Annotation

— Ягодкина? — в растерянности замер с полотенцем в руках.

— Вы?! — выдохнула Алинка, не веря своим глазам.

Где во время отпуска отдохнуть от несносного босса и даже случайно с ним не встретиться? Правильно, у бабушки в деревне. Владелец заводов и пароходов точно там не появится, отправившись на Майями или Канары. Так размышляла и Алинка, планируя свой отдых. Но, что-то пошло не так…

В тексте есть: босс и подчинённая, противостояние характеров, летний отдых

Ограничение: 18+

Клубничка для босса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Клубничка для босса

Ника Верон

Пролог

— Алина Игоревна, скажите, вы намеренно стремитесь попасть мне на глаза? — поинтересовался Егорский, наблюдая за приближением к берегу реки, очаровательной соседки.

Очередное шикарное утро. Летнее. Теплое. Солнце еще не печет, как ошалелое. Воздух чистый. Вообще, воздух здесь другой. Свежесть особая. Вот сейчас готов был Ягодкиной даже премию выписать за то, что поспособствовала его появлению у родителей в деревне. Планировал же, как обычно, лазурное побережье… И если бы не…

— А, вы что тут делаете? — выдохнула Алинка, как вкопанная, замирая в нескольких метрах от реки.

Вот кого не ожидала встретить на берегу с утра по раньше, так это Егорского. И какого черта ему не спится⁈ Привык в своем офисе дневать и ночевать! И тут с первыми петухами поднимается!

— Так понимаю, как и вы, плаваю, — обронил Вениамин, самого себя, правда, поправив, — Плавал. В тишине и покое. До вашего появления.

Нарочито медленно подняв с травы футболку, и, слегка «поигрывая» мышцами плеч (намеренно демонстрируя перед ней свои спортзаловские достижения?), закончил одевание. Задержал на девчонке взгляд. И вдруг понял, что…

Нет, быть того не могло. Просто события последних пару недель перед отпуском, из колеи выбили. Отдохнет. Мозги на место встанут. Вернется в город…

— А вы можете плавать где-нибудь, в другом месте?

Вопрос, прервавший его размышления, вызвал откровенное недоумение. Чуть склонив голову, задержал на Ягодкиной взгляд. И, вдруг поймал себя на мысли, что в нее ведь и влюбиться можно. Хорошенькая. И не глупая. На самом-то деле. А то, что в офисе никак общение не складывалось…

— Учту ваше пожелание, — пообещал, прихватив полотенце и направившись от реки.

Ладно, закрутить роман на лазурном берегу. Да и вообще на море. Курортные городки расслабляют. Но в деревне, да еще с сотрудником собственного офиса… Против собственных правил точно идти не собирался. Да и влюбляться во что⁈ Фамилия одна чего стоит…

— Сделайте одолжение, — услышал в спину. — Очень отдохнуть хочется.

Вот, что за манера, последнее слово оставить за собой. Ощущение, что намеренно цепляет. Внимание к себе привлечь пытается. Или, действительно, отношение к ней предвзятое? Может, прав друг? Черт бы его побрал со своим, то есть, своей протеже…

— Алина Игоревна, а давайте вы свои претензии ко мне, оставите до возвращения в офис, — попросил, резко развернувшись. — Мир заключить не предлагаю, но…

Закончить не успел. Не сводя с него глаз, Алинка едва слышно прошептала:

— Козел…

Брови Егорского в этот момент изогнулись дугой от нескрываемого удивления и офигевания. Нервно сглотнув от такой наглости со стороны своего сотрудника, ладно, здесь не сотрудника, соседки, поинтересовался:

— Ягодкина, ты совсем страх потеряла?

Негодованию и возмущению, пока — мысленному, не было предела. Козлом его до сих пор никто не называл. Да и не за что.

— Козел… — повторила между тем Алинка тихо, начиная медленно отступать к воде.

И в эту ми нуту за спиной Егорского раздалось громкое:

— Меееее!!!

Глава 1

Утро в деревне

Как здорово проснуться летом в гостях у бабушки. В самой настоящей деревне. Где спозаранку поют петухи. Красивые, разноцветные! Да-да, бабушка держала самых настоящих кур! А еще — корову Буренку, козла Яшку и семейство хрюшек. Когда только успевала со всем этим хозяйством управляться…

Глянув на часы, Алинка, потянувшись, отбросила в сторону тонкое одеяло. Семь утра. В городе так хотелось в это время спать. Особенно — в последний месяц перед отпуском. Устала. А тут…

Впрочем, там не только усталость сказывалась. На работе никак не налаживалось. Первый год после института. Опыта — ноль. А требования босса зашкаливали.

— Иди ты к черту, — проворчала, тряхнув головой, словно желая сбросить невидимые путы в виде непрошеных невеселых мыслей.

Отдыхать приехала. Намеренно отказалась в этом году от каких-либо поездок на моря, где вероятность встретить сотрудников их офиса достаточно велика. Самого босса, конечно, вряд ли. Хотя, чем черт не шутит. На сколько точно помнила, с поездкой за рубеж у него там что-то вдруг разладилось…

Отгоняя от себя не самые веселые размышления, распахнула окно, пуская в комнату чуть прохладный утренний воздух.

«Нырнув» в коротенький сарафанчик (могла со своей фигуркой себе такой гардеробчик позволить) вышла во двор.

— Не спится чего? — приветствовал её появление во дворе дед Игнат.

Сам-то во сколько, интересно, встал? — вопрос в голове мелькнул.

Буренку уже пастуху передал. Козла Яшку на привязь в сад отправил. На привязь, чтобы на самовыгул не стартанул. Буйный он немного. Людей не особо жалует. Впрочем, понимала здесь животину. Некоторых индивидуумов рода человеческого и жаловать-то не за что.

— Не знаю, в городе подняться не могла, а тут сама, без будильника, — обронила Алинка, направляясь к калитке. — Воздух, наверно, у вас какой-то, особый, — добавила, взглядом за машину в соседнем дворе «цепляясь». — А ночью приехал кто-то?

— Сын Таловых, — последовал короткий ответ деда.

— У них — сын? — не скрывая удивления, переспросила Алинка. — Не знала.

Таловы купили дом по соседству лет десять назад. Первые несколько лет в деревне жили только с мая по октябрь. Как на дачу, приезжали. А вот последние года четыре и зиму проходили.

— В городе давно живет, — отмахнулся дед от соседского дома, как от назойливой мухи. — Не попадали вы с ним вместе ни разу сюда, вот и не знаешь, — добавил, тут же пояснив, — Он все больше по заграницам мотался на отдых. Кралю свою по заморским курортам возил.

— А тут вдруг маршрут сменил?

И сама не поняла. С чего вдруг съязвила. Уж ей-то точно дела нет до соседского сына. Могу и не увидеться вообще, несмотря на то, что дома соседствуют.

— Разбежались, вроде, они с кралей, — пожимая плечами, продолжал дед, между делом птичник бабушкин из курятника выпуская. — Слухи ходят, богаче нашла. Хотя и этот, вроде, далеко не бедный, — добавил, на секунду задумываясь, а в следующий момент неожиданно выдав, — Но кто ж поймет, что вам, бабам, надо.

— Любви нам надо, деда, — не пряча улыбки, сообщила Алинка.

Вообще, интересно было слушать человека, намного старше себя. Как-то раньше не обращала внимания на то, как говорит, что думает. Дед и дед. А вот сегодня, в этот свой приезд… Как переключилось что.

— Любви, — протянул дед Игнат, передразнивая внучку. — Сами-то любить умеете?

Это он, о чем сейчас сказать хотел? О прошлых её отношениях с Федькой Серегиным? Так не было там ничего по серьезному, и быть не могло!

— Дед…

— Ладно, ладно, — неожиданно миролюбиво отступил тот. — Молчу. Ты же у нас взрослая, городская дама, — продолжая свое беззлобное ворчание, поинтересовался, задержав взгляд на полотенце в её руках, — Куда собралась-то спозаранку?

Хотя, учитывая, что во дворе бассейна не было, вопрос, как говорится, излишен. Тут только в одном направлении можно было выдвинуться с данным атрибутом в руках. Метрах в ста от дома, может чуть больше (никто не замерял никогда специально расстояние), протекала небольшая река.

— Давно в открытой воде не плавала, хочу искупаться.

— Осторожно только смотри, — напутствовал вслед Игнат. — Утренники прохладные, хоть и лето.

Да разве ж его уже слышали…

Выходя из калитки, Алинка еще раз кинула взгляд на припаркованную во дворе соседского дома, машину. Знакома до боли. Знала одного человека с такой. Вот только сомнительно, чтобы в деревню поехал, свой отдых проводить. Еще один из тех, кто по «заморским курортам» любит разгуливать…

Глава 2

До первой встречи

Замечательное. Шикарное утро. В городе такого не бывает. Просыпаешься сразу с шумом машин, а здесь — тишина! Красота! Петухи, запоздалые явно, поют. Аромат цветов и трав, от которых голова кружиться начинает…

— Проспал, что ли, Петя? — усмехнулась Алинка вслед прозвучавшему «кукареку» .

Вода в реке чуть прохладная. Освежающая. Это не бассейная. Живая! Течение тихое, спокойное. У тела совершенно другие ощущения…

Вволю наплававшись, к дому бабки с дедом направилась. Желудок достаточно откровенно напомнил о времени завтрака. Хорошо, идти не далеко.

— Прискакала? — встретила ее бабушка накрытым на террасе столом. — Завтракать давай, готово всё давно. Тебя ждет.

— Ба-а-а… — протянула Алинка, бросив взгляд на количество блюд, на стол к завтраку выставленных.

Пока внучка с утра водные процедуры принимала, легким солнышком наслаждаясь, бабушка успела накашеварить. Судя по количество еды, какое на столе находилось, её планировалось откормить, как тех хрюшек, что в сарае закрыты были.

— А у нас весь огород и кухня на столе, по случаю твоего приезда, — не удержавшись, съязвил дед, в сторону веранды кивнув.

Кувшин. Два. Что в них? Молоко и компот, если не ошиблась, заглянув во внутрь. Свежая выпечка. Любимая ею с детства творожная запеканка. Мед. Сыр и…

Постаралась сдержать тяжелый вздох. Совсем не хотелось обижать бабушку. Роднее её с дедом людей, в жизни и не было никого, давно уже. Только вот как объяснить, что не умирает она с голоду в городе. И с ее приездом в гости, нет надобности с раннего утра у плиты вставать.

— Ба, я с такими завтраками растолстею, — заметила осторожно.

Коснувшись рукой расшитой скатерти, улыбнулась. С детства, сколько помнила себя, вот такой (или, похожей на такую?) стол в доме обязательно накрывался. Не делала этого в городе. Как-то не к месту, что ли? Да и некогда красоту наводить. Завтра-ужин по-быстрому. Обед, обычно, в кафе…

— Тебе это не грозит, — со знанием дела возразила бабушка, окинув внучку скептическим взглядом. — Худая, как доска. Не удивительно, что до сих пор парня нет. Кто на такую худобу посмотрит?

И снова старая песня о главном. Никак не могла донести до бабушки, что не до парней сейчас. Институт только год, как закончила. С работой сложности возникли. Спасибо кузену, каким-то образом сумевшему через друга, пристроить. Но и там не все гладко. Не сошлись с боссом характерами. До слез обидно. Хоть увольняйся.

— Ба, перестань, — сделала Алинка очередную попытку возразить бабушке. — Это я ни на кого не смотрю.

Хотя… привирала немного. Совсем чуть-чуть. Был один индивидуум. Глаза бы его, правда, не видели! А хотели. Прям жаждали лицезреть каждый день. Только, толку? Там самовлюбленность зашкаливающая. Да и…

Не того она, Алина Игоревна Ягодкина, полета, птица. Синичка неприметная, или — воробышек. Да, скорее, воробышек. А вот там, рядом, орлицы кружат. Далеко ей до них. Даже не смотря на родство с человеком, в соответствующие круги входящего.

— Вот сейчас и посмотришь, — врываясь своим голосом в её невеселые размышления, сообщила бабуля. А в руки торжественно было всучено блюдо со свежесобранной клубникой.

— Это, что?

Вопрос вырвался непроизвольно. Оторопело уставившись на ягоду, Алинка перевела взгляд на бабушку.

— А не видишь, что ли? — полюбопытствовала та, начиная по ступеням с веранды спускаться. — Клубника. Или у вас, в городе, и она не такая?

Ну, вот, что ты будешь делать? Сначала переживала, что без образования внучка останется, в деревне так и проведет жизнь, на мир не посмотрев. А как в институт поступила, да на работу устроилась, другая проблема началась. Хотя, может и сама тут виновата. В последнее время крайне редко в гости заглядывала. Город затягивал. И если бы не последний непростой год и не…

— Ба, нормальная у нас в городе клубника, — неожиданно резко прозвучавший голос саму испугал. — Вообще, все ягоды нормальные, — постаралась выправить ситуацию. — Давай, нести куда?

— А вот, в соседний двор, — махнула та радостно рукой, в сторону соседского забора.

В соседний двор. Со странно знакомой машиной. Сердце как-то странно обеспокоено (предупреждающе?) стукнуло в груди. И что не давало покоя, сама понять не могла. В конце концов, не единственная же во всей области машина, как у…

— Там, что, клубники нет? — собственные мысли прерывая, поинтересовалась Алинка.

— Не такая у них. Мелкая. Сорт другой, — сообщила бабуля, — А наша и больше, и слаще. Я Маше обещала угостить, как созреет. Как раз к приезду сына подоспела. Тоже со своим городом на химии одной сидит. Иди, неси, да садись завтракать, пока твои любимые булочки не остыли совсем.

— Круассаны, ба, — поправила Алинка бабушку.

— Круассаны, — передразнила та внучку. — Слов заморских понабрались. Булка она и в Африке булка. Неси давай! — прикрикнула притворно строго на девчонку, когда та снова замешкалась.

Иди. Неси. Не хотелось. Вот совсем, начинать по гостям ходить. Да еще… Блин, сын. Вот даже формально знакомиться всякое желание отсутствовало. Одного хотелось видеть. Недосягаемого…

Проходя через двор, Алинка глянула на припаркованный со стороны внутреннего двора автомобиль. Знакомый до боли. Жаль, номеров не видно…

Поднявшись на крыльцо, постучала. Прислушалась. Тишина. Постучала еще раз…

Глава 3

Неожиданность

— И кто тут такой вежливый, как дятел, долбится?

Раздавшийся за спиной в чуть ироничной тональности, приятный мужской баритон, мгновенно привел в оцепенение. Если с машиной еще оставались какие-то сомнения, то голос… Вот здесь точно ошибиться не могла.

Обернувшись, застыла не то в оцепенении, не то в недоумении. Перед ней — Вениамин Викторович Егорский. Собственной персоной. Босс, тиран, и… В общем, неважно. Важно то, что всё — в одном флаконе, то есть, лице. Сосед… Стоп! Какой сосед? Как, сосед? Соседи же — Таловы. А он — Егорский.

Мысли вихрем понеслись в голове, создавая один вопрос за другим. А глаза… Глаза пялились на неожиданного соседа-босса, стоявшего от нее всего в нескольких шагах.

Обнажен по пояс, видимо утренний душ принимал. Волосы еще влажные.

Фигура… Фигура, дух перехватывает. Подкачанный. Не сказать, что кубики, прям как у заправского качка, но прикоснуться к торсу желание вызывают. И руки… плечи… Под офисным костюмом, с которым, ощущение, что сросся, и не заметно всей этой мужской красоты…

Так, стоп! Солнце, что-то рано по голове стукнуло. Она кого рассматривает? Кем восхищается? Егорским⁈ Что он вообще, для начала, тут делает?

— Ягодкина? — в растерянности замерев с полотенцем в руках, Вениамин пытался убедить себя в том, что…

А, что, собственно? Что перед ним призрак? Нет, вполне себе живая и реальная Ягодкина. Та самая, которую в отпуск экстренно отправил буквально пару дней назад. Фирму спасая от скандала, а её голову от незамедлительного отсечения (образно говоря, конечно).

— Вы⁈ — выдохнула, Алинка, когда способность говорить к ней, наконец, вернулась. — Вы, что тут делаете?

Собственным глазам верить отказывалась. Или, точнее будет, не желала верить. Сон. Просто сон. Надо проснуться, сходить еще раз к реке. Не брать у бабушки блюдо с клубникой. Пусть бы сама и несла своей соседке…

— Не поверите, отдохнуть приехал, — без какого-либо видимого напряжения, сообщил Егорский. — От вас, в том числе. А вот, что вы тут делаете… — добавил, скользя взглядом по её фигурке.

Офисный костюм, в который были упакованы сотрудницы его фирмы, конечно подчеркивал женские формы. И, тем не менее, то был офисный стиль. Строгий, настраивающий исключительно на деловое общение. С Ягодкиной — в двойне деловое и максимально выдержанное. Что не так сейчас?..

Девчонка перед ним, а не сотрудник с пометкой «осторожно, ходячая проблема».

Волосы свои, всегда строго уложенные, в хвост на затылке собрала, прядки непослушные то ли нарочно выпустив, то ли те сами выскользнули. Сарафанчик ярко красный, в белый горошек, чуть выше колена. Ножки… Черт, Егорский, какие ножки! Ягодкина это!

Взгляд к вырезу на груди вернулся… Да, что ж ты будешь делать-то⁈ Перегреться еще, вроде, не успел. Если только деревенский чистый воздух так не начал на мозг действовать.

— Клубники вам принесла…

Во, брякнула! Сама только секунду спустя сообразила, кому и что. Кому принесла⁈ Ему⁈

— Мне… — на выдохе обронил. — Я её с детства терпеть не могу…

Собирался еще что-то сказать, не успел. Дверь из дома открылась, пропуская на улицу достаточно миловидную женщину. Мария Андреевна Талова. Тетя Маша, как звали практически все в деревне. Мама вот этого вот индивидуума⁈..

Увидев гостью, та приветливо улыбнулась.

— Алиночка, бабушка потеряла тебя, — сообщила по ступеням, с крыльца начиная спускаться. — Там булочки стынут…

Егорский, слушая третьего участника их разговора, пытался убедить себя в том, что сейчас не спит. В кошмарном сне привидеться не могло, что один из сотрудников его фирмы… Точнее, нет, не так. Не просто «один», а один конкретный сотрудник…

— Ягодкина, какая бабушка… — выдохнул, в шоке оказавшись. — Какие булочки? Вы сейчас надо мной издеваетесь? — поинтересовался, взгляд на мать переведя. — Или, шутка неудачная?

Шок, в котором оказался, словами передать вряд ли получилось бы. Вот о чем в последнюю очередь мечтал, так это и на отдыхе лицезреть эту козу!

— Сами вы, шутка неудачная! — вспыхнула, подобно факелу, Алинка. — За угощение, между прочим, спасибо иногда говорят! — выдала, в грудь ему блюдо с ягодами ткнув.

Подхватить не успел, выпало то на траву. Ягода сочная, спелая рассыпалась у ног.

— Веня, а знаешь, я не удивляюсь, что ты до сих пор не женат, — выдала неожиданно Мария Андреевна, наблюдая за выбегающей из калитки, Алинкой. — И почему Света, хотя она мне и не нравилась, от тебя ушла, тоже теперь вопросов нет. Вот при таком отношении к девушкам, бирюком останешься. И внуков я так и не увижу, — закончила, возвращаясь в дом.

— Приехал отдохнуть, мать твою ж… — едва слышно процедил сквозь зубы, с таким расчетом, чтобы не услышал никто. На всякий случай даже оглянулся — где-то поблизости должен быть отец. — Клубничка, — продолжал, на корточки присаживаясь, начиная собирать обратно в блюдо ягоду. — Ягодкина… Тьфу, черт, ягодка, — самого себя поправил, взгляд в сторону оставшейся распахнутой калитки, бросив…

Похоже, отпуск накрывается медным тазом. Причем — очень большим…

Глава 4

Немного ранее. Вениамин

Сев на траву, Вениамин ещё раз глянул в сторону распахнутой калитки. Ну, не мог ничего с собой поделать!

Как матери объяснить, что Ягодкина, это особый случай, к его характеру никакого отношения не имеющий? Проблема ходячая в офисе турагентства «Колибри Плюс». Появившаяся с легко руки друга.

— Вень, ну, помоги, — попросил как-то, с год назад, в разговоре сестры коснувшись, Артем Хабов. — Нет у девчонки никого, кроме бабки с дедом. Те боятся, что вернётся после учёбы в деревню и всё. Жизнь остановится.

— А к себе чего не пристроишь? — поинтересовался тогда, над просьбой, на самом деле, размышляя.

— Куда? У меня платы и схемы. Мужики не каждый, разберётся. А девчонка…

Вообще, в тот только разговор и узнал, что у друга есть сестра, хоть и двоюродная. До того момента считал, что один парень. Почему, и сам понять не мог. Да и Артём особо не распространялся о родне. В душу же лезть был не приучен. Не хочет человек говорить, его право. В конце концов, у самого тоже с роднёй не всё гладко.

— По образованию, хоть, кто? Очередной дипломированный юрист?

Против профессии в целом ничего не имел. Но вот когда в ту лезли с целью больших денег, считая, что те с неба просто посыпятся, стоит только диплом, соответствующий получить…

— Экономист.

Ещё одна, любимая массами, профессия. Без опыта к финансам подпускать — риск необоснованный. Ни один здравомыслящий руководитель на такое не пойдёт.

— Ну, экономисты у меня, слава богу, все на месте, — обронил вслух, продолжая размышлять над просьбой друга. — Есть один вариант. Если совсем сложности с устройством, могу попробовать посадить её на внутренний туризм. Поток желающих пока небольшой. Направление только начинает развиваться. Там у меня как раз, на сельском направлении, сотрудница в декрет ушла. Года полтора точно место пустовать будет…

На первую встречу настраивался, как на первое свидание. Нервозность необъяснимая. Ничего подобного за собой прежде не замечал. Сотрудник и сотрудник. Девчонка. Сестра друга, о которой тот, по какой-то, одной ему известной причине, никогда даже не упоминал.

Что ожидал увидеть? Что-то невзрачненькое. Тихое. Пусть не совсем забитое, но и не слишком уверенное в себе, создание, родившееся и выросшее в деревне. И не смог удержать удивления при личном знакомстве.

Очень даже ничего девочка оказалась. Влюбиться вполне можно. Если бы Светки в жизни уже не было. Той самой, которая мать не устраивала. Причем, самое интересное, с самого начала. С первой секунды встречи лет так пять назад.

С ней планы самые, что ни на есть серьёзные, строил. Вот только новое направление планировал чуть раскрутить. Сельский туризм на полную катушку запустить. И тогда под венец, с дорогой-любимой отправляться. Знать бы тогда, как всегда получится…

Хотя… Нормально все начиналось. Ягодкина, фамилия забавная, толковой девчонкой оказалась. Быстро с вопросами разобралась, вникла. Интерес к делу, для себя совершенно новому, не скрывала. Вопросы не стеснялась задавать.

— Свет, возьми её к себе в отдел, — попросил как-то, очередной раз изучив данные по продажам маршрутов, за которые отвечала новенькая.

— Вень, у меня направления серьёзные, — вроде как в полушутливом тоне, но, в то же время с достаточно ощутимым сомнением, напомнила дорогая-любимая. — Представь, напортачит чего. Это тебе не бабушку с дедушкой в деревню отправить на сеновал позажиматься, молодость вспомнить. Перепутает Дубки с Поддубным, не страшно. Все деревни одинаковы. А если Париж с Лондоном? Представляешь, что будет? Или, живётся слишком спокойно, скандальчика хочется? Вень, антиреклама — это не всегда «тоже реклама». Зачастую это именно антиреклама.

Самое интересное, что до Ягодкиной Светка, в общем-то, никогда не возражала относительно продвижения молодых сотрудников. Молодых, в том числе, и в плане возраста, и в плане стажа. Что на тот момент нашло…

— А если я очень попрошу? — поинтересовался, Светку обнимая, пытаясь к себе покрепче прижать. Последнее время вместе и не бывали почти. Сезон начинался. Новые направления открывали. Туристы пошли, отпуска планируя. — Очень-очень, — почти шёпотом продолжал, губами пытаясь губы поймать.

— Вень, прекрати, — уперевшись ему в грудь, наверно впервые за всё время их отношений пытаясь избежать обычного поцелуя, Светка тогда сделала и попытку, и достаточно решительную, освободиться от его объятий. — Если зайдёт кто-нибудь?

Слегка опешил от подобного вопроса. Когда б её подобное внимание, с его стороны, беспокоило? Если вспомнить самое начало отношений… Хорошо, камеры в кабинете отсутствовали…

— А то никто не в курсе, что у нас с тобой свадьба — дело решенное, — усмехаясь, сделал ещё одну попытку сорвать желанный поцелуй. Неудачно. Увернулась всё же.

— Вень, не зли меня, — фыркнула раздражённо, буквально отскакивая от него. — Ладно, если так хочешь, давай возьму твою протеже на испытательный срок. Посмотрю, что у тебя там, за самородок.

— Свет, правда, смышленая девчонка, — попытался успокоить свою любимую.

В целом её прекрасно понимал. Как начальник отдела, старается, чтобы без сбоев работа шла. А каждый новый сотрудник сродни коту в мешке.

— Егорский, надеюсь, ты, действительно, сестру друга пытаешься продвинуть.

Фраза Светки в тот момент недоумение вызвала. Внимание бы обратить. Но, учитывая, что до сих пор, точнее, до того самого момента, в отношениях никаких проблем не было, значения фразе не придал большого.

— А, кого ещё? — не понял, а, скорее, сделал вид, что не понял смысла оброненной фразы.

— А то, не понимаешь, — снова, подобно кошке, фырчанием ответила Светка, направившись к двери из кабинета. — Я предупредила, Вень. Если узнаю, что интерес у тебя к ней другой, а не служебный…

Другой. Это, какой? Нет, понимал прекрасно, какой. Другого понять не мог. С чего подозрения появились. Уж интереса к девчонке точно, никакого, не проявлял. Кроме стандартного в отношениях с сотрудниками, пожелания доброго утра и хорошего вечера. И не общались особо.

А вот как к Светке в отдел перешла, вот так и началось. Косяк на косяке. То платёж не тот в бухгалтерию направлен. То билеты не те и не так оформит. И каждый раз слышал от обеих одинаковое:

— А я предупреждала. Убирай её теперь, давай. Место в сельском занято. Куда пихать будешь?

Кстати, Светка сама же и подсуетилась, чтобы вопрос ваканта максимально быстро закрылся.

— Да не делала я этого! — исполняла свою часть «Марлезонского балета» Ягодкина, очередной раз получая от него выволочку. — Не знаю, как такое получилось. Пожалуйста, поверьте мне!

Сам объяснить себе не мог, почему, но почему-то верил. Давал ещё один шанс, делал «последнее», тысячное, китайское предупреждение. А через день-два всё повторялось снова. И снова с истериками с обеих сторон.

Последнее ЧП довело девчонку буквально до нервного срыва, после которого принял решение отправить её в отпуск. С открытой датой. Запретив появляться в агентстве до своего личного звонка.

Да и самому требовалось выдохнуть. Светку успокоить. Совсем нервная стала.

А через пару дней…

Глава 5

Немного о родителях

— Интересно, мать тебя уже сюда переселила? — вырывая его из воспоминаний недалекого прошлого, поинтересовался, появившийся из-за дома, отец. — Быстро. Или снова между вами — кошка пронеслась?

Вертелся на языке ответ. Только сильно сомневался, что следом за матерью, не выслушает всё в свой адрес, от отца. Виктор Викторович церемониться вообще не станет. Собственно, вот она, та самая причина, которая заставляла отдых проводить вне родительского дома. Вернее, вне родительской дачи. Чем реже виделись, тем всем троим было спокойнее.

— Ягодка между нами, — проворчал, поднимаясь на ноги, захватывая с собой и клубнику.

Аромат от ягоды шел… Настоящая, на земле выращенная, а не городская, из теплицы. Вот тут спорить с родителями сложно. Забывать начал природы ароматы. Знал, как заморские фрукты пахнут, а вот свои, родные…

— В каком смысле? — не понял Талов, задерживая на сыне вопросительный взгляд.

— А ты не видишь? — полюбопытствовал Вениамин, демонстрируя посудину с клубникой.

Как ни странно, но ягода совершенно не помялась, рассыпавшись по земле. Или, и не должна была помяться? Н-да, с него еще тот огородник.

— Собирать, что ли заставила? — не понял Виктор, глянув на ягоду. — Она может, — кивнул, в сторону дома глянув. — Здесь с Марией Андреевной лучше не спорить. Это не город, где мы с тобой работаем и устаем, а она сидит дома и ничего не делает. Здесь дача, куда мы с тобой приехали отдыхать, а наша мать — работать. Так что…

— Заметил уже…

Вообще, лично он, ехал дух перевести. Или, точнее даже сказать, выдохнуть. После последнего инцидента, к которому снова оказалась причастна Ягодкина, начал всерьез опасаться за собственную выдержку. Требовалась срочная перезагрузка. Вылет на лазурный берег резко и самым неожиданным образом сорвался. Всё сорвалось. Включая и ту самую свадьбу, которую планировал…

— Подожди, так ягода, вроде, не наша, — продолжал отец, следом за ним входя в дом.

— Алинка прибегала, — подала голос Мария Андреевна, в сторону мужчин глянув. — Баба Тома своей передала, сортовой, — продолжала, заканчивая накрывать на стол. — На следующий год возьму у неё, нам посажу. А твой красавец девчонку до слез довел.

«Его красавец» . Нет, ничего не менялось. Вениамин с трудом сдержал усмешку. Любила матушка подчеркнуть в определенные моменты, самой ею выбираемые, чей он отпрыск. Виктора Талова. И сам он Вениамин Викторович. Только — не Талов, а Егорский. И менять ничего не собирался. Дело принципа. Может быть дурацкого. Из подросткового прошлого. Но то было его осознанное решение. Точка.

— Это Алинку-то, что ли? — не понял и, кажется, вполне искренне, Виктор Талов, глянув с недоумении на сына. — Вень, девчонка тебе чем не угодила?

Так. Стоп. Отец тоже знает про Ягодкину. Вопрос. Почему он, черт возьми, о ней ни сном, ни духом? Не в монастыре же каком все эти годы обитала. Когда эта дача прикупилась? Лет так семь-восемь назад, когда матери врачи настоятельно рекомендовали свежий воздух, солнце. Сколько раз с того времени он, сын, здесь побывать успел? Да, собственно, первый раз и приехал. Пару раз поздней осенью наведывался…

— Не девчонка это, а Ягодкина. Всё, вопрос закрыт, — оставив на столе клубнику, Вениамин решительно скрылся в своей комнате.

— Вот, скажи, что она ему сделала? — глянув вслед сыну, поинтересовалась Мария Андреевна. — Хорошая девочка. Спокойная, добрая. Не то, что его Светка, стерва.

Виктор, задумчиво глянув на жену, беззлобно усмехнулся. Догадывался, к чему та клонит. Нравилась ей соседская внучка. А может, просто о дочке мечтала, а не получилось. И из-за него где-то не получилось.

— Маш, дай парню выдохнуть, — успокаивающе обнимая за плечики, к груди прижал. — Он с девушкой только расстался. Кстати, почти с женой.

— Со стервой он расстался, — не удержалась от язвительности Мария Андреевна. — Слава богу, пожениться не успели. Ему отношения нужны нормальные, а не те качели, что были.

— Нужны, — уступил Виктор, решив не затевать спора с женой. — Только ещё и время нужно. И не забывай, пожалуйста, что парню тридцать шесть, фактически. Ну, ты, что, собралась ему указывать, с какой девочкой дружить, а с какой за ручку ходить? Маш, самой-то не смешно? Или хочешь, чтобы он сегодня и уехал, не успев приехать?

Характер у парня не подарок. А в последнее время вообще общаться стало практически невозможно. Что происходило, понять не мог.

Слухи пошли, что с турагентством проблемы. Справки навёл, вроде нормально всё. Вышел какой-то казус с новенькой сотрудницей, но утряслось. Правда, затем Светка, невеста потенциальная, отожгла. Но, как Маша говорит, может и к лучшему, что до свадьбы. Брак, дети… Куда больнее и тяжелее мог оказаться разрыв.

Как мужик мужика, сына понимал. Как понимал и то, что переболеть случившимся необходимо. Отпустить. Понять, что свет клином на одной не сошёлся.

До Маши как донести это, не знал. Единственный, поздний ребенок. Солнце в её жизни. Как ещё маменькиным сынком не вырос парень, удивлялся. Характер рано показал. И до сих пор показывал. Хотя давно бы пора от юношеского максимализма отойти…

Глава 6

Немного из прошлого. Алина

— Ты понимаешь, деревня, что натворила⁈ — орала, не сдерживаясь в своих выражениях, Светлана Константинова Лорская, тряся перед ее лицом распечатками, полученными из бухгалтерии. — Из-за тебя теперь нормальные люди отдохнуть не смогут по-человечески! Тебе с твоей деревенской тупизной…

* * *

Всё было совсем неплохо, пока она, Алина Ягодкина, работала в неприметном отделе сельского туризма. Клиентов не много. Направление только начинало в данном агентстве развиваться. Спокойно и тихо. Делала свои несложные планы, периодически те перевыполняя. Умела расписать все прелести сельского отдыха.

И однажды Вениамин Викторович, попросив её, нового и совершенно неопытного сотрудника, зайти к нему в кабинет, озвучил свое решение о переводе в другой отдел. Под начало своей будущей жены — Светланы Константиновны Лорской.

— Посмотрим, на сколько твои таланты соответствуют тому, как Веня расписал, — обронила отнюдь не дружелюбно, новая начальница. Вообще, с первой минуты работы под её началом чувствовала откровенную неприязнь.

