, а потом меня. Курьер жмет плечами. Ему все равно. А я и Лилия – администратор – знаем. Точнее, догадываемся. Горло сжимает противный спазм, мешая говорить. Сложно пока принять, что Исхаков обратил на меня внимания. Меня охватывает слепой азарт и такой же страх. – Ну, забирай свои цветочки, Маша, – обиженный тон Лилии заставляет схватиться за край большой корзины, будто мне издали приказ это сделать. Расписываюсь и уношу цветы в комнату для персонала. Я даже не могу их сейчас понюхать, чтобы не привлекать внимание. Меня разглядывают как букашку в музее. Каждое пятнышко, каждый волосок. От такого пристального интереса хочется укрыться на глубине. – Машка, это от него, да? – Лизка первой подбегает к моим цветам, наклоняется и втягивает сладкий аромат. Торможу с ответом. Не думала, на самом деле, что столько внимания буду получать после встречи с Исхаковым. Я надеялась остаться незаметной и безымянной официанткой. – Да, – коротко отвечаю, забирая карточку из середины букета. Руки не слушаются, я чуть было ее не роняю прямо Лизке под ноги. Та могла схватить и прочитать. Это вполне в ее стиле. Кожа на пальцах горит, когда я поглаживаю дорогую бумагу с золотым тиснением. Наверное, один такой клочок бумажки стоит как половина букета. – Эй, Иванова, лучше бы я вчера уронила тарелку на Исхакова. Глядишь, цветы были бы сегодня на мое имя, – мечтательно закатывает глаза. Ой, Лизка, поверь, если бы я могла все переиграть в своей жизни, никогда бы не приняла от такого человека цветы, никогда бы не встречалась с ним один на один. Девчонки столпились вокруг корзины, о чем-то спорят. Я в это время открываю карточку. Без имени, без подписи. Адреса тоже нет. Только время. Скупые цифры – 18:00. От того, чтобы разорвать записку на кусочки останавливает… сама записка. Такая красивая, будто в цветочном магазине, где Исхаков заказывал мне букет, вырезали ее с любовью. Я чувствую тепло, когда кручу в руках карточку. Да и букет составлен с любовью. Каждый цветок на своем месте. Но вот от зверя в этом «подарке» ничего нет. Банальный жест. Намек, что он соизволил обратить на меня свое царское внимание. Тошнит, и мутный гнев поднимается со дня воспоминаний. – Иванова, пройдем со мной в кабинет, – директор без стука заходит к нам, разрезая смех девчонок и мои воспоминания. Как лезвием прошлась по воздуху. Бросаю короткий взгляд на Лизку, на букет. Карточку убираю в шкафчик под стопку одежду. Хм… карточка мне важнее цветов. До кабинета идем молча, но быстро. И я догадываюсь, в чем причина этого внезапного разговора. – Проходи, присаживайся, – тон смягчается, становится масляным. По мне лучше бы он оставался строгим, и… профессиональным. Выбираю место на максимальном расстоянии от Лилии и директора ресторана. Они переглядываются между собой, посылают мне приторные улыбки. Господи, это место пропитано фальшью. – Цветы тебе прислал Демид Исхаков, мы правы? Облизываю губы и стараюсь сдерживаться, чтобы не прокричать им в лицо, что это не их дело. – Да, – отвечаю и выравниваю спину. Изображать убийственное спокойствие сложно, когда внутри начинается апокалипсис со всеми вытекающими. – И записка была? Сглатываю. Пока смутно понимаю, к чему клонят эти две, и неприятный морозец проходится по спине. Предчувствие мерзкое, гнилое. Как перемороженное яблоко, у которого кожура осталась ярко-красной, а мякоть почернела. – Была. – И что в ней сказано? Выдыхаю. Находись я в другом положении, незамедлительно бы ответила им что-то язвительное и послала в пешее путешествие. Но сейчас я не могу. Просто не могу подвести Хелен и себя в первую очередь. Слишком многое стоит на кону. – Просто время. Восемнадцать часов. – Думаю, это время, когда тебя будет ждать его водитель. – Свидание? – спрашиваю сломленным голосом. Девушки усмехаются, отчего мне становится совсем некомфортно находиться здесь. Мысли жалят в голове. Зверь не ходит и не приглашает на свидания. Зверь берет, что захочет, и пользуется. Дурно становится, перед глазами картинка плывет и смазывается. С каждым днем я ненавижу Исхакова все сильней. – Машенька, Демид Альтаирович очень богатый мужчина. Очень занятой, и… ты можешь воспринимать это как свидание. Гнев, боль и разочарование стискивают тело и давят на грудь. – И такому человеку нельзя отказывать. Тем более, после того, что произошло вчера. Секунду я смотрю на девушек, сжав зубы. И больше всего на свете хочу выбежать отсюда, закричав. Я любви хочу, искренней, красивой, чистой. Но меня сейчас в такой грязи валяют, что уже не имею потом права на эту самую чистую любовь. – Ты же не откажешь такому человеку? – Не откажу. Но не потому, что это выгодно вам, а потому, что это нужно мне. Девушки мало поняли, что именно я им сказала. Но главное для себя они услышали – я пойду с Исхаковым.