2

Меня раздирало недоумение, щедро приправленное любопытством и нетерпением. Убедившись, что я говорю по-английски, Джейк поинтересовался моим именем, после чего перекинулся парой фраз с мужчинами в черном и кивнул приглашающе:

— Пойдемте. Я вам все расскажу.

И в этот момент мне как-то вдруг стало ясно: происходящее не сон и не кома. Но что тогда? Оставалось только идти за своим провожатым и надеяться, что он действительно все объяснит.

— Сюда, Вера.

За дверью в конце коридора оказалась кабина лифта. Не «Отис», конечно, но вполне приличный. Джейк нажал кнопку, и мы поехали вниз, куда-то в преисподнюю. Выйдя из лифта, снова долго шли по коридору, пока не очутились у выкрашенной в зеленый цвет решетки. На дребезжание звонка с той стороны появилась чудовищных габаритов женщина в знакомой черной одежде. Джейк что-то сказал ей, та кивнула и открыла врезанную в решетку дверь.

Тюрьма? Меня посадят в тюрьму за то, что ходила по газонам?!

Джейк рассмеялся в ответ на мой испуганный вопрос.

— Это карантин. На двадцать дней. Так положено по закону.

Карантин? Ну… логично. Видимо, я не одна такая, кого занесло сюда неведомой силой, если разработали специальную процедуру. Наверняка и Джейк через это прошел.

Он остановился у одной из нескольких одинаковых дверей и открыл замок, вставив в отверстие ключ-трехгранник.

— Это ваша комната. Выходить из нее нельзя. Да вы и не сможете.

Хоть и не тюрьма, но карантин мало чем от нее отличался. Четыре стены и взаперти. Интересно, а что дальше — через двадцать дней?

— Здесь душ и туалет, — Джейк показал на приоткрытую дверь слева. — Еду вам будут приносить три раза в день, постель меняют раз в пять дней. Прачечная не предусмотрена, придется стирать белье в раковине. Давайте присядем, Вера. Я понимаю, что вы сейчас испытываете, все это мне знакомо.

Поставив в угол сумку, я села на узкую кровать, накрытую синим покрывалом, а он на стул у маленького столика. Кроме этого, в комнате не было больше никакой мебели.

— Сначала я думала, что это сон. Или, может быть, кома. Но…

Хотя в школе по английскому у меня была пятерка, владела я им не слишком хорошо. Читала почти свободно, понимала тоже неплохо, а вот говорила без практики неуверенно.

— Все так думают, — усмехнулся Джейк. — Но нет. Это реальность. Другая реальность. Существует множество миров. Все они находятся в одной точке пространства, но в разных временных потоках. Этот мир — своего рода хаб. Здесь довольно часто происходят некие завихрения этих самых потоков, и обитателей окрестных миров затягивает сюда. Только в одну сторону. Поэтому, Вера, придется смириться с тем, что обратной дороги нет.

Это прозвучало с такой буднично-равнодушной интонацией, что я окунулась в слова Джейка с головой. И поняла: рыпаться бесполезно. Лучше сразу перескочить через все стадии принятия горя к последней — к собственно принятию. Каким бы диким бредом это ни звучало.

— Сейчас вы, наверно, думаете, что все похоже на бред, — видимо, мысли проступили у меня на лбу. — И мне тоже так казалось. А когда понял, что все происходит в действительности, долго не мог свыкнуться с этим. Особенно учитывая, что в тот день собирался сделать предложение своей девушке.

— Какой ужас, — невольно ахнула я. — И давно вы здесь?

— По местному времени четыре года. Сколько по нашему — даже не знаю, тут принципиально другая система счисления. Первое время было очень тяжело, потом постепенно успокоился, приспособился. Начал работать здесь, в карантине. Помогаю осваиваться попаданцам из нашего мира.

Он сказал «accidental travelers», но я припомнила термин, которым обозначали подобных бедолаг в нашей литературе и в кино. Этот жанр мне совершенно не нравился. Разве могла я подумать, что сама стану такой вот… попаданкой?

Бедный Джейк! Я-то ладно, у меня никого. Мама умерла два года назад, отец о моем существовании, по ее словам, и не подозревал. Ни бабушек, ни дедушек, никакой другой родни. С Валентином я очень вовремя порвала. Даже кошки не было. Подруги? Не настолько близкие, чтобы сильно убиваться из-за моего исчезновения. Разве что работа… Кому достанется «Малинка» и все остальное? Государству? Или найдется внезапно какой-нибудь родственничек? Хотя должно пройти время, чтобы меня признали умершей. Я не представляла, сколько именно. Теперь ведь и у гугла не спросишь.