Первые несколько клиентов в общем-то прошли без сбоев. Тактичная, вежливая, внимательная. Все это отмечали в своих отзывах. Даже чувствовала себя неловко от таких комплиментов в свой адрес. Совсем без опыта, и вдруг…

Просто… удача, наверно, улыбалась. А вот в какой-то момент (какой, и сама не поняла), эта самая удача отвернулась. Резко, в один момент. И, понеслось.

Попытки объяснить, что, то не её недосмотр, успеха не имели.

— Чья подпись? — нависая над ней, интересовался очередной раз Егорский. — Кто оформлял документы? Алина, это турбизнес. Вылететь из него очень легко. Такие косяки недопустимы! Ты понимаешь, что другой на моем месте давно бы тебя уволил без выходного пособия? Из-за дружбы с Артёмом держу и терплю твои эти…

Обычно фразу не заканчивал. Вообще, в отличие от свое невесты, куда тактичнее и сдержаннее был в выражениях.

* * *

И сейчас, пока Светлана Константиновна истерила и оскорблениями швырялась, своей властью, явно, упиваясь, стоял, к окну отвернувшись. Вот, честное слово, лучше бы он поговорить решил. И почему молчит? Почему позволяет ей оскорблениями сыпатью. Да еще какими…

— Оскорблять меня не смейте… — тихо, но твёрдо прозвучал голос Алинки в тот момент, когда Лорская выдала очередной перл с уничижительными эпитетами в адрес своего молодого сотрудника. — Я правда не знаю, как так получилось. Я правильные данные подавала в бухгалтерию, — сделала тогда очередную безрезультатную попытку оправдаться. — Почему там другой отель, не знаю, не понимаю…

— Да потому что тупая твоя башка в гаджетах сидит вместо работы!!!

Голос Лорской на противный визг сорвался. Что собиралась сделать дальше… Наверно, ударить. Не успела. Словно почувствовав, что в следующую минуту должно произойти, Егорский, резко обернувшись, успел в охапку сгрести невесту. В сторону с силой швырнул.

— Совсем с катушек слетела⁈

Впервые тогда Алинка увидела его в ярости. И испугалась. Мало ей Лорской, так еще и Егорский. Даже фамилии одинаковые окончания имели , — мелькнула мысль. Хотя, о другом думать следовало.

Истерика медленно начала накрывать. Не слушали ее. Или, слышать не хотели? За чьи-то косяки, она отвечала без конца. Разбираться, почему-то никто не хотел, по умолчанию её виноватой назначив.

— Я слетела?!! — снова заверещала Светлана Константиновна. — Это у тебя, кажется, в одном месте зуд начался на эту выскочку!! — о чем это она, не поняла совершенно. — Что тебе эта дрянь делает, что все ее косяки с рук сходят⁈ — черт, а вот тут, кажется… Слезы наворачивались на глаза. Только еще не хватало глупых, несправедливых обвинений в намерении… Господи, да не нужен ей этот Егорский. Вот, совсем!!

— Света, уймись, ты что несешь? — не повышая голоса, попытался Егорский утихомирить невесту.

На какие-то минуты о её, Алинкином, присутствии в кабинете, кажется, оба забыли. Ускользнуть бы из того незаметно, да точно знала — не получится. Хотя бы по той причине, что Светлана константинова прямо в дверях стояла.

— Тогда вышвырни её! — последовало требование. — Она тебя утопит, элементарно, ты это понимаешь? Или так важно перед другом хорошим остаться⁈ А кто будет моральный ущерб оплачивать клиентам? Эта босятина нищая?!! Или, может, дружок твой, вылезший из…

Последние слова Лорская выкрикивала уже за дверью его кабинета. А в самом кабинете рыдала она, Ягодкина. В голос. До истерики. Срыв всё же случился. Один единственный, но достаточно серьезный.

— Ну, и что мне с тобой делать, проблема ты наша ходячая?

Возвращаясь к столу, поинтересовался Егорский, на ней внимательно-задумчивый взгляд задерживая.

— Я уволюсь.

Кое как получилось озвучить собственное принятое решение. Рыдания еще сотрясали. Даже стакан с водой, предложенный Вениамином Викторовичем, взять не смогла, побоявшись не удержать в руках

— Самое легкое решение проблемы, — съязвил, ошибиться в том не могла, Егорский. — Будешь после каждого косяка увольняться, далеко пойдешь, — добавил, в рабочее кресло усаживаясь. — Успокоилась? — поинтересовался, когда всхлипы с ее стороны практически прекратились. Получив в ответ утвердительный кивок головой, продолжал, — Значит так, пока у нас Светлана Константиновна не успокоится, а на это время надо, побудешь в отпуске. А я подумаю, что с тобой делать дальше. А пока исчезни с моих глаз. Прямо сейчас. Вещи собирай и дуй домой. Все. Отпуск бессрочный.

Не видела, буквально «пулей» из его кабинета выскочив, как глаза рукой прикрыв, несколько глубоких вдохов сделал. Самого себя к спокойствию призывал. Еще со Светкой, чего тоже, по понятным причинам не знала, разговор предстоял. Непростой. На девчонку та взъелась, с чего, непонятно…

Глава 7

Первая встреча подружек

— Алинка! — в комнату вихрем, влетела Олька Смирнова, подружка детства. Почему именно «Олька»? А кто ж его знает. В семье так звали. И на улице прицепилось. — Сто лет не видела! Наконец-то ты здесь летом! — продолжала тараторить гостья, обнимая подругу.

— А время года как-то влияет на возможность общения? — поинтересовалась Алинка, глянув на нарушительницу своего спокойствия.

Когда-то, если честно, не разлей вода, были. В школу, со школы, вместе. Играть-гулять, тоже. До тех пор так продолжалось, пока Алинку брат в город не забрал. В институте учиться и жить в деревне практически, да нет, не практически, а в принципе невозможно. Расстояние больше двухсот километров только в одну сторону.

— Ты, что, такая бука сегодня, приехав только? — поинтересовалась Смирнова, перемещаясь через комнату, к окну. — Или совсем городская стала и деревня, это скукота, куда только по принуждению и исключительно после назойливых звонков бабушки?

Съехидничала. Было такое. У некоторых. Для неё же, Алинки, деревня, это — всё. Вся жизнь. Родилась в городе, а выросла здесь. И уезжать даже на учёбу, страшно было. Привыкала долго. А теперь…

— Оль, ты чего напридумывала, — кажется, обиделась, хотя тон постаралась ровный выдержать, даже улыбнуться попытку сделала. — Нет, конечно. Ты же знаешь, бабушка для меня — всё. Просто устала чертовски. Последние месяцы на работе не клеилось. Да еще босс вреднючий попался, под своей мегерой ходящий.

Не врала, в общем-то. В подробности, очень надеялась, вдаваться не придётся.

— И парня себе тоже не нашла, — констатировала подруга, вызвав Аленкин недоумение.

— А это здесь, причём? — не удержалась, озвучив вопрос вслух.

Пауза. Кажется, Олька едва не сказала лишнего. Похоже на неё. Болтушкой быть не стала.

— Да совсем не при чем, — пожала та плечами, разворачиваясь к окну, выходящему на бабушкин палисадник и захватывающий частично вид соседского дома и двора. — Не поняла!

Вырвавшийся у подруги, возглас вызвал недоумение у Ягодкиной. Что такого могла увидеть Олька, что так удивило⁇ Самой даже интересно стало.

— Что? — поинтересовалась, приближаясь к окну.

— Он — твой сосед⁈

Он? Он, это кто? Резко остановившись на пол пути, Алинка мысленноо сориентировалась в расположении дома на их участке, и… домах по соседству. Почувствовала, как в жар бросило, а ладошки влажными стали от волнения. Быть того не могло!! Только не это!! — кричала мысленно, почти на ватных ногах оставшееся до окна расстояние сокращая.

— Этого только не хватало, — простонала, лбом к прохладной стене прижимаясь.

Смирнова, наблюдая за реакцией подруги на молодого соседа, пыталась понять, с чем та связана. Знакомы? Откуда? На сколько точно знала, владельцы дома уже лет десять в деревне обитают. А вот молодого-красивого, в гостях у них появившегося, впервые увидела. Если только…

— Ты его знаешь? — поинтересовалась осторожно, с Ягодкиной внимательного взгляда не сводя. — Алин, колись. Друга себе в городе завела? Спецом за тобой в наш тмутороканск притащился? А, чего не вместе? А у вас на сколько серьёзно? Вы уже переспали?

Последний вопрос Смирновой вывел из ступора, в котором благодаря ей же и оказалась. Она что себе там, со своей буйной фантазией, уже надумать успела⁇

— Оль, он мой босс, — одернула резко подругу.

Не хватало ещё, чтобы бабушка услышала. Нет, в том, что внучка с мужчиной может переспать, не сомневалась. Кажется. Просто в каждом мужчине видет потенциального жениха для неё. А в жизнии был-то всего один, с которым, тавтология, ничего и не было. Не смогла. Не решилась. А, наверно, надо было бы.

— О, как! — продолжала отжигать, Олька. — Познакомишь?

Шумно выдохнул, Алинка постаралась успокоиться. Нет. Олька не меняется. Тысяча слов в секунду. Ненормальные идеи в голове.

— Знакомься, Вениамин Викторович Егорский, тридцать шесть лет, владелец турагентства «Колибри Плюс». Не женат, но в серьёзных отношениях. Серьёзные отношения — стерва мерзостнся, изменяющая ему прямо в офисе, но, не смотря на это, самая любимая и единственная.

Всю эту информацию Ягодкина выдала на одном дыхании, не обращая внимания на недоумение во взгляде Смирновой…

Глава 8

Болтовня

— Алина Батьковна, да вы, похоже, ревнуете, — медленно протянула Олька, внимательно наблюдая за подругой.

Она? Ревнует? Интересно, уточнить хотелось, кого и к кому? Переведя взгляд на окно, за которым картинка практически не изменилась, если не считать смены местоположения наблюдаемого объекта, глянула на Смирнову, поинтересовавшись:

— Вот его? — получив в ответ усмешку, решительно тряхнула головой, с уверенностью заявив, — Да мне с большой колокольни на него. Если приятно быть козлом с ветвистыми рогами, пусть и дальше со своей Светочкой живёт.

Она — не ревновала? Нет!! Вот ни сколечко! Просто из себя выводил своей напыщенностью. Своей самоуверенность, самовлюбленностью. Все эпитеты вспомнила? Вроде, в его адрес, да.

— А с чего ты взяла, что она ему того, рога? — поинтересовалась Олька, с сомнением глянув на хозяйку комнаты. — Не похож он вроде на лохов.

— Случайно застукала его благоверную, — не отвлекаясь от вида за окном, призналась Алинка. — На работе задержалась. Не было уже в офисе никого. Мимо одного кабинета проходила. А там дверь плотно не закрыта.

В шоке тогда оказалась. Парой идеальной будущие супруги Егорские казались. Правда, слышала, что невеста фамилию жениха категорически брать отказывалась, не понимала этого. Но, городские порядки… Она бы, знала точно, фамилию поменяла. А для чего, тогда, замуж выходить, если на своей, на девичьей остаешься?

— Подсматривала, что ли? — в недоумении глянув на подругу, осторожно поинтересовалась Олька.

О чем это Смирнова? Алинка даже от наблюдения за происходящим за окном, отвлеклась, на подругу в немом вопросе воззрившись. За кого та её принимала? Да, в городе живет, но, точно не до такой степени… Не спорила, где-то раскрепощеннее стала. Но вот чтобы до порнушки в чистом виде дойти… Это, нет. Это не для нее. Ну, в крайнем случае, в интернете для общего просвещения глянуть могла. Чтобы, когда время придет, представление хотя бы иметь, что да как происходит. Но уж в живую подсматривать…

— Конечно, нет, — с брезгливостью выдала. — Просто там такое звуковое сопровождение было. Порно фильмы нервно в сторонке покуривают, — добавила, взглядом снова отыскивая Егор ского. Как же он действовал на нервы одним только своим существованием. — Я тогда ещё за сельским туризмом закреплена была, — добавила в странной задумчивости. — И мне там, если честно, больше нравилось. А как на более серьёзное перешла, так всё. Началось. Ещё в подчинении у королевишны его. Откровенно на меня взъелась. А этот, — кивнула в сторону окна, — На поводу шёл. Ни разу не попытался реально разобраться. Тряпка, а не мужик.

Или, нет? Саму себя понять не могла. Одна часть разума искала объяснение его политике невмешательства. Другая же… Тихо ненавидела… Обида брала верх…

— А с виду не скажешь, — не удержалась Олька от замечания. — Слушай, а ты с ним сама, не пробовала поговорить?

Разумное предложение. Или вопрос, тут как посмотреть. А вот губ коснулась не совсем весёлая усмешка.

— Каким образом, когда Светик первой попадала к нему, дурой меня полной выставляя, — пожимая плечиками, призналась Алинка. — А он верил. Всегда. Без конца его эти «Алина, вы понимаете, что если бы не личная просьба Артёма… »

Пауза. Несколько долгих секунд. Кажется, Смирнова пыталась разложить по полочкам всю полученную информацию.

— Так, тебя Артём к нему пристроил? Так проблема в чем? Поговори с Темой. В отличие от отца, он нормальный, поможет.

Решение проблемы. И сама, если уж совсем честно, подумывала о том. Но быстро данное желание гнала прочь. Артём помог бы. Заступился. Да, не отец. Только…

— Оль, мне двадцать четыре, — напомнила подруге свой возраст. — Я, что, по каждой проблеме к брату бегать буду? И что обо мне подумают? Да и сам, наверняка, расскажет. Отправил меня в бессрочный отпуск. Пока сотворённый, якобы мной, Армагеддон не утихнет.

— То есть, Армагеддон? — не поняла Смирнова, в недоумении на подругу глянув.

Вообще, из всех них в классе Ягодкина была самой собранной, ответственной. И услышать, что где-то серьёзно накосячила, неожиданность полная.

— Серьёзных клиентов отправила в шикарный отдых с дешёвой гостиницей, а не пятизвездочным отелем для императорских шейхов.

— Серьёзно, что ли?

— Нет, конечно, — отрицательно качнула головой Алинка. — Всё правильно было оформлено. Но почему-то клиенты оказались в самом дешёвом, у чёрта на куличках от места отдыха. Виновата, конечно же, я, как обслуживавшая их. А я не понимаю, как так получилось. А ещё я не понимаю, что этот, — с раздражением кивнула в сторону соседского дома, — Делает в деревне. У него на лазурный берег бронь. И почему без своего Светика…

Нет, она не ревновала , — повторила себе сотый раз, наверно. Просто человек ее раздражал. Максимально.

Глава 9

Яшка

— Вот, скотина! Вот, гад рогатый! Ох, поймаю я тебя!

Со двора доносился возмущенный голос бабушки. На кого могла вот так, со всей душой? Алинка в недоумении, при соблюдении всех мер предосторожности (под горячую руку совсем не хотелось попасть), выглянула в окно.

«Гад рогатый» по близости был только один. Но его машина еще вчера вечером пропала с соседского двора. Судя по всему — уехал. Да и, скатертью дорога. Наверняка на свой лазурный берег помчался. Непривычен в деревне с пением петушиным просыпаться. Под легкий шум прибоя и мягкое солнышко, куда приятнее, кто ж спорит…

— Ба, что случилось? — не заметив поблизости никакой опасности для собственного спокойствия, поинтересовалась Алинка.

— Яшка, козел, снова оторвался! Сейчас пойдет мне по деревне людей гонять!

Про Яшкины «подвиги» Алинка от соседей наслушаться успела. Гроза деревни, а не козел. Собаки себя куда «скромнее» вели. Цепные только облаивали прохожих, а вот уличные никого не трогали. Зато бабушкин Яшка…

Хотя, на днях эта беда ходячая, тоже каким-то образом отвязаться умудрилась. Дед привел во двор. Вроде, никого не тронул. Может, наговаривали на животинку? Ну, по крайней мере ей лично данную живность, с утра привязываемую в дальней части сада, было жалко.

— Ба, он же сама милота, — не удержалась от замечания Ягодкина. — Давай, схожу, поищу его. Не думаю, что куда-то далеко забредет.

— Ты и козел? — с сомнением глянула на внучку баба Тома. — Дед вон пусть идет. Его прихоть была, завести этого паршивца. Не жилось спокойно. Теперь бегай, лови его по всей деревне!

— А, что, думаешь, не справлюсь? — полюбопытствовала Аинка, выбираясь через окно на улицу. — Не медведь. Приведу.

Привести козла. Ну, в самом деле, не больше… Нет, не много, конечно, больше обычной собаки. Но бабушка же управляется, когда в сарай его отправляет на ночь. Идет себе спокойно Яшка, не возмущается.

— Он только деда твоего и слушает, — продолжала ворчать между тем баб Тома. — Ты поосторожнее с этой козлятиной, бодануть может, — предупредила вслед внучке.

Бодануть. Да, наслышана, что живность данная бодаться умеет. И, говорят, достаточно больно. Но, опять же, не казался Яшка таким уж монстром, как его представляли все, даже собственная хозяйка. И на привязи будучи, к себе подпускал…

Нашлась пропажа почти на окраине деревни. Ребятня за забор спрятаться чей-то успела. А этот себе не спеша травку пощипывал. В саду хозяйском, видимо, не такая сочная была. Иди вкус этого гурмана не устроил.

— Ну, что, гулена, домой идем, — позвала Яшку. И… кажется, зря это сделала.

Хотя, нет. Сперва, вроде, совсем не зря. Козел сперва развернулся и пошел за ней. Спокойно. А вот в какой-то момент, наклонив свою козлиную морду, резко взял с места и Алинка только в сторону отскочить успела.

Яшка «пролетев» с пару метров и не обнаружив цели, резко остановившись, крутанулся вокруг своей оси. Со стороны, наверно, смотрелось даже смешно. Только вот Алинке оказалось не до смеха.

— Алина, беги!! — закричали, по-прежнему прятавшиеся за забором, ребята.

Куда бежать? Выход только один — домой. С физкультурой проблем никогда не было. Но вот от утренних пробежек отказалась давно. И сейчас сильно о том пожалела. Тренировка, особенно дыхалки, совсем не помешала бы!

В тот момент, когда выскочила на дорожку, ведущую к бабушкиному дому, во дворе дома Таловых, из машины выходил Вениамин Егорский, вернувшийся из города. Глянул на мать, задержавшуюся в воротах. Понять не мог, что там ее внимание так могло привлечь. Пару минут назад по дороге ехал. Пусто совершенно. Народ от жары, по всей видимости, по домам прячется…

— От, Яшка, паршивец, снова кого-то по деревне гоняет, — обронила Мария Андреевна, всматриваясь в даль. Яшку узнала сразу. А вот кто от него бежал, петляя, подобно зайчику, пока понять не могла…

— Что, часто гоняет? — поинтересовался, Егорский, неторопливо направляясь в сторону ворот.

— Регулярно, — подтвердила Мария Андреевна, с улыбкой на сына глянув. — Загона для него нет. Дед Игнат к столбу привязывает каждое утро внутри сада. Так он каким-то образом умудряется срываться. А то и вообще, голову вытащит из ошейника и пошел гулять.

Слушая мать, Егорский её… не слышал. В их сторону неслась… Ягодкина! И, судя по скорости, с которой приближалась… Бегать умела. Ну, или, как вариант, стимул за спиной отличный — бараньи рога, на которые совершенно не хотелось оказаться поддетой.

Глава 10

Спасение, откуда не ждали

Алинка мчалась по улице, в ужасе понимая, что силы на исходе. Козёл буквально на пятки наступает. Калитка во двор закрыта и, скорее всего, на щеколду. Бабушки же во дворе нет. А любое промедление чревато столкновением с Яшкой. Напоминал он сейчас разъяренного быка, а не милого козлика.

И тут взгляд выхватил… Только не это! У калитки соседского дома — Егорский! И откуда только взялся?!! Стоит, небрежно на калитку опираясь.

Яшка, видимо местность опознал, у дома остановился. Однако к калитке подойти никак. Только что копытом не бил. А так настрой, судя по склоненной морде, решительный. На рога поддеть в лёгкую может.

Стараясь не думать о наблюдавшим за ними Егорском, попыталась отдышаться. Для начала. О том, как выглядит, даже думать не хотелось. Учитывая пробежку далеко не трусцой едва ли не через весь посёлок — запыхавшаяся, вспотевшая и взлохмаченная! Отличный вид для встречи с боссом! Хотя, вообще, а что он, собственно, тут делает? Уехал же!! Так, какого чёрта вернулся⁇ Самолёты, что ли, в раз летать к Лазурному берегу, перестали?

Черт, мысли в голове совсем не те. Домой бы попасть. Так Яшка, козёл, к калитке подойти не даёт!

— Неплохо бегаете, Ягодкина, — с откровенной насмешкой прозвучал за спиной голос Егерского. А так надеялся, что сейчас просто развернётся и уйдёт в дом.

— Если это комплимент, считайте, принято, Вениамин Викторович…

Вот именно сейчас видеть его в последнюю очередь хотелось. Снова про собственный вид подумала. Хотя, на козле бы сконцентрироваться. Не хотела зверюга успокаиваться. Снова башкой своей угрожающе начал трясти. От жары у него агрессия, что ли, проявлялась.

— Скорее, констатация очевидного, — снова раздался голос Егорского. — Спортом, нормальные люди, по утрам занимаются. Ну, или вечером, но никак не в обед, Алина Игоревна.

Черт, поговорить ему, что ли, не с кем? Вот совсем не до разговоров сейчас! Да ещё вот в такой, язвительно-поддевающей интонации.

— Спасибо, в советах не нуждаюсь, — обронила, своего лёгкого раздражения и не пытаясь скрыть. — И вообще, Вениамин Викторович, шли бы вы в дом. А то ещё Яшка, чего доброго, пробьёт вам калитку, вас зацепит…

И бабушка где-то запропастилась! До слез обидно! Уж она-то точно Яшку во двор без проблем загнала бы. Слушался её этот паразит.

— В отличие от вас, я не бегаю от проблем, — с непонятной язвительностью обронил Егорский, при этом незаметно, стараясь лишнего шума не создавать, отпирая калитку. — А спортом, дам всё же совет, лучше по утрам заниматься. Или, у вас свой график?

— Как угадали? — бросила Алинка, от наблюдения за Яшкой не отвлекаясь. — Козлина, впусти меня домой! — не выдержав, прикрикнула на животину.

— Забавно, — вновь подал голос босс.

Ещё немного и выскажет она ему то, что козлу пока только в мыслях посылает.

— Интересно, и что вам забавно?

— Как вы козла уговариваете дорогу вам освободить.

Забавно⁈ Ему — забавно⁉ Впрочем, чему удивляется. Не его же козлина через пол деревни прогнала.

— Не вижу ничего забавного, — огрызнулась Алинка, по-прежнему не оборачиваясь. — Помогли бы лучше. Или, что, решимости хватает только сотрудников кошмарить после кляуз Светика⁈

Сама испугалась того, что сказала. Хотя… Здесь бояться точно нечего. Вот тут она не подчинённая Вениамина Викторовича Егорского, а он — не её босс. А, значит, полное право имеет высказаться.

Да и, наверняка, по выходу из внепланового отпуска уволеной окажется. Так что, в двойне приятно сейчас высказать всё, что накипело.

Оглянулась, в ответ получив странное молчание. Всего секунда. Козёл выпал из вида. И в этот момент…

— Ягодкина, сюда!! — скомандовал Вениамин, распахивая калитку.

Растерялась всего на секунду. Не поняла, в какой момент рука оказалась в руке Егорского. С силой рванул на себя, в следующее мгновение поменявшись с ней местами. Калитку захлопнув, от Яшки ловко увернулся.

Поверить не могла. Босс и козёл… Даже в самых буйных фантазиях себе подобной картины не представляла. Всегда безупречно выглаженный деловой костюм, начищенные башмаки и — козел…

Ну, да, сегодня без костюма. В джинсах и рубашке, на несколько пуговиц расстёгнутой. Но, всё равно, боссом от неформальной формы одежды, быть не переставший. Или, переставший⁇ Самой себе ответить бы…

От размышлений спокойный голос того самого босса, который вроде как не босс, отвлек, к живности обратившийся:

— Яша, ты какого чёрта глупых девиц по деревне гоняешь? Тебе что Ягодкина сделала? Или, думаешь, она тебя к бабе Томе отправила в хозяйство? Нет, друг, она только вип клиентов может по дешовым гостиницам распихивать. А ты у нас на вип клиента не тянешь…

— Как вы смеете… — дух перехватило от такого хамства.

Значит, он так и считает её виноватой⁇! Не стал даже разбираться⁈

— Смею, Ягодкина. Смею. Вы же вместо того, чтобы дождаться итогов разбирательства, к брату бросились с жалобой, что загоняю я вас, — продолжал Егорский, ни на минуту от козла не отвлекаясь. — Всё, на что способны. Вместо того, чтобы самой прийти, поговорить попробовать, — добавил с неприкрытой язвительностью.

А она аж задохнулась от негодования! Вот когда это, интересно, кому жаловалась? Только если, подушке, на которой спала. Да ещё, Ольке на днях, когда болтали.

— Это неправда… — прошептала едва слышно.

— Разберёмся, — обронил Вениамин. — Пакостников выявим… — добавил и в следующее мгновение, в момент, когда Яшка его решил-таки боднуть, ухватил того за рог. — Иди сюда, скотина рогатая!

С лёгкостью, по крайней мере, как со стороны казалось, затащил Яшку к ним во двор, громко позвав бабу Тому…

Глава 11

Сводник-козел

— Ах, ты, поганец!! — выскочила из дома бабуля, полотенцем начав охаживать козла. — Вень, дотащи ты мне этого козлину рогатую до столба, привязать, — продолжала громко, сама в глубь сада удаляясь. — Игната нет, а у нас с Алинкой сил не хватает, с этим гадом справиться!

Итак, бабушка отлично знает Егорского. Радоваться такому повороту или нет, решить для себя не успела. На глаза навернулись слезы. А в другое мгновение из груди вырвались рыдания. Все. Тормоза отпущены, как говорит Артем…

— Алиночка, девочка! — к ней подскочила тетя Маша. — Идем в дом, успокоишься. Идем, хорошая моя, — добавила, когда Алинка сделала попытку отстраниться. — Разберутся там без тебя с этим козлом. Загон вам для этого буйного надо. А то так и будет по деревне носиться, людей нормальных бодать, — за стол её усадив, налила какого-то взвара из чайника.

— Теть Маш, спасибо, не хочу чай, — сквозь слезы попыталась от угощения отказаться.

Какой чай, вообще ничего не хотелось. Мало, козел по деревне прогнал, так ещё сделал это, практически на глазах у Егорского. Того самого, о котором… Который… Ну, почему именно этот человек ночами снится? И с ума одним своим присутствием сводит? Не может такого быть! В боссов не влюбляются. Ну, по крайней мере, она! Да еще в такого козла, который…

— Трава это. Мята, — успокаивающе прозвучал, голос женщины, невеселые Алинкины мысли прервавший. — Перенервничала, в себя прийти надо, — добавил, тепло улыбнувшись соседка. — Венька, поганец, раньше не мог эту козлину успокоить.

По всей видимости, в отличие от своего сына, Мария Андреевна была добрейшей души человек. По крайней мере, поиздеваться над ее неспособностью справиться с вышедшей из себя зверюгой, не стремилась.

— А он с козлами умеет справляться? — поинтересовалась Алинка.

Носом еще шмыгала, но рыдания уже остановились. Черт, и с чего вдруг вопрос возник? Какая разница, с кем там господин Егорский и как управляется…

— Так он же не всегда главой своей игрушки был, — выдала неожиданно тетя Маша, имея ввиду, по всей видимости, турагентство сына. — Обычный мальчишка рос. В деревне у деда, летние каникулы, да и не только летние, проводил. А там хозяйство было, не то, что сейчас, — продолжала, вновь улыбнувшись.

Красивая у нее была улыбка, не как у сына, не ехидная. Хотя и… Блин, что? Она уже и схожесть приметила между матерью и сыном? С ума сойти! Нет дела до Егорского! Никакого! Вот, совершенно!

А в следующее мгновение Алинка в напряжении оказалась. Сама причины не могла найти, по которой так на появление (присутствие) Егорского реагировала. А именно он, не ошиблась, по шагам определила, и появился на пороге. Секунда. Постаравшись взглядами не встретиться, на содержимое чашки уставилась.

Мысленно чертыхнулся, на гостью короткий взгляд бросив. Перепугана. И невооружённым глазом, как говорится, видно. Что ей там, мать, мяту налила?.. Черт, терпеть не мог эту траву пахучую. Лучше бы какого успокоительного дала. И ему, в том числе. Какого черта просто не ушел в дом, когда увидел несущуюся по улице Ягодкину⁈

— Завтра посмотрю, — заговорил Вениамин, заставляя себя от девчонки взгляд отвести, на мать глянуть. — Дед Игнат дома будет. Попробуем загон этому гаденышу сделать. Не будет он вас гонять больше, Алина Игоревна, — добавил, вновь на гостью посмотрев.

Вот так официально. Аж вздрогнула от неожиданности. Босс. Большими буквами! Если и был, когда простым мальчишкой, то очень давно. И не в этой жизни. А в этой — невозможный, несносный козел. Как Яшка. Только что, не на привязи. Хотя, нет, так понимала, не долго вольной жизни осталось. Светик…

Черт, и что ей покоя не дает та стерва? Ну, устраивает его и флаг обоим в руки! Или, нет? Или, причина…

— Веня, а можно без твоего официоза, хотя бы у нас, здесь? — поинтересовалась Мария Андреевна, с укором посмотрев на сына.

Другим она помнила своего мальчика. Добрым, отзывчивым. Как свое дело открыл, так словно подменили. А уж со Светкой сошелся…

— Спасибо, я, пойду, наверно, — заговорила Алинка, из-за стола поднимаясь. — Бабушка ждет. С… Яшкой, может, помочь что…

— Алина, — Мария Андреевна в недоумении задержав взгляд на Ягодкиной, перевела тот на сына. Стоял, как вкопаный. Нет, совсем не ее мальчик нынче в гостях. — Вень, может, проводишь девушку? — высказала осторожное предложение.

Что?!! Алинка, чувствуя, что паника начинает накрывать, спешно бросилась к двери.

— Не надо, я сама. Успокоилась уже, нормально всё, — затараторила на ходу, мимо него буквально прошмыгнув.

Не видела полного недоумения взгляда, брошенного ей в след. Бежала к калитке, словно кто следом гнался. Хотя никто и с места не двинулся. Только Мария Андреевна на сына посмотрела с осуждением.

— Что? — поинтересовался тот, постаравшись максимально сдержать резкость в голосе.

— Да нет, ничего. Мне только интересно, когда мой сын в бездушный камень превратиться успел? — поинтересовалась Мария Андреевна, из-за стола поднимаясь. — Ты в своем птичнике, совсем с людьми общаться разучился.

Птичником мать назвала его турагентство «Колибри Плюс». Не сказать, чтобы дело сына не по душе было. Но вот когда все отпуска проводить стал по заморским курортам, недовольство высказывать начала. Период был, за весь год и встретились-то от силы с пяток раз. А потом узнал…

Скрывали от него до последнего о болезни матери и рекомендациях врачей. Вот тогда и домик этот прикупил, и сам появляться чаще стал. А в этом году и до проведения отпуска снизошел. Правда, отпуску другая немного ситуация поспособствовала… Распространяться о той, по крайней мере, пока, не собирался.

Мысленно чертыхаясь, направился к себе в комнату. Пока козла во двор баб Томы затаскивал и привязывать помогал, слегка взмок. Жара стояла несусветная. Самое время освежиться…

Глава 12

«Не доброе» утро

Утро началось… Ничего не понимая, Алинка открыв глаза, прищурилась. Ошибиться не могла. Голос Егорского. Какого рожна он делает у них во дворе… А в том, что во дворе выше обозначенная личность и именно у них, сомнений не было совершенно никаких!

Соскочив с постели, бросилась к окну.

Вениамин Викторович, в компании её деда, перетаскивал в глубь сада брусья. Тут же, во дворе, брошен моток (или бабина, как оно там правильно называется) металлической сетки. Так это, что, серьезно вчера говорил? Для Яшки-козла, загон делать будет помогать?

Стоп. Это времени, сколько?.. К телефону потянувшись, глаза вытаращила. Это ж, когда они в город успели съездить и вернуться? Девять только…

— Алин, проснулась? — услышала голос бабушки. Когда только заметить успела. В окно на секунду выглянула всего. В тот момент Тамара Ильинична в дом входила. Не на спине же у нее глаза! — Давай, спускайся, мужикам завтрак приготовим.

Завтрак? То есть, завтрак? Это она Егорского за одним столом сегодня, терпеть будет? Он в своем кабинете ее присесть, через раз приглашал. А тут…

Натянув коротенькие шортики и завязав под грудью узлом рубашку, глянула на себя в зеркало. Дотянувшись до ленточки, собрала на затылке хвост. Отлично выглядела. Для кого? Для него? Нет, для себя. Исключительно — для себя!

Глубоко вздохнув, отправилась в кухню. Бабушка уже во всю кашеварила. И, кажется, готовить собиралась не на двух мужиков, а как минимум, на дюжину. Гора овощей, мясо. Кажется, уже какая-то выпечка в духовку отправлена.

— Ба, куда столько? — не удержалась от вопроса.

— А думаешь, мужики, как ты, поклевали салатика, и пошли? — ответила ей вопросом на вопрос баба Тома. — Им, милая моя, есть надо. Они от твоих морковок и листьев травяных, обессилят. А от обессиленного мужика толку, как от козла молока.

Интересно, бабушка нарочно про Яшку упомянула? Сравнение точно не самое удачное. После вчерашнего забега, до сих пор не отошла. Пол ночи снилось, как по деревне километраж сдавала. Да еще, под откровенные насмешки Егорского. Вот же, засел в мозгу, ничем не вытравить!

— Не говори мне про этого гада, — передернув плечиками, попросила Алинка, в напряжении вдруг оказавшись.

Ошибиться не могла. Шаги в сенях… А затем голос:

— Баб Том, Игнат Семёныч просит…

Шаг в кухню сделал и — замер. Как-то забыл совсем, что Ягодкина с некоторого времени в доме обитает. И не в своем офисном костюме. Шортики кажется, еще короче тех, в которых вчера кросс сдавала. Еще чуть и, точно, ягодицы на показ выставит. Прямо, грань.

Нет, серьезно, она подобное носит? И, баб Тома позволяет? Хотя, о чем это он? Сколько девице? Двадцать три? Двадцать четыре? Двадцать третий. Точно. Вспомнил. И уж определенно, в таком возрасте никому не отчитываются за свой гардероб.

Ножки… Не идеально ровные. Но и не кукла, чтобы идеальной по телосложению быть. Кофточка животик соблазнительно приоткрывала, узлом под грудью будучи завязана. И вырез… Черт. А она для кого вот в таком виде…

Алинка судорожно сглотнула. Изо дня в день, на протяжении почти целого года, ходя на работу, даже в мыслях не было представить себе босса в… шортах и майке. Или, как у них, у мужиков, там называется футболка без рукавов…

Подкачанный в меру. Интересно , — вопрос к самой себе неожиданно возник. — А кубики на прессе есть?

Черт! Не озвучить бы только вслух! Босс!! Перед ней стоял босс!! Статус его перед глазами должен быть написан огромными красными буквами! Как предостережение от необдуманных поступков в целом и фраз — в частности!

За всей этой пантомимой, затянувшейся на несколько долгих минут, с интересом наблюдала Тамара Ильинична, делая свои выводы.

— Так, что там Игнат просит?

Алинка аж подпрыгнула от неожиданно прозвучавшего вопроса. Егорский, словно от сна очнувшись, головой тряхнул, мысли попытавшись в другое русло направить. Сотрудница перед ним. Ягодкина. И без разницы, какие у нее там ножки, и какие части тела приоткрывает кофточка. Проблема ходячая. Что в офисе, что здесь. С козлом, и с тем справиться не может.

— Простите, задумался, — заговорил, заставляя себя от Ягодкиной взгляд отвести. — Где-то в кухне у вас, шуруповерт должен быть.

— А вот Алинка и подаст, — сообщила бабушка, тут же добавив, — Как раз стоит возле ящика, — и… отвернулась к столешнице, принявшись, громко стуча ножом по доске, крошить что-то из овощей. — Веня, а ты на долго к нам?

В самом деле? Бабушку интересует, как на долго в гости к родителям пожаловал сосед? То, есть её, Алинки Ягодкиной, босс? И на кой черт, скажите на милость, понадобилась данная информация⁈

— На этот раз, думаю, на всё лето, — обронил Вениамин, с Ягодкиной глаз не спуская.

А она едва инструмент не выронила, новость услышав. Нет, это где справедливость? — подумалось с возмущением. Отправил её в отпуск, от себя отдохнуть и сам же следом приперся!! На всё лето!! Ей, что в таком случае, делать останется?

— А красавица твоя тоже приедет? — не унималась бабушка.

Вот только Светика здесь и не хватает! — в ужасе едва не воскликнула Алинка.

В офисе кошмарила, здесь найдет, до чего доколупаться. Точно, дома придется весь бессрочный отпуск провести. Хоть вот прямо сейчас, бери и увольняйся! Отпустил, главное, чтобы. А то ж еще неустойку или, как там, штрафные санкции применить решит. А учитывая стоимость того тура, в котором с гостиницей казус вышел… станет она, как раб на галерах, бесправным сотрудником за корку хлеба работать.

— Осторожно! — Вениамин успел поймать, едва не выроненный ею из рук, инструмент, вовремя подскочив. — Нет, баб Том, — продолжал, заставляя себя от Ягодкиной, то есть, от нее, отвернуться. — Красавица теперь своей жизнью живет. Разошлись у нас пути, — добавил, не удержавшись, очередной раз в сторону девчонки взгляд бросив.

По правде сказать, Алинка уже начала думать, что какой-то изъян в ней появился. О котором даже не подозревает. Сколько пялиться-то можно. Или, сказать, что хочет? Так говорил бы уже.

Стоп , — резко собственные мысли прервала. — О чем это он сейчас бабушке сказал? Со Светиком пути разошлись? Это, получается, что? Расстался со своей…

А вот это новость, которой точно не ждала. То есть, рогоносцем с ветвистыми рогами, быть не захотел?.. Интересно, а как узнал? Застукал на месте преступления? То есть — прелюбодеяния? Впрочем, почему сразу узнал? Любая же причина может быть. А вдруг, другую встретил… Он — другую? Интересно, это какая выдержит с его-то характером, постоянно рядом находиться? Со Светиком они как раз друг друга стоили…

Глава 13

«Открытия» продолжаются

— Алина!

Голос бабушки, как из колодца, донесся. В растерянности моргнула. Егорского в кухне не было. Когда вышел? Она, что, в прострацию впала? Вот еще новость. Сроду ничего подобного не случалось.

— Здесь я, — поспешила заверить.

— Да, не заметно. Толку от тебя, — заворчала бабушка, поставив перед ней кувшин. — Отнеси-ка мужикам кваску свежего. Пить сейчас захотят. Солнце, вон, палить начинает, а только десятый час пошел. А им еще работать и работать.

— Я?

Так, это уже совсем не по плану. То есть, ей снова предстоит увидеть Егорского. Бабуля поиздеваться решила? Сначала с клубникой к нему отправила. Впрочем, нет, там к Марии Андреевне посылала, случайно с Вениамином Викторовичем встретилась. Теперь зачем-то квас нести. Не далеко от дома, прогуляться сами могут, если уж так жажда мучить начнет.

— А ты мне предлагаешь? — строго на внучку глянув, поинтересовалась баба Тома. — Не молодая уже, бегать. А потом клубнику собери. Вчера не трогали, сегодня должна быть. Как раз на стол, гостя угостим.

Еще новость! Так, это, что, Тамара Ильинична ради соседского сына, вот так старается с завтраком, который больше на обед большой семьи, смахивать начинает? С чего бы вдруг? Ладно, когда для неё. Внучка. Единственная. Вообще — последняя родная душа в этом мире. А уж господин Егорский…

— Не ест он твою клубнику, — проворчала Алинка, с сожалением на кувшин глянув.

С сожалением, потому, что подсыпать туда ничего нельзя. Какого-нибудь… чтобы до туалета только успевал добегать. Ну, или не успевал, это уже как повезет… Только еще ведь и деду пить из того же кувшина…

— Веня? — вновь нарушая размышления внучки, с сомнением уточнила бабуля. — Странно, всегда ел, — добавила, плечами пожав. — Маша для него и рецепт варенья клубничного выпросила. Кстати, в погреб за вареньем еще сходи.

Глаза Алинки округлились, кажется, до размеров десятирублевой монеты. Издевалась бабушка? Еще, куда сходить? Лучку свеженького не надрать? А, заодно редиски и, что там еще растет сейчас, на грядках…

— За клубничным, — невольно съязвила вслух.

— За клубничным, осталось там еще, — подтвердила бабушка. — И, кстати, присмотрись-ка ты к человеку, — а вот эта фраза вообще, ни в какие ворота уже! — Серьезный. На ногах крепко стоит. Как раз тебе, растеряхе несобранной, такой и нужен, чтобы присмотрел.

Совсем интересно становилось. А её, случаем, не сватать ли собирались? Только еще не хватало!

— Это не человек, — буркнула Алинка, в обнимку с кувшином к двери на улицу, направившись.

— А кто? — в недоумении воззрилась Тамара Ильинична на внучку.

Не понимала иногда выдаваемые той, реплики. Как скажет иной раз, хоть словарь отдельный заводи. Причем, желательно, с подробнейшими разъяснениями.

— Это босс мой. Всё, ба, я понесла квас, — резко остановила намерение бабушки что-то на данный счет сказать.

Говорить о Егорском желание отсутствовало напрочь. Достаточно того, что на одной территории с ним день предстоит находиться. Сомневалась, что дед сам не мог сделать этот чертов загон для Яшки. С чего вдруг Вениамин Викторович вызвался в помощники, в толк взять не могла.

Вот в дальней части сада, где для дедовского козла загон делали, как раз-таки солнечного пекла и не было. Деревья здесь тень естественную устроили. Местами только лучи пробивались…

Застыла с кувшином в руках. Егорский, раздетый по пояс, укреплял столбы под будущее ограждение. Со спины им прямо залюбовалась. Мужская фигура. Не замечала, как-то прежде, на сколько в плечах широк. Мышцы подкачанные. При каждом движении, словно живые… Прикоснуться бы к ним, почувствовать, как…

Господи, что за мысли⁈ В шок от самой себя пришла. Прикоснуться? К боссу? К человеку, который… А, что, который?

Закончить мысль не успела. Дед заметил.

— О, Алинка примчалась, — сообщил во всеуслышание, добавив с легкой иронией, — Никак, Тамарка к нам в помощь отправила?

Заметила, как замер Егорский. Кажется, каждая частичка тех самых мышц, которыми залюбоваться успела, в напряжении оказалась. С чего бы вдруг? Или, что, боится, что сзади огреет чем? Блин, а это — мысль. Совсем детская, конечно. С недетскими последствиями, но, возможно…

Неторопливо выпрямившись, медленно обернулся. Легкий прищур. Солнце в этот момент сквозь листву проглянуло своим лучом. Как раз в глаза.

— Только если, в качестве тихого вредителя, — процедил сквозь зубы Егорский, при этом «скользя» по её фигурке взглядом.

Вроде, как процедил. Расслышали все. Дед не без интереса на внучку глянул, с соседа взгляд переведя. Кхеркнул смешно. Всегда кхеркал, когда сдержать какую-нибудь язвительную фразу пытался. Не всегда, правда, получалось. И если сейчас…

— Ну, что как вкопанная, там застыла, — поинтересовался, усмешку необъяснимую для неё, пряча. — В кувшине там что бабка прислала?

— Квас, — выдала машинально, на секунду с взглядом Егорского, встречаясь.

Как там говорят, искры пробегают? Не-ет, быть того не может. Только если исключительно негативные искры. Грозовые. Предгрозовые. У господина босса с другими искрит. С такими, как Светик. Брюнетки, раскрашенные, как…

— Так давай сюда, если квас, — продолжал дед, возвращая её в реальность из очередного, необъяснимого ступора. — Вон Вене дай, пусть человек горло промочит. Упарился совсем с этими столбами.

Вене… Как-то не воспринимала его вот с таким именем. Вениамин Викторович, да. Веня… Это, что-то совсем уж, личное.

— Спасибо, — кажется, к деду обратившись, а с нее глаз не сводя, обронил Егорский, наблюдая, как приближается.

Инструмент в сторону отложив, руку протянул. Вовремя. Едва кувшин не выронила. Да, что ж с ней происходит-то? Как только приблизиться к этому… надо, так оцепенение необъяснимое!

— Тамара Ильинична, знатный квас у нас делает, — продолжал тем временем дед. — Не ваш этот, покупной, магазинный. Вкус живой, настоящий. На корках хлебных, как по старинке делалось.

Да, вот тут с дедом не спорила. На сколько не любила квас, а бабушкин пила с удовольствием. Детство напоминал. Очень сильно. Иногда — до слез. Хотя, почему до слез, объяснить вряд ли смогла бы. И детство было. И юность. И годы студенческие… А потом вот этот появился в жизни. Егорский…

— Вкусный, — согласился Вениамин Викторович, глоток из кувшина делая. — Алина Игоревна, а, может, правда, поможете? — выдал неожиданно, а во взгляде странный огонек промелькнул. Вроде как, ироничный. В ее адрес. — Подержите балки, мне сподручнее крепить будет.

Ей. Предлагалось. Помочь. Серьезно?

— Боюсь, со мной вы что-нибудь не то накрепите, — не удержавшись, съязвила вслух. — Я лучше клубнику соберу. И клубничное варенье достану. Вкусное. Надеюсь, диатез у вас не проявится, — выдала, круто развернувшись на пяточках, зашагала в сторону огорода.

Не видела, с каким удивлением ей вслед смотрели оба — и дед, и Егорский.

— Влюбилась, девка, что ли?

И фраза деда. В спину прозвучавшая, которую уже не слышала. Вениамин в тот момент еще глоток кваса сделать успевший, едва не поперхнулся, успев спешно проглотить.

— В кого? — выдал вопрос, от которого дед Игнат только плечами пожал.

— Не в меня точно, Веня, — обронил вслух. — Ты у нас тут один, молодой, красивый. А к Алинке присмотрелся бы, кстати, — продолжал, к работе возвращаясь. — Девчонка хорошая. Только без родителей выросла. Может, где-то мы с бабкой не так её немного воспитали. Домашняя она у нас. За себя постоять не всегда может. В городе вон, работала у одного. Старалась, а что-то не шло. Не выгнал, пока, но как-то странно в отпуск отправил. С содержанием и бессрочно. Скажи, сам как руководитель, возможно такое? Уволил, наверно, а она молчит.

Молчит. Серьезно? Откуда, в таком случае, у Артема информация о случившемся в агентстве? Ни черта не понимал. Где, кто и какие игры ведет у него за спиной? Вроде же разворошил одно осиное гнездо. Еще что-то?..

— Посмотрим, — обронил Вениамин, к инструменту возвращаясь.

Крепление пристроив, задумчивый взгляд в сторону, куда Алинка пару минут назад умчалась, бросил. Влюбилась… Черт, ему, что с этой информацией делать теперь? С другой стороны… А с чего взял, что в него? Присмотреться… Можно присмотреться. Чтобы подобное чудо себе в будущем не присмотреть. Тавтология, мать его…

Запустив инструмент, принялся за крепеж поперечных реек…

Глава 14

Гость или…

Планируемый завтрак даже не к обеду переместился, а почти в ужин. Часам к четырем только закончили остов ставить. На завтра-послезавтра, как «встанет», сетку натягивать будут. До этого времени козел Яшка еще на свободе должен обитать.

Не очень обнадеживающе. Надеялась Алинка всё же, что уже сегодня эта морда козлиная за решеткой, то есть, за сеткой окажется. Страх теперь перед ним сидел, не вытравить ничем.

— Давай в душ, Веня и к столу, — скомандовала баба Тома, заканчивая на веранде, открытой, хлопотать.

Стол, как на праздник собрала. Не понимала Алинка, почему этот Веня не может у себя пообедать (или поужинать?). И душ, заодно, принять. Или, что, за помощь (о которой, кстати, не просили), теперь расшаркиваться перед ним все должны? Знала она его с совершенно другой стороны. Не самой приглядной.

— Да я у себя… — начал Егорский.

Вот, правильно. К себе и топай , — размышляла про себя Ягодкина, помогая Тамаре Ильиничне посуду на столе расставлять. — Помог, спасибо. Не помог бы, тоже вполне могли справиться. Чуть дольше, возможно. Н-да, еще бы с доставкой материала пришлось подумать. Здесь всё же, как выяснилось, Вениамин Викторович подсуетился. Заказал все через интернет магазин с доставкой. Во сколько та обошлась…

— Даже не думай, — только что ногой не притопнула в ответ на его попытку отказаться от приглашения, баба Тома. — Дед еще сто лет собирался бы со своим этим козлом вопрос решить. Пока эта зверюга бородатая мне Алинку на рога не подсадила бы. Денег ты не возьмешь, знаю. Так от стола не отказывайся.

— Не возьму, — кивнув, подтвердил Егорский. — Хорошо, уговорили, — в сторону Алинки вновь взглядом «стрельнув». — Душ…

— На улице, летний. Вода сейчас там отменная, как раз освежиться, — сообщила бабушка, всучив гостю «дорогому» полотенце.

Что? То есть, точно знала, что туда его отправит и заранее…

Алинка прикусила губу, сдерживаясь от желания съязвить. Что-то не нравился ей напор бабушки в сторону соседского сына. Блин. Еще момент, в котором разобраться не получалось. Почему фамилии, все же, разные у людей? Егорский и Таловы, ну, совсем рядом не стоят.

— Не обморозьтесь только, я пол часа назад бак добавляла, — выдала неожиданно не только для бабушки с дедом, которые в недоумении оказались, но и для самой себя, Алинка.

Что сказала? Сама-то поняла? Егорский, пытаясь сдержать усмешку, бросил на нее короткий взгляд. Легкий прищур. Как изучал. Ничего подобного за ним раньше не замечала, а сегодня…

— Обожаю холодные водные процедуры. Тонизируют, — обронил, прежде чем выйти.

В спину ему смотрела, как зачарованная. И снова на мысли себя поймала, что прикоснуться хотела бы. К его спине. К мышцам, которыми «поигрывал», направляясь на задний двор. Там, почти у всех в их деревне, летние душевые были устроены.

— Алин, вот ты чего на человека взъелась? — полюбопытствовала бабушка, выставляя на стол блюдо с горячим.

— Да влюбилась, похоже, наша Алинка, — с усмешкой обронил дед Игнат, к столу подсаживаясь. — А как понять дать, не знает. Так ведь?

Влюбилась? Интересен был. Да. До определенного момента. Пока со своим Светиком не начал ее кошмарить. Змеюка ему нужна, а не нормальная женщина. Девчонка. Неважно. Нормальные не для него…

— Сам ты влюбился, дед, — обронила зло, в дом бросившись.

— Вот чего к девчонке пристал? — поинтересовалась баба Тома, вслед внучке тяжело вздохнув. — Босс это её. Работает она у него. Сама сегодня сказал, пока вы там остов собирали.

— Директор, что ли? — уточнил дед Игнат. — Придумали мне, босс. А директор, что, не мужик? — продолжая ворчать, Игнат Семенович, чуть прибор столовый от себя отодвигая. — В него влюбиться нельзя? Ты вот, что, бабка, принеси-ка нам с Веней наливочки своей малиновой.

Еще в саду обратил внимание на то, как эти двое общались. Вроде, как и тянет друг к другу. А какой-то сдерживающий фактор. Теперь, отчасти, понятным кое-что становилось. Если в подчинении ходила… Наверняка и здесь перед собой руководство видит.

— Ты чего удумал? — насторожилась Тамара Ильинична, на мужа с подозрением посмотрев. — Не лезь, старый. Не доводи мне Алинку. Умчится же в свой город снова. Дай девчонке выдохнуть.

Сама иной раз не знала, чего больше желает. Внучку рядом постоянно видеть, к деревне намертво привязанной. Или, все же, чтобы жизнь у той сложилась удачливее, чем у родителей. А как сложится, когда не знает она, как это в семье живется. Когда отца с матерью лишилась в детстве совсем. Перед глазами из всего примера — они с дедом. Но поколение-то, другое. И взгляды другие…

А Алинка, в кухне спрятавшись, носом прошмыгав, слезы сдерживая, взгляд на… передвигающемся по двору человеке, остановила. Егорский. После ду́ша. Освежившийся. На ходу свою футболку-майку через голову натянуть на себя пытался. Спокойный. Уверенный в себе. Где бы ей такую уверенность взять…

А Егорский, тем временем, через двор пройдя, на веранду поднялся. Слышала шаги. Выйти следовало к столу. Гость в доме. Не культурно вот так, прятаться. Понять не так может, на свой счет приняв. Или, пусть? А уйдет… Хотя, завтра, вроде, прийти еще обещается, доделать рогатому вольер…

Блюдо со свежесобранной клубникой прихватив, уверенный шаг из кухни сделала. В конце концов, Егорский у них в гостях, а не на оборот. Не нравится её видеть за столом, пусть к себе убирается, — успокаивала саму себя, выходя на веранду.

Разговаривал о чем-то с дедом. Спокойный. Расслабленный. В момент её шага, сделанного на улицу, рассмеялся. Вздрогнув, замерла. Вот смеющимся его, вот так, легко, без подтекста, до сих пор не слышала и не видела. Другой совершенно человек перед ней предстал. Серьезно? Возможно подобное перевоплощение?

Оглянувшись, взгляд на ней задержал. А улыбка с лица не сходила. Взгляд не сразу отвела. Растерялась. Почувствовав, как в жар бросило, спешно к столу прошла.

Наблюдал слишком пристально. Как за диковинным каким существом. Что в ней такого необычного? Вроде, как у всех: голова, две руки, две ноги. Ну, да, шортики сегодня… На грани. Но не для него, для себя надевала. Деревня. Хочется, чтобы тело воздухом надышалось…

Взглядом по фигурке ее скользнув, Егорский только что зубами не скрипнул. Для кого вот в таком виде, черт бы её…

— Вот и славно, все собрались, — заговорила бабушка, ставя на стол графин, точно не с морсом, что остужала в холодильнике.

— Не слишком жарко для… — не закончив, кивнул Вениамин на появившееся на столе дополнение.

— А мы понемногу, — заговорил дед, чуть подвигая свой стул, на котором сидел. — После хорошей работы не грех. Наливочка у Томы отменная. Колдует над ней, что ли, — продолжал, на внучку бросая взгляд. — Что с клубникой замерла? Вень, забери, а то ж еще выронит невзначай, — добавил, с прищуром странным усмехнувшись.

Не успел, шаг только сделал. Баба Тома рядом оказалась, подхватив. Егорский усмешку сдержал, стул подвинув, жестом присесть пригласил. Царственный, цену себе знающий. Желание появилось чем-нибудь, из находящегося сейчас на столе, освежить чуть. Чтобы это самодовольство, с лица смыть.

— Спасибо, сама, — обронила, на стул, куда, кажется, бабушка планировала присесть, спешно плюхнувшись, под собой уже тот подвигая ближе к столу.

Недоумение заметила на лицах у всех.

— Тамара Ильинична, раз у вас внучка на столько самостоятельна, позвольте за вами поухаживать, — вывел всех из оцепенения голос Егорского.

— Ох, Алька, останешься в девках, с такой-то самостоятельностью, — проворчал дед и, не обращая внимания на взгляд супруги, потянулся за графином.

— Я Алина, не Алька, — буркнула в ответ внучка, потянувшись к картошке.

У бабушки та получалась какой-то особенно вкусной. Вроде и варила Алинка так же, и на сковороде сальце обжаривала. А не то. Вот тут, в деревне, совсем другой вкус получался. И салат крошился по-другому. И маслом другим заправлялся. Одна сегодня проблема, аппетит практически отсутствовал.

— Алина Игоревна, — совершенно неожиданно выдал Егорский, с другого края стола продолжая за ней свои наблюдения.

Вот, черт, не подумала, что на бабушкином месте как раз и окажется под прицелом его необъяснимого прищура. Лучше бы, точно, рядом дала себя усадить. Итак, с аппетитом проблема, так теперь вообще никакой кусок в горло не полезет, поперек застрянет. Интересно, а если подавится, Егорский станет спасать? Или, в своей манере, сказав: «Ягодкина, ты даже прожевать и проглотить нормально не можешь» , — поднимется и уйдет?

— Алина Игоревна, — подтвердила, кивнув. — Вас что-то не устраивает, Вениамин Викторович? — задала встречный вопрос, пытаясь при этом подцепить вилкой, ускользающий по тарелке кусочек помидора.

— Да нет, — пожимая плечами, отозвался Егорский, после короткой паузы. — Я обеими руками за соблюдение субординации, — продолжал, до клубники дотягиваясь. — В офисе, — добавил, продолжая слишком внимательно наблюдать за Ягодкиной. — Но на отдыхе совсем не против перейти на неформальное общение.

— Зато у меня с вами переходить на неформальное общение, желания нет никакого, — съязвила Алинка, неожиданно резко поднимаясь из-за стола. — И вообще, клубнику вы не едите. Ни в каком виде. Помнится. Или, что, в гостях и уксус сладкий⁈ — выпалив на одном дыхании, выхватив у него из-под руки миску с ягодой, бросилась в дом.

Недоумение с интересом, смешавшиеся во взгляде Егорского, вслед ей брошенном, уже не видела. У самой слезы из глаз брызнули соляным потоком. Не ожидала подобной реакции. А ведь, так разобраться, ничего не сделал, совершено.

— Довели мне, всё-таки девку, — проворчала Тамара Ильинична, поднимаясь следом.

— Внимания, не обращай, — махнул рукой вслед жене Игнат Семеныч. — Пошли-ка, в саду посидим, подальше от этих юбочных персон, нежных и кисейных, — добавил, поднимаясь из-за стола и прихватив в собой графин с тарелкой нарезки, — Прихвати-ка еще овощей, Вень, — уже на пол пути к лестнице, с веранды ведущей, попросил.

И всё же, не смотря на бабкино ворчание, с соседом решил поговорить. Глазами мужика на происходящее смотрел. И видел то, чего бабка, по какой-то причине непонятной, не то, что видеть, а даже замечать не желала.

Глава 15

Попытки поговорить

Алинка рыдала, уткнувшись в подушки. Давно себе подобного не позволяла. Хотя, нет, врала сейчас. В кабинете Егорского последний срыв был, то есть, совсем недавно, получалось. В голос тогда рыдала. До истерики. С трудом успокоиться получилось. Все. После зарок себе дала, из-за всякой ерунды…

Затихла. Бабушка на постели присела. Обняла за плечики. Как когда-то, в детстве, делала. Вот в детстве плакала часто. По родителям скучала, которых в одно мгновение обоих не стало. Баба Тома очень старалась, чтобы и детство у нее было нормальное, и не чувствовала себя в чем обделенной. Дед боялся всё, что балованной внучка вырастет. Не выросла. Вернее, не так. Вырасти-то выросла. А вот в избалованную куклу не превратилась. Напротив, домоседкой оказалась с минимальными запросами.

— Алин, расскажи мне, старой, что у вас с Веней? — тихо, словно опасалась, чего, спросила Тамара Ильинична.

Неловко Алинка себя почувствовала. Знала, не так себя при гостях ведут. Хоть при ком. Не то бабушка с детства в голову закладывала. Но с Егорским, почему-то, не получалось нормально.

— Видеть его не могу, — прошептала в подушку. — Самодовольный. Самовлюбленный. Как наш козел, Яшка.

— Ох, девка, прав, похоже, дед, влюбилась ты.

Фраза бабушки, с тяжелым вздохом прозвучавшая, вмиг заставила Алинку успокоившись, от подушки оторваться. Сев, на бабушку уставилась.

— В кого, влюбилась? — переспросила в недоумении, граничащим с испугом. — В Егорского, что ли? Да я его видеть не могу!

— Вот, вот, — продолжала Тамара Ильинична, головой покачивая. — С этого, девонька, всё и начинается. Я от твоего деда в свое время, тоже всё бежать пыталась. Когда с девками его другими видела, а видный он был парень, как твой Егорский, весь белый свет ненавидеть начинала. Раскусил меня, черт, хоть и не рогатый. Ухаживать стал. Красиво, заботливо.

— То есть, заботливо? — не поняла Алинка.

Современной девчонкой росла, да и оставалась. Нормально и с парнями общалась. Вот только ухаживать за ней как-то желающих особо не было. Тихая, скромная. Без серьезного «приданого» в виде квартиры-машины. Хотя бы. Без родителей состоятельных. Ей один из «кавалеров», как-то открыто даже сказал:

— Хорошая ты девчонка, Алинка. Еще бы родителей нормальных тебе и отбоя от женихов не было бы. Даже я, возможно…

Не дослушала тогда. Развернувшись, ушла. Решив для себя, что больше вот такого отбора для себя, не позволит. Бабушке, само собой, ничего рассказывать не стала. Ни к чему лишний раз беспокоить. Достаточно дали ей. Не отказались, когда беда случилась.

— Помочь стремился. В город свозить, когда надо. Машина у него тогда в деревне, у первого появилась. По хозяйству подсобить. Да разная помощь была, и не упомню уже, — призналась бабушка, пожав плечами. — Уступила. Ни дня не пожалела, что именно его женой стала. Хотя, тоже ухажёр был. Но тот всё на сеновал звал. А дед твой только целовал, да обнимал жарко, что по полночи после свиданий уснуть никак не могла. А не трогал до самой свадьбы. Думала, не так с ним, что. А там, как выяснилось, силы хоть отбавляй, оказалось.

— Ба-а-а, — протянула Алинка, на бабушку глянув. Нет, точно знала, что детей не в капусте находят и не аисты приносят. Но вот услышать бабушкино откровение…

— Что, «ба-а-а» , — неожиданно передразнила та внучку. — А, то, думаешь, совсем у тебя бабка старая, не знает, что сейчас вы, молодежь, по сеновалам, тьфу ты, по постелям раньше оказываетесь, чем о серьёзном задумываться начинаете?

— Не была я еще ни в чьей постели и не хочу, — фыркнула Алинка, поднимаясь на ноги. — И уж, точно, не с Егорским туда отправлюсь. Таким, как он, не я нужна, а мои родители с бабками, квартирами, машинами, — проворчала, около зеркала останавливаясь.

Выглядела, конечно, не айс. Растрёпанная, зареванная. Жуть. Ведьма. Только что, метлы не хватает.

— Не похож Веня на крохобора, — возразила Тамара Ильинична, вслед за внучкой с постели поднимаясь. — Родители у него хорошие. Маша, так совсем, золотой человечек. Не может у таких людей, как Таловы, плохой сын вырасти.

Оглянувшись, Алинка собиралась возразить на данный счет, да… Не стала. Верит бабушка в людей еще. В добрых и порядочных. Пусть верит. Здесь, в деревне, возможно, такие еще и остались. А вот…

— К себе ушел? — спросила осторожно, не менее осторожно в окно выглядывая.

— С дедом твоим, кажись, в сад отправились, наливку прихватив, — не стала скрывать Тамара Ильинична. — Может, отнесешь им чего к закуске? А то ведь овощи оприходуют, наналивятся, что придется домкратом поднимать.

— Ба-а… — снова протянула Алинка, с мольбой на бабушку посмотрев.

Не представляла себе сейчас очередную встречу с Егорским. Да еще, когда клубнику утащила. Вот с ягодой, точно, слегка переборщила. Пусть бы ел. Может, хоть диатез пошел, из дома тогда бы не появлялся.

Вздохнув, Тамара Ильинична, только головой покачав, оставила комнату внучки. Не знала та, что мысли у бабушки появились. Некоторые. Обдумать те собиралась. В отличие от деда, по-другому немного действовать решила.

— А ты, Веня, деда Игната послушай, — говорил тем временем Игнат Семенович, очередную стопку наливочки супруги, любимой, в себя опрокидывая. — Мы, мужики, что? За красотой бабской все гоняемся. Внешней. Да за ногами, что от ушей. Чтобы с гордостью как трофей, в битве добытый, соперникам демонстрировать. Только жена, это не трофей, мил человек. Жена — это кладезь. Это — нежность. Благодарность, если хочешь. Любовь, она штука такая. Сегодня есть, завтра нет.

— Игнат Семеныч… — попытался Вениамин остановить соседа.

— Знаю я, как меня зовут, — перебил тот своего молодого собеседника. — Как только за сорок с лишним лет, бабка не называла. Кстати, даже козлом, дело было. Сам, правда, виноват. Даже обижаться тогда не стал. Так вот, о чем я, — продолжал, до графина дотягиваясь. — Знаешь, какие девки вокруг меня вились? Женихом завидным на деревне был. Семья зажиточной считалась. Машина была, телефон. Техника: холодильник, телевизор. Родители мне невесту вровень нам, подыскали. А я уже тогда на Тамарку посматривал. Подойти не решался.

— Неужели тоже, клубнику забирала? — не сдержав чуть ироничной усмешки, поинтересовался Вениамин.

— Хм, клубнику, — хмыкнул дед Игнат, на молодого человека глянув. — Клубника, это чего, в огород пошел, сорвал. Граблями огрела, когда на покосе поцеловать хотел. Сзади подошел, чтобы приобнять, а она и…

На секунду картину представив, Вениамин слегка кашлянул. Не представлял, как-то, Тамару Ильиничну с граблями на перевес, охаживающую парня. Вот Ягодкину… Черт, что ж она далась-то, эта…

— И, как спина? — спросил, улыбку пряча.

— Цела спина, хотя болела долго. Но зато я точно знал, что моя девчонка станет. Не кидается на каждого, кто поманит красивостью. И тебе советую к Алинке присмотреться…

— Дед Игнат!.. — не удержался от восклицания Егорский.

Нет, всё, конечно, понимал, старикам внучку хочется получше пристроить. Возможно, не будь это Ягодкина… Черт, уже — не будь? Не слишком ли стремительно?

— Веня, хорошая Алина девчонка, уж я свою внучку знаю. Без родителей только выросла. Диковата, возможно, немного. Не городская. Но и Светка твоя, уж прости, скажу, как есть, только если время провести. Опять же, перед друзьями похвастать, какую кралю зацепил. Или, что, не подходит Алинка, что дать за ней нечего?

На сколько прав сейчас был дед? Да и прав ли? В чем-то — да. Озвучивать только не собирался. Не Алинки касалось. А по факту…

— Аллергия у нее на меня, — вслух обронил Вениамин, наблюдая, как дед наливку по стопкам разливает. — Непереносимость личная. Как лактозу, организм не воспринимает.

— И с каких пор мужика настоящего, девчоночьи капризы останавливать стали? — полюбопытствовал Семеныч, на Егорского пристально посмотрев. — Или, что, ждешь, пока сама тебе в ноги упадет? Веня, мой тебе совет. Нравится Алинка, действуй, пока какой-нибудь Ваня не уволок.

На сколько прав дед Игнат? Или, раскусил его? Так, вроде, никаких посылов вообще не давал со своей стороны в сторону Алины Игоревны. Какие там посылы, когда агрессия сплошная, негатив неприкрытый. Девчонка категорически против какого-либо нормального общения настроена.

— А, что, предпосылки есть? — вырвалось совершенно неожиданно, а взгляд в сторону дома брошен. Еще не хватало…

— А внучка она у меня видная, хоть и без приданого вашего городского, — достаточно резко отреагировал дед Игнат. — Только достаться может не парню нормальному, вроде тебя, а хмырю какому-нибудь. Который бабу из нее сделает, а не жену, которую любить, холить и лелеять надо.

— То есть, во мне вы уверены, — не удержался от вопроса Вениамин, при этом не скрывая легкой иронии в тоне. — Едва, давайте на чистоту, зная. Сколько раз общались с момента, как дома́рядом стали?

Неожиданный разговор получался.

— А я в людях крайне редко ошибаюсь, Веня. Хороший ты мужик. Хоть и городской. Работы не боишься. Не думал, что поможешь сегодня. И Алинка под стать тебе, поверь. Бриллиант она у нас, в золотой оправе.

— В платиновой, — проворчал Вениамин, опустошая свою стопку.

— Ну, тебе виднее, — пожал тот в ответ плечами. — А над разговором подумай. Больше возвращаться к нему не буду. Не дитё малое, чтобы двадцать раз одно и то же повторять.

Не дитё. Верно. Второй раз уже ошибается в жизни. Личное как-то не складывается. Со Светкой планы строил, тоже в тартарары всё полетело. Может, прав дед Игнат? Как там говорят, от добра добра не ищут? С другой стороны, аллергия у самого на Ягодкину. Другая бы кто была…

Глава 16

Заход с тыла

— Маш, дома? — негромко позвала баба Тома соседку, когда заметила, как внучка прошмыгнула за калитку.

Учитывая раннее утро, черт пойми, куда понесло. Хотя… Шабутная внучка спозаранку эти дни скакала. У нормальных людей дети-внуки, из городов в деревню приезжая, отсыпаются днями, а эта непоседа…

— Баб Том? — появилась на крыльце Мария Андреевна, — Заходите, чего у калитки встали? — приветствовала соседку, дверь в дом шире открывая.

Рано просыпалась. Мужиков в доме двое. Завтрак всегда готовила обоим. Да и давно перестала долго спать. После перенесенной болезни, как сбой какой в организме произошел. Хорошо, хоть, деревня, есть чем занять себя, с первыми петухами поднявшись.

— Есть, кто из твоих мужиков дома? — поинтересовалась, в дом поднимаясь. — Веню видела, пошел куда-то, — призналась. — А Виктор?

— На рыбалке с ночи, — отмахнулась Мария Андреевна, тут же, правда, добавив, — Надеюсь, на рыбалке, а не у козы какой-нибудь.

Была проблема семейная. Справиться с той не получалось даже спустя годы после брака. И развод был. И снова сходились. Не могли друг без друга. Любила и была любима. Но вот муж оказался…

— Не утихомирится все? — осторожно поинтересовалась соседка.

Наслышаны в деревне были о похождениях Талова. Не понимали мужика. Жена — замечательная. И красивая, и умная, и хозяйственная. Что мужику еще надо?..

— А горбатого, баба Том, могила исправит, — обреченно вздохнув, обронила Маша, признавшись, — Смирилась уже. Не нагуляется никак, кобель старый. Только теперь гуляет так, что не знаю. Только бы Венька еще не узнал, а то ж снова характер покажет. А что так спрашиваешь? — насторожилась слегка, внимательно на Тамару Ильиничну глянув. — Или помощь мужская нужна? — поинтересовалась, тут же пообещав, — Сейчас Веня придет, думаю, к реке пошел, видела в руках полотенце, попрошу, поможет.

— Да мне как раз о нем и поговорить бы надо, — выдала баба Маша.

Неожиданно. Мария Андреевна, отложив полотенце, которым собиралась, судя по всему, после завтрака, посуду, перемытую вытереть, подсела к столу.

— О Вене? — с сомнением посмотрела на соседку. — Баб Том, случилось что? — в сыне своем, конечно, была уверена, слова дурного не могла сказать. С другой же стороны, мать никогда про своего ребенка дурного не скажет и на защиту встанет. Причем, неважно, сколько этому ребенку лет. Но вот в данном конкретном случае… — Он там, знаю, деду Игнату помогал, — начала осторожно. — Ничего такого…

— Да, нет, с дедом они нормально, — поспешила заверить Тамара Ильинична. — Общий язык нашли. На счет Алинки я.

Шок. Подобное от бабы Томы услышать… Да, конечно, Алинка у них давно совершеннолетняя. Но наслышана, на сколько дорожат внучкой. Не хотелось бы узнать, что родной сын там кого-то…

— А с девочкой у него, что? — встревожилась Маша, с беспокойством на гостью глянув. — Говорите уже, Тамара Ильинична. Знаю ведь своего архаровца. Папаша кобелина по бабам таскается, этот, что, тоже начал? Алинку обидел?

Какой смысл в слово «обидел» вложила, бабушка вряд ли не догадалась. Заострять внимания только не стала. Не о том разговор предстоял.

— Да моя Алинка сама, кого хочешь, обидит, — сообщила тут же, от страхов и неприятных подозрений хозяйку дома, избавляя. — Нет, Маша, другое там. Сдается мне, влюбилась девчонка в него. Хорошая она у нас, Маш. И Венька твой парень хоть куда. И с головой, и с руками. И добрый, хоть и пытается другим казаться.

Осторожно слова звучали. Внимательно к Таловой присматривалась, реакцию надеясь на свои слова предугадать. Уж больно щепетильная тема затронута. Улыбнулась та спокойно. По-доброму.

— Баб Том, догадываюсь, к чему клонишь, — заверила Мария Андреевна, до чашек с чайником на подносе, оставленном, дотягиваясь. — Нравится мне ваша Алинка. Правда, нравится. Видела ее однажды в офисе у него. Смотрел, как на икону, хотя еще со Светкой своей был. Думала, ну, вот, может хоть от своей грымзы отцепится. Нет. И слушать ничего не хочет. Упрямый же. И на счет Алинки давала уже ему намек здесь, в деревне. В первый же день, как с клубникой к нам прибегала.

— Подтолкнуть их друг к другу надо, Маша, — со знанием дела произнесла баба Тома. — Опоздать ведь, можем.

Уверенной не была, что необходим этот визит. Понять Маша могла неверно. Но, вроде, и в лице Таловой, у их Алинки союзник есть. Только бы теперь Вениамина в нужное русло, как те воды в реках, направить. У одной, ветер в голове. Серьезно о будущем не думается. И Вениамин… Странное вот отношение у Егорского к их Аленке. Школяра напоминает, которому девочка-одноклассница нравится. Только что за косичку не дергает.

— Подтолкнуть, как? — не удержалась от вопроса Мария Андреевна. — Не знаю, как Алина, а этот же, баран упрямый. Ни по чьей указке никогда делать не станет. К совету прислушиваться не будет.

— Алинку потеряет, — сообщила баба Тома, сокрушенно головой покачивая. — Тут Шурку из пятнадцатого дома встретила вчера. К Клавке внук приезжает, Толька Сивков.

Нахмурилась Мария Андреевна, явно в попытке припомнить, о ком это баба Тома вдруг заговорила. Да, что-то не вспоминалось. Странно очень. Вроде, за десять лет жизни в этой деревне, всех жителей узнать успела. И даже ту родню, которая в деревне жила.

— Это, кто такой? — не удержалась от вопроса.

— А, ты же не знаешь, — взмахнула Тамара Ильинична рукой, словно от мух отмахнуться желала. — Бегал за Алинкой нашей. Всё в постель норовил затащить. На сеновал сколько раз приглашал. Один раз обманом заманил-таки. Дед тогда шуганул. Оболдуй, каких свет не видывал. Алинка по нему сохла, любовь первая. Боюсь, как бы не вышло чего.

Первая любовь — дело серьезное. Не всегда забывается. А иногда и через всю жизнь, красной полосой проходит. Даже если человек личную жизнь устраивает. А вот стоит встретиться…

— Время прошло… — осторожно заметила Маша.

— Очень надеюсь, но прохвост еще тот, — сокрушённо качая головой, призналась баба Тома. — Боялась я, что однажды встретятся. Перейдет дорогу Веньке, оглянуться не успеем. А пара ведь хорошая получилась бы из наших.

Пристраивала Тамара Ильинично единственную внучку, не скрывая того. Впрочем, Мария Андреевна, кажется, вовсе не против была породниться с соседкой. Вот только, как предполагаемых молодых, для начала, подвести к мирному сосуществованию и затем уже…

— Ой, баб Том, даже не знаю, — призналась честно Талова, добавив, — Не слушает сейчас молодежь никого. Да и как заставить, когда мой вон, уже десять лет, как самостоятельный. Слова иной раз не вытащишь. От чужих людей узнала, что Светика своего с другого мужика стащил, прямо в офисе.

Глаза бабы Томы от удивления и, кажется, вполне искреннего недоумения, размером почти с пятирублёвую монету, стали. Где такое видано… Нет, город, современность. В общем-то, можно сказать, ничему не удивлялась. С другой стороны… В голове не укладывалось, как почти жена, вот такую вольность себе позволить может. Это ж где мораль?

— Господи, это ж стыд где у девки… — прошептала, на соседку в шоке смотря, Тамара Ильинична.

— Какой там стыд, — практически незамедлительно отмахнулась Мария Андреевна. — Еще на его агентство рот раскрыла. Долю требует.

А вот это совсем в голове не укладывалось. Ни у одной из женщин. Ладно, как говорится, хвостом вильнула. Может, мужик по каким причинам устраивать перестал. Но, чтобы…

— Веня ж парень спокойный, чего бабам надо, — головой покачивая, проговорила Тамара Ильинична. — Девочка ему нужна. Спокойная, добрая.

В этот момент, в сенях шаги послышались. Мария Андреевна спешно чашки перед ними с бабой Томой выставила, к чайнику потянувшись. А в кухню вошёл Виктор Талов. Окинул обеих дам изучающим взглядом. Усмехнулся странно.

— С настроением тебя? — поинтересовалась Маша, на муже взгляд задерживая.

— Рыба в сенях, в воде плещется, — сообщил Виктор Викторович, из шкафчика над раковиной, чашку доставая. — Так что, настроению есть, откуда взяться, не зря ночь просидел, — добавил, наливая себе из крана воды.

Не сказать, что Талов был заядлым рыбаком, но нет-нет, да выбирался к реке, с удочкой посидеть. Иногда улов отличный получался. А иногда… Иногда сомнения возникали у Марии Андреевны, что, действительно, на рыбалке муж время проводил. Даже малька какого коту, не приносил.

— Отлично, баб Том, Веня появится, пришлю к вам его с рыбой, — выдала вслух Мария Андреевна, вызвав недоумение мужа.

— Так сейчас дай, — с женой взглядом встретившись, добавил, — Пакет давай, отложу, сколько надо, там улов хороший, — предложил, руку протянув.

Улов-то, может, и хороший. Да только…

— Не домой я сейчас, — заговорила баба Тома, со стула поднимаясь. — Пойду, до Клавки дойду, — продолжала, к двери направляясь. — Про внука разузнать попробую. Три года в деревне не появлялся. Ждать чего и не знаешь.

С лёгкой настороженностью во взгляде, провожал раннюю гостью Виктор Талов. Не припоминал, чтобы в прежние времена соседка с первыми петухами наведывалась на чай.

— Маш, а, может, оставите парня в покое? — поинтересовался, от двери на жену взгляд переведя. — Доведешь ведь сама, сбежит снова в какую-нибудь свою горнолыжную Швейцарию. Опять же будешь поедом себя есть.

— А, напомнить, благодаря кому он в семье, последние годы, практически не появлялся? — непривычно резко поинтересовалась Мария Андреевна, при этом на стол выставляя достаточно плотный завтрак. — Витя, ему остепениться пора. Семью завести. В конце концов, я внуков хочу. От нормальной девочки, а не от «прости господи».

Тяжело вздохнув, Талов, подсев к столу, задержал на жене достаточно долгий взгляд. Понимал её желание. Здоровье не радовало. Врачи, хоть и старались надежду вселить, а гарантий никаких стопроцентных не давали. Наверняка, в голове всё крутила. Боялась не успеть и женатым сына увидеть, так сказать, в надёжные руки передать. И хоть одного малыша его, на руках подержать.

— Маш, ну, от меня-то здесь, что зависит? — спросил осторожно. — Взрослый мужик, сам разберется. Лезть станем, только хуже можем сделать.

— А ты, вообще, никогда ни во что не лез и не вмешивался, — неожиданно резко отреагировала Маша, швырнув ложку, которой что-то в кастрюле на плите, помешивала. — У тебя сын-то появился, как паспорт получил!

Утрировала здесь, конечно. Только, что значит, сказать сейчас о том. Виток конфликта неизбежен. А, учитывая, что Венька за мать горой стоит…

— Маш, перестань, — отодвинув от себя тарелку с завтраком, словно та помешать могла из-за стола подняться, за спиной женщины остановившись, обнял. — Мне самому Ягодка ваша эта нравится…

— В смысле⁉ — выдохнула Мария Андреевна, мгновенно к мужу обернувшись.

— В смысле, девочка для нашего Веньки подходящая, — с улыбкой пояснил Виктор. — И, кажется, сам он заинтересован в ней, только показать этого не хочет. Или, боится самому себе признаться в том. Уже говорил, повторяю, дай ему после Светки выдохнуть.

— Или неприступного босса отпустить на волю, — проворчала Маша, отстраняясь от мужа. — Кажется, твой сын слишком перестарался с игрой в офисную субординацию. Здесь ему не офис и Алина не сотрудник, к которому исключительно по имени отчеству. Соседка она здесь, Витя. Есть садись, пока не остыло, греть не буду, — закончила, из кухни выходя.

Тяжело вздохнув, Талов бросил взгляд на стол. Вкусно готовила его Машка. Один из огромных плюсов в её пользу был, когда жену себе выбирал. Да, вообще, много было плюсов, включая и любовь. Едва не потерял всё по собственной глупости. До сих пор ту теплоту в общении, что была, восстановить не получалось.

А теперь новый камень преткновения — личная жизнь сына. Вот, не представлял себе Виктор Талов разговоры с парнем на счёт выбора будущей второй половинки. Личное дело каждого. Как до жены донести…

Как мать, в целом ее понимал. Как взрослого человека — нет. Никак не желала отпустить сына от собственной юбки. Образное выражение, конечно, но… Пора бы уже согласиться с тем, что парень их давно вырос и находится в собственном плавании. Не требующем корректировки.

Глава 17

Утренняя встреча

— Алина Игоревна, скажите, вы намеренно стремитесь попасть мне на глаза? — поинтересовался Егорский, наблюдая за приближением к берегу реки, очаровательной соседки.

Очередное шикарное утро. Летнее. Теплое. Солнце еще не печет, как ошалелое. Воздух чистый. Вообще, воздух здесь другой. Свежесть особая. Вот сейчас готов был Ягодкиной даже премию выписать за то, что поспособствовала его появлению у родителей в деревне. Планировал же, как обычно, лазурное побережье… И если бы не…

Ягодкину заметил, только к берегу направившись. Выходя из воды, едва не споткнулся, что говорится, на ровном месте. Сюрприз, к которому оказался совершенно не готов. Уверенной походкой. В легком сарафанчике (черт, что ж за гардероб-то у неё⁈). Его замечательное утро своим появлением собиралась нарушить…

Черт, и почему девчонке не спится⁈ В офис чуть свет прилетала. Но да, ладно. Может, не справлялась с объемом работы. Хотя, старался не нагружать. Понимал все. Без опыта. Ладно хоть, не отпрашивалась без конца…

— Упс, — выдохнула Алинка, резко остановившись на подходе к реке, на голос среагировав, а в следующую секунду и обладателя оного увидев. — А, вы что тут делаете? — выдохнула, как вкопанная, замирая в нескольких метрах от реки.

Ситуация из серии «не ждали». А утро так отлично началось. Легкая прохлада, ветерок. От жары можно немного дух перевести. И в столь ранний час точно никого встретить не ожидала. И какого черта ему не спится⁈ Привык в своем офисе дневать и ночевать! И тут с первыми петухами поднимается!

— Так понимаю, как и вы, плаваю, — обронил Вениамин, самого себя, правда, поправив, — Плавал. В тишине и покое. До вашего появления.

Поверить не могла. Босс. Перед ней. В одних трусах. То есть, плавках. Или боксерах? Черт, чем одни от других отличаются? А, какая разница, чем. Прикрыт и то, хорошо. А тело красивое. Натренированное. Да, еще в саду тогда приметила, когда Яшке загон делали с дедом. Только тогда в штанах был. А тут…

Сглотнув, постаралась в чувство себя привести. Первый мужик, что ли, кого в одних трусах увидела? На пляже каждый год красуются. То есть, каждое лето. И в бассейне не в брюках плавают. Так, что с Егорским-то не так⁈ Или, это с ней, что не так? Правы, наверно, подружки. Мужика давно пора завести. Так, не котенок, вроде, чтобы его заводить. Сам завестись должен. Как-то. Черт…

Между тем Егорский, нарочито медленно подняв с травы футболку, и, слегка «поигрывая» мышцами плеч (намеренно демонстрируя перед ней свои спортзаловские достижения?), закончил одевание. Задержал на девчонке взгляд. И вдруг понял, что… Причина его раздражения совсем не в том, что Ягодкина с ним в одно время в одном месте на отдыхе оказалась, а в том, что…

— А вы можете плавать где-нибудь, в другом месте?

Вопрос, прервавший его размышления, вызвал откровенное недоумение. Чуть склонив голову, задержал на Ягодкиной взгляд. И, вдруг поймал себя на мысли, что в нее ведь и влюбиться можно. Хорошенькая. И не глупая. На самом-то деле. А то, что в офисе никак общение не складывалось…

Или уже… Не анализировал до сих пор, а вот сейчас, встретив случайно… Открытие для себя сделал, объясняющее собственное раздражение. Даже не раздражение, а… Отсутствие настроения… Да, да именно отсутствие настроения, кроется в этой самой Ягодкиной. Стоит её увидеть, даже случайно, даже мельком и поднимается всё. Настроение. Поднимается…

Нет, быть того не могло. Просто события последних пару недель перед отпуском, из колеи выбили. Отдохнет. Мозги на место встанут. Вернется в город…

— Учту ваше пожелание, — решительно прервав собственные размышления, пока самого себя не начал убеждать в любви к девчонке, пообещал Вениамин и, прихватив полотенце, направился от реки.

Ладно, закрутить роман на лазурном берегу. Да и вообще на море. Курортные городки расслабляют. Но в деревне, да еще с сотрудником собственного офиса… Против собственных правил, точно идти не собирался. Да и влюбляться во что⁈ Фамилия одна чего стоит…

— Сделайте одолжение, — услышал в спину. — Очень отдохнуть хочется.

Вот, что за манера, последнее слово оставить за собой. Ощущение, что намеренно цепляет. Внимание к себе привлечь пытается. Или, действительно, отношение к ней предвзятое? Может, прав друг? Черт бы его побрал со своим, то есть, своей протеже…

— Алина Игоревна, а давайте вы свои претензии ко мне, оставите до возвращения в офис, — попросил, резко развернувшись. — Мир заключить не предлагаю, но…

Закончить не успел. Не сводя с него глаз, Алинка едва слышно прошептала:

— Козел…

Брови Егорского в этот момент изогнулись дугой от нескрываемого удивления и офигевания. Нервно сглотнув от такой наглости со стороны своего сотрудника, ладно, здесь не сотрудника, соседки, поинтересовался:

— Ягодкина, ты совсем страх потеряла?

Негодованию и возмущению, пока — мысленному, не было предела. Козлом его до сих пор никто не называл. Да и не за что.

— Козел… — повторила между тем Алинка тихо.

И в эту ми нуту за спиной Егорского раздалось громкое:

— Меееее!!!

Мать твою ж за ногу!! Верить не хотелось. Но, судя по ужасу в красивых глазках Ягодкиной… Красивых. Ага. Ладно, с красотой позже разбираться будет. О другом сейчас.

— Яшка? — спросил негромко, словно от тональности голоса, поведение козла как-то могло измениться.

— Яшка, — почти прошептала Алинка, медленно начиная отступать к воде.

Учитывая, что в том, месте, где собиралась от козла спрятаться, глубина сразу начиналась… Кого первым ловить, если вовремя не остановить. Черт, и почему у него только две руки? Еще одна пара сейчас точно лишней не была бы.

— Алина, стой, не двигайся, — сделал попытку остановить ее дальнейшее перемещение по берегу, сам при этом начиная расстегивать ремень на брюках.

— Вы что делать собираетесь, — смешно моргнув своими ресничками, выдохнула Алинка.

Только оделся. Снова покрасоваться решил? Или, тоже, в воду? Намочиться боится? Своевременно. О комфорте думать.

— Тирана твоего для начала изловить, — обронил, одним резким движением из шлевков ремень выдергивая и в сторону подаваясь. Вовремя. Яшка с разгона собирался хорошо наподдать тому, кто у него на пути встал. Однако вместо пятой точки шефа, её шефа, прямиком в реке оказался. С визгом, Алинка бросилась на берег, впечатываясь в грудь несного босса, оказавшегося на пути. Следом…

С разворота буквально отшвырнув её за спину, Егорский ловко ухватил Яшку за рога.

— Как же ты уже достал, друг ситный, — зацепив Яшке за ошейник собственный пояс, глянул на девчонку.

Если на языке, что и вертелось едкое, улетучилось. Испугана. Не до смеха. Даже жалко стало. Действительно, загонял её этот козел. Интересно, как из вольера выбрался. Сам же все крепления проверял.

— Алин, подойди, — попросил, руку к ней протянув, козла при этом стараясь чуть в стороне удерживать. Как получалось, понять не могла. — Подойди, говорю, не тронет зверюга, — повторил терпеливо, замешательство заметив. — Всё, — продолжал тихо, обняв, к груди прижимая. — Давай, успокаивайся, бабушку расстроишь. Или, плавать останешься?

Глупый вопрос. Отрицательно головой замотала, носиком своим шмыгнув. Черт, вот только не до слез. Тут козла бы удержать. Так и норовит вырваться. А если еще слезы рекой потекут, что делать будет…

— Домой, — отстраняясь от Егорского, глазки спрятала.

Усмехнулся. Ведет себя девчонка немного странно. Только если… Мысль, посетившая вдруг, на самого себя мысленно заставила цыкнуть. Не о том думает. Вот совсем не о том. От козла спас соседку, и достаточно. Ну, до дома проводить…

Баба Тома Яшку со всей «любовью» встретила. Несколько раз приложилась хворостиной. Да толку? Её и ту, боднуть попытался.

— Игнат на свою рыбалку спозаранку ушел. Этого пастись выгнал, а как следует не запер калитку-то загона.

— Да не в деде Игнате дело, — отрицательно качнул головой Вениамин, внимательно изучив запорное устройство. — Умный у вас Яшка, Тамара Ильинична, — продолжал с усмешкой. — Рогом своим, видимо, запор подцепил. Ладно, переделаем. Сейчас закрепил. Не должен вырваться в ближайшие пару часов, — продолжал, на часы взгляд бросая. — Если дед Игнат раньше не появится, загляну. Сейчас бы сделал, переговоры через полчаса, — добавил, из сада направляясь.

Алинка на крыльце. За ним наблюдающая. Хорошенькая девчонка. Черт, в какую степь несет. Достаточно Светки с ее очаровательностью. На долго всякую охоту, на какие-либо отношения с пометкой «серьезно», отбила.

— Кваса хотите?

Едва не споткнулся на ровном месте, вопрос услышав. Серьезно? Ему предлагали… Интересно, с чего такая щедрость? Даже заговорила нормально. Или, в благодарность за очередное спасение от Яшки? Тот еще сводник, зараза рогатая!

— Не откажусь, — с легким прищуром на Ягодкину глянув, не стал отказываться Вениамин. — У бабы Томы знатный квас, нравится, — добавил, глоток делая.

— Этот я ставила, — выдала Алинка.

Поперхнулся аж. Она? Ягодкина — готовит? Сама? Да, квас, конечно, дело не хитрое, сообразить. Видел не раз, как мать быстро справляется, в банку закидывая что-то там. Но вот, чтобы Ягодкина. А если без присмотра со стороны бабушки? Так, это, вообще, пить безопасно? Черт, своевременно вопросы полетели. А у него сейчас совещание…

— Алина, ты чего человеку под руку говоришь? — возмутилась Тамара Ильинична, осуждающе покачивая головой и с укором на внучку взгляд кинув.

— Нормально всё, баб Том, — заверил Егорский, возвращая стакан Алинке. Чуть вперед подавшись, чтобы не слышала бабушка, добавил, — Если подсыпала чего, Яшку выпущу из загона, как только за калитку выйдешь. Спасать не буду.

И… неожиданно подмигнув, вышел со двора.

Алинка в след смотрела, понять пытаясь, а что это сейчас, было? С каких пор господин Егорский подмигивать ей стал? Вроде даже намека на подобную вольность не давала. Со Светиком своим пусть перемигивается. А она…

Фыркнув, отправилась в дом. И всё же, придется сегодня довольствоваться душем…

Глава 18

Толька

— Вень? — Мария Андреевна выглянула в кухню. — Подожди, не уходи, — попросила, с небольшим ведерком направляясь в сени. — Помоги-ка. Отнеси соседям рыбки.

Вениамин, уже собравшийся скрыться в районе второго этажа или, как там в деревнях именовалась верхняя надстройка дома, мансарда, кажется, обустроенная под его комнату, резко остановившись, обернулся.

— Какой рыбки? — не понял, задерживая на матери недоумевающий взгляд.

Вообще, в голове уже другое было. Переговоры по проекту. Современные технологии позволяют не мчаться в город в середине отдыха. Всего и надо, пару кнопок нажать, чтобы к обсуждению подключиться. Тем более, что самое начало переговорного процесса, его личного присутствия не требующее.

— Отец твой сегодня ночью не по бабам шастал, а с удочкой, ощущение, что с сетями, сидел на Излучной, — продолжала Мария Андреевна, в ведро, что в руках держала, воды плеская. — Угостить, по-соседски, хочу.

Очень интересное кино , — отметил про себя Вениамин, к матери внимательнее присматриваясь. Ощущение, что недоговаривала та чего-то. Если только у него, после общения с Ягодкиной и её кваса…

— Мам…

— Что, «мам» ? — передразнила та сына. — Баб Тома вон, то клубники даст, то щавеля. На зиму наморожу, — продолжала Мария Андреевна рассуждать, как заправский деревенский старожил. — У них, кто будет ловить? Алинка, что ли?

Слегка изогнув бровь, — и откуда только эта странная привычка у сына появилась , — подумалось в ту минуту Таловой, — Вениамин задержал на ней слишком задумчивый взгляд. Даже слегка занервничать заставил своим этим молчаливым не то недоумением, не то вопросом.

— Алинка только если козлов словит, — проворчал, отворачиваясь к крану и наливая в чашку воды.

— Чего? — не поняла Мария Андреевна. — Каких, козлов?

И, как объяснять? С чего вообще про Ягодкину с её Яшкой вдруг вспомнил? О другом разговор. О рыбе, будь та неладна. Вообще, понять не мог. С чего он должен эту рыбину куда-то тащить? Другие дела, поважнее ждут…

— На четырех ногах, или, лапах, что у них там, и с рогами, — проворчал Вениамин, добавив, — Любят они друг друга.

Слышал, как хмыкнул отец. Вот. Еще козел. Только уже на двух лапах. И безрогий. Правильно, что молчит.

— Болтун, — прикрикнула Мария Андреевна на сына, бросая в ведерко несколько приличного размера, рыбин. — Держи, — поставила перед Венькой.

Ему предлагалось. Взгляд бросил на часы. Нет, в принципе, задержаться может себе позволить. Какие пять — десять минут… Только ради чего? Чтобы снова побывать в соседском дворе? Так и без того туда собирается. Только чуть позже.

— Мам, а сама, нет? — выдал неосторожный вопрос. — У меня переговоры через полчаса, даже уже, меньше, — добавил, вновь демонстративно посмотрев на часы.

— А матери помочь⁈ — поинтересовалась резко Мария Андреевна. — Или, что, всё я должна? Приготовь, постирай, убери…

Не видел в тот момент взгляда отца. Кажется, будь такая возможность, то стукнул бы. Взглядом. Причем — со всей силы.

— Вень, рыбу отнеси, спокойнее будет и быстрее, — неожиданно выступил отец.

Ожидаемо, на стороне жены. Всегда поддерживал ту. Не исключено, что вину свою из прошлого, таким образом всё, загладить пытался. Мог послать ко всем чертям. Кому нужна рыба, в конце концов, тот может и сам за ней прийти. Однако, вместо того, чтобы нечто подобное озвучить, подхватив ведро, со словами:

— Как же вы мне оба… — направился в сторону соседского двора.

Рыба. На кой черт она сдалась соседям, понять не мог. Когда утром на реку шел, видел рыбачащего деда Игната. Уж на еду точно наловит. Водилась в их реке рыба. Всем хватало, кто порыбачить хотел.

— Интересно, а кроме меня больше этого сделать, некому? — продолжал ворчать Егорский, выходя со своего двора.

Почему рыба еще вопрос, не могла подождать час, пока с переговорами проблему решит, тоже не понимал. Сильно сомневался, что Тамара Ильинична прямо незамедлительно готовить из нее возьмется.

В тот момент, когда ведро с рыбой передавал хозяйке дома, то есть бабе Томе, во двор вышел дед Игнат. Взгляд его в недоумении задержался сперва на Веньке, затем на ведре с рыбой и только, под занавес, на Тамаре Ильиничне.

— Том, а тебе своей мало? — поинтересовался, наконец. — В сенях еще живая в ведре плещется.

Недоумение. Легкое. Вопрос во взгляде. Что-то происходило? Его намеренно сюда…

— Не такая то, — возразила горячо баба Тома, у Егорского ведро буквально выхватывая. Хотя, назад уж точно не понес бы. — Из той котлеты лучше, а эту на зиму сделаю.

И снова во взгляде деда не то вопрос, не то сомнение. Словно спросить, что хотел, на Егорского глянув, да передумал. А, может, кстати, как вариант, при бабке своей, не стал. Кто его знает, чего коснуться собирался.

— А ну да, — кивнул утвердительно, усмешку (еще новость!) старательно пряча. — Мы с Виктором карасей в разной воде ловили, — продолжал, забрав у Тамары Ильиничны ведро и на землю то поставив, закончил, — Точно. Забыл. Целых сто метров, между нами было.

Язвил, сомнения в том не было. А до Егорского медленно начала доходить одна вещь… Мысль, конечно, так себе, но судя по тому, что наблюдал… Сам невольно усмехнулся. Мать с бабкой. Заговорщицы. Впрочем…

Закончить мысль не успел. Из открытой двери дома послышался наполненный радостью, голосок Ягодкиной. Ну, вот , — мелькнула мысль, — уже и голосок! Дальше какие метаморфозы в его отношении к офисному сотруднику, произойдут?.. Ответить себе не успел.

— Ба-а-а!! — а следом появилась и его обладательница. — Ба, Толик приехал! — сообщила радостную весть (по крайней мере для себя уж точно) Алинка. — Сейчас к нам идет!

Голос Алинки странным образом действовал. Организм реагировал достаточно живенько. В офисе еще приметил. Сильно большого значения не придал. От будущей жены, точно не планировал налево похаживать. Подвиги отца повторять, желание напрочь отсутствовало…

— Вы… — замерла в растерянности.

Взглядом окинул. Переодеться успела. Сарафанчик только попку прикрывает. Черт, она издевается? Специально к его появлению, максимально себя обнажает? Или при бабке с дедом тоже вот так…

— Ухожу уже, — обронил в тот момент, когда Алинка, с радостным возгласом бросилась к кому-то на встречу, во мгновение ока у него за спиной оказавшись.

Оглянулся медленно. Зубами скрипнул. И вопросом задался: вот такие вот, во вкусе Ягодкиной? Высокий. Статный. Красивый. Кричаще красив, — вынужден был признать Егорский.

И, судя по их встрече…

Прошлое? Или, настоящее? Судя по тому, как приобнял девчонку на глазах стариков… Себе ничего подобного не позволял. Впрочем, о чем это он? Сотрудниц не приобнимают. С ними решают рабочие вопросы. Служебные романы под запретом. Сам тот устанавливал… Светка исключением оказалась. Ничем хорошим, по итогу, отношения не завершились…

— Черт, — процедил Вениамин сквозь зубы, слишком стремительно направившись со двора.

Ситуация не однозначная. И чувствовал себя… А, как? Какие чувства могут быть, когда… И снова по кругу — офисный сотрудник. Даже на отдыхе. Даже — в деревне.

— Веня, на счёт Яшки… — начала осторожно Тамара Ильинична.

Грубить не хотелось, хотя на языке так и вертелось несколько нелицеприятных реплик. Совесть не позволяла.

— Зайду, — пообещал, на баб Тому глянув. — Совещание сейчас, и так опаздываю уже, — добавил, на Ягодкиной стараясь внимание не акцентировать. — Просто, рыбу мама просила занести, — закончил, к калитке направившись.

Не видел взгляда, брошенного бабушкой на внучку. Или, на её кавалера нежданного? Скорее, на второго.