Как бы там ни было, если обратно не вернуться, то и ломать голову на этот счет нет смысла. Надо как-то устраиваться здесь. Похоже, к попаданцам в этом мире относятся лояльно, да и на помощь Джейка можно рассчитывать.

— Скажите, а что будет дальше — когда карантин закончится? Кстати, карантин — это чтобы мы не занесли сюда наши болезни?

— Да, — кивнул Джейк. — Власти Рэллы относятся к этому очень серьезно. Рэлла — вся планета. Она состоит из двух больших материков, Варды и Нирсы, между ними два океана. Мы находимся в Варде, в городе Сэлл. Это столица страны Рир.

— Боюсь, сразу не запомню, — хныкнула я. — У меня плохая память на названия.

— Ничего, со временем. Я принесу вам пособие для попаданцев на английском. Все равно заняться больше будет нечем. Успеете выучить наизусть. Тем более если потом захотите работать, придется сдавать экзамен не только на знание языка, но и местных реалий.

— А если не захочу? — на всякий случай уточнила я, поскольку не представляла, кем тут смогу работать.

— Тогда будете жить в общежитии на пособие. Хватит, чтобы не умереть с голоду, но не более того.

— Ясно, — вздохнула я.

Ну а что, все логично. С какой стати государству кормить армию нахлебников, которые не хотят или не могут работать? Пусть скажут спасибо, что не дают умереть с голоду под кустом. В общежитии этом, небось, в каждой комнате человек по десять живет. Или больше.

— Все не так страшно, Вера, — Джейк снова понял меня правильно. — После карантина вы будете в течение года жить в центре помощи попаданцам. Там довольно неплохие условия. Комнаты на троих, соседей подбирают так, чтобы двое были из одного мира, третий из другого. Каждый день занятия языком и социальная адаптация. Пособие небольшое, но питание за счет государства. По выходным можно свободно выходить. Потом экзамен. Кто не сдаст, тех отправляют в загородный лагерь. Фактически это резервация. Раз в год разрешают подать заявку на пересдачу экзамена, но редко кто использует эту возможность.

— Ясно, — повторила я. Что тут было еще сказать? — А много нас таких?

— В карантине сейчас пять человек. Все из разных миров. В центре помощи около ста. А всего в Рэлле попаданцев примерно десять тысяч. Из них четыре тысячи живут в лагерях. Их двадцать в разных местах.

— Ого! — ничего себе завихрения, которые натащили столько народу! — А сколько из нашего мира?

— Точно не скажу, — сдвинул брови Джейк. — Сотни четыре, может, немного больше. Знаю только то, что в центре сейчас наших семнадцать человек.

Мы говорили обо всем этом всерьез. Да, я уже не думала, что это сон, бред или видения в коме. Но оттенок нереальности все равно не исчезал. Рассудок сопротивлялся до последнего.

— Вера, я не буду пока рассказывать вам подробности. Того, что вы уже узнали, и так слишком много, чтобы переварить сразу. Сейчас вам принесут обед, а потом постарайтесь хоть немного поспать. Понимаю, вряд ли получится, но все же попытайтесь. Это лучшее, что вы можете сделать. Завтра я приду к вам с утра, и вы зададите любые вопросы. Хорошо?

— Да, конечно, — кивнула я. — Постараюсь. Скажите, Джейк, а откуда вы?

— Из Касуарины. Это маленький городок на северо-западе Австралии. А вы?

— Из Австралии? Ничего себе! А я из России. Из Санкт-Петербурга.

— Ну я тоже могу сказать, что ничего себе, — усмехнулся Джейк. — Всегда хотел попасть в Россию. Казалось, что это какая-то сказочная страна.

— А мне казалось, что Австралия сказочная. Кенгуру, коалы, утконосы.

— А еще куча всякой ядовитой и опасной дряни. Большая часть континента — пустыни и болота. Не самое комфортное место для жизни. Хотя сейчас мне кажется, что лучше не бывает.

— Понимаю…

— Ну, до завтра, Вера. Да, кстати, туалет может показаться странным, но только по форме. А так все то же самое. Дернуть за цепочку. Если что-то срочно понадобится, у двери кнопка вызова персонала.