Не считала она этого Толика надёжным для своей Алинки. И что только девчонка в том нашла?.. Вопросом сколько раз задавалась, ответа не находя.

— Куда собралась?

Грозно прозвучавший за спиной вопрос бабушки, вызвал недоумение Алинки. Вроде вышла давно из того возраста, когда для прогулки с молодым человеком разрешения спрашивать требуется.

— Ба, по деревне пройдёмся, — тем не менее сообщила Алинка. — На берегу посидим. Не виделись тыщу лет.

Кажется, не слишком ответ внучки порадовал бабушку. Не нравился ей гость. Вот, совсем. Откуда только взялся. Сколько не появлялся в деревне и, нате вам. В самый неподходящий момент.

— Не велика потеря, — вслух проговорила, принципиально игнорируя присутствие гостя. — Мне на огороде помочь надо.

— Ба-а-а… — протянула Ягодкина, не понимая, с чего вдруг бабушка про огород вспомнила.

— Грядки зарастают, — одернула резко Тамара Ильинична внучку.

Не собиралась ту со двора отпускать. Да ещё с проходимцем этим. Втолковать в голову молодую никак не могла, что не красота неземная счастливым человека, рядом с другим человеком делает, а отношение.

— Ба, так жара какая… — сделала Алинка ещё одну попытку избежать рекрутства на огород.

Уж очень хотелось с другом юности пообщаться. Узнать, как жил эти годы. Чем сейчас занимается. Слышала краем уха, что учёбу бросил, считая пустой тратой времени. Работает. Где и чем занимается? Жил-то безбедно. Или, во всяком случае, концы с концами не сводил.

— Не расплавишься, — одернула та резко внучку. — Или мне одной траву таскать? Деда твоего тоже, вон, не дозовешься. Выросла, огород не в радость? — продолжала причитать баба Тома. — Думала…

— Ладно, идём полоть огород, — уступила Алинка, обняв молодого человека за шею, шепнув, — Вечером увидимся. С удовольствием с тобой поболтаю.

Что на бабушку нашло, понять не могла. Какой огород? Выполот и вычищен. Траву ещё постараться надо, чтобы найти. И как раз её-то к прополке и не допускала, полагая, что лишнее повыдергает.

— Ба, полоть здесь, что? — поинтересовалась Ягодкина, грядки критическим взглядом окидывая. — Только если морковку тебе выдергать. Или свеклу. Могу, только скажи.

Совсем не съязвить, не получилось. Хоть и стыдно было перед бабушкой. Но обида так и рвалась наружу. Что на ту нашло, понять не могла. Ладно, девчонкой была, стерегла. Да и права была. Но сейчас-то, что? Выросли все. И Толик, не сомневалась, изменился, повзрослел.

— Я тебе повыдергаю, — прикрикнула на внучку Тамара Ильинична. — Иди, вон, щавеля нарви, да промой как следует. На зиму пора уже делать.

Целую минуту Алина очень внимательно, можно сказать, изучающе, смотрела на бабушку. И в голове начала складываться чёткая картинка происходящего. Могла, конечно, ошибаться, но…

— Та-ак, кажется, я что-то начинаю понимать, — медленно заговорила, оборачиваясь от грядок. — Ба, а можно, я сама буду решать, с кем и как мне общаться? Догадываюсь, что Егорский для вас этаким героем кажется. Только не герой он вовсе. То, что с Яшкой помогает справиться, ещё ни о чем не говорит.

Каждый раз, когда заглядывалась на Вениамина Викторовича, когда сердечко подпрыгивать от одного его, доносившегося до слуха голоса, напоминала себе, каким общение было в офисе. И…

— А тебе, что надо? — поинтересовалась Тамара Ильинична, строго на внучку глянув. — Чтобы к ногам твоим плюхнулся? Так, почти у ног. Глаз с тебя не сводит.

Даже если и так… Не могла. Светик рядом с ним в памяти возникала. Его молчание во время ее воспитательных процессов. Один раз только вступился. Когда совсем уже разошлась…

— Мне в агентстве его хватило, — тихо проговорила, в сторону соседского дома глянув — И не нужна я ему, как бы вы не старались. Не Светик я, ба. А Светиком быть не хочу.

Закончив, в дом бросилась, слезы, вдруг на глаза на вернувшиеся, сдержать пытаясь. Больно. Очень. Но по другому, наверно, нельзя, невозможно.

— Том, не трогай её, — остановил дед Игнат жену, когда та вслед за внучкой отправиться собиралась. — Вот сейчас, не трогай. Обе, с Машей, остановитесь. Дайте самим им разобраться.

— Так ведь, Толька этот, поганец, попортит девку, — с беспокойством проговорила Тамара Ильинична, вслед внучке смотря.

Единственной кровиночке только счастья и добра желала. И точно, то счастье не с Толиком виделось. Непутёвый был, по мнению старожилов деревни.

— А, думаешь, не нашелся еще, кто попортит? — полюбопытствовал дед, на баб Тому глянув. — В городе, не в джунглях непроходимых жила. Порядки ж там другие.

— Так, нет никого у девки. Снова, вон, одна в гости приехала. У Леськи третьего уже за год привозит на показ.

Не в качестве показателя пример приводила сейчас. А в качестве доказательства. Будь у их Алиночки кто, не сомневалась, прятать внучка не стала бы. А так…

— Так тебе и сказали, — фыркнул дед Игнат, с необъяснимым прищуром на жену глянув. — Том, я с Венькой говорил. Наблюдал за ним. Запала Алинка ему в душу. Но, дайте с Машей мужику время. У него там проблем воз и маленькая тележка. И Алинка наша далеко не наивная дурочка. Что касается Тольки… Так, дружба детская редко проходит бесследно.

Недоумение Тамары Ильиничны несколько долгих минут длилось. Не понимала деда. Тот в каком мире живёт?

— Дружба? — переспросила, в бока, как в былые времена, когда отчитывать любимого супруга собиралась, руками упираясь. — А ты забыл, как гонял этого гадёныша от Алинки? А как однажды он на сеновале её чуть…

— У него тогда феромоны, тьфу ты, гормоны, играли, — поправил самого себя дед. — У пацанов нормально это. Сейчас вон какой видный, серьёзный. И девчонка, наверняка, есть. Вам, бабам, во всех мужиках охотники за вашей сокровищницей, мерещатся.

Иронизировал? Не поняла сейчас мужа Тамара Ильинична. За внучкой присмотреть бы надо. Помощи ждала. А вместо этого…

Глава 19

Осторожная попытка выяснить…

Совещание не совещание сегодня было. Из головы встреча Алинки с неизвестным ему, до сегодняшнего дня, Толиком, из головы не шла. Уж больно эмоциональной та оказалась. Любовники бывшие? Да, молодые совсем. Алинка, так вообще девчонка. Хоть и двадцать три года…

С трудом дождался того момента, когда можно было со спокойной душой кнопку отключения на видеоплеере нажать. Несколько минуту еще просто сидел, с мыслями собираясь. Расспрашивать начнет, мать сразу, не сомневался в том, все свои способности сводницы включит. Не до того сейчас. Не планировал никаких вообще отношений на ближайшую пятилетку. После Светки бы в себя прийти.

За Алинку же непонятное беспокойство. Или, это взгляд и тон бабы Томы, так подействовали…

— Что ж ты творишь, Ягодкина, — проворчал, с кресла поднимаясь. — Что за хмырь возле тебя крутиться собрался…

Захлопнув крышку ноутбука, направился вниз.

Мария Андреевна с ужином колдовала. Не припоминал, чтобы мать в прежние времена, с таким воодушевлением готовкой занималась. Или, деревня так сказалась? Привыкнет к домашней еде, потом, что, сюда до следующего лета, мотаться? А, так понял, родители в эту зиму в город возвращаться не планировали. Еще одна новость к которой пока, на самом деле, представления не имел, как относиться.

— Наработался? — встретила его ворчанием мадам Талова. — Ты, хотя бы в отпуске, можешь о своих совещаниях не думать? Люди нормальные в деревню отдохнуть приезжают, а мой сын из-за одного рабочего стола за другой.

— Ма-ам, — протянул Вениамин, обнимая женщину за плечи и касаясь поцелуем ее щеки. — Мам, отлично всё. Совещание не отменить. И это лучше, чем в город нестись, — продолжал, между делом проверяя содержимое кастрюль и сковородок. — Слушай, а не в курсе, что за парень к Мефодьевым во двор сегодня заходил?

Реакция, которая последовала, точно не ожидалась. Мать в лице сменилась. С чего бы вдруг.

— Мне-то с чего знать? — плечами повела, задумываясь на короткое время, — Тут баб Тома заходила, правда. За солью, закончилась не ко времени, — тут же сообщила о цели визита соседки, Мария Андреевна. — Так вот, говорила, к одним здесь внук приехать должен. Несколько лет не приезжал. Алинка в него когда-то влюблена была. Может, он и появился? Кто еще, кроме нас, заходить к ним может?

И, в самом деле, кто? Да весь поселок. Любой. Не за забором высоким жили. От людей не прятались.

— А внука, случаем, не Толиком зовут? — поинтересовался так, между делом.

Вообще самого себя понять не мог. Последние дни Ягодкина в буквальном смысле слова, в мозг забралась. В душу проникла. Причем на столько глубоко, что вытравить уже ничем не получалось. Воздух деревенский так действовал? Так, в город по делам уезжал. Не отпускала. Без конца в мыслях возвращался к вопросу, как она тут.

— Приехал, значит, гад, — проговорила мать тихо, медленно опускаясь на стоявший рядом табурет. — Вот этого-то баба Тома и боялась больше всего. Что сразу к Алинке их наведается, — пояснила свои последние слова мадам Талова. — История там, вроде, какая-то едва не случилось в свое время. Не нравится Тамаре Ильиничне это бывшее увлечение внучки.

— Ну, вот тут я с бабой Томой солидарен, — совершенно неожиданно, в том числе и для самого себя, согласился Егорский. — Мне он, тоже, чертовски не понравился. Хотя, для Ягодкиной, наверно, в самый раз, — добавил, выходя их дома.

Куда собирался? Да никуда. Во дворе посидеть. Воздухом подышать. Относительно Ягодкиной поразмышлять. В отпуск, от себя подальше отправил. А по факту получилось, снова — рядом. И организм вновь посылы совсем не те давал. Все до боли офис напоминало. Только что сотрудник не в офисной форме. А в шортиках и сарафанчиках, которые больше открывали, чем скрывали. И если она в том виде, в котором перед ним скачет, с этим чертовы Толиком куда-то отправилась…

Толик… Ладно. Толик. Откуда взялся? Выяснить совсем не мешает. На кой черт? Какая разница, с кем там Ягодкина… Хоть с тремя Толиками…

Однако, пока до соседского двора шел (обещал же с запором Яшкиного загона разобраться), начальника своей безопасности набрал. Задачу поставил выяснить и доложить. В максимально сжатые сроки.

— Угроза нам? — прозвучал в трубку уточняющий вопрос.

— Угроза моим кадрам, увести могут, — уже когда произнёс фразу, долго в недоумении на телефон в своей руке смотрел. Чушь откровенную сморозил.

Увести. Кадры? В самом деле за специалиста так переживал? Или вся проблема крылась в том, что тем самым специалистом, Ягодкина была?

— Да дед обещал вечером сам посмотреть, — такой фразой встретила его баба Тома.

Расстроена явно чем-то была. В глаза бросилось сразу. Неужели из-за Алинкиного ухажера?

— Да я тоже, вроде как, тоже обещал, — напомнил Вениамин, проходя во двор. — А то, сбежит снова. Алинку вашу с кавалером начнет по деревне гонять, — вроде как, сыронизировать попытку сделал. На сколько удачную? Не расположена была Тамара Ильинична, судя по следующей реплике, иронию ту поддержать.

— Не велика беда, если и на рога паршивца подсадит, — направляясь в сад, проговорила баба Тома сквозь зубы.

Не нравился. Совсем. И то не показное.

— Что-то не жалуете вы молодого человека внучки, — постарался Егорский произнести с легкостью в тоне. — Вроде, парень видный.

Льстил. Намеренно. Нет, красив, не спорил. Накачан, как тот слон. Сколько в том качке мозгов — вопрос.

— Девок он портить, видный, — продолжала «шипеть» баба Тома. — Алинку нашу поле школы только успели уберечь от него. Ему бы под юбку девчонке залететь. Как трофеи, их собирает. А Алинка у нас видная, хоть и худенькая и без приданого этого вашего, городского. Умная. Ей учиться надо было. А забеременела бы? Да и с дитем не сильно разгонишься. Не каждый замуж возьмет.

Вольером занимаясь, Егорский одновременно внимательно слушал Тамару Ильиничну, в мыслях некоторые заметки для себя делая. С одной стороны, да, вроде внучку расхваливала. С другой… Да, умная девчонка, смышленая. Только опыта маловато. Ну и, не интриганка. Простодушна слишком. Такую опекать и оберегать требуется…

— А с родителями её, что? — спросил осторожно, от работы на какую секунду отвлекаясь. — Неужели не помогли бы?

Как-то не задавал лишних вопросов. Одна и одна. Пристроил к себе по личной просьбе друга. Тоже не особо расспрашивал.

— Так с детского возраста одна она у нас, — тяжело вздохнув, сообщила баба Тома. — Погибли родители. Зимой гололед страшный был. От нас в город возвращались. Алинка тогда раскапризничалась, уезжать не хотела. Игорь, сын, Наташу уговорил оставить до выходных. А через час сообщили… Недалеко отсюда отъехали. Камаз занесло не скорости. Оба. Сразу.

Слов не было. Чувствовал себя неловко в данный момент. У матери следовало расспросить , — мелькнула запоздалая мысль. Наверняка что-то слышала. Всё же десять лет уже, как здесь живет.

— Извините, не знал, — всё, что сказать в данный момент времени, мог.

— Да переболело уже, — махнула баба Тома рукой. Только взмах слишком уж обреченным вышел. — За Алинку только боязно, — призналась, негромко продолжая. — Одна она у нас. Молоденькая совсем. Наивная бывает. А брат не всегда уследить может. Своя жизнь есть. Да и двоюродный он ей. И… — замешкалась, заставив Егорского невольно насторожиться. — Вень, правда, что дел она у тебя натворила?

Новость. Точно помнил, никому здесь ничего не рассказывал. Сперва у Артёма, друга, информация о происшествии появилась. Теперь… Ощущение, что кто-то за спиной действовал. Впрочем, догадки некоторые имелись. Доказательства, пока, отсутствовали.

— Она сказала? — спросил, тем не менее.

— Люди, — отрицательно качнула головой Тамара Ильинична. — Люди ведь всё знают. Если и так, она не со зла. Переживает очень.

Никогда обратного и не утверждал. Только сразу не разобрался. А когда чуть глубже копнул, в шоке оказался. Время потребовалось, срочные меры принять. Алинка же в его лице, кажется, монстра для себя увидела…

— Знаю, что не со зла, — выдал совершенно неожиданно Вениамин.

Вообще, в последние дни самого себя не понимал. Тянуло к девчонке, словно магнитом. Впрочем, еще в городе неладное почувствовал. Когда увольнять категорически запретил. Когда в отпуск бессрочный отправил, от Светика спасая. Когда проблему с отелем решал…

— Том, ты снова человека Алинкой достаешь? — раздался неожиданно голос деда Игната. Когда только в данной части сада объявился, вопрос. — В покое уже оставь, — продолжал, к вольеру с Яшкой приближаясь, с Егорским за руку здороваясь. — Сама девчонка разберется, как жить.

— Нормально всё, Игнат Семёныч, — заверил Вениамин, заканчивая крепить запор. — Нравится мне ваша Алинка. Только, как у вас говорят: насильно мил не будешь, так, кажется? Если встретила свое счастье, не надо лезть. Хорошего не выйдет, — добавил, выходя и закрывая за собой калитку.

— Это, Тольку-то она встретила? — не унималась Тамара Ильинична, направившись в сторону дома. — Еще выяснить надо, чем он в городе занимается, этот прохвост.

Вот так. Категорично. Вениамин даже улыбку не сдержал в ответ.

— Выясним, — заверил, добавив, — Непременно выясним, закончил, едва заметно усмехнувшись.

Не видел взгляда деда Игната, ему вслед брошенного. Удивление в том было. Не ожидал? Или, не сосем понял? А, может, сразу всё и вместе?

— Неужто зацепила всё же, — протянул медленно, с долей недоверия и сомнения в голосе…

Глава 20

Попытка разобраться в… себе

— Куда ты? — удивилась Мария Андреевна, заметив, как после ужина сын направился к входной двери.

Не первый день в деревне. Обычно, после ужина к себе поднимался. Точно знала, за работу садился. Что уж там делал, не интересовалась. Но до пол ночи свет в кабинете горел. На кухню успевал заглянуть. А тут…

— Воздухом пойду, подышу, — обронил, Вениамин, оглянувшись, а затем, дверь за собой плотнее закрывая.

— Не поняла, — в растерянности Мария Андреевна глянула на мужа. — Витя, что с ним? Вы снова на ножах?

Внешне в их семье было все благополучно. А вот на деле… Давно длящийся между отцом и сыном — конфликт. То затухающий, то с новой силой разгорающийся. Она ж, как меж двух огней находилась постоянно

— Ну, на этот раз я точно не при чем, — вздохнув и, поднимаясь из-за стола, проговорил Виктор Викторович. — Сдается мне, засела у парня в душе заноза. Добились вы с баб Томой своего.

Спокойно так произнес. Мария Андреевна даже не сразу и поняла, что муж попытался ей в данный момент сказать.

— Ты, о чем сейчас? — поинтересовалась осторожно.

— Да всё том, то есть о той, — поправил самого себя Талов. — Об Алинке.

Сомнение. Недоверие. Или, всё вместе?

— Ты-то откуда знаешь, что у сына там, какой занозой засело? — не удержалась от язвительного вопроса Маша. — Вы с ним, когда последний раз общались нормально? Вить, серьезно спрашиваю…

— Серьезно и отвечаю, — приобнимая жену, с улыбкой продолжал Виктор. — С дедом Игнатом перед ужином говорил. Венька им всё с Яшкой помогает разобраться. Сегодня выше запор поднимал. Представляешь, гаденыш, рогом подцепить умудрился и открыл свой вольер.

Слушая мужа, Мария Андреевна слегка нахмурилась. Не совсем, что-то, того понимала. Хотя, вроде, внятно говорил. Но, какой-то сумбур в словах. Или она разучилась понимать человека, с которым столько лет прожила…

— Не скажешь, как совместить Яшку с Алинкой и Веней? — поинтересовалась осторожно, с некоторой опаской на мужа глянув. Вроде, выпившим не был. По крайней мере она, не чувствовала.

— Да, вроде, никак, — согласился тот, усиливая объятия. — Только расспрашивал он бабу Тому про Алинку. Подробно. А мужик любые подробности о девушке-женщине выведать пытается в одном случае, если интересна та становится. Так что, жди. Могу, конечно, ошибаться, сама говоришь, собственного сына не знаю, — вернул мадам Таловой ее же слова, сказанные буквально на днях, — Но, так подозреваю…

На сколько не знал сына? Где-то и не знал. С характером познакомился, когда тот паспорт получал. Когда принципиально фамилию матери взял. Никакие разговоры не помогли. И до сих пор… Порой, как чужие были.

— Господи, как же не ко времени этот Толик, — прошептала Маша, останавливаясь у окна кухни, откуда отлично просматривалась дорога деревенская и… Сына видела.

Стоял, на калитку облокотившись. Не припоминала, чтобы прежде… Окна его комнаты на соседский двор выходили. Видел ли там Алинку? Может, там как присмотрелся… А сейчас, вот в эту самую минуту, о чем думал?

— Нужна Алинка, и Толик не помеха будет, — сознанием дела произнес Виктор Викторович, за женой наблюдая. Снова сбежала от него. Сложно с отношениями в последние… годы. — А может еще и к лучшему, что появился. Стимулирует соперник к решительным действиям.

Бросив на мужа не обещающий ничего хорошего, взгляд, Мария Андреевна вернулась к уборке со стола.

— Тебе виднее, — обронила негромко. — Ты у нас на опыте.

Какого черта поперся на улицу, а не поднялся к себе в комнату, понять не мог.

Облокотившись на калитку, Егорский, посматривая на часы, практически не сводил глаз с дороги, идущей вдоль поселка. Загулялась Алинка. Причем, по его мнению — через чур. Хотя, с другой стороны, какое ему, собственно дело?

Взгляд снова задержался на часах. Темнеть скоро начнет. Где нелегкая носит эту… Уже открыв калитку и сделав шаг со двора, замер. Шли. Вернее, шла. Парочка. Сарафанчик, мать его! Нервы его испытывает? Не понимает, чем всё завершиться может? А, чем? О чем это он? А о том самом. О мужском интересе. К таким вот, стройным ножкам.

— Вениамин Викторович… — застыла Алинка в растерянности.

Вот, кого угодно ожидала встретить, только не Егорского. Даже бабушку с хворостиной, как в детстве, бывало. Но, чтобы сам босс… Ей сейчас, его как понимать? Хотя, с чего взяла, что её ждет?

— Вениамин Викторович, — кивнул тот утвердительно, на кавалере Ягодкиной задерживая взгляд. — А вы, так понимаю, Толик, — продолжал, задержав на молодом человеке пристальный взгляд.

— Совершенно верно, — подтвердил тот, чувствуя, но определенно не понимая, в чем подвох. — А вы, — продолжал, отвечая на рукопожатие Егорского, — Тот самый, несносный босс.

Понял ли, что сказал? Отлично понял. Вениамин сдержал усмешку. Кого этот товарищ сейчас хочет выставить не в лучшем свете? Или, дать понять, что в курсе существующей проблемы? Так, уже давно, как проблему, тот инцидент перестал рассматривать.

А Алинка, заметить успел, едва не задохнулась от негодования. Однозначно ведь, поплакалась старому другу в жилетку. Не учла только факта, что тот болтливым окажется. Или, как вариант, цель какую-то свою преследуя, выдал информацию.

— Совершенно точно, — кивнув, подтвердил Вениамин. И, не удержавшись, добавил с легкой издевкой в голосе, — А по совместительству, лучший друг ее брата. А Артему клятвенно обещал оберегать Алину Игоревну от необдуманных действий, в силу её наивности и неопытности, в некоторых делах.

Слушала его Алинка не просто внимательно. С откровенным интересом. Кажется, открывая для себя нечто невиданное и неожиданное. Впрочем, самого себя в неожиданном свете открывал. Вот когда Светика заставал в компании какого-нибудь пройдохи, ни одна душевная струна не задевалась. А здесь…

— Вениамин Викторович, мы не в офисе, — вслух осторожно выдала.

— Неужели? — переспросил, с откровенно наигранным удивлением. — А мне показалось, мы с вами, Алина, только декорации сменили. А я не люблю, когда мои люди с конкурентами общаются. Ни к чему хорошему такое общение, обычно, не приводит.

Язвил. Вообще, не понимала, что происходит. Взгляд холодный, колючий. Даже когда с её так называемыми косяками разбирался очередной раз, иначе смотрел. Что здесь не так, взять в толк не могла.

— Это я-то, конкурент? — не понял Анатолий, явно, не совсем понимая происходящее. — Да мне до вашего бизнеса…

— Вот и отлично, — не дослушав до конца, кивнул Егорский. При этом, открыв калитку соседнего двора, буквально затолкнул туда Ягодкину. — Значит, мой сотрудник отправляется спать. Завтра у нас сложный день.

Сложный? День? Завтра⁇ О чем это он⁈

— Вы что себе позволяете⁈ — возмутилась Алина, попытавшись выдернуть руку из клешни Егорского. — Я свободный человек и имею полное право…

— Завтра, — оборвал резко её фразу.

— Что, завтра? — не поняла Ягодкина, оторопело уставившись на босса.

Кажется, тот заигрался в босса-подчиненную. На отдыхе она. В отпуске. Кстати, сам же туда, помнится, и отправился с пару недель назад! Так, какого черта не дает прохода? Что здесь и сейчас делает⁈

— Завтра выслушаю все, что думаешь в мой адрес, — терпеливо прозвучало пояснение Вениамина. — А сегодня — спать, — перехватив взгляд девчонки, поинтересовался, не пряча… теплой улыбки, — Или, Тамару Ильиничну позвать?

Ветром сдуло. Не смотря на характер, бабушку все же… Нет, не боялась. И, даже, не побаивалась. Скорее — любила и уважала. Какое чувство сильнее, кто ж его знает. Если родителей ей по сути заменили, не отказавшись в свое время… еще и чувство благодарности, однозначно, будет…

— От нее подальше, совет послушай, держись, — предложил, проследив, как девчонка легко взбегая по ступеням дома, скрывается за дверью.

Сам не мог понять, что в парне так раздражает и настораживает одновременно. Слишком лощеный. С другой стороны, если самодостаточен, следит за собой, проблема в чем? Или, как раз, в том самом? В его возрасте впахивал, как тот папа Карло.

— А не много на себя берете, Вениамин Викторович? — прозвучало в ответ. — Или, считаете, что своими миллионами можете купить всё и вся? Так, вам к сведению, Алинка не продастся. С тем будет, кого сама захочет.

Последняя фраза недоумение откровенное вызвала. Даже мысли, честно говоря, не возникало, кого-то покупать.

— Очень постараюсь, чтобы не с тобой, — произнес вслух, секундой спустя добавив, — Не нравишься ты мне, парень. Очень не нравишься.

Не добавив больше ни слова, направился к собственному дому.

Глава 21

Неожиданный казус

Уже к себе собрался подняться, когда заметил пробивающийся из-под двери гостиной свет. Не закрывалась, обычно, данная комната в доме.

В недоумении приподняв бровь, осторожно заглянул. Мама. Одна. Или, снова с отцом конфликт, или… Очень боялся узнать, что…

— Ты одна чего?

Улыбнуться себя заставил. Какая бы не возникла снова проблема, верил, справятся. Получилось же вырвать её из клешней серьезной болезни. Отступила та. Да, кардинально условия проживания пришлось поменять. Не подходил для мадам Таловой климат мегаполиса. Но и свои плюсы обнаружились. Когда б еще домик в деревне прикупился.

— Подумать надо, — выдала, совершенно неожиданно для сына, Мария Андреевна.

Когда она вот так начинала говорить… Да и тон совсем не понравился.

Оставив чуть приоткрытой дверь, Вениамин, пройдя через комнату, присел перед матерью. На мгновение задумался. О чем именно могла размышлять еще достаточно молодая женщина, закрывшись одна в комнате? Возможно, догадывался. Да и, наверно, догадывался.

— Мам, у него снова, кто-то? — коротко прозвучал вопрос.

О чем спрашивал? Да о том самом, что много лет назад к серьезному конфликту с отцом привело. Не вмешайся тогда Мария Андреевна… Простила. Приняла. А вот у него до сих пор понять отца не получалось. Если любил, какого черта на так называемое «лево» потянуло. Да и было бы там, на что тянуть…

— Вень…

— Мама, давай без попыток его обелить, — попросил Вениамин, резко выпрямляясь на ногах. — Мне не четырнадцать лет, так что выплеска эмоций не будет. Но если снова за свое взялся, может, вам развестись? На улице не оставлю, но и здесь…

— Мне иногда кажется, что ты из-за того случая, до сих пор один, — тяжело вздохнув, вслух выдала Мария Андреевна, чем привела в откроенное недоумение сына.

Тот случай… Сейчас, с возраста тридцати плюс, рассматривал его чуть под иным углом. Да, с отцом отношения, натянутыми до сих пор оставались. Фамилию демонстративно, при получении паспорта, материну взял. Но дело даже не в измене отца матери было, а во лжи. Наверно, уйди из семьи, поступи по-честному, а не дожидайся, пока твоя пассия на пороге дома появится…

— Мам, я не девица, чтобы бояться измен мужа. У тебя сын, дай напомню, — добавил, с тенью улыбки глянув на женщину. — Сам могу изменить. Только не хочу. Проблема в этом. Найти хочу ту, с которой всю жизнь проживу. Как в тех сказках, что ты мне на ночь читала в детстве, долго и счастливо.

— Прости, Вень, напоминать не хочу, но с такими, как Светик…

Не приняла. Сразу. С первого дня знакомства. Даже, сказал бы, с первого момента. Сам не понял, почему. Списал всё на то, что, как бытует мнение, не бывает для свекрови хорошей невестки. Ни одна девица не достойна её кровинушки-сына. То, что произошло дальше…

— В прошлом Светик. И давай о ней больше не будем, — попросил, присаживаясь на край подоконника, — И с отцом, нормально всё будет, если тебя не надумает снова обидеть. Извини, простить не смогу. На счет Алинки спросить хочу, — продолжал, меняя тему разговора. — Она ведь часто к своим сюда приезжала?

— Мефодьевы — вся её родня, — подтвердила Мария Андреевна, кивнув, с любопытством на сына глянув. — А, что спрашиваешь? Или, приглянулась девочка? Характер у неё дурной, девчоночий еще, но сама совсем неплохая, отзывчивая, добрая, умненькая…

— Мам… — предупреждающе глянув на мать, медленно протянул Вениамин. — Не надо сейчас, — попросил, чуть ироничной усмешки не пряча. — Просто спрашиваю. Вы здесь ближе общаетесь. Может, помощь какая людям нужна?

С сомнением на этот раз на сына глянула. От самого себя убежать пытался? Или… Вот боялась, что сын своего так называемого круга, девицу в дом приведет. Не припоминала, чтобы настроение его от встреч со Светиком поднималось. А с Алинкой…

— А не всё деньгами измеряется, Веня, — неожиданно резко прозвучал ответ. — Человеку с человеком хорошо, — добавила, с дивана поднимаясь. — Хочешь знать, почему отца твоего, много лет назад, обратно приняла, когда на пороге появился? А потому и приняла, что любила. Как человек, как муж и отец, не просто устраивал. Лучшего найти не смогла бы. Любила. Ты никогда своего Светика не простишь. Холодная она, как льдина. В глазах только договора и доходы. Легко тебя на другого променяет. Да и ты её. И к Алинке лучше не приближайся, если с точки зрения использования рассматриваешь. Ранимая она очень. Боюсь, не для тебя.

Вот такой отповеди точно получить не ожидал. Ушла, дверь после себя открытой оставив. Заставив задуматься. Нет, немного не права была. Не собирался никого использовать. В себе разобраться пытался. Понять, что тянет к девчонке. Хоть и двоюродная, а сестра друга. Наследить и гадость после себя оставить совесть не позволяла. Совесть. Черт, а, оказывается, есть еще у него эта штуковина…

Тихо ругнувшись в собственный адрес, направился в верхние комнаты. Перед кабинетом задержавшись, прошел в комнату. Какая, к черту, работа. В мыслях совершенно другое. И план… да уж, привык жить по плану… Права, в чем-то мать. Почти в робота превратился…

Свет включив к окну, не зашторенному обернулся. Остолбенел. Вот такого бесплатного шоу точно не предвиделось. Стриптиз, о котором не просил. Закрыть бы окно. Всего и надо, штору дернуть (не признавала мать жалюзи, а он не настаивал, ее в этом доме был мир). Но как парализовало. Черт, с чего вдруг. Женское тело видел не раз. Голоден тоже не был. По крайней мере не на столько, чтобы, как пацан, подсматривать за любимой девочкой, которая и на поцелуи-то через раз расщедривается.

Приняв душ, Алинка, завернувшись в огромное полотенце, вернулась в комнату. Точно знала, время — всем спать. Да и в собственной комнате… На всякий случай, правда, повернув в замочной скважине ключ, глянула на окна соседского дома. Интересно, комната, окнами выходящая на её окна, вообще обитаема? Вот, сколько жила у бабушки, ни разу света, зажжённого не видела…

Распустив на груди полотенце, еще раз волосы, не досушенные, «расстрясти» решила. Склонившись и вниз голову опустив, тряхнула той, резко откинув затем тяжелый «шелк» за спину. Да так и замерла на какие-то…

В окне напротив — свет и мужская фигура. А, учитывая, что окна — в доме Таловых. А там сейчас проживает Егорский… И она — во всей красе…

Выключателем резко щелкнул. А толку? Ну, не видит его девчонка. Зато он отлично видит, как по комнате заметалась. Спешно в полотенце завернуться пытаясь. Вот это, казус. Нарочно не придумаешь.

К стене прислонившись, глаза прикрыл. А толку? Видел всё, что… Перед глазами точеная фигурка. И… При ней всё.

— Мать вашу ж всё налево, — обронил вслух, из комнаты направившись.

Поспать сегодня, судя по всему, не получится. Как и обмозговать. План следующих действий. Каких?

На выходе с отцом столкнулся. Вот этот откуда и куда. Впрочем, куда, понятно. А вот откуда…

— Вень, ты чего такой? — не понял старший Талов, в недоумении на сына глянув.

— Вышел из того возраста, когда отчитываться должен, — на ходу обронил. Однако, уже шаг в сторону двери сделав, оглянулся. — Скажи, на опыте, как понял, что мать именно та, которая по жизни нужна? Ну, пока свою ту, мартышку, не встретил…

Брезгливости в тоне до сих пор скрыть не получалось. Говорят, сыновья матерям измены не прощают, отцов, вроде как, понимают. Мужская солидарность или типа того, что-то. А вот тут, как раз-таки, все с точностью до наоборот.

— Вот как раз… «та мартышка» и получилась серьезной ошибкой, — спокойно произнес Виктор Викторович, выдерживая взгляд сына. — Адреналина, наверно, не хватало. Эмоций бурных хотелось. А… Машу — оберегать, защищать, любить. Не должна она была вообще узнать про… ту. Не собирался я вас оставлять. В общем, если совет нужен, не гонись за зашкаливающими эмоциями, — резко перебил Талов самого себя. — Они не долговечны. Хотя, в твои–то годы этого не знать…

— Спасибо, — кивнув, Егорский слишком быстро исчез за дверью.

Улица встретила прохладой. Уже — почти ночной. Тишина. Деревенская. Оглушающая. Только трель ночных птиц и каких-то насекомых.

Постояв с минуту на крыльце, направился со двора. Мозг, да и не только мозг, себя всего, охладить не мешало. И хорошенько обмозговать происходящее. В том числе и, в первую очередь — с Алинкой. Пока пытался разобраться в своем к ней отношении, дел натворилось. Обижена на него девчонка. Объяснить как-то необходимо собственные бездействия. Точнее — действия…

Вода еще тепло не отдала. Хотя, в реке никогда особо теплой не становится. Течение дает о себе знать. Вот в озерах…

Отлично плавал. Одно время почти профессионально занимался. Оставил. Не интересно стало. Правда, форму поддерживал. Бассейн — в обязательном порядке дважды в неделю. Река… Река — совсем другое. Ощущения другие. Свобода. Не море. Не океан, но от того не менее…

Мысли собственные прервал, различив в темноте, со стороны деревни приближающуюся фигуру. Фигурку. Обозначить свое присутствие решил сразу, дабы какого казуса не получилось.

— Ой! — раздался испуганный женский вскрик.

На месте смешно так подскочила. Мячику подобно. А вот ему не до смеха оказалось.

— Алина Игоревна, вы сегодня всё же хотите найти приключения на свою… голову? — поинтересовался, решив всё же не пошлить. Испугалась девчонка. И еще неизвестно, как на него отреагирует. — Я же вас, помнится, спать отправил.

Отправил. И — собиралась. В постель лечь. А вот перед его окнами красоваться, в чем мама родила, точно — нет. И как себя сейчас вести… Ладно, перед кем другим. Но… Точно, теперь уволит, — мелькнула мысль.

— Не спится… — пролепетала едва слышно.

Не исключено, что не для него фраза предназначалась. Усмехнулся, реакции на её лепет не скрывая. Догадывался, что смущена. Собственно, чего скрывать, ситуация для обоих слегка…

— Понимаю, — заметил вслух, неторопливо выходя из воды.

Не смотреть старалась на него в данную минуту, да не получалось. Возникало уже подобное желание. Прикоснуться. И сейчас, руки за спину спрятала. Еще чего не хватало. Если, вдруг, случайно, подумает на что…

— Алина, — заговорил совсем тихо, останавливаясь чуть ли не в плотную к ней. — Я случайно оказался сегодня так рано в своей комнате. Обычно появлялся в той, когда ты уже спала. Хотя, скажу честно, не знал, что мои окна соседствуют именно с твоими. Смертельного не произошло абсолютно ничего. И если пришла поплавать, милости прошу, — посторонившись, громче добавив, — Вода шикарная.

Он в данную минуту говорил серьезно? Вот при нем она должна…

— Вы не могли бы уйти?

Недолгое раздумье. Медленно выдохнул. Как там отец сказал — желание защищать, оберегать, любить? Ну, на счет любить, пока под серьезным вопросом. Скоропалительно слишком. Спугнуть девчонку не хотелось. А вот, что касалось оберегать и защищать…

— Алин, прости, но, после того, как мы с тобой почти поближе познакомились, давай уже на «ты», — голос прозвучал на удивление мягко и спокойно. Вот совсем не хотелось вывести их эту встречу на конфликт. — И… Хочешь поплавать, я остаюсь. Ночь, не самое подходящее время для купаний в открытом водоеме. Считай меня занудой. Если смущаешься, обещаю не подсматривать, пока зайдешь в воду.

— Ну, мы же почти познакомились поближе, — фыркнула, подобно кошечке, Алинка, заходя ему за спину. — К тому же, должна вас разочаровать, на мне купальник, — добавила, начав расстегивать кофточку.

Глава 22

Ночная прогулка

Она шла купаться ночью, одна. И в купальнике? Черт, он даже не вспомнил про плавки, как был в боксерах, так… Помедлив, оглянулся. В этот момент Алинка ловко выскользнула из шортиков. Красивая фигурка , — вновь отметил про себя, наблюдая, как неторопливо приближается к воде. Потрогав ту ножкой, оглянулась.

— Присоединяйтесь, Вениамин Викторович, я не против, — добавила прежде, чем отправиться на глубину.

Да, вода, действительно, оказалась великолепной. Днем не так плавается и ощущается. Легкая прохлада. Немного непривычно…

Понаблюдав за ней пару минут, вернулся в воду. Неспокойно как-то было за ее это купание. Девчонка. Одно неосторожное движение…

Как там говорят, не думай, не случится? Громкий вскрик. И ушла под воду! Среагировал мгновенно. Успел вовремя на поверхность вытолкнуть, скомандовав:

— Дыши! — воздух с шумом хватанула, в себя втягивая. — Держу! — добавил, когда почувствовал, что пытается в плечи его вцепиться. — Держу, сказал! — не смотря на чуть повышенный тон, ярости и злости в том не слышала. — Случилось, что?

Если бы могла объяснить! Просто… А и сама не поняла! На ноги встать хотела, дна не почувствовала. Паника и ушла под воду. И это при том, что с детства отлично плавала. Выросла на этой самой реке. Ни разу не тонула. И поплыла как-то сразу. Что тут произошло, объяснить вряд ли сможет…

— Не знаю, — прошептала, продолжая держаться за его плечи. — Извини, не хотела проблем создавать. Само получилось. Я…

Взгляды встретились. Секунда. Вторая. Уверенный шаг из глубины сделав, медленно опустил её в воду, давая почувствовать ножками дно. Глубоко, но испуг с личика исчез. Рядом удержав, обнял, под лопаточки поддерживая.

— Испугала ты, — признался негромко. — Успокаивайся, а то трясет, как в лихорадке. Сказал же, не позволю утонуть.

Рядом с ним… Никогда не думала, что ощущения на столько странно-необъяснимые появиться могут. Сколько парней обнимали. Хоть на суше, хоть в воде. В бассейне норовили внимание свое проявить. В шутку, конечно, но, тем не менее. Прикосновения были. А тут… Что тут не так?

Черт, вот интересно, а если сказать ему прямо сейчас, что… Губку прикусила, изо всех сил сдержаться постаралась. Мало ли, что приобнял. Да нет, обнял. Просто утонуть не дал. Сам же сказал.

— У меня все время не так, как надо, да? — выдала, совершенно неожиданно шмыгнув носиком. — Я не хотела…

— Алин, ну-ка, останавливайся, — продолжая удерживать ее одной рукой (на случай, если снова решит под воду уйти), другой, чуть приподняв головку, заглянул в глаза. — Хорошо всё. Просто испугала. Плавать еще будем? — получив в ответ отрицательное покачивание головой, кивнув сам, добавил, — Тогда на берег. Вода остывает.

За руку удерживал все то время, пока по воде шли. Даже когда на мелководье оказались, не отпустил. Наклонившись и подняв с травы футболку, протянул Ягодкиной.

— Вытрись на сухо, — взгляд на ней задержав, добавил, — И красоту свою снимай, подсматривать не буду, — добавил, заметив во взгляде тень негодования.

Правда, что, то вызвало, понять не мог. Поэтому предположил, что именно предложение переодеться, избавившись от сырых тряпиц, привело в тихую ярость. Как еще объяснить, что давно не в том возрасте, чтобы подсматривать за тем, что…

Ощущение, что переоделась в воздухе. Наверно, и пары минут не прошло. Усмехнулся, когда услышал разрешение обернуться. Снова — футболка и шортики. Бюстика — нет. Точно — в кулачке сжимала свой нехитрый купальный костюмчик. Взгляд невольно еще раз на девичьей груди задержался.

— Футболка ваша… — взгляд его перехватив и, заметив, как бровь слегка приподнял, недоумение изображая, саму себя поправила, — Твоя, совсем сырая.

Сам видел. Но ведь, и сам же заставил насухо вытираться именно ею. Другого ничего подходящего под рукой не оказалось. Не захватил с собой полотенце, отправляясь на реку. Не предполагалась судьбоносная встреча.

— В руке понесу, — заверил, забирая из её рук предмет своего гардероба. — Или, смущаю? Скажи, одену, не умру.

Иронизировал? Да. Откровенно. При этом, так же откровенно, любуясь стоящей перед ним Ягодкиной. Интересно, а в чем причина неловкости с её стороны? Мог, конечно, предположить один момент, да только… Не верилось, как-то. Всё же пять лет жизни в городе…. Быть того не могло, чтобы никого не встретила до сих пор. Не моралист. Просто, понять пытался…

— Нет, просто, если встретится кто…

Вот сейчас — совсем не понял. Во-первых, ночь на дворе, нормальные люди спят. Во-вторых, даже если и встретят… Смущает все же девчонку его вид. Усмехнулся.

— Ладно, попробую…

— Не надо, — остановила его, руки коснувшись. — Сырая, правда, — продолжала торопливо, на одном выдохе выдавая. — Мне нормально. И в деревне… Я, когда росла здесь, летом мужики часто по пояс раздетые ходили. Жарко, а когда еще и работаешь…

Сказать ему что-то пыталась? Возможно. Только простых, нормальных людей, кажется мать здесь права, понимать разучился.

— И всё же, оденусь, — принял для себя решение.

Казалось, что его полуобнаженный вид девчонку как-то смущает. Хорохорится. Вида старается не показать. А на деле… На деле очень хотелось её настоящей, «живой» видеть, а не зажатой из-за его внешнего вида. Да и, учитывая то, какое тепло стояло, а футболка не совсем же мокрая…

Думал, до дома проводить, да спать отправиться. Не получилось. Вдоль берега реки долго шли, пока на самую окраину деревни не вышли. Алинка в недоумении на него глянула. Точно не ждала вот такой прогулки. Да еще…

— А чего испугалась? — поинтересовался, улыбку пряча.

Мог ошибиться. Только… вряд ли. Было, с чем и, еще момент, с кем, сравнить. Девчонка перед ним. Двадцать три года, а девчонка. Не обидеть бы, не испугать. И, главное, брату потом как-то объяснить…

Чуть отстав, наблюдал, как от реки к дороге неторопливо поднимается. Замерев, голову вверх подняв, на небо ночное засмотрелась. Сам невольно за ней действо повторил, поймав себя на мысли, что, оказывается, даже простым, самым обычным ночным небом можно залюбоваться. Звезды, как бисер, по иссиня-черному покрывалу рассыплись.

Легкая прохлада. Заметил, как Алинка поежилась слегка. Черт, а ведь в одних шортиках и коротенькой футболочке. Вот куда собиралась? На часы, хоть бы, глянуть могла?

Затихла, подобно мышонку, когда Егорский за хрупкие плечики обнял, к груди привлекая. Мужские руки, скользнув вдоль стройного женского тела, сомкнулись на тонкой талии. Просто обнимал. Совершенно ничего не предпринимая.

— Тише, просто постоим, — услышала его ровный голос, когда отстраниться попытку сделала. — Или, не хочешь? Скажи, больше не буду пытаться.

Вот сейчас она услышала куда больше, чем прозвучало. Поверить не могла. Егорский, недосягаемый Вениамин Егорский обнимал её, стоя на краю деревни, на берегу реки. Ночь. Звезды. И они — вдвоем! Сколько раз представляла себе вот такую их совместную прогулку, не надеясь, что та вообще когда-либо состоится…

— Хорошо, как, — проговорила тихо, за звездами продолжая наблюдать.

— Согласен полностью, — ответил в тон.

Не видела задержавшейся на его губах теплой улыбки. А у него снова вопрос не к месту и не ко времени возник. Она только с ним, вот такая, спокойно-счастливая? Хоть и сдержанная малость. Вот сдержанность покоя и не давала. Спросить о причине? Обидеть не хотелось. Женская логика, штука непредсказуемая. Извратит с легкостью любой вопрос.

— А если я…

Начав фразу, смолкла резко. Спросить о чем-то хотела? Без сомнения. Интересно, что заставило остановиться? Снова о женской логике подумалось.

— Говори, слушаю, — предложил, гадая, что там должно прозвучать, приведшее её в ступор. Вряд ли что неприличное. Не похожа на тех, кто…

— Нет, — головкой своей очаровательной, в знак отрицания собственных мыслей, качнула. — Глупость.

Ну, кто бы сомневался. Кокетство у представительниц прекрасного пола в крови. С молоком матери впитывают. Постарался не улыбнуться даже. Упаси боже, оглянется, усмешку заметит, примет на свой счет… В этом плане отличную практику со Светиком прошел.

— Даже полную глупость, говори, — предложил, чуть крепче обнимая.

Ощущения прикосновения несли совершенно иные. Или, как отец говорит, свою чувствует? Не отпускать? Своя. С разницей во сколько там? Двенадцать? Тринадцать лет? Тринадцать. Вполне сестрой младшей могла быть.

— На обед к нам завтра придешь? — спросила, обернувшись, но из объятий не выскальзывая. — Бабушка очень вкусно курицу запекает, а я торт испеку. Клубничный. У меня хорошо получается…

Чушь несла. Понимала. По тому, как Егорский смотрел на нее, понимала. А остановиться не могла. Разнервничалась. Кажется.

А вот он смотрел на девчонку и понимал, что… пропал. Хотя, чего уж лукавить, давно это понял. Признаваться себе в том не желал. Жизнь была четко распланирована лет на пятнадцать вперед. Даже рождение детей в график внес. И менять ничего не собирался. При этом осознавал, что… жизнь предстоит, почти как у робота. Но, зато, стабильно ровно должна идти. И если бы не выходка Светика и последующие события…

Вполне мог сейчас находиться на лазурном берегу. Есть креветки, запивая виски. Вместо этого у него приглашение на запеченную бабушкой курицу и клубничный торт. Почему нет?

— Ради торта, приду, — кивнул утвердительно, сделав еще одну попытку обнять. Ладошками ему в грудь уперевшись, взгляд подняла…

Уговаривая себя не совершать самой большой ошибки сегодняшней прогулки, Егорский… Должна была остановить. Что и в какой момент пошло не так?

Первый поцелуй осторожный получился. Как проверял, на сколько готова подпустить к себе. Второй… Губами податливые губки смял. Сопротивления не чувствовал. В его руках девчонка. Хоть прямо здесь и сейчас. Со Светиком, помнится, так и вышло. Примерно так. После совместно проведенного вечера в клубе. Здесь — небо звездное, вместо софитов. Трель ночных птиц и, кажется, кузнечиков, вместо грохота музыки…

— Извини, — словно очнулся в какой-то момент. — Пошли-ка, домой провожу, — слегка в сторону деревни подтолкнув, сам решительный шаг сделал, добавив, — А то, боюсь, чья-то бабушка с меня завтра три шкуры спустит.

За что извинялся, понять не могла. Не против же. Вот с ним — совершенно не против. Даже если и… Пока целовал, в собственных чувствах разобраться пыталась. Не получалось. Все тело отозвалось на самый обычный поцелуй. Толик сегодня поцеловать пытался, совершенно не те ощущения…

Глава 23

Родители

И не помнил уже, когда последний раз вот так, до калитки девчонку провожал. За руку держал. Каждое движение буквально считывал.

Особые ощущения. Человеческие, что ли. Давно забытые.

— Скоро светать будет, — тихо обронила Алинка, к небу голову подняв.

Да, действительно. Невольно на часы глянул. Время к четырем утра. Не за компьютером, в работе то провел, а… За общением. Простым. Человеческим. О котором мать в последнее время всё чаще напоминала. Как подростка, из-за компьютера выгнать пыталась. Считала, что слишком много времени за тем, во время отпуска, проводит. Объяснить никак не получалось, что не всю работу может просто взять и отложить.

— Будет, — согласился с очевидным, рукой до щеколды на калитке дотягиваясь. — И кому-то отдыхать надо, — продолжал, распахивая ту, жестом предлагая Ягодкиной зайти во двор.

— До завтра?

О приглашении напомнила. На торт. И, курицу. Кажется. Черт, а ведь согласен и на то, и на другое. Только чтобы снова увидеть. Ягодкину. Проблему ходячую офиса. Хотя, такая ли уж проблема…

— До обеда, — пообещал, закрывая за ней калитку снова на запор. — В дом давай, — предложил, кивнув в сторону строения.

Чувствовал, уйти не сможет, пока не убедится, что в дом вошла. Да, в деревне вроде без происшествий обходится. Ну, не считая Яшки-поганца. Но тот, судя по времени суток, в сарае должен благополучно спать…

Улыбнулся, когда Алинка, на крыльце задержавшись обернулась, рукой ему махнув. Счастливая. Странно, как до сих пор не замечал, что… Ошибиться не мог. Взаимная здесь симпатия. А, возможно, и не только симпатия. По крайней мере у него, судя по всему, точно. Уснуть бы теперь. Вечер оказался перенасыщен на события…

Перед калиткой в собственный двор, задержался. Спали все. Вроде. А ведь было время, его дожидались. Особенно — мать, неспокойная душа. Сколько раз объяснял, что ничего с ним в принципе случиться не может. Нет, обязательно досидится до последнего. А потом выговаривать еще несколько дней будет, что из-за него, заразы, не спала ночь…

Осторожно войдя в дом, собирался к себе тихо подняться. Даже тапки обувать не стал, чтобы по полу пройти неслышно. Уже на пару степеней поднялся, как какая-то неведомая сила заставила остановившись, обернуться. Мать. Ну, конечно, кто бы сомневался. Дитятко в тридцать шесть, на тридцать седьмом году, в четыре утра в собственной постели отсутствовало.

— Ма-ам, — протянул тихо, с лестницы спускаясь, — Ты чего не спишь? — могла и другая причина бессоннице существовать, тоже отлично знал. — Болит что?

— Болит, — кивнула женщина, задерживая на сыне внимательный взгляд. А тот только что в лице не поменялся. Застыл в полу шоковом состоянии. Признание, от которого, действительно, дурно сделалось. Несколько лет затишья и… — Душа у меня болит, Веня. За тебя.

Вот с таким шумом не выдыхал давно. А, возможно, и никогда. Умела Мария Андреевна до полу инфарктного состояния довести. Одной короткой фразой. Тем более, зная все её проблемы со здоровьем…

— Мам, ну нельзя же так, — заговорил негромко, покосившись на прикрытую в гостиную дверь.

На сколько точно знал, отец там спал. Давно уже. Принять его обратно Маша приняла, а вот к себе подпустить, кажется…

Впрочем, в личную жизнь родителей не лезть старался, верно полагая, что люди взрослые, сами разберутся. Сейчас, только, говорить приходилось едва не в сенях.

— Долго еще проживу, — заверила Мария Андреевна, не сдерживая улыбки. — Обещала же. Скажи лучше, сын дорогой, ты где до четырех утра гулял в деревне с десятком домов? Не речку же переплывал все это время, — добавила с чуть ироничной полуулыбкой.

И как тут пошлешь? Мать. Да и… Да, действительно, беспокоилась. За него. Единственного сына. Его разрыв со Светиком в том числе, переживала. Хоть и не нравилась предполагаемая невестка, а видела, как кровиночка маялась…

— И речку, в том числе, — обронил Вениамин, затем вдруг выдав, — Рубикон переходил. Кажется, удачно. На обед приглашен. Так понимаю, ответные блины можно начинать печь.

Не сразу Мария Андреевна поняла смысл последней фразы сына. А когда дошло… улыбки не сдержала.

— Веня, на Масленицу с ответными визитами на блины, ходят, — обронила с усмешкой. А голос, как в его детстве, с тенью лёгкого снисхождения, прозвучал. — Алина?..

Короткий вопрос. Егорский, с взглядом матери встретившись, не сдержав улыбки, кивнул. Знал, порадуется та. Успел заметить, нравится женщине соседская девчонка. Да и ему по душе, как оказывается, пришлась. Признаться только себе в том не решался.

— Не речку, — подтвердил Вениамин, чему-то улыбнувшись. — Одну очень красивую девушку домой провожал. Долго. Через всю деревню. Небо со звездами просто шикарное. Любовались долго. Ты же хотела…

Что она хотела? Слушать окончание фразы, начатую сыном, не стала. Не с того начал. Или, вернее будет сказать, не так.

— Я хотела, — вздохнула тяжело Мария Андреевна, с легким укором глянув на молодого человека, останавливая возможное продолжение его фразы. — Веня, я хочу, чтобы мой единственный ребенок, наконец, создал семью. С человечком, которого любит не только он. Чтобы взаимность была. Взаимная любовь, она многое простить готова.

— Ты отца простила?

Черт дернул вопрос выдать. Сколько раз говорил себе, что не касается его личная жизнь родителей. Сами пусть разбираются. Что бы там не произошло, а отец рядом матерью остается. Несмотря на то, что с незапамятных времен выселен из супружеской спальни.

— Веня…

— Мам, правда, не могу понять ваших отношений, — перебил Егорский мадам Талову. — Он тебя — любит. Вижу, что любит. И, знаю точно, что никаких измен больше не было. Споткнулся о свою ту мартышку. Я был против, когда вернулся. Но ты сказала, что без него не можешь. Что любишь. Понял. Принял. Но не понимаю, почему между вами до сих пор какая-то холодность что ли. Под одной крышей живете. Общаетесь нормальное. Вроде. А, прости, в спальню доступа нет.

Сперва думал, отец избегает отношений. Так сказать, вернулся к прежним берегам, кто ж его знает, по каким причинам, а вот жену, как любимую женщину, больше не воспринимает. Путем наблюдений и анализа к выводу пришел, что, нет, не в отце дело было. Обратно, получается, приняла, а вот…

— Вень, — вновь начала Мария Андреевна, явно собираясь высказаться на данный счёт.

— Машенька, солнышко, ты снова…

На пороге… спальни замер отец. В одних трусах. И явно, не на пять минут туда зашел. Картина маслом. Все люди взрослые. Но вот как-то не привык к тому, что из материной спальни вот в таком виде может появиться отец. Учитывая все их проблемы, уверен был, что до сих пор спят порознь. Моментами сочувствовал даже отцу, как мужик мужику. А, судя по тому, что в данный момент времени, наблюдал…

— Та-ак, дорогие родители, — медленно окидывая тех внимательным взглядом и старательно пряча усмешку, нарушил возникшую паузу Вениамин, — Я всё правильно понимаю? Окончательное примирение состоялось и, определённо, не сегодня? Интересно, и как давно вы прячетесь, словно подростки?

— Вень, я боялась, что…

Вот в подобной растерянности мать видел впервые. Даже неловко стало. Вопрос без всякого подтекста задал.

— А ты почему не спишь? — прерывая жену, поинтересовался Виктор Викторович, вызвав вполне искреннее недоумение сына.

— Стоп, — остановил тот отца, пытаясь удержать под контролем рвавшуюся наружу иронию. — Вот тут, стоп. Давно не восемнадцать лет, когда отчитываться должен был. Это первый момент. Второй, рад за вас. Правда, рад, — добавил с легким нажимом, с улыбкой на мать глянув. — Прятаться прекращайте. И третий, караулить меня не надо. Дальше соседнего двора точно никуда не денусь. А сейчас, с вашего позволения, пошел к себе. Завтра на торт с курицей пригласили.

Проводив сына взглядом, Виктор перевел тот на жену. Заметно приподнятое настроение сына, слегка выбивало из колеи. После своего расставания со Светиком и всех навалившихся следом проблем, ходил не то, чтобы мрачнее тучи, но… Откровенно говоря, беспокоило состояние парня. А тут, как фонарь уличный, засветился.

— Соседний двор, это который? — уточнил на всякий случай Талов.

— Мефодьевых, — отозвалась Мария Андреевна, не сопротивляясь, когда муж заключил в объятия, к себе прижимая.

— И что у него там?

— Ну, точно, не козел Яшка со своим загоном, — не удержалась-таки от едкого замечания. Вот женщина, не изменяла себе , — мысль у Талова в то момент мелькнула. — Похоже, Алинка у него там.

— Алинка? — с сомнением прозвучал вопрос Талова.

Хотя, почему с сомнением, непонятно. У парня не могло появиться интереса к девушке? Молоденькой. Хорошенькой.

— Ну не баба Тома со своим дедом, точно, — не удержавшись, съязвила Мария Андреевна, возвращаясь в спальню, из которой, как казалось самой, ускользнула незаметно. В очередной раз за ночь. Полагая, что муж крепко спит.

— Алинка, — повторил между тем Виктор. — То есть, ваш с Тамарой Ильиничной, заговор увенчался успехом, — подытожил, входя в комнату следом и плотно закрывая дверь. — Так понимаю, можно поздравлять. Теперь-то твоя душенька успокоится?

Сам к намерению сына повременить с браком относился ровно, верно полагая, что не девица. Времени предостаточно, чтобы обзавестись благородным семейством. А вот Мария Андреевна все чаще о внуках разговор заводила. Хотелось ей понянчить малышей. Венька же не торопился исполнить мечту матери…

— По правде говоря, даже и не знаю, радоваться или… — выдала совершенно неожиданно мадам Талова, приведя мужа в откровенное недоумение.

— Маш, ты же сама хотела, чтобы Венька с этой девочкой… — начал осторожно.

Зная характер жены, любого выпада с ее стороны сейчас можно было ожидать. Не хотелось как-то на рассвете получить даже совсем маленький, скандальчик.

— Я хотела, чтобы он со Светкой своей разошелся, — поправила Мария мужа. — Вот этого я хотела. Алина молоденькая совсем. У него же характер дурной.

Ну, собственно, как и предполагалось. Замечательная женская логика. Никогда не знаешь, в каком месте и, главное, в какую сторону повернет и куда, по итогу, заведет. Тут, даже, не семь пятниц на неделе…

— Маш, ты уж определись, нравится тебе Алинка или нет, — предложил, снимая с нее халат и ненавязчиво так подталкивая к постели. — А то сама себе противоречишь.

— Зла я этой девочке не желаю, Вить, — возразила, отстраняя руки мужа, пытавшиегося заставить её прилечь. — Венька наш, чей сын? — поинтересовалась, на муже взгляд задерживая. — Правильно, твой, — добавила, не дожидаясь ответа. — А ты у нас кто? Кобелина. А если совсем до серьезного дойдет, а у него вожжа под хвост попадет, как у папочки родимого?

Его задеть пыталась? Сомнительно. С чего вдруг о прошлом вспомнила? А, черт его знает. Поди пойми женскую логику. Ту самою, о которой вот буквально размышлял. Минут пару, как, назад.

— Маш, ты проблем-то раньше времени не придумывай, — предложил, все же сумев жену усадить на постель. — Мой сын Венька. Только вряд ли мои ошибки станет повторять. Перед глазами у его живой пример, как делать не надо, — продолжал уверенно, сам с другой стороны кровати, под одеяло забираясь. — Давай-ка спать. А то скоро петухи побудку заиграют, а я тебя по всему дому вылавливаю. И Веньку прекращай караулить. Мужик взрослый, а ты все проверяешь, спит он ночью или воздухом подышать пошел. Несерьезно. Точно приезжать перестанет. Сама же потом изведешься. Всё. Спать.

Егорский тем временем поднявшись в комнату, первым делом бросил взгляд на окно дома, напротив. Свет отсутствовал. Спала? Или… Очень надеялся, что спала…

Стянув через голову футболку, глянул на мигнувший экран телефона. Sms-сообщение. От… абонента, которого нет в его списке. А вот он, похоже, у этого самого абонента в списке имеется. Интересно, откуда…

Не сдержал улыбки, открыл. Ему желали спокойной ночи. Стикером. С минуту ушло на раздумье: отвечать не отвечать… А затем в ответ улетел ответный. Желающий… Доброго утра. И коротко: «С нетерпением жду обеда» .

Глава 24

Неожиданный поворот

Сказка. И подумать не могла, что быть такое может. Мысли не допускала. И вдруг…

Во сколько она легла? В четыре? Да. Обмен sms-сообщениями с Егорским. Совсем немного времени заняло.

Утром проснуться не успела, все мысли о нем. Взрослый. Совсем взрослый. А куда сдержаннее Толика. Сравнить с чем, было. Целоваться без конца не лез. Руки не стремился свои запихнуть, куда не надо. И вообще, тактичным и внимательным оказался… Далеко не таким, как в офисе.

В семь утра уже на ногах была. В восемь Тамара Ильинична в недоумении в кухне застукала, порог переступив. Внучка спозаранку между кухонными шкафчиками порхает, словно бабочка.

— Ты чего такую рань подскочила? — удивилась и, вроде как, кажется, вполне искренне.

Не сказать, чтобы внучка по кухне не помогала. И приготовить могла что. Но уж раньше бабки появиться в данной части дома… Не припоминала подобного за девчонкой. Да и поспать любила. Или, во всяком случае, не рань раннюю к плите вставала, точно.

— Торт хочу испечь, — сообщила Алинка, заканчивая над тестом колдовать.

Свой, фирменный пекла. По тем продуктам, что на столе стояли, Тамара Ильинична определила. Еще одна новость. С чего это, вдруг?

— А днем не печется? — поинтересовалась осторожно.

— Днем мы его есть будем, — форму с тестом в духовку отправив, Алинка, довольная, к бабушке обернулась. — Ба, у нас… — начав, на полу фразе смолкла. Как сказать о самом главном, и не знала. Неловко вдруг себя почувствовала. Хотя, чего тут неловкого-то. Саму себя понять не могла. — Если у нас на обед гость будет, ты не против?

Нахмурилась баба Тома. Гость. Предполагала она, кого внучка на обед пригласила. Вот и порхает. Не перегорело, как ни надеялась. Как убедить кровиночку единственную, что ошибку совершить может серьезную в жизни, представления не имела.

— И чем тебя этот Толик взял, — проворчала, своего недовольства не скрывая. — Алин, страшно мне за тебя рядом с ним, — призналась, к холодильнику направляясь. — Только что рожей и вышел. Но жить-то, не с рожей придется. На долго ли тебя хватит? А коли руки распускать начнет? Не справишься же. Вон, громила какой вымахал.

— Ба, а если не Толик? — прозвучал осторожный вопрос Алинки.

Недоумение Тамары Ильиничны несколько долгих минут длилось. Не припоминала что-то, чтобы внучка еще о ком говорила в этот свой приезд. Если только дед не прав, и девочка стала скрывать от них свои отношения.

— Неужто кто городской? — полюбопытствовала, на внучке взгляд задерживая.

— Вениамин.

Вот чего совсем не ожидала, так это почувствовать себя неловко от одного только произнесенного имени молодого человека. Вроде и смущаться-то нечего. Взрослая давно. И, рано или поздно, а знакомить, всё равно, придется…

— Веня? — настроение баб Томы мгновенно поднялось. — Ох ты ж, хорошая моя, — запричитала, поинтересовавшись, — Это как же ж, у вас получилось-то?

— Ба, что получилось? — не поняла Алинка, на бабушку в недоумении уставившись. — Ничего не получилось. Мы просто вчера… — а что сказать-то, собственно, собиралась. — Гуляли мы вчера. То есть, уже сегодня. К слову пришлось, на обед пригласила. Он не отказался. Ты же сделаешь на обед нашу любимую курицу?

Со специями и травами Тамара Ильинична томила курочку в духовке долгое время, пока мякоть от косточек сама не начинала отставать. Сочная получалась, ароматная. Как раз гостей и угощать…

— Алиночка, ты курицей собралась возможного жениха кормить? — поинтересовалась бабушка. — Сейчас дед придет, в погреб уличный отправлю. Пусть несет, есть у нас там еще…

— Ба, я курицу обещала, — остановила Алинка бабушку от намерения перенести на кухню, судя по всему, как минимум половину из тех запасов, что в погребе хранилось. — Твою. Вкусную. И торт свой, клубничный.

Меню, судя по всему, было составлено и пересмотру не подлежало.

— Ну, что с тобой поделать, — сокрушенно вздохнула баба Тома. — Тащи куру. Готовить буду. Дед вчера как раз парочку приговорил.

— Я мигом! — сорвавшись с места, бросилась Алинка из дома.

Через двор в сторону погреба уже несколько шагов сделала, когда… Быть того не могло. Остановившись резко, к калитке медленно подошла. Словно «нечто» боялась увидеть. Машина. Шикарная. Дорогая. Видела такую… Нет, точно знала, чья!

Выдохнув медленно, в сторону соседского дома глянула. Никого во дворе перед домом. Внутренний двор не видать. В машине — тоже пусто. Сомнения закрадываться начали, страх обороты набирать. Не хотелось верить. А как не верить, когда, вот она, на лице… То есть, на улице…

С курицей через двор возвращаясь, снова до калитки дошла. Стояла машина. Сердечко неприятно ёкнуло. Не к добру. Или, кажется только… Проблему несуществующую придумывает самой себе. Машин похожих мало, что ли?

Курицу бабушке передав, в комнату чуть не бегом направилась. Ноги отказывались вверх по лестнице нести. Словно беду предчувствовали. Замерла на пороге. К окну подойти всего и надо. Просто подойти. От двери комнату Егорского не видно. Там он или нет. Может, даже, спит еще.

Медленно к окну приблизилась, таким образом встала, чтобы… Не увидели ее. Даже, случайно. Пусто в комнате. Хоть и далеко дома относительно друг друга стояли, а разглядеть можно, есть кто в помещении или нет…

Взгляд по строению скользнув, ни за что, не цепляясь, во двор соседский устремился…

Егорский. Спиной к дому Мефодьевых. Видимо, только из душа. Обнаженный по пояс. Полотенцем обернувшийся. А вот рядом ним… Поверить не могла, Светик! Та самая, которая… Не ошиблась, значит. Её машина. Приехала для чего?