— До завтра, Джейк, — и тут я спохватилась. — Подождите! А как же тот мужчина, который меня сюда привел? Ведь он был рядом со мной. Ему не надо в карантин?

— Он получил предписание в течение двадцати дней находиться дома и ни с кем не общаться. Если нарушит, на год сядет в тюрьму.

Коснувшись моего плеча, Джейк вышел. Издевательски клацнул замок. Я осталась одна.

Да… капитально попала. По полной программе попадалово.

Встав с кровати, я подошла к двери, осторожно подергала ручку.

Заперто.

Я, собственно, никуда и не собиралась. Карантин так карантин. Да и куда идти? Везде одинаково чужой мир. А до дома не доберешься, не добежишь.

Упала обратно на кровать, уткнулась в подушку, пахнущую сухой травой, и плакала, пока слезы не иссякли сами собой.

Теперь можно было рассуждать более-менее спокойно. Насколько это вообще реально в данной ситуации.

Вряд ли кто-то назвал бы меня бой-бабой, из тех, которые на скаку останавливают коней и тушат избы. Всеми своими достижениями я была обязана вовсе не наглой нахрапистости, а умению наблюдать, анализировать и извлекать максимум выгоды из обстоятельств.

Вспомнив названные Джейком цифры, я прикинула пропорцию. Из десяти тысяч попаданцев четыре тысячи жили в лагерях. Сорок процентов. Многовато. Вряд ли каждые два человека из пяти сюда попавших были слабоумными или раздолбаями, которые работе предпочитали прозябание в резервации на крошечное пособие. Скорее, экзамен был непростым, а года не всем хватало, чтобы подготовиться к нему на должном уровне. Судя по тем нескольким фразам местного языка, которые я услышала, освоить его — задачка не из простых.

По цепочке я вспомнила и о мужчине, который эти самые фразы произнес.

Йар… Мне даже имя его толком не повторить. Не повезло парню. Вот уж точно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Помог мне, а теперь будет двадцать дней безвылазно сидеть дома. Это по-местному двадцать, интересно, сколько в пересчете на наше время? Если уж Джейк толком не знает, то, видимо, так и останется тайной.

Впрочем, это тоже теперь не имеет значения. Придется привыкать к другим дням… и годам.

Пожалуй, стоило подружиться с Джейком. Не имело смысла ждать, когда карантин закончится, чтобы начать учиться. Времени мало, терять его — глупость. Надо расшибиться в лепешку, но сдать этот чертов экзамен. Работы я не боялась, а вот жить в каких-то трущобах, да еще и впроголодь — ну уж нет! Попрошу Джейка, чтобы он уже завтра начал потихоньку меня учить. Или пусть принесет учебник, хотя бы какую-нибудь детскую азбуку. И пособие это для попаданцев вызубрю от корки до корки. Повезло еще, что в школе учила английский, а не французский или немецкий.

Тут дверь открылась, и та самая огромная бабища в черном внесла поднос с обедом. Поставила на стол, сказала какую-то длинную фразу и вышла. Несмотря на ее грубый голос, это все равно прозвучало песней. Господи, как же можно все запомнить?

Так, спокойно. Шесть тысяч человек смогли, значит, и я смогу. Главное, не скулить и не думать, что ничего не получится.

Изучение местных реалий я начала с обеда. Первым сюрпризом стало то, что ложки не было, а вилка оказалась двузубой. При этом в металлической миске исходил паром то ли густой суп, то ли жидкое пюре.

Хлебать через край? Или, может, вилкой? Да, надолго хватит.

На подносе лежала, помимо всего прочего, большая тонкая лепешка из твердого теста. Подумав, я отломила от нее кусок и сложила лодочкой. Получилась вполне так ложка. Она же и хлеб. Сначала было неудобно, но потом я приноровилась. В горячем пюре лепешка моментально размокала и становилась очень вкусной. Да и само оно тоже было вполне так ничего. По вкусу напоминало разваренную с копченостями фасоль.

Второе снова загнало меня в тупик. Нет, кусочки вполне елись вилкой, но вот что это было такое, я так и не поняла. Мясо, рыба, птица? Понравилось не очень, но и отвращения не вызвало. Запив все это уже знакомым еловым псевдокофе, я подумала, что первый опыт можно считать удачным.