В глубь комнаты отпрянув, к стене прижавшись, с силой зажмурилась. Как так? Обида захлестнула. Не мог. Верить не хотела. А на деле. Получалось…

Осторожно снова в окно выглянула. Светик на шее у Егорского повисла. В ответ обнял. Мирятся? Наверняка. Не Светик она. Дура. Поверившая, что… А он же просто вчера внимание проявил. До дома проводил, чтобы не случилось чего. Просто…

Глубоко вздохнув, медленно выдохнула. Спокойствие. Взрослая девочка. И вести себя по-взрослому должна. Должна… Силы где взять? В комнате замуроваться желание почти непреодолимое появилось. Только… не дождется. Будет у нее сегодня обед. Даже и без него. Пусть со своим Светиком…

— Ты коржи-то свои не передержи, — встретила ее возвращение на кухню, бабушка.

— Коржи? — переспросила Алинка, не сразу в себя приходя.

Мысли совсем другим заняты. То, что увидела, покоя не давало. С обедом сегодня может не выйти. Как бабушке сказать? Она же готовит. Ждет гостя, внучкой приглашенного. Не было у них еще вот таких обедов.

— Коржи, — подтвердила Тамара Ильинична, к внучке внимательнее присматриваясь. — Которые в духовке, — пояснила на всякий случай, короткую паузу выдержав, поинтересовавшись, — Чего такая? Или, не выспалась, свой торт подскочив печь?

— Какая, такая? — переспросила Алинка машинально, одновременно в духовой шкаф заглядывая.

Хороши коржи получались. И торт должен выйти отменный. Есть только, кто его будет. Теперь. Хотя, могла и… угостить. Повод в гости заглянуть. На реакцию Егорского посмотреть. Интересно, как…

— Как подменили, — пояснила свой вопрос баб Тома, мысли внучки прервав.

— Кажется тебе, — обронила поспешно Алинка.

Коржи достав и поставив остывать, за крем принялась. А в голове мысли об увиденном вертелись. Поговорить бы. Да только, кто она такая для Егорского? Соседская внучка здесь, в деревне. Сотрудник без опыта, а, соответственно, и без права голоса там, в офисе. А между этими двумя составляющими — Светик.

— Да не кажется, — с тяжелым вздохом произнесла Тамара Ильинична, с сочувствием на внучку глянув.

Догадывалась, что так вдруг без настроения стала. Да только сама толком ничего не знала. Видела машину, к дому Таловых подъехавшую с раннего утра. Видела девицу, что на той приехала. Пару раз с Вениамином бывала здесь. На долго, правда, не задерживалась…

— Не кажется, — подтвердив, кивнула Ягодкина. После паузы короткой добавив, — Сама разобраться должна.

— Горячку только не пори, — предостерегла внучку Тамара Ильинична.

Догадывалась, какие мысли могут зародиться в красивой Алинкиной головке. Сама молодой была, деда своего ревновала ко всем красавицам деревни. Однажды и скандал случился грандиозный. До развода едва дело не дошло. Родители остановили, вмешавшись. Благодарна им, спустя годы, была. Сохранилась семья. А Игнат и не виноват ни в чем оказался.

— Ты, о чем, ба? — чуть насторожившись, поинтересовалась Алинка.

Догадалась бабушка? Или сама что видела? В таком случае, почему готовить продолжает? Или, не верит, что… Тоже, чего скрывать, верить совершенно не хочется. А не верить… Не получалось.

— Не всегда правда то, что глаза видят, — назидательно прозвучал голос Тамары Ильиничны.

Что сказать этим пыталась? Или, остановить старалась, выходку неконтролируемую, внучки? Так, вроде, на людей кидаться не собиралась. Ну, подумает, как Егорского обещанным тортом угостить. Или, не будет. Марию Андреевну только разве. А вот, что касается самого Егорского… Видеть его, никакого желания нет…

— А они иногда совсем ничего не видят, — вслух обронила, собственные мысли прервав, Алинка прежде, чем кремом для торта заняться.

Примет она решение. Непременно примет. Единственно правильное. Просто временни немного надо. Успокоиться. Подумать…

Глава 25

Ничто не предвещало… бури

Отправляясь в летний душ ранним утром, и предположить не мог, какой сюрприз ожидает по выходу. Вот уж, действительно, из серии — «не ждали». Светик собственной персоной. И какая нелегкая принесла…

— Ты привидение увидел? — приветствовала его своим дежурным «мурлыканьем».

Ответ, какой должен прозвучать? Черт, взгляд на соседний дом бросил. Очень надеялся, что Алинка спит еще. Если только увидит сейчас… Светик, черт с ней. А вот он… В одном полотенце, вокруг бедер обернутый. Объясняй потом, что не козел…

— Чем обязан?

Сам удивился, на сколько холодно вопрос прозвучал. На самом деле, побаивался новой встречи. А вот сейчас смотрел на неё и понимал, что… А, наверно, привычка в большей степени рядом держала, чем какие-то чувства. Не чувствовал ничего. Совершенно. Знал себя отлично. Вот так быстро забыть, вряд ли смог бы.

Получается, если бы не история с Алинкой, не ее путаница с отелями клиентов… Впрочем, да, не её. Сыграли по грязному против девчонки. Разобрался поздно. Как говорится, не там искал.

— Вень, ты, что, серьёзно обиделся?

Что? Не понял. Даже головой слегка тряхнул.

— Света, ты для чего приехала? — поинтересовался, снова в сторону соседского дома, взгляд бросая. — Если не ошибаюсь, мы всё обсудили еще три недели назад. Всё. Вернусь в город, посмотрю документы. Если есть недоплаты, разберусь. Сейчас у меня отпуск.

Избавиться от ее общества хотелось максимально быстро. Однако, достаточно хорошо зная прикатившую нежданчиком дамочку… Опасения некоторые имелись, что просто так, спокойно, не отправится восвояси.

— Отпуск, здесь? — не сдержала своего удивления Светлана, окидывая взглядом территорию внутреннего двора. — Егорский, я же знаю отлично твои предпочтения. Тебе кабаки нужны элитные, номера супер люксовые. Океан, на худой конец, море с частным пляжем. А не эти вот петухи, орущие по утрам, душ примитивнее некуда. Здесь хоть интернет-то есть?

Слушал, чуть склонив голову. С трудом усмешку сдерживать получалось. Высоко Светик взлетела. Благодаря ему. Падать… Так, вроде, упала, мягко приземлившись. Хотя, нет. Если его постель перепутала с…

— А я на себе проверяю прелести сельского туризма, который клиентам предлагаю, — обронил вслух, наблюдая, как приближается к нему неторопливо. Бедрами красиво, зазывно покачивая. Было время, подзаводила своей этой, походочкой. А вот сейчас, ни один нерв не отозвался.

— Слушай, Вень, правда, хватит, а? — продолжая «мурлыкать», обвила своими руками его шею. — Ну, была не права. Мне тоже было обидно. Ты же, на свою мартышку-протеже, слюни пускал, как только она появилась в агентстве.

Серьезно? Интересно. Всякого ожидал услышать, но то, что озвучивалось сейчас…

— Света, момент первый, мартышка-протеже имеет имя. Красивое — Алина. Момент второй, я не опускался до оскорбления в твой адрес, ты себе позволяешь оскорблять человека. Момент третий, терпеть не могу подстав. Не подставляю сам и не прощаю других, даже если это делается не в мой адрес, но я об этом каким-то образом узнаю.

— Ой, ради бога, Егорский, поставила на место выскочку и все, — с нескрываемым раздражением относительно сделанного замечания, обронила Светик. — Наивных дур грех не использовать. Штраф не тюрьма.

— Вот ты мне его и заплатишь, — расцепив её руки, совершенно спокойно произнес Вениамин, — А не перестанешь ересь нести, не Алина, я поставлю своим адвокатам задачу привлечь тебя за оскорбление, — добавил, отстраняя гостью от себя и направляясь в сторону дома.

Пауза. Светик, кажется, «переваривала» информацию. Не верилось. Как-то вот на столько глубокого кризиса в их отношениях не было. Не то, что давно, а — вообще!

— Так, ты, что, действительно уже переспал с этой малолетней шлюшкой? — выдала в спину, заставив Егорского мгновенно остановиться. — А я-то думаю, откуда ветер дует! Так заплати ей!

Громко. Очень. Взгляд на окна, выходящие на двор, бросил. Не было никого. Может, к счастью, в комнате отсутствовала?

— Момент четвертый, Света, — не двигаясь с места, заговорил с холодностью, которая должна бы насторожить. — Я не покупаю чувства. И не торгую ими. Прожив со мной столько времени, не поняла этого. Один только вопрос, как ты так просчиталась со своей интрижкой?

— Твоя шлюха языком трепала бы меньше, так не знал бы до сих пор!

Намеренно на повышенных тонах. Заткнуть бы как. Скандала прилюдного хотелось избежать. Если Алинка наслушается в свой адрес… И без того слегка зажата из-за всего случившегося, поговорить еще нее успели. А тут…

— Жаль, что Алина воспитана не так, — обронив вслух, задумался ненадолго, добавив, — А, может, и не сопоставила твою травлю в её адрес с тем, что однажды случайно увидела. Свет, глаза размером с десятирублёвую монету, не делай, — попросил, качнув головой. — Я долго искал причину твоего неожиданно проснувшегося неприятия, нового сотрудника. Пока не решил просмотреть записи скрытых камер.

— То есть, скрытых? — от негодования Светик только что не задохнулась. — У тебя, что, паранойя, понатыкать их везде? Может, еще и в уборных?

— В уборных у меня нет компьютеров с интересующей конкурентов, информацией, — совершенно спокойно произнес Егорский. — Так что, если бы ты там со своим Андреевым развлекалась, до сих пор мог не знать.

Задержав на бывшем взгляд, над чем-то на короткое время задумалась. Не складывалось что-то? Или, напротив…

— То есть, ты не знал… — заговорила медленно, слегка растягивая слова.

— Даже не догадывался, — прервал её достаточно резко. — И не хочу знать, сколько ты у меня за спиной своих делишек провернула и как долго рога наставляла. Судя по тому, что в дверной проем пока свободно прохожу, не цепляю, надежда есть, что не долго. И на этом прекращаем разговор. Оставь территорию дома, куда тебя не приглашали.

— Меняешь меня на какую-то пустышку? — нервная усмешка скривила слишком тонкие губы гостьи. — Не пожалей, Веня, — поравнявшись с ним, вновь обнять попытку сделала. Успешную.

К губам потянулась. Задумала что? Задумала. Наверняка. Это ж, у человека вообще никакого ступора нет. Совести. Самоуважения, в конце концов. Хотя, о чем это он, в самом деле. Какое самоуважение, когда, реально, потеряла всё. В один момент.

«Оторвав» от себя, оттолкнул.

— Хватит ломать комедию, Света. Уезжай. По-хорошему. И не появляйся. Вообще, в моей жизни. Никогда. Другой раз, заявишься без приглашения, полицию вызову. За преследование сдам. Надеюсь, доходчиво объяснил. Десять минут, и чтобы тебя тут не было.

Поднимаясь на крыльцо, глянул в сторону дома Мефодьевых. Неспокойно как-то на душе было. Ощущение, что… Черт, еще не хватало. Какие ощущения с его рациональностью…

Мать. Черт, вот еще проблема. Учитывая, что Светку на дух не выносит. А, судя по выражению лица, видела. По крайней мере саму гостью. Да и, он одет как бы не совсем для семейного завтрака. По крайней мере точно не при матери. С тех пор, как в подростковый возраст вошел, не позволял себе не то, что в полотенце обернутым, в трусах перед ней появляться. Самый крайний вариант — шорты.

— Вень… — начала та, многозначительно смолкая.

Тон, черт бы всё побрал, красноречивее всяких слов оказался. Давно лекций никто не читал.

— Всё отлично, — поспешил заверить, чуть приобняв женщину и в знак приветствия коснувшись губами щеки. — Дайте мне пять минут. И буду с вами пить кофе. И, что у нас там еще, на завтрак, — произнес скороговоркой, стремительно поднимаясь по лестнице в свою комнату.

Не видел, как Мария Андреевна, присев на стул, на мужа, вошедшего в этот момент в кухню с улицы, взгляд подняла.

— Вить, стерва эта приезжала, — проговорила тихо.

Стерва… Талов, глянув вслед поднявшемуся в свою комнату, сыну, перевел взгляд на жену. Понимал Машу. Отлично понимал. Но считал, что вмешиваться всё же не должны. Взрослый парень. Сам в состоянии разобраться и с настоящим, и с прошлым. Ради собственного же будущего.

— В курсе, — кивнув, у плиты остановившись, по кастрюлям-сковородкам ревизию провел, оглянувшись, добавил, — Видел, как разговаривали. На шее у Веньки, как шарик на новогодней ёлке, висела.

— Вот так, просто? — в растерянности Мария Андреевна совсем уж по девчоночьи хлопнула ресницами. — Витя, а тебе не кажется, что выставить…

Боялась данного визита. Хоть Вениамин и утверждал, что кончено там всё, сомневалась. Боялась, что очередная встреча, даже случайная, приведет к новым отношениям. Слишком долго были вместе. Такое сразу нет забывается. А если еще и на глазах без конца вторая половинка…

— Мне кажется, ты пытаешься решить не свою, да и, вообще — не существующую, проблему, — признался Талов, выставляя на стол две чашки под кофе.

— Не знаю, — медленно покачивая головой, обронила Маша, доставая из духовки свежеиспеченный пирог. — Это ж ни стыда, ни совести у девки нет, — продолжала, нарезая выпечку небольшими кусочками. — С мужика стащил же. А наглости набралась, приехала.

Не понимала. Казалось, сама никогда бы так не сделала. А тут… Времена другие? Возможно. Теряет многое? Без сомнения.

— Панике отбой, — раздался на лестнице вполне бодрый голос сына. — Отлично всё теперь, будет, — продолжал, спускаясь в кухню. — Прошлое в прошлом остается. И возобновлять что-либо не вижу смысла, и не имею желания, — продолжал, доставая из посудного шкафа чашку для себя. — Так что выдыхаем. И, да, — словно, что-то вспомнив, глянув на обоих родителей, добавил, — Другой раз, вдруг появится, разрешаю сразу вызывать полицию и писать заявление на вторжение на частную территорию.

Завтрак в целом прошел на позитиве. Вообще, мама удивила. Пирог с утра пораньше. Как-то до сих пор завтраки более простыми были. Чаще — бутерброды. Ну, яичницу могла пожарить. Но, чтобы выпечка…

Стук в дверь вызвал недоумение. Все трое переглянулись. Что-то утро сегодняшнего дня, богато на гостей.

— Сам открою, — обронил Вениамин, поднимаясь из-за стола. — Если снова Светка, ей богу, вышвырну, — проворчал себе под нос, с таким расчетом, чтобы не оказаться услышанным.

Открыв дверь, сделал шаг назад. Ягодкина. Собственной персоной. Н-да, утро, действительно, богато на визиты. Исключительно женские. И, что-то подсказывало, в его адрес. Снова. С чем на этот раз? Точнее, чего ждать…

— Неожиданно, — проговорил медленно, взглядом фигурку гостьи окидывая.

Платьишко в горошек. Белый по красному. Ей, светленькой, идеально шло. На ножках легкие спортивные тапочки. А вот в руках…

— Алина, как раз к завтраку, — с улыбкой приветствовала её Мария Андреевна. — Пирог маковый, свежий, только испекла. Присаживайся с нами, — продолжала, поднимаясь и уже выставляя на стол четвертую чашку.

— Спасибо большое, только я не на долго, — поблагодарив, призналась Алинка, кладя на стол лист. — Вот, Вениамин Викторович.

К нему. Помедлив, неторопливо приблизился к столу. Остановился таким образом, что за спиной у девчонки оказался. И сбежать той — никак. Только если, через сидящего за столом Талова, переползать надумает.

— Это, что? — поинтересовался, взгляд на лист бросая.

«Заявление» , — выхватил первое слово. Сложно не выхватить. Посередине листа написано. На его имя. Отлично. Дальше, в общем-то, можно не спрашивать.

— Я увольняюсь. По собственному желанию. Не уволить не имеете права. Я узнавала. Работать больше у вас не хочу. Вот.

На одном дыхании всё выдала. Мысленно матернувшись, чуть в сторону сдал. Если девчонка сигануть решит, с ног хоть не собьет и истерику, только еще не хватало, не устроит.

— Отлично, — кивнул, задерживая на ней взгляд. — Только я в отпуске и вне офиса, никаких заявлений не принимаю, — заговорил совершенно спокойно. — И уж, тем более, не рассматриваю. Придется до осени подождать, Алина Игоревна.

— При́мете, — уверенно произнесла, взгляд на него подняв. — С вашей мегерой я работать не буду. И рога подпилите, а то скоро в дверь не войдете, — с этими словами на стол, поверх заявления лег… напильник!

Виктор Викторович с трудом сдержал смех, кашлянув в кулак. Мария Андреевна ошарашенно уставилась на сына. На сына, а не на гостью!! Сам Егорский снова мысленно матернулся. Чертыхнулся. И высказался в адрес всего и вся. Про себя. А Алинка, развернувшись на пяточках, выпорхнула из дома…

Глава 26

В ссоре

— Вот Алинка, вот чертенок, — всё же не сдержал усмешки Талов, на сыне взгляд задерживая. — Молодца, сделала-таки тебя.

Не видел обеспокоенного взгляда жены. Боялась та последствий нежданного визита молоденькой соседки. Учитывая характер собственного сына, ждала сейчас реакции не совсем…

— Отличное начало дня, с-су… — бросив взгляд в сторону матери, Егорский, забрав со стола лист, направился к себе.

Не привык материться при женщинах вообще, а уж при матери… совесть не позволяла. Воспитан был правильно. Все, что думает в адрес наступившего дня, то есть, плавно уходящего утра, высказал вслух уже в комнате, пока переодевался.

— Вить, а ты сказать другого, ничего не мог? — поинтересовалась, на мужа глянув. — Он же сейчас просто соберется и уедет. Ну, что ты, как…

— Маша, нашему сыну тридцать с хорошим плюсом, — с завидной периодичностью напоминал жене о возрасте сына. — Сомневаюсь, что поведет себя, как девчонка. А Алинка молодец. Вот такая невестка меня точно устроит. Спуску ему не даст.

Серьезен был, как никогда. Мария Андреевна в растерянности уставилась на мужа. Поддержки от него ждала, а не…

В следующую минуту в лице сменилась. Вениамин на лестнице появился, в брюки дорогие свои городские переодевшийся и в рубашке. Вот так только в город ездил. То есть, получалось…

— Вень, — в двери остановившись, решительно головой качнула, вслух предупредив, — Не выпущу. Возвращайся к себе и…

Угроза… Смутно себе как-то Талов представлял приведение угрозы жены, в действие. Учитывая, что Венька у них хоть и не два метра ростом, но чистые сто восемьдесят сантиметриков точно есть, а Маша — метр с кепкой…

— Мам, ты чего? — искреннее недоумение. — Мне в город надо.

— Подождет твой город, — продолжала упорствовать мадам Талова. — К стерве этой не пущу. Алинка дурь сморозила. Девчонка, ветер в голове. Вам просто надо поговорить. Дай ей время успокоиться и…

Прикрыв на секунду глаза, сам постарался успокоиться. Доходить стало, что с матерью. Только, как ситуацию выправить, пока ни малейшего представления не имел. Учитывая, что последний его, вот такого рода отъезд, на пару лет практически прекратил общение… Удивляться ничему не приходилось.

— Мам, я до города и обратно, — постарался заверить, улыбки не сдержав. — Правда, в обед, край, к вечеру, вернусь. У меня, если не забыла, сегодня приглашение на курицу и торт. Бать, ну, забери ты её, — попросил, обернувшись к отцу.

Давно не обращался так. Был период, когда совсем никак. Словно с пустым местом общался. Потом по имени стал звать, постепенно про отца вспомнив. Суховато звучало. Но, терпел ради спокойствия жены. И сейчас… Вообще, понял ли парень, что через себя переступил-таки.

— Маша, в самом деле, что за истерика, — поднимаясь из-за стола, заговорил Талов. — Парню за букетом цветов съездить надо. Мириться-то с Алинкой как-то необходимо. А после визита соперницы…

— В саду цветы есть, — упрямилась Мария Андреевна.

Обменявшись с сыном взглядами, Талов, не особо церемонясь, поднял жену на руки, направившись из кухни в сторону гостиной.

Очень надеясь, что за период его отсутствия родители не дойдут до развода, Егорский поспешил к машине и через несколько минут уже выезжал на дорогу. Закрывая за собой ворота, бросил взгляд в сторону соседского дома. Забор не высокий. Двор, как на ладони. Алинки не видно. И баб Томы. Обе где-то? Очень надеялся, что не плачет сейчас девчонка. Девчонка, блин. Двадцать три… Чувство гадское. Не виноват, вроде, ни в чем, а ощущение…

Отчасти, понимал Ягодкину. Светка в офисе над ней поизмывалась. Психологически давила, а под конец совсем разошлась. Их последний разговор отлично до сих пор помнил. Когда пантерой кидалась. Только оттащить успел. Боялся. За Алинку. Вот теперь точно знал, что за неё.

Если увидела Светика сегодня… А сомнений в том, почему-то не было, увидела. Ни с того, ни с чего с заявлением примчалась. Буквально, через час после отъезда Светика. Заявление… Какое к черту заявление. Уволит. В одном только случае, если женой станет…

По тормозам дав резко, посреди дороги остановился. Брак? Серьёзно? Он Светке через сколько, от начала первой встречи если время отсчитывать, первое предложение сделал? А здесь и встреч-то не было. Прогулка при луне. Одна единственная.

Откинувшись на спинку автомобильного кресла, глаза на несколько секунд прикрыл. Попал. Или, попался, вернее будет сказать. И, кажется, без вариантов. Из головы не идет который день. Какой день, если уж совсем откровенным хотя бы с самим собой быть, то, наверно, практически с первой минуты встречи. Только менять в своей жизни, на тот момент, ничего не планировал. Потому и мысли все шальные гнал решительно прочь. Тем более, еще момент, сестра друга. Хоть и кузина.

Взгляд на телефоне, к панели прикрепленном, задержался. Уже рука потянулась, позвонить. Отдернул, самому себе запрет выставив. Не время. Слушать не станет. Лошадей гнать не стоит. Если Светика рядом с ним увидела…

Черт, каким образом не досмотрел? Старался же в поле зрения держать окна соседского дома. Если только не во время Светкиной прыти… Черт!! Вот оно!.. Какие, к чертовой матери, цветы⁈ Здесь ювелирку самое время скупать!

— Ненавижу его, — шептала тем временем Алинка, оформляя торт, украшая тот шоколадной глазурью и свежей клубникой. — Ненавижу вместе с его Светиком. Козел безрогий.

— Не бывает козлов безрогих, — вставил свое веское слово дед, появившийся как раз в этот момент, на кухне.

Баба Тома шикнуть вроде успела. А вроде, и нет. Алинка от торта отвлеклась, внимательно на деда посмотрев. Не понимали её. Кажется. Бабушка уже и высказаться успела относительно того, что внучка, любимая сделала.

— А этот свои рога о дверной проем переломал, — проворчала Ягодкина, убирая торт в холодильник. — И укатил опять к своему Светику. Глядишь, новые вырастут. Она их умело восстанавливает. Наверно.

Ревновала. Или, нет? Саму себя понять не могла. Что почувствовала, когда увидела эту грымзу, висящей на шее Егорского? Обиду. Ненависть. Жгучую. К Светику. К Егорскому. К обоим.

— Ох, девка, язык без костей, — качая головой, заметил вслух дед Игнат. — Взъелась на мужика. А не разобралась. Ну, поговорил он с бывшей. Вместо того, чтобы с бумажками к нему бежать, тоже сперва выяснила бы, что к чему. А не напильник у меня тащить. Кстати, зачем понадобился-то тебе?

Недоумение во взгляде Тамары Ильиничны в другое время позабавило бы. А вот сейчас… Алинка прикусила губу. Наверно, совсем по девчоночьи поступила. Но… не удержалась.

— Рога ему отшлифовать, — бросила на ходу, стремглав к себе помчавшись.

Не могла. О нем говорить не могла. А теперь еще и уехал. Однозначно к своей этой, помчался. Вопрос только, почему сразу не уехал? С ней? Или, с родителями решил позавтракать? Так, смешно. Вроде как.

— Вот, что ты к девчонке пристал? — поинтересовалась Тамара Ильинична, на деда строго посмотрев. — Трагедия у нее. Поддержать надо. А ты со своим напильником. Мало их у тебя, что ли?

— Ну, да, ладно хоть, нож не попросила, — проворчал дед, за чашкой для воды потянувшись. — Ты бы поговорила с ней, — продолжал, наливая воды. — Надумает чего себе сейчас. А там и проблемы-то…

С минуту баб Тома на своего деда очень пристально смотрела. Иногда совершенно его не понимала. На уме себе там что-то. Порой, правда, и дельные советы давал. А вот сейчас, сам-то себе, интересно, как представлял их с Алинкой разговор?

— А у вас, мужиков, никогда ни в чем проблемы нет, — не удержавшись, язвительно произнесла. — Он бы еще без штанов по двору расхаживать начал, чего только, в полотенце завернувшись?

— А тебе, бабка, на молодое посмотреть захотелось?

Тамара Ильинична в первое мгновение опешила. Чего угодно от своего деда ожидала. Но, явно не вот такого. Реагировать-то как…

— Совсем, старый, не соображаешь, что несешь? — поинтересовалась, полотенце швыряя на стол. — Как я с тобой почти полста прожила, ума не приложу, — проворчала, направляясь в сторону лестницы.

Алинка, внучка беспокоила. Девчонка совсем. А если еще и… не целованная. Хотя, сомневалась, конечно, что совсем уж не целованная. И ночью нынешней, гуляя с Егорским, вряд ли только за руки держались. Егорский-то мужик взрослый. Что ему эти прогулки при луне. Тут куда на большее, определенно рассчитывается, когда на ночные прогулки приглашаются. Да и слова соседки из головы не шли.

Утром, Алинка еще спала, с огорода шла. Увидела, как через калитку Люська Звонарева заглядывает. Вот уж у кого фамилия соответствовала! Не дай бог, что узнала, даже случайно. По деревне в миг разнесет. И то, что сейчас мимо не прошла, не могло не насторожить бабу Тому.

— Ищешь кого? — поинтересовалась, к калитке приближаясь.

— Да нет, так заглянула, — пожала плечами соседушка. — Ночью сегодня, Алинку вашу с соседом видели, по деревне шастали…

Вот оно, что. Ну, в целом ожидаемо. Это ж как любопытство должно глодать, что там у соседей делается, что даже ночью в замочную скважину подглядывать.

— И что? — поинтересовалась Тамара Ильинична. — Куплена деревня тобой, что ли? Люди молодые. Работают вместе. Погулять, что ли не могут?

— А, смотри, баб Том, чтобы Алинка ваша ребеночка не нагуляла. А то ведь и Толька не возьмет брюхатую-то.

Вон оно, что. Значит, поползло уже по деревне. И, не удивится, если от Звонаревой же и пошло.

— Вы за Люськину девку переживайте, — посоветовала Тамара Ильинична, резкости в голосе не скрывая. — Третьего кобеля уже в дом тащит. Никак не остановится. Потом знать не будет, чьего, ребеночка-то воспитывает. Кому на алименты подавать.

Ушла, слова не добавив. А сейчас, с чего-то вдруг, вспомнился разговор.

В дверях комнаты Алинкиной остановившись, вздохнула тяжело. Ревела, в подушку уткнувшись. Вот, что с ней делать. Да и Венька, ничего не скажешь, хорош. Нет, чтоб объясниться с девчонкой, в город свой укатил. А у этой — характер. Не выкинула бы какой фортель. Не спокойно как-то на душе было. С того момента, как увидела припарковывающуюся к дому Таловых, машину Светочки, жены несостоявшейся Егорского…

Глава 27

Друзья

— Ты себе, что позволяешь⁈ — с ходу начал Хабов, буквально выпрыгивая из, с визгом припаркованного у входа в офис, автомобиля. С какой скоростью несся, черт его знает. Ладно хоть, никого по пути не придавил ненароком.

— И тебе здрасьте, — не удержавшись, съязвил Егорский. — Так понимаю, здороваться не будем?

Вот так, обычно, и происходит. Когда планируешь обернуться за считанные часы, обязательно что-нибудь из колеи выбьет. А в том, что друг «нарисовался» не на пару слов сомнений не оставалось. Взвинчен до предела. В подобной ярости до сих пор видеть не приходилось. Что тому могло послужить причиной…

— А ты считаешь, надо⁈

Выдерживая паузу, Егорский с минуту над чем-то размышлял. Основательно. Внимательно посмотрев на друга, со всей серьезностью предложил:

— Тём, не знаю, что за муха тебя укусила, но давай сразу выкладывай, — предложил, на часы взгляд бросая. — Честное слово, времени в обрез. Я своим обещал к обеду, край до вечера, обернуться. А еще в одно место заглянуть надо.

Денек сегодня, лучше не придумаешь. Сперва Светка приперлась. На кой ляд, так и не понял толком. Вряд ли, действительно, надеялась, что вернуться получится. Все точки на «и» расставлены были еще несколько недель назад. В том числе и с местом работы. Всё. Не работала она больше в «Колибри». Не терпел и не прощал предательства. Потом Алинка со своим напильником. Точнее, с заявлением. Вот же въелся в мозг этот её напильник. Додуматься же до такого надо было.

Вспомнив утренний визит девчонки, усмешку с трудом сдержал. Опасения небезосновательные имелись, что друг не поймет и с ходу просто по физиономии съездит. А на сегодня планы некоторые имелись. В форме хотелось быть. В нормальной. Без дополнительных украшений на лице в виде фингалов.

— Давай сразу, — кивнув, согласился Хабов, запуская свой телефон. — Сколько Алинка тебе должна за свой последний косяк? Так понимаю, в нем основная проблема? Ты мне мог сразу сумму обозначить? Или удовольствие доставляет, девчонку под себя укладывать, выбора, не оставляя⁈

— Стоп, — тряхнув головой, Вениамин в полном непонимании воззрился на друга. — Кого укладывать? — то, что ни черта не понимал, очевидно. — Тём, ты говори, не заговаривайся. Я таким манером проблемы не решаю. Если ты про Алинку…

— А у тебя еще какой-то сотрудник клиентов дорогих, не в тот отель отправил? — не дослушивая Егорского до конца, поинтересовался Хабов. — Слушай, Вениамин Викторович, я тебя месяц назад спрашивал о происшествии. Ты меня заверил, что проблема решилась. А сегодня узнаю, что Алинку под себя положил. Так дела не делаются. Она же девчонка совсем! У тебя, сука, разница с ней, сколько⁈ То, что у неё родителей нет…

— Хватит! — чуть повысив голос, остановил Егорский словесный поток друга. — Я понял. Теперь послушай меня. Спокойно послушай, — попросил, перехватывая взгляд собеседника, настроенного явно недружелюбно. — Ушли все! — рявкнул на выскочившую на улицу охрану. Опомнились, черти, что шеф что-то застопорился на входе, то есть, выходе. — Все, я сказал, что неясного⁈ — поинтересовался, на замешкавшихся сотрудников безопасности далеко не снисходительно глянув. Исчезли.

С другом предстояло объясниться. Как? Хороший вопрос. В целом суть проблемы понял. Теперь бы понять, как саму проблему разрулить. Взведен, как тот курок. Неосторожное действие, будет выстрел. То есть, взрыв. Срыв. Чьих рук дело, догадывался. Разбираться некогда. Да и, по правде говоря, не хотелось.

— Ну, валяй, удиви своей версией происходящего, — предложил Хабов, пятой точкой опираясь на капот своего авто. — Только начинать заливать про великую любовь мне сейчас не надо. Твоя великая любовь с ногами от ушей и с декольте до пупа, известна всем. Или, что, на девочек потянуло?

— Знаешь, почему по роже до сих пор не получил за свои наезды? — обращаясь к другу, поинтересовался Вениамин. Ответа не дожидаясь, продолжал, — Потому, что Алинка, боюсь, не поймет, если сцепимся сейчас. Хорошенькая она у вас. Во всех отношениях. Такими, как она, не пользуются. А если и пользуются, то только моральные уроды, к которым я себя, не смотря на твое, так понимаю обратное мнение, не отношу. Это — первое. Второе. Проблема с туристами, действительно, давно решена, — продолжал, выдерживая максимально жесткий тон. — Мне та проблема фактически ничего не стоила, кроме немного подмоченной репутации. Уладили. Без суда. Сыграли в квест. Как раз у очаровательной спутницы толстосума, день рождения был. Все довольны.

— Если всё так, какого черта ты пристал к девчонке? — не удержался-таки от замечания Хабов.

Его не слышали? Не желали услышать? Или, какие-то серьезные проблемы с восприятием речи? Впрочем, да, о чем это он. Как бы сам среагировал, получи информацию о том, что один из друзей затащил на себя, то есть, в свою постель, сестру. Пусть и кузину.

— Опасаюсь все же получить по роже, но задам встречный, какого черта ты вцепился в свою Ленку?

Вопрос Егорского ввел в некоторый ступор. Целую долгую минуту Хабов молчал. Пристальный взгляд, в котором одновременно с сомнением мелькнуло что-то срони удивлению.

Хотя бы реакции пошли адекватные , — отметил про себя Вениамин. Ссора с другом ни в какие планы не входила. Но за Алинку… Черт, а ведь и сам готов голову снести тому, кто только подумает обидеть.

— У нас с Ленкой разница всего в пять лет, — выдал Артем, глянув в сторону. — Вень, правда, что у вас может быть общего? Ты же, как с куклой с ней поиграешь, и бросишь. Не твоего она полета. Ты же…

— А вот сейчас максимально откровенно: Светка напела? И про то, что застукала нас? Так ведь? — выдерживая взгляд собеседника, усмехнувшись, качнул головой. — Вот зараза. Неймется бабе. Застукала, — кивнул, не обращая внимания на опасно-угрожающий взгляд Хабова. — Меня, в летнем душе. Только вышел. Жалею сейчас, что в доме не принял, оделся бы сразу. А так, в одном полотенце был, а у Алинки окно комнаты на внутренний двор наш выходит. Видела по всей видимости. Точнее, так полагаю, обе видели друг друга. Я в какой-то момент… — и вот тут картинка утренней выходки Алинки сложилась нужным пазлом.

Верно подметил. Друг друга видели! В какой-то момент спиной к дому Мефодьевых оказался. Как раз, когда Светик на шее снова повисла. Только еще и целоваться полезла. Не понял, с чего вдруг. Рассчитала всё верно. Так сказать, предприняла превентивные меры. С другой стороны, помнится, еще несколько месяцев назад закатывала ему истерики относительно Ягодкиной. Хотя, в то время и думать себе запрещал о девчонке. Исключительно, как сотрудника офиса, рассматривал.

— И дальше? — коротко осведомился Артём, руками о капот опираясь. — Твоя же Светка сожрет её, не подавится. Да и Алинка… — переживал за сестру, что скрывать не получалось. Хоть и не родная, а… — Не создана она для интриг. Это всё равно, что удав и кролик. Отстань от нее, Вень. Давай, возмещу убытки и отпускай девчонку. Помнится, она уволиться хотела. К себе попробую пристроить. В крайнем случае, должность секретаря-референта какого-нибудь введу.

Не выходило разговора. Опять же проблема — не слышал того, что он, Егорский, донести пытался. Или, как вариант, сам не так как-то доносил. И вообще, весь разговор не с того начался изначально.

— Ладно, попробую по-другому, — проворчал Вениамин, очередной раз на часы взгляд бросая. — С Алинкой я не спал. Вообще, ни разу. Все мое преступление заключается в одном единственном поцелуе минувшей ночью. Когда по деревне гуляли. Звездами любовались. Не удержался, — признался, встречаясь с чуть настороженным взглядом друга. — Сегодня утром допустил промах. Сейчас голову ломаю, как исправить ситуацию. Мне утром на стол кухонный, заявление об увольнении легло. А сверху — напильник. Рога стачивать, по словам твоей сестры. Видела она нежданный визит Светки. Кстати, о Светке. Расстались мы. Давно к этому шло. И в «Колибри» она тоже больше не работает.

— Вот так, взял и расстался? — с сомнением прозвучал вопрос Артёма.

— Вот так, взял и расстался, — кивнув, подтвердил Егорский. — Тём, не собираюсь я обижать твою сестру. И никому не позволю, если она согласится только…

Насторожился Хабов. Вот о другом совершенно, ехал говорить с другом. Думал, уже с бывшим. Сейчас как-то, в другую совершенно сторону, разговор повернул. О чем в данный момент попытался сказать уважаемый Вениамин Викторович?

— Я должен что-то знать? — поинтересовался Артём с тенью настороженности.

— Пока не знаю, — признался Егорский, медленно выдыхая. Кажется, бурю получилось затушить в самом начале. — Уверенно сказать могу только одно, Алина мне очень нравится. Не вчера понравилась и не месяц назад. Не хотел себе в том признаваться. И именно из-за того, что со Светкой был. Не собираюсь, как отец от одного берега к другому, как та шлюпка, болтаться. Да и возраст смущал. Тоже думал, бес в ребро. Какая-то нелегкая свела нас вместе в одной деревне на лето…

Откровенно. Максимально. Доходчиво. Вроде. Какой окажется реакция Хабова на этот раз… Вроде, агрессии не намечается. Спокойный взгляд на него поднял. Задумчивый. Анализирует услышанное?

— Про курортные романы слышал, — проворчал Артём, так же негромко добавив, — А у тебя что-то новенькое. Деревенский.

— А знаешь, я рад даже, что в это лето отдых по… — выразиться собирался, да передумал. — По одному месту пошел. Со своими время провожу. Вспоминаю, каково это, когда родители мозг выносят. Природой любуюсь. Не созданной человеком для отдыха, а настоящей, с не постриженными кустами, не обустроенным пляжем. С козлами, по улице разгуливающими. Так, что, руку-то пожмёшь?

Неожиданно тему сменил. Остановился опасно близко. Если с левой, по скуле… Черт, ну и мысли. Хабов, чуть прищурившись, тем не менее… ответил на рукопожатие. Резкий рывок и практически лицом к лицу. Краем глаза заметил замаячивших вновь на выходе безопасников друга. Сдержал усмешку. Не понял бы Егорский сейчас.

— Вень, надеюсь, я тебя правильно понял, — заговорил негромко. — Только имей ввиду, обидишь Алинку, голову сниму. Сам. И скажу, что так и было. Уяснил?

— Дела свои сегодня добивай и давай завтра в деревню, ждать будем, — в тон другу обронил Вениамин, отступая на шаг.

Обошлось. Разрулилась ситуация. Светка, сука. Есть, что терять. Догадаться бы следовало. С другом лбами столкнуть решила. Ладно, хоть, Хабов с лету драку не начал. Вот где пришлось бы поломать еще голову, улаживая…

Глава 28

Еще немного

Подруливая к дому пару часов спустя, Вениамин прикидывал в уме, с какой стороны к Алинке «подкатить». В том, что картинок его, так называемой измены, та себе нарисовала, не сомневался. По крайней мере, судя по утреннему инциденту.

Впрочем, какой там инцидент. Заявление на увольнение. Усмехнулся невольно, вспоминая момент её появления в доме. С напильником. Тонко. Скучно с девчонкой точно не будет.

На ходу машину на сигналку ставя, вошел в дом. На пороге замер. Тамара Ильинична. Взглядом кухню окинул. Никого больше, кроме собственных родителей. Бровь вопросительно дугой изогнулась, когда на мать глянул.

— У нас тут, что за совет в Филях? — поинтересовался, ключи на комод на входе, бросая.

— Алинки с обеда дома нет, — прозвучал спокойный ответ Марии Андреевны.

Спокойный? К матери внимательнее присмотрелся. Нервничает. Видимо, в руках себя из-за баб Томы держит. Черт, уехал. На пару часов. Ладно, пусть не на пару. День практически завершился. Что этой стрекозе в голову…

— Предпосылки для беспокойства серьезные? — поинтересовался, постаравшись тону хотя бы видимую легкость придать.

— С Толиком, как ты уехал, почти час на телефоне была, — вздохнув, сообщила баба Тома. — А потом собралась и убежала. Не сказав, ни когда вернется, ни куда пошла. Никогда так не делала. На душе не спокойно.

Ну, вообще, трагедии большой в том не видел. Ушла «проветриться». Может, и к лучшему. Вот только, если после разговора с выше обозначенной личностью… В данном конкретном случае, некоторое беспокойство и сам ощутил.

— Так, что-то мне этот Толик, уже самому, начинает не нравиться, — проворчал Егорский, задерживая взгляд на часах.

— Вень, ты куда? — переполошилась Мария Андреевна, увидев, как сын, развернувшись, направился на выход.

Вроде давно пора прекратить контролировать. А не получалось. Сердце материнское не на месте каждый раз оказывалось, как какие проблемы намечались. А вот Толика, на сегодняшний день, рассматривала именно, как проблему.

— За женой будущей, домой привести, — обронил, оглянувшись, Вениамин. — Возражения есть? — поинтересовался, поочередно на присутствующих в кухне женщинах, взгляд задерживая. — Возражений нет, — ответил скорее самому себе, чем кому-либо из присутствующих. — Баб Том, нормально всё будет с Алинкой. Через пол часа привести не обещаю, но к утру постараюсь доставить.

— О чем это он, а, Маш?

Тамара Ильинична с долей недоумения глянула на соседку. Нет, вроде всё ясно Егорский произнес. Только сомнения не оставляли. Очень хотелось внучку счастливой видеть. И, в то же время, прекрасно понимала, на сколько та не подходит главе целого агентства из большого города! Нечего дать за ней.

— Думаю, баб Том, будем мы скоро Алинке свадебное платье шить, а Веньке нашему, смокинг подбирать, — задумчиво обронила Мария Андреевна.

— Не женятся сейчас в смокингах, — со знанием дела вклинился в разговор, вернувшийся как раз в эту минуту с улицы, Виктор Викторович. — Прошлый век. А то, что до свадьбы недалеко, это согласен, — продолжал Талов, жену успокаивающе на считанные минуты, приобнимая.

— Да она ж у нас упрямая, — сокрушенно покачала головой Тамара Ильинична.

Знала внучкин характер. Сколько раз говорила девчонке, не сложится с парнями, если показывать тот будет. Не слушала. Бедовая росла. А с другой стороны — застенчивая слишком. Как два человечка в одном теле уживалось, понять не могла.

— Ну, Венька наш тоже, тот еще фрукт, — обронил Талов, не пряча чуть ироничной усмешки. — И упрямства не занимать, — продолжал, выставляя на стол чашки. — По душе ему Алинка пришлась, уж поверьте мне. Знаю своего сына, хотя кое кто и считает иначе, — при этих словах на жене короткий взгляд задержал. — Давайте-ка чай пить. Маша пирог испекла. Наших на ужин вряд ли смысл имеет ждать.

— Вить… — с укоризной Мария Андреевна глянула на мужа.

Всё же считала, поддержать соседку надо. Человек в возрасте, пожилой. Внучка — единственная отрада. Наверняка считает, что та до сих пор не целована. А тут муж со своей прямолинейностью.

Усмехнулся Талов. Женщины.

— Что, «Вить» , — полюбопытствовал, наполняя чашки горячим чаем. — Взрослые ребятки. Да и объясниться, так думаю, необходимо. Где им друг друга узнавать? — поинтересовался, Машин пирог на стол выставляя. — Не здесь же, перед вами. Вы ж советами замучаете и контролем тотальным, — добавил, место во главе стола занимая. — Всё, пусть детки свои проблемы утрясают. А мы давайте-ка подумаем, где свадьбу играть будем.

Мария Андреевна в недоумении уставилась на мужа. Талов иногда удивлял. Причем, очень сильно.

— Вить, еще неизвестно, чем там дело кончится, — заметила осторожно вслух мадам Талова.

— Кольцо обручальное у Веньки в кармане, — выдал совершено неожиданно Виктор, делая глоток из своей чашки. — Сами-то как думаете, чем дело должно закончиться? — поймав на себе взгляды обеих дам одновременно, тяжело вздохнув, утвердительно кивнул, добавив, — Да, видел. Сам показал, интересуясь мнением профессионала. Кстати, вкус у парня отличный. Всё, остальные вопросы не ко мне, — закончил, поднявшись из-за стола и направившись в гостиную.

С сыном столкнулся во дворе в тот момент, когда парень из дома выскочив, в сторону калитки направился.

— Вень, что у вас там?

С беспокойством вопрос прозвучал. Если снова Маша какой фокус выкинула… Просил же не вмешиваться пока. Дать молодым самим уладить неожиданно возникшее недоразумение. Донести до жены, безрезультатно, кажется, пытался факт того, что сын давно вырос. И уж свои проблемы с девушкой, в состоянии без посторонней помощи уладить.

— Бать, — резко остановившись, обернулся. — Тамара Ильинична давно у нас?

— Да с пол часа где-то, — пожав плечами, обронил. — Там, что, вселенский потоп? — поинтересовался, кивнув в сторону дома.

Советовал женщинам панику прежде времени не наводить. Ну, прогуляться решила девка. Не семнадцать лет, в конце-то концов, чтобы барабанный бой устраивать из-за того, что домой вовремя не пришла. Может, и вздремнула где, на берегу. А, может, в гости заглянула к кому. Выросла ж в этой деревне. Но, разве с женщинами поспоришь⁈

— Упаднический настрой, — отрицательно качнув головой, вслух обронил Вениамин.

— Ясно, — констатировал Талов, на парне задумчивый взгляд задерживая. — Тебя на розыск отправили?

Вопрос отца вызвал легкую тень недоумения. Усмехнулся.

— Самого себя отправил, — вслух произнес. — В качестве невестки, Ягодкина вас матерью, надеюсь, устроит?

Несмотря на то, что во взгляде смешинки «плясали», тон серьёзным оставался. Ответил Талов не сразу. Понять не мог. Сын таким вот завуалированным образом, совета спрашивает относительно своего выбора? Наверняка, уже сделанного. Или, всё же, интерсуется мнением отца…

— Главное, сын, чтобы она тебя устраивала, — произнес вслух. — Тебе с ней жить, не мне, ни твоей матери. Подумал-то, хорошо? Нет за ней заводов, дворцов, пароходов. И ей не Майами, и не лазурный берег нужны, а вот эта самая улица, — кивнул старший Талов в сторону ворот. — Для хорошего летнего отдыха. Баба Тома с дедом Игнатом. Клубника на грядках и широкая река через дорогу от деревни.

Слушал Вениамин внимательно. Давно вот так не прислушивался к тому, что отец говорил. Неприятие полное. При матери только немного в руках старался себя держать. А вот сейчас…

Из нагрудного кармана рубашки извлек…

— Очень хорошо подумал, — произнес вслух, на ладони демонстрируя женское колечко. — Как думаешь, понравится?

Когда-то тоже Маше дарил колечко. Попроще, правда. Времена другие были. Да и с доходами как-то попроще, чем у сына. Но то, что обдуманно подошел к выбору украшения, сомнений не было. Дорогое, да. Но не вычурное. Как раз для девушки, молоденькой женщины, какой была Алинка. Так сказать, оправа для садового цветочка. Нежного, красивого, хрупкого.

— От души подаришь, понравится, — кивнул утвердительно Талов. — С характером твоя избранница, Веня. Хоть и тихая, и спокойная с виду.

В отличие от Маши с бабой Томой, к девчонке присматривался несколько под другим углом. Видел в ней то, чего бабушка и возможная свекровь не замечали. Сына предупредить попытался. Предупредить?

Убирая на ходу колечко обратно в карман, Вениамин уверенным шагом оставил двор. Лично он, решение принял. Осталось дело за малым. Ягодкину убедить в том, что не козел он рогатый. Вообще, не козел.

Странно, но почему-то ни на минуту вопроса не возникло, а где искать эту самую Ягодкину. В какую сторону нелегкая унесла? Толик… Анатолий… Имя, как заклинание повторял, пока вдоль деревни шел. Вечер не поздний еще. Смеркаться только начинало.

— Где ж тебя чертенята носят, ягодка ты моя, — проворчал Егорский, на окраине останавливаясь и в сторону реки направляясь.

Да, подзадержался малость. На выезде из города еще и в пробке простоять умудрился. Вот уж, повезло, так повезло. Тут другой вопрос назревал. Что себе Алинка в своей красивой головке нарисовала относительно его отъезда? Если к своему… Впрочем, нет, очень надеялся, не к своему, Толику сорвалась. На зло ему, наверняка. Только бы глупость какую не сделала. На эмоциях же. А что такое женщина, да еще такая молоденькая, и эмоции, представление имел.

На подходе к реке, остановился. Прислушался. Заросли, чуть в стороне от пологого берега. Того самого, где все и купаются. Обычно. Кусты от дороги и лишних глаз скрывали небольшую полянку. Обратил внимание на ту, во время своего последнего купания. Еще мысль мелькнула — укромное местечко для влюбленных парочек. Природа, красота, тихий плеск речной воды и…

— Пусти, сказала, — в тишине раздался сдавленный голос… Алинки!

Ошибиться не мог! От черт! Это, вовремя, получается, оказался поблизости? Очень надеялся, что вовремя.

— Да чего ты кочевряжишься? — прорезал тишину голос того самого, как понимал, Толика. — Еще скажи, что с мужиками ни-ни, в свои двадцать три, — фыркнул с откровенной издевкой. — Или, что, по статусу не подхожу? Или, может, Веньке этому, уже дала? Так не нужна ты ему. Поразвлекся и укатил к своей Светке.

— Руки убери! — вскрик, испуганный до слуха донесся.

Ни на минуту сомнения не возникло, когда сквозь кусты шаг, уверенный сделал. Алинка в лице сменилась, увидев его. Испугалась, как пить дать. Чего? Вроде, на монстра не похож. Или, реакции ждала… Какой? Убивать её, как и так называемого кавалера, не собирался.

— Что неясного девушка сказала: руки убрал, — обозначив свое появление, тем временем произнес спокойно Егорский, цепким взглядом небольшую полянку окидывая. Пауза. Замерли все. — Мне помочь тебе подняться? — сухо осведомился Вениамин, не понимая, что парня заставляет медлить.

— Ха, — обронил многозначительно Толик, поднимаясь-таки на ноги и отряхивая брюки. — Король заводов, дворцов, пароходов снизошел до простой девчонки. Красивая сказка про золушку. Только в жизни сказок не бывает, — добавил, на Алинку оглянувшись. — Не пожалей, смотри. Я дважды не предлагаю. Надумаешь, приходи завтра. Поговорим. В городе жить будешь, не обижу.

Проходя мимо, намеренно зацепил Егорского плечом. Сдержался от ответного захода. Выше этого индивидуума себя считал. Да, владелец заводов и чего-то там еще. Только никогда не бравировал тем.

Минута полной тишины. Алинка, на ноги поднявшись, свой сарафанчик принялась отряхивать. В смущении на паре пуговок внимание сосредоточила, застегнуть пытаясь. Попытался, значит, гаденыш…

Сквозь зубы ругнувшись, Егорский, близко совсем остановившись, сам пуговки ей застегнул. Ни слова не говоря, из кармана колечко достав, примерил на женский пальчик. Как раз угадал по размеру…

— Эт-то что? — в недоумении Алинка подняла на своего нежданного спасителя, взгляд.

— Делаю тебе предложение, — абсолютно ровным тоном произнес Вениамин.

Замер в ожидании. К какому выпаду готовиться, представления не имел. Непредсказуемость Ягодкиной, действительно, в напряжении держала. Скучно с ней в браке, точно не будет , — отметил про себя.

— А, я подумать могу? — прозвучал осторожно встречный вопрос, вызвавший, совершенно неожиданно для Алинки, улыбку молодого человека.

— Думай. С кольцом и рядом со мной, — кивнул Вениамин, крепко прижимая Алинку к себе. — Думай, хорошая моя. Под моим присмотром.

Принято решение. Окончательное. Никакой Толик и иже с ним так называемые кавалеры не получат эту ягодку. Милую, очаровательную, добрую, где-то наивную. Впервые в жизни желание появилось не только взять, использовать, выгоду получить, но и, в первую очередь, защитить, помочь. Лучик в его жизнь заглянул год назад и, как показало время, остался на всегда…

Глава 29

Счастливое утро

Проснулась Алинка от аромата пионов, наполнившего комнату. Огромные, распустившиеся бутоны на высоких стеблях красовались в напольной вазе в лучах утреннего солнца. Кто и, главное, когда успел доставить цветы? Вряд ли бабушка. Получалось… Егорский? Был в её комнате? Пока спала?

Не слышала? Вот это, крепким оказался сон. Впрочем, учитывая, что дома появилась с рассветом… И, самое интересное, не спалось. И не хотелось. Настроение… Не припоминала такого подъема. Петь хотелось. Летать. Были бы крылья.

Выглянув в окно, знакомые голоса услышав, улыбнулась. Артем приехал. Не ждала. Занят в последнее время был. Над какой-то новой то ли схемой, то ли платой работали. Даже к своим не ездил, не то, что сюда. Сейчас — с Егорским разговаривал у которого тоже, похоже, бессонница.

Руками себя за плечики обхватив, зажмурившись, улыбнулась счастливо. Воспоминания об объятиях и поцелуях Вениамина в лёгкое смущение вогнали. Не так минувшей ночью целовал и обнимал, как до сих пор. Страсти больше. Нежности и внимания — одновременно. Желание пробуждалось, о котором только в книжках до сих пор читала о красивой любви.

Головой тряхнув, в реальность возвращаясь, в сарафанчик «нырнув», перед зеркалом задержалась. Спешно волосы в хвост собрала. По лестнице вниз буквально слетела. Настроение…

Да, давно такого настроения не было. С того момента, наверно, как на работу в «Колибри» пришла, впервые увидев Егорского. Кто бы сказал тогда, что год всего пройдёт, как…

— Ты, что, как ошалелая? — встретила ее беззлобным ворчанием, бабушка. — Гонится, что ли, кто?

— Совсем нет, — заглядывая в духовку, обронила Алинка. — Пионы не наши. Артем привез?

Глупый вопрос. Но, так хотелось узнать, как цветы попали в комнату. Спросить у бабушки напрямую, смелости не хватило. Да и не представляла, по крайней мере, пока, как поинтересоваться у той, заглядывал ли в комнату её внучки, молодой человек. С трудом улыбку на собственные мысли, сдержала.

— Артем твой скорее штуковину какую новомодную привезет, чем цветы, — проворчала Тамара Ильинична, заканчивая заниматься зажаркой. — Веня принес. Утром рано притащил вместе с вазой, мы с дедом только поднялись.

— Красивые, — констатировала Алинка очевидное, между делом заглядывая в холодильник.

Торт, над которым вчера трудилась, красовался на верхней полке. Вот сегодня его точно съедят.

— Не сомневался, что понравятся, — обронила баба Тома, заканчивая в какой-то из своих кулинарных шедевров, зажарку делать. — Сказал, новость для нас есть, — продолжала, не оборачиваясь от плиты. — Может, сразу скажешь, готовиться нам с дедом, к чему?

— Не знаю, — выдала неожиданно, бабушку в недоумение приводя. — Вениамин мне предложение сделал, — продолжала тихо, обнимая Тамару Ильиничну. — Я такая счастливая, ба. Стану Егорской. Кстати, — спохватилась вдруг, отступая от бабушки. — А почему он Егорский, когда родители Таловы? Он же родной?

Задумалась баба Тома. С одной стороны, вроде, и ни к чему внучке подробности чужой семейной жизни знать. С другой… Кто ж точно-то знает, как правильно поступить?

— Роднее не бывает, — подтвердила Тамара Ильинична, ненадолго задумываясь. — Ему двенадцать было, когда отец загулял. Из семьи ушел. Маша очень переживала, чуть не до нервного истощения себя довела. А потом… — выдержав паузу, тяжело вздохнула. Не считала, что нужно внучке всю ту историю знать, но и с характером девчонки знакома отлично. Не сомневалась, начнет же до истины докапываться. — Паспорт получать, а он на отрез отказался фамилию отца брать. И вообще, очень натянутыми долгое время отношения были. Не понял он мать, когда вернувшегося к родным берегам мужа и приняла, и простила. Дома бывать почти перестал. Вот, вроде, только налаживаться стало общение.

— Я бы не простила, — тихо проговорила Алинка, размышляя над услышанным.

— А я ему голову отвинчу, если только нечто подобное выкинуть попробует, — заверил появившийся на пороге кухни Артем.

Секунда и Алинка с радостным возгласом: «Тёма!» «повисла» у брата на шее. Как когда-то давно, в детстве. Всегда шумно приветствовала его. Ничего не менялось. Особенно, если долго не виделись.

— Вот, ошалелая, — поворчала баба Тома, возвращаясь к своей плите, на которой начала «похлопывать» крышка одной из кастрюль.

— Ровно пять минут назад меня пригрозили линчевать, — заговорил, входящий следом за Хабовым, Егорский. — Если только обидеть тебя рискну, — добавил, не сдерживая добродушной усмешки.

Отступив от брата, замерла, прикусив смешно губу. Рано утром расставались. До самого дома проводил. Чтобы в дом вошла, проследил. К окну в комнате подошла. Обязательно. Прямо каждый шаг отслеживал. Что сейчас… В присутствии Хабова и бабушки? Кстати, что-то деда не видно…

— А ты, рискнешь? — осторожно вопрос задала и снова получила в ответ усмешку, прежде, чем заговорил.

— Не раньше, чем ты мне мозг вынесешь до потери пульса, — руку протянув, к себе привлек, на глазах у бабушки и брата обняв.

Затихла. Не ждала, что вот так, сразу, покажет свое отношение к ней. Как-то… Не обсудили ничего. А обсуждают? Так, как там бабушка всегда говорит, взрослеть пора? Кажется, да, пора бы. Уже. Двадцать три, двадцать четвертый уверенно шел. А серьезности — ноль. Или, наоборот, слишком серьезная, вот и даёт периодически себе, то есть, своей энергии, выход?..

— А я медленно выносить буду, — пообещала Алинка, потянув Егорского за собой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

На друге лишь на мгновение взгляд задержав, не раздумывая следом отправился.

Знал, что Хабов зубами заскрипит сейчас. Ведь только говорили. Уверял, что платонически всё до сих пор. А, собственно, и не врал. Что на Ягодкину вдруг нашло, понять не мог. Пока у калитки расставались несколько часов назад, все переживала, как бы бабушка не заметила. Позволил себе чуть больше привычного. Для нее. Для себя…

В комнату затащив, к груди прижалась, как только дверь закрылась следом. Что происходило с девчонкой, понять не мог.

— Алин, — попытку сделал в глаза ей заглянуть. — Что случилось? — ничего не понимая, заставил всё же на него посмотреть. — Черт, — не сдержавшись, тихо выругался, заметив в её красивых глазках слезинки. — Обидел чем?

Вроде вел себя более, чем сдержанно. Даже пока гуляли по деревне. И когда целовал-обнимал. Особенно — обнимал. Под жестким контролем себя держал, как на экзамене каком. И сейчас оказался в растерянности.

— Я не думала, что… — заговорила тихо, от взгляда его спрятаться не пытаясь, что уже радовало. — Однажды это случится. Ты рядом будешь. И Тёма. И бабушка с дедом. Я всегда одна. С тех пор, как… — губу до боли закусив, к полке, что у окна, отошла, смолкнув.

Что там было? Фотография. Судя по всему, её родителей. Что сказать ему сейчас таким образом попыталась? Понял. Или, вернее сказать, надеялся, что понял. Действительно, девчонка в душе, хоть и давно за двадцать перешагнула.

— Алин, — за плечики обняв, к себе привлек, успокаивающе губами касаясь виска. — Мы с тобой будем жить долго и счастливо. Я тебе обещаю, — и не сомневался, так оно и будет. Не сможет, не хочет, как отец, от берега к берегу, как та шлюпка, болтаться. — Поверь, не пришел бы сегодня, в данный момент, если бы сомневался в собственном решении. Вчера, когда узнал, что ты со своим Толиком…

А, что в тот момент почувствовал? Ревность. Впервые. Поверить не мог. Всегда казалось, ровно в этом плане всё. Только неуверенные в себе люди ревнуют. От сильных не уходят. А, оказывается, проблема не в том, на сколько ты силен. В том числе и в финансовом плане. Проблема в том, любишь или нет. Боишься потерять человечка или нет. Впервые в жизни — боялся. И признавался себе в том открыто. И ей готов признаться, если потребуется.

— Не мой он, — отрицательно качнула головой Алинка. — Обидно стало, когда тебя увидела со Светиком. Ты меня даже ни разу нормально не целовал, не обнимал, а перед ней в одном полотенце. А может и без, может выглянула поздно.

Черт, а ведь его тоже ревновали. С трудом сдержал усмешку. Не поймет. Сам не понимал себя. С чего вдруг губы в улыбке готовы расплыться? Ведь вопрос, по крайней мере для девчонки, достаточно серьезный.

— Даже представить боюсь, что ты там себе нафантазировать успела, — тихо признался, на губах её, лицом к себе развернув, взгляд задерживая.

Поцелуй. У калитки целовал. Светало. Вполне и заметить кто мог. А вот сейчас… Только если в комнату заглянет кто. Кто? Баб Тома вряд ли. Дед Игнат где-то в саду был, когда в дом с Хабовым входили. Сам Хабов — тоже маловероятно. Хоть и грозился «голову снять за сестру», побоится, наверняка, слишком откровенную картинку в комнате сестренки застать. А им до откровенности еще… До свадьбы успеть бы…

Эпилог

Со свадьбой Егорский тянуть не стал. В июле, на День Семьи, любви и верности с Ягодкиной и расписались. Шикарный день стоял. Солнечный. Ни облачка на небе. По-настоящему летний.

Со свадебным платьем Алинке Хабов помог, даже слушать не пожелавший о том, чтобы жених принимал участие в приобретение оного. Выложился. То оплатил, которое Алинка приметила, да не решалась выбор остановить. Заставил.

— С ума сошел, Тём? — когда, уступив брату, примерив, по импровизированному подиуму прошлась и услышала короткое: «Берем». — Неудобно мне. Твой отец…

Дядя по матери. Не существовало для того данной родни. Сын же считал иначе. Помогал, как мог. Большой помощи баба Тома и дед Игнат категорически не брали. Но когда вопрос будущего внучки встал, именно к нему и обратились. А оно вон как получилось. Не только с образованием помог и на работу пристроил, но и, получается, мужа нашел. Сам того не желая.

— У моего отца своя жизнь, а у меня — своя, — перебил Хабов сестру, успокаивающе на мгновение приобнимая. — И я сам принимаю решения. Если нравится, а, вижу, нравится, значит берем. Думаю, твоему Егорскому тоже зайдет. Хорошенькая ты в нем. Настоящая принцесса.

Факт того, что двоюродная сестричка с лучшим другом в ЗАГС собралась, воспринимал с трудом. Считал себя виноватым в том, что… А в чем, Алинка в толк взять не могла. Силом её Егорский никуда не тащил. К отношениям тоже не подталкивал. Само, как-то, все закрутилось. Правда, с совсем близкими отношениями, буквально на днях… определились.

Подготовку к торжеству Вениамин держал в секрете. Как и она — свое свадебное платье. По крайней мере для неё, точно. Предполагала, что бабушка с дедом, да и Таловы, наверняка, в курсе планов Егорского были. Как время покажет — да.

Когда после ЗАГСа за город выехали, заверил, что покатаются перед застольем. И, в самом деле, в поле, цветущем остановились. Шампанское. Шоколад. Настроение у всех приподнятое.

Когда в деревню въехал свадебный кортеж, Алинка в недоумении воззрилась на рядом сидящего… мужа. Спокойный. Загадочно улыбающийся. Ей. Легким поцелуем губ коснувшись, шепнул:

— Не нервничай, отлично всё.

Отлично. Конечно. Когда знаешь, тогда отлично. Мысль нехорошая мелькнула. Неужели баб Тому с дедом Игнатом на торжество не пригласил? Сама же говорила им. Но, кто знает. Статус другой. Совсем другой. Вполне мог Егорский…

У ворот дома Таловых остановились. Первым из машины вышел. Ей выйти помог. Ворота как раз и распахнулись. А в воротах супруги Таловы и Мефодьевы, с караваем новобрачных встречают и с чаркой, как заведено на Руси было испокон веков.

Вот, оно, что. Вот она, причина тайны, за семью печатями. Не ресторан Егорский заказал дорогой. Не бизнесменов одних своих пригласил на торжество. Во дворе дома Таловых столы были накрыты. Среди гостей — и жители деревни. Малышня в догонялки играла, под ногами взрослых путаясь. Настоящая, деревенская свадьба.

Да, из ресторанов, наверняка, дорогих, блюда заказаны. Судя по оформлению. Да и, составу. Но — на природе. На той самой, которая Алинке привычна была. Да и ему, по душе пришлась. Не берег лазурный, на который из года в год ездил. Потому что статус требовал и, не важно, что душа не особо лежала.

— Еще один сюрприз есть, — шепнул ей, несколько часов спустя из-за стола потянув за собой. — Идем.

Сюрприз. Ничего не понимала, но вопросов никаких не задавала. Егорский увлек её за ворота дома. Гостей одних оставили. Впрочем, ему, наверно, виднее. Вопросов никаких задавать не стала.

Буквально за бабушкиным домом шикарный яблоневый сад рос. Когда-то давно и здесь стоял дом. Только съехали жильцы в город. Дом в негодность пришел. Снесли его. Или сам разрушился, уже даже и старожилы упомнить не могли. А вот сад — остался.

В глубь сада прошли. Остановилась в недоумении. Столик под белой скатертью. Клубника. Та самая, ну, или, почти, та самая, что свела их с Вениамином. Бокалы хрустальные под шампанское. И — само шампанское.

— Вень… — замерла в нескольких шагах от столика, в сторону, откуда пришли, оглянувшись, — Гости…

Казалось, новобрачные должны всегда на виду быть.

— А ты не хочешь только со мной, побыть? — прозвучал вопрос Вениамина в тот момент, когда пробка шампанского вверх выстрелила.

— Хочу, но… — огляделась в растерянности. — Это же…

Хотел с ней уединиться? Не против, совсем. Только… Ладно бы, на территории бабушкиного дома. Но здесь…

— Наше, — выдал совершенно неожиданно Вениамин, протягивая ей бокал с шампанским.

— То есть, наше? — в растерянности замерла Алинка.

— Земля — наша, сад — наш, — совершенно спокойно проговорил Егорский, за реакцией Алинки внимательно наблюдая. — Считай, мой свадебный подарок тебе, — продолжал тише, буквально в шаге от нее останавливаясь. — Проект дома выбирай сама. Любой построим. Или, не нравится подарок? Хочешь, чего другого? Говори, прямо сейчас попробую вопрос решить.

Пауза. Шок. Медленное выдыхание. И он — в объятиях Алинки! Шампанское расплескалось. В том числе — по пиджаку. Да и… Сбросил, крепче обнимая и прижимая к себе… любимую! Нашел себе жену. Уверен был, ту, которую любить всю жизнь будет. Которая детишек ему родит. И не только сына-наследника для продолжения рода, но и дочку — для украшения дома